Август, за который я...

      После случая в душевых Бэлла и Костья больше толком ни о чем таком не говорили. Не было смысла, желания да и времени тоже. Только украдкой целовались где-нибудь в темном углу, пока выдавалась свободная минутка. Бэлла выхватывала ее после очередного отбоя за корпусами, а Костья специально, хоть и полусонная, доползала до спортплощадки с утра, где тренировалась Кузнецова, чтобы побыть с ней лишнюю минутку до подъема и собственноручно вылить на нее ту самую воду, капли которой так сильно манили ее на торсе Бэллы, пока бессовестно скатывались к кромке широких шорт. Дальше пока никто из них не заходил, Купер инициативы не проявляла, а другая не настаивала.       Как известно, середина смены всегда самая насыщенная. Все эти «Угадай мелодию», «Конкурс инсценированной псени» и «Веселые старты» снились вожатым по ночам. После них спали без задних ног абсолютно все. А к предстоящим мероприятиям готовились еще усерднее. К ним относился и организованный поход детей в кино.       Веселье началось заранее: оказалось, что что-то пошло не так с бронью билетов, ведь под детей выкупают сразу и много, а потом и Настя подскользнулась на пролитом в столовой компоте и очень неудачно приземлилась на лодыжку. Та здорово распухла, а наступать на нее было практически невозможно. И если с билетами все решилось благополучно, то Насте перемотали ногу эластичным бинтом, убедившись, что перелома нет, вручили обезбаливающих и прописали полный покой хотя бы на сутки. Купер была растеряна от такого поворота событий. Одно дело, когда ты просто ведешь детей на обед или зарядку одна, и совсем другое, когда ты весь день следишь за ними не в стенах лагеря. Конечно же в помощь ей поставили Кузнецову, но сам факт отсутствия Петровой выбил ее из колеи.       День «икс» дети начинали как обычно, по расписанию. Потом их собрали в кучу и загрузили в комфортабельные автобусы, поскольку ехать нужно было долго до ближайшего кинотеатра. Купер считала детей почти каждую секунду — ей все время казалось, что кого-то не хватает. В автобсе она постоянно дергалась, оборачивалась и нервничала, и, если бы не Бэлла, время от времени едва заметно успокаивающе гладящая ее пальцы, она бы, наверное, вообще свихнулась. Но волнения ее были не напрасны: как и следовало ожидать, нескольким детям в пути стало плохо, останавливали автобус, дышали воздухом и бегали с пакетами на экстренный случай. Когда все-таки добрались до места назначения, Костья вновь принялась всех считать и не досчиталась одного: Славу. Анька была удивлена не меньше, ринулась в автобус и нашла там парня мирно сопевшего на задних сидениях, растолкала и за руку привела ко всем. Кузнецова выдохнула и попросила Аню глаз с него не спускать. На том и зашли в здание. До фильма еще оставалось времени, потому что выезжали с приличным запасом, и, поскольку кинотеатр находился в помещении с развлекательным центром со всякими симуляторами гонок, танцевальными аппаратами и еще целым валом подобного, то отряду было разрешено там погулять до начала сеанса. В целом, помещение было ограниченное и не очень большое, так что навряд ли бы оттуда кто-то пропал. Костья, как коршун, высматривала всех до единого, когда рядом возникла Бэлла с бутылкой сока: — На, попей, остынь, все хорошо, никто никуда не денется. — убедительно сказала она, подбадривающе приобнимая ее за талию и протягивая бутылку. — Спасибо. Еще одного такого дня я точно не выдержу. — констатировала Купер, залпом осушая половину бутылки. — Ничего, сейчас они загрузятся в зал, будут втыкать в экран и будет полегче, — мягко улыбнулась Бэлла, заглядывая на циферблат своих часов, — думаю, пора их заводить уже.       В зале началась обычная песня «я хочу сидеть там, я хочу здесь, не хочу с краю». И если бы не Бэлла, которая гаркнула, чтоб сели и не выделывались, Костья бы точно подняла белый флаг. К сожалению, им, как вожатым, пришлось рассесьтся по разные края ряда, чтобы не пропустить никого, кто мог бы выйти из зала. Сеанс проходил довльно спокойно, почти никто не разговаривал, не шуршал своими сухпайками и не просился выйти. Но без Кузнецовой Костья заметно приуныла. Ей было спокойнее ощущать ее рядом. Да и фильм особым интересом не отличался, хотя детям его смотреть, кажется, нравилось, они даже местами хихикали. Костья даже чуть не уснула от нечего делать, когда на телефон пришло сообщение от одного очень очевидного человека: «Уже скучаешь?)» — гласило оно. Костья расплылась в улыбке и тут же напечатала ответ: «А ты?)». Следущее сообщение не заставило себя ждать: «Вопросом на вопрос не отвечают!», и тут же вдогонку: «Эх, сколько всего можно было бы сделать в темноте…))». Купер бы поклялась, что сейчас ее щеки точно стали розовее. Она бы, может, и ответила что-то провокационное, но тут в нескольких сидениях от нее одна из девчонок разлила на себя сок. Купер раздраженно выдохнула и вывела ту в туалет сушиться и отдала ей свою ветровку, чтоб в мокром не сидела. Когда они вернулись в зал, на экране уже шла развязка истории, и минут через пять в зале включился свет. Бэлла с другого конца вышла первой и взглядом проводила девчонку в Костьиной ветровке, когда они замыкающими вышли из зала. — Если я попрошу твою одежду, тоже мне дашь? — спросила Бэлла. — А ты что, тоже что-то разлила на себя? — усмехнулась Купер. — Каждое утро разливаю, но твоих вещей на себе еще не видела, — подмигнула ей Кузнецова, — ладно, пойдем, пора выдвигаться, скоро твои мучения закончатся.       Обратно в лагерь ехали относительно сопкойно. Тех, кому было плохо, посадили вперед, остальные же просто болтали о фильме, делились впечатлениями и в целом вели себя хорошо. По приезде, Костья еще раз всех посчитала, отправила их на личное время и готовиться к ужину и сходила навестить Настю. Та сказала, что ей поставили блокаду, и с завтрашнего дня она должна быть уже в строю. Эта новость пришлась Купер по душе.       Когда закончилась дискотека, и дети разошлись по кроватям после вечерних процедур, Костья наконец-то выдохнула. Ей казалось, что если прямо сейчас она не сходит в душ побыть с собой наедине без всяких говорящих детей, проливающих на себя соки, то просто вскроется. Она подхватила свои принадлежностии вышла на улицу. В это же время из корпуса вышла и Кузнецова: — В душ идешь? — спросила она, кивая на полотенце в руках девушки. — Я свихнусь, если прямо сейчас не смою с себя этот дурацкий день. — Составить тебе компанию? — особо без надежды в голосе спросила Бэлла, словно не веря в успех этого мероприятия. Костья зависла на секунду, но потом быстро нашлась и ответила: — Составь. Мне надо перезагрузиться.       В глазах у Кузнецовой заплясали черти. Она улыбнулась и ушла за своим полотенцем обратно в комнату, но очень быстро вернулась. Когда они вошли внутрь вожатских душевых, свет включать не стали, закрыли за собой дверь на защелку. — Что там, ты говорила, можно делать в темноте? — прошептала Купер в самые губы Бэлле. — О, это я сейчас тебе покажу. Я сейчас тебе такую перезагрузку всех систем устрою…- ответила та, выдыхая последние слова в поцелуй. Она прижала Костью к стене душевой, как в и в прошлый раз, пробралась пальцами под ее футболку, но сопротивления в этот раз уже не встретила. Они стащили друг с друга одежду и включили воду. Упругие контрастные капли полились по двум сплетенным телам, освещенным только лунным светом из небольшого окна под самым потолком. Они жадно гладили друг друга везде, где только было можно, тихие стоны и звуки смешивались с грохотом воды об пол, а с влажного кафеля то и дело соскальзывала чья-то рука или чей-то затылок. Руки, губы и пальцы были повсюду. Костья давно не ощущала столько всего и сразу. Ей хотелось одновременно умреть от того, что ей так хорошо, и одновременно жить-жить-жить. Она перебирала ее мокрые волосы, царапала короткими ногтями спину и целовала ключицы. Ей было до безумия потрясающе.       Утром Настя тихонько уже ковыляла по территории лагеря, но все никак не могла понять, что такое неощутимое поменялось в Купер. Не могла понять до тех пор, пока не увидела Бэллу на спортивной площадке, не так громко, как обычно, отчитывающую отлынивающих от зарядки детей, в ее, Костьиной, футболке.