Падал прошлогодний снег.

- Не озяб, милый? На снегу то сидеть. - Сяо Чжань резко распахнул глаза. Его сердце остановилось до этих слов? Или после? Это снова один из его снов?! Перед ним стоял тёмный высокий силуэт, что говорил... родным? Или... всё же, немного другим голосом. Изменившимся. Чжань хлопал глазами, боясь вдохнуть или, хотя бы, просто выдохнуть воздух. Явь или мираж? Тихонько, боясь спугнуть нечёткую картинку: - Ибо? - вместо ответа в его сторону потянулась рука с зажатым в ней рыжим кожаным кошельком. Фонарь осветил протянутый бумажник. Пальцы, - Это ты? Обладатель тёмной фигуры не торопился с ответом, рука всё так же протягивала знакомый кошель: - Кошелёк Ваш, потеряли. Вот, возьмите, - Сяо Чжань поднялся с сугроба на негнущихся ногах. Что такое? Если это он, то почему? Он не помнит? Должно быть это, всё-таки, снова сон... Сяо Чжань готов проклясть и тут же восхвалить до небес игру своего воображения. Мужчина потянулся трясущейся от холода и страха бледной рукой к своему бумажнику, но ладонь, что держала его, не спешила разжимать свои пальцы. Тёмный силуэт шагнул ближе, открывая в свете праздничных уличных огней черты ожившего лица: Меховой капюшон, изумрудный шарф, шапка, торчащие из под неё тёмные волосы, серёжка, блестящие глаза. Тёмные волосы? Неплохо у тебя воображалка работает, Сяо Чжань. В следующий раз что? Может, хочешь голубой парик? А, Сяо Чжань? Каблуки? Макияж? Глупости какие... Глупости? Надо проверить. Прикоснуться! Почувствовать бы тёплую мягкую кожу, провести бы по ней рукой, осыпать бы её поцелуями, вдохнуть бы её еле уловимый аромат! Сяо Чжань отпускает кошелёк и пальцы его, при этом, дрожат. Они медленно и неуверенно тянутся к родным губам. Кошелёк рыжего оттенка валяется где-то под ногами, скрывая в себе маленькую бумажку со старательно выведенными на ней именами. Рядом друг с другом. Хоть где-то - рядом... - Ждёте кого, мистер Сяо Чжань? - тонкие пальцы обдало тёплым дыханием лишь за мгновение до долгожданного касания. Такие горячие...губы сцеловывали холод и неуверенность с дрожащих рук. - Уже дождался... - Тогда, пойдём домой. - Слишком долго. Я так замёрз. - Знаю, милый. Я согрею. Не отпущу. - Я согласен. Высовывать голову из под тёплых покрывал решительно не хотелось, но он нашёл в себе силы их откинуть. Чуть позднее, он стоял со сбившимися ото сна волосами у своего, открытого для вечерних лучей солнца, окна. Как красиво! Снежные хлопья так щедро валят, солнце светит и нет ни единого, даже захудалого, ветерка. Сяо Чжань вдохнул поглубже, потягиваясь, и покосился на свою большую ель. Алые лучи предзакатного солнца врывались в его квартиру буйными красками, окрашивая её в поистине волшебные цвета. От такой красоты и пробивающегося сквозь грудную клетку счастья слезятся глаза. Он совсем недавно узнал, что слёзы горя и печали - всегда едкие и самые солёные. А слёзы радости - почти безвкусные, чистые. Чжань шмыгает носом и счастливо улыбается. На его кровати, что стоит в глубине огромной комнаты, освещаемой алыми лучами, сладко спит, раскинув конечности, темноволосый молодой мужчина. Родная пятка торчит из-под белоснежных одеял, а закатный луч нежно щекочет розовую кожу. По центральным улицам в предновогодний день ходит очень много счастливых людей. Кто-то - торопится купить необходимый подарок, кто-то - спешит домой, кто-то - со знанием дела передвигается из одного продуктового магазина - в другой. А кто-то - нежится в родных объятиях под ворохом белоснежных простыней, что окрашены лучами уходящего солнца. За окнами падает прошлогодний снег.

***

От любований родными пятками Сяо Чжаня отрывает настойчивая трель дверного звонка. - Мистер Сяо Чжань, Вам посылочка пришла, получите-распишитесь пожалуйста, - курьер в бодрейшем расположении духа передал взъерошенному мужчине пакет и убежал восвояси, напевая какую то рождественскую чушь - разносить остальные посылки. Столько дел, столько дел! Надо успеть отдать всё до полуночи. А то что же это за Новый Год - и без подарочка?! Сяо Чжань опасливо косился на свою посылку. Логотип бренда, выбитый на плотной бумаге, вызвал вьетнамский флешбек, никак не иначе: тело прошибло холодом, захотелось пнуть его обратно за дверь и убежать к диди под одеяло. Надо вызвать почтальона и сказать, что они ошиблись адресом. Это точно не его. Не-а. Но "взрослый" в Сяо Чжане заставил его заглянуть в упаковку, оттягивая пакет за ручку мизинцем левой руки... Внутри, в той самой праздничной коробке, лежала та самая сумка, купленная для мамы в прошлом году. Кроме сумки, в нём находилась красиво расписанная новогодняя открытка. Читать её Чжаню было уже до откровенного страшно. Он бы не смог. Поэтому он доверил это, проснувшемуся от звонка в дверь, Ибо. Его Ибо. Его Бо-ди. Парень сидел в кровати, скрестив под собой ноги и накрывшись одеялом почти с головой. Он бережно раскрывал переданную ему его перепуганным гэ бумажную расписную открытку: - Это от Рамиля. - они переглянулись и Сяо Чжань, затаив дыхание, стал вслушиваться в читающий ему голос. “ Дорогой мой мистер Сяо Чжань! От всей своей души поздравляю Вас и мистера Ван Ибо с Наступающим Новым Годом! Возвращаю Вашу сумку, что вы забыли забрать из прошлогоднего снега. Непременно наведайтесь с мистером Ибо к Вашей матушке, она очень обрадуется подаркам... Вы более не найдёте меня по старому адресу. Но прошу, не переживайте по этому поводу, мистер Сяо Чжань. Мне просто пора было возвращаться. За ресторанчик тоже не волнуйтесь, он в надёжных руках. Как, с Вашего позволения, и Вы сами. Предлагаю Вам зайти туда и насладиться вечерним кофе с карамельными тартами хоть прямо сейчас.” Если бы Рамиль стоял тут и говорил всё это взаправду то, Сяо Чжань уверен, в конце бы он обязательно подмигнул. А может быть, и не один раз. Сяо Чжань, восседающий у кровати на коленях, у ног Ибо, потирал ладошкой низ поясницы: Ибо со своим "искренним порывом" половину изнурительной ночи возвращал ему должок. И - судя по непередаваемым ощущениям - отдал, более чем, сполна. Второй свободной рукой Чжань опирался на кровать. Его челюсть ползла вниз и, возможно, имела желание уйти от него к коленкам от надвигающегося то ли удивления, то ли негодования. Из под верхней губы виднелись пару премилейших белых зубов, точно у крольчонка. Чжань хлопал своими огромными глазищами и смотрел на загадочно улыбающегося Ибо, вертевшего в своих руках открытку. Он задал первый, образовавшийся в его голове, вопрос: - И в чьих это надёжных руках теперь его кафе? Ибо аккуратно отложил письмо на край кровати и протянул свои широкие ладони, с длинными растопыренными пальцами, к Чжаню: - Вот в этих. - Ты?! - Ибо только пожимал плечами, солнечно улыбаясь, в ответ: - В предпраздничные дни с людьми случается много необъяснимых вещей, - он подмигнул ему, напоминая кое-кого до боли. И потянул этими самыми руками растерянного Сяо Чжаня на себя. - Ты мне лучше скажи, кролик, когда мы поедем радовать твою маму? - Когда заживёт “сегодня я тебя грею, гэ!” - Решено! Значит, едем завтра! - Ван Ибо! Ты вообще человек!? - А если я буду умолять, как ты сегодня, хочешь? - Ибо выразительно поиграл бровями, - Может, так? - он прочистил горло, понизил свой голос чуть ли не на октаву вниз и уверенно посмотрел в глаза: - Гэээ, мой гэгэ, согрей меня, гэ, возьми, ммм... Хочешь я потанцую...на тебе, гэ?... О, вау! - Ибо прокашлялся, - Вот это взгляд, Чжань-гэ! Мне стоит бояться? - Пощады не жди.