Гнусный Поттер... Это всё из-за тебя...

      Мысли брюнета бегали кругами, никак не хотели собираться в одну кучу. Неужели Гарри мог довести до слёз Малфоя? Это слишком странно.       — Малфой, я… — с грустью, смешанной с шоком, в глазах начал Гарри. — Я ни чем не могу тебе помочь. Я натурал… Мне не нравятся мальчики…       Эти слова впились в душу блондина, словно ножи. Крики вырвались из его груди, он не мог вытерпеть эту боль. Голос срывался в истерике, а Гарри не знал, что он мог сделать, чтобы помочь бедняжке. Ему было жаль слизеринца, брюнет уже не чувствовал ни капли отвращения. Его отношение к блондину стало куда добрее, дружелюбнее.       — Не плачь, прошу, как бы сильно я тебя ненавидел, мне больно от твоих слёз. — прошептал Гарри, прижав Драко к себе ещё сильнее. — Мы будем друзьями, если хочешь, но не более… Я не готов на подобное. Не ради тебя.       «Как же я хочу чувствовать его руки на своём теле! Его губы на своих! Слышать нежности из его уст в мой адрес… Дракоша… Чтобы звал меня Дракоша…» — Драко думал лишь о том, как бы сильно он хотел, чтобы Поттер стал его парнем, его родной душой. Слишком больно.       — Поттер… — всхлипывал Драко. — Ты мне позволишь обнимать тебя?.. Раз у меня нет шансов на что-то большее…       — Да, если тебе от этого станет легче. — Гарри не шёл на уступки и вовсе не хотел помогать этому мерзавцу, но что-то в груди кричало, заставляя помочь ему. — Я так понимаю, сегодня занятие отменяется?       — Да, — уже чуть успокоившись и отстранившись от брюнета сказал Драко. — наверное, лучше начнём завтра.       — Ты уверен, что завтра сможешь? — мальчики смущённо сидели рядом, смотря в пол. Гарри по-настоящему волновался за Малфоя. Даже ему казалось странным, что он готов на всё, чтобы этому слизеринцу было хорошо.       — Да, завтра я буду в полном порядке. А теперь уйди. Пожалуйста… — чуть ли не шепотом сказал Драко. Последнее слово далось с трудом. К горлу подступил ком, после которого вот-вот должны хлынуть слёзы. Хоть он уже и плакал перед гриффиндорцем, в одиночестве заниматься этим делом куда привычнее.       Гарри обнял Драко на последок и пошёл в свою комнату. Мысли в голове всё ещё не могли успокойся. «Он правда любит меня? Или это его коварный план? Нет, даже он не смог бы так искусно изобразить боль, слёзы… Они были настоящими. Все, до последней слезинки.»       Вернувшись в комнату, Гарри лёг спать. Он настолько сильно зациклился на произошедшем, что ему снился сон, в котором Драко говорил, что все эти чувства обман, это лишь способ заполучить Золотого мальчика. «Нет, это просто не может быть правдой. Это всего лишь сон, не реальность.» — проснувшись подумал брюнет и опять уснул.       Пока Гарри видел сны, просыпался и снова засыпал, Драко лежал под одеялом, плача в подушку. Никто бы никогда не подумал, что Малфой может реветь, как девчонка. И не просто реветь, а захлёбываться слезами из-за Поттера.       Блондин уснул лишь под утро. Он сразу решил, что один день учёбы он пропустит. Он не мог предстать перед школой в слезах, а успокоиться ему было не под силу. Опухшие глаза, трясущиеся руки, дрожащий голос… Это выглядело слишком жалко.       Гарри проснулся с мыслью о слизеринце. Всё ли у него в порядке? Как он пережил эту ночь? Не слишком ли больно он ранил его? Конечно, Гарри всегда отличался своей добротой и заботой, но он никогда ещё не переживал так сильно. «Может я всё же отношусь к нему не как к другу? Может я тоже в него… влюблён?» — эта мысль не покидала голову брюнета.       — Гарри, что случилось? — спросила Гермиона за завтраком. — Ты такой задумчивый… Ты же знаешь, что можешь мне всё рассказать? Я поддержу тебя всегда и во всём, ты же мой друг… Скажи, что случилось, я помогу.       — Спасибо, Гермиона, — нехотя вылез из своих мыслей Гарри. — это слишком личное, я сам разберусь, хорошо?       — Да, но если что, ты всегда можешь ко мне обратиться. — Грейнджер надеялась, что всё же сможет выудить информацию, но она глубоко ошибалась. Гарри не собирался так унижать слизеринца, хоть он того и заслуживал.       — Спасибо, Гермиона. — повторился Гарри и, улыбнувшись, обнял подругу, в то время, как Грейнджер чуть не задушила брюнета своими объятьями.       За этой сценой наблюдала Пэнси. Она, кажется, могла взорваться от злости. «Как он смеет обнимать эту грязнокровку?! Он ещё и улыбается ей! Он невозможный придурок и бабник! Как он мне мог нравиться?! — думала слизеринка и заметила, что не видела Драко на завтраке. — Где носит Малфоя? Надо бы к нему заглянуть после завтрака.»       Драко лежал на кровати в своей комнате и подумывал о смерти. Для него было слишком сложно видеть или даже думать о Поттере, ведь Драко не мог стать для него кем-то родным. Слизеринец был готов ходить на поводке у Гриффиндорца, да хоть в прямом смысле стать его псиной, если бы ему это гарантировало близость с брюнетом.       Раздался стук в дверь Малфоя. За дверью голос: «Можно войти?» Ох уж этот мужской ласковый голос… Гарри всё же решил проверить, всё ли хорошо у слизеринца после вчерашнего.       Не дождавшись ответа, Гарри открыл дверь. Драко резко вскочил и сел на кровать.       — Как ты? — тихонько вздохнув, неуверенно спросил Гарри. Он сразу заметил, что Малфой не в лучшем состоянии, хоть последний и пытался это скрыть.       — Пришёл посмеяться? Или проснулся инстинкт мамочки, а я самое жалкое создание в этой чёртовой школе, которое «кричит о помощи»? — снова этот жуткий сарказм, которым блондин пытался скрыть свои истерики, свои мысли, которые и без озвучивания их вслух было понятны. — Что, Поттер, я не прав?!       — Представь себе, не прав! — крикнул разъярённый Гарри. Он входил в эту комнату с мыслью, что приятно удивила бы блондина, но после этого тупого сарказма неотёсанного слизеринца, эта мысль убежала так далеко, что дальше уже было просто некуда. — Я собирался сказать, что хочу ответить взаимностью на твои чувства, но ты слишком зациклен на себе, чтобы хотя бы подумать, что человек может волноваться за твою гнилую душонку! Гори в аду, мерзкий гад! — Поттера разрывало на части от злости, и он, с грохотом хлопнув дверью, вышел в коридор.       Драко сидел не двигаясь ещё минуту, после чего на глазах снова заблестели слёзы.       — Теперь, Драко, твоя жизнь совсем потеряла смысл. Шансы хоть на какую-то поддержку со стороны Поттера испарились. Теперь меня здесь ничего не держит. — сказал Малфой, вытаскивая из тумбочки, непонятно откуда взявшуюся, верёвку.