Superposition

I’ll help you find your way every moment you’re awake. You know I’ll stay, even in your dreams I’ll pull the stars down from the heavens to fill your empty skies I’m yours tonight. I'm Yours Tonight, The Academy Is...

Чтобы начать новый год, он отправляется в тур с кучей групп, которых он не так хорошо знает. Они достаточно хорошие ребята, весёлые и дружелюбные, и они делают хорошую музыку, но никто из них даже не пытается разыграть его, как это сделали бы Котаро и остальные участники Full Soul, и, очевидно, никто из них не Кенма. Он решает, что пришло время перемен. — Я собираюсь сделать татуировку, — говорит он однажды днём, когда у них есть немного свободного времени перед шоу. Киёко поднимает бровь. — Поздравляю, — отвечает она. Он делает глубокий вдох и говорит: — Я хочу, чтобы ты пошла со мной. Лицо Киёко остается прежним, но в глазах появляется лёгкое замешательство. — Я? — У тебя татуировка, — объясняет Тецуро. — И у Коуши нет татуировок, и Дайчи выглядел бы осуждающе, если бы я даже посмел почувствовать немного боли, учитывая, что он в основном подушечка для булавок на данный момент. — Ты должен сказать ему это, — говорит Киёко с лёгким смешком. — Я не собираюсь рисковать своей жизнью. Ты видела его руки? Он мог свернуть мне шею за миллисекунду. Киёко качает головой, всё ещё улыбаясь. — Конечно, хорошо, тогда я пойду с тобой. Это чертовски больно. Тецуро не знает, как Дайчи делает это всё время, и на самом деле начинает серьёзно задумываться, не убили ли многочисленные татуировки Дайчи все нервные окончания на его руках. Он часто морщится, а Киёко делает вид, что не фотографирует, хотя на самом деле это не так, и на её лице появляется слабый намёк на ухмылку. Но к тому времени, как всё заканчивается, Тецуро оказывается с чёрным котом на руке — глаза сверкают опасным, знакомым золотом. Он слегка улыбается про себя, хотя это всё ещё чертовски больно. Когда он возвращается, он заставляет Киёко сделать снимок, чтобы отправить Кенме, внезапно обрадовавшись, что в его новом телефоне есть фото-сообщения. Это не самая качественная фотография, но она достаточно хороша, чтобы, по крайней мере, разглядеть силуэт его татуировки. Ответ Кенмы, однако, таков: скажи мне, что это не твоя задница Кенма, я не мог прислать тебе фотографию своей задницы, — отчаянно отвечает он. ну, не то чтобы я раньше не видел твою задницу, — отвечает Кенма. это моя рука, боже неплохо, — говорит Кенма, что, по мнению Тецуро, является высокой похвалой от него — если Козуме это не нравится, он скажет Куроо, независимо от того, насколько долговечна татуировка. Кенма не сомневается в подобных вещах, когда дело касается Тецуро. Это одна из вещей, которую больше всего любит Тецуро. — в чём смысл этого? две буквы представляют собой Нэко, это неофициальный логотип группы, который мы получили в конце, — говорит он. ты можешь просто печатать, как нормальный человек? like — всего лишь на 1 символ больше, чем lyk*. боюсь, что это невозможно, мой друг*, — отвечает Тецуро, озорно усмехаясь про себя. ты зря тратишь моё время, я больше не отвечаю, — говорит Кенма. — наслаждайся своим туром, куро. Как только Дайчи и Коуши возвращаются с ужина или чем они там занимались, пока Киёко и Тецуро отсутствовали, Дайчи бросает на него взгляд и начинает критиковать работу линии. Затем он высмеивает его за фотографии, которые прислала ему Киёко, говоря, что он слабак. Тецуро пускается в монолог самозащиты, говоря ему, что у него чувствительная кожа, что заставляет Коуши впасть в припадок смеха. Они сворачиваются калачиком на диване, чтобы посмотреть фильм на портативном DVD-плеере Коуши, и Тецуро чувствует себя немного теплее.

***

Позже, однако, ему звонит ему звонит Мориске во время тура. — Ты получил приглашение? — нервно спрашивает Мориске. — Что за приглашение, чёрт возьми? — говорит Тецуро, полусонный, несмотря на то, что уже почти полдень. — Тебя что, пригласили в секту? Ты, кажется, очень волнуешься из-за этого. — Нет, заткнись, — говорит Мориске. — Приглашение на свадьбу Нобуюки. Тишина. Тецуро чуть не роняет телефон. Какого хрена, — начинает кричать его мозг. Свадьба? Свадьба?! На логическом уровне это имеет смысл. Ему, Мориске и Нобуюки сейчас 26 лет, что для некоторых людей является нормальным возрастом для вступления в брак. Кроме того, Нобуюки уже много лет встречается со своей девушкой. Конечно, в конце концов они захотят остепениться. Но с другой стороны: люди в возрасте Тецуро женятся? Нарочно? Люди, которых он знает, люди, с которыми он близок, как Нобуюки? Люди имеют своё дерьмо вместе? Тогда какого хрена он делал всё это время? У него не было девушки после Бетани, и даже это было не так уж серьезно. Неужели его время истекает? Должен ли он зарегистрироваться на сайте знакомств? Но когда у него будет время ходить на свидания? В перерывах между турами? И кто, чёрт возьми, хочет встречаться с кем-то, кто находится в дороге, тем более с кем-то, кто постоянно встречается с другим парнем из группы? Он мог бы просто не рассказывать ей о своих связях, но он не мошенник ни на каком уровне, поэтому ему придётся покончить с делами с Кенмой, а он очень не хочет этого делать. О, чёрт возьми. — Правильно? — говорит Мориске, прерывая внутренний срыв Тецуро. Он резко возвращается к реальности, вспоминая, что всё ещё на линии с Мориске. — Правильно что? — тупо говорит Тецуро. — Полагаю, у тебя нервный срыв. Ну, то же самое, блять. Я даже ни с кем не встречался уже много лет, и вот я слышу, что наш Нобу получил всё в порядке и он собирается, блять, остепениться. Я думаю, стоит ли мне пытаться это сделать? — Да, — говорит Тецуро. — Мне бы тоже. Мне бы, блять, так же. — Но ты ведь пойдёшь на свадьбу, правда? — Да, да, конечно, — говорит Тецуро. — Это наш Нобуюки. Ни за что на свете не пропущу. Но, чёрт возьми, Мори. — Поговори мне, — мрачно говорит Мориске. — У тебя есть с кем идти? — Зачем, если у меня есть ты? — Во-первых, это чертовски отвратительно. Во-вторых, я думал, что ты... Вообще, неважно. — Нет. Пожалуйста, Мори, скажи мне, кого именно я должен привести на это мероприятие? — Ха, как будто я так легко тебя отпустил, — говорит Мориске. — Догадайся сам, тупица. Однако он не понимает этого, даже после нескольких часов размышлений. Он ни с кем не встречается, и приводить на свадьбу свою платоническую подружку кажется немного неуместным, поэтому он не утруждает себя расспросами Кенмы. Вместо этого он идёт один и встречается там с Мориске. (Он тоже один, поэтому он чувствует себя в меру менее плохо.) В итоге получается довольно скромная свадьба; ни Нобуюки, ни его невеста никогда не были сильны в том, чтобы устраивать большие мероприятия, но тем не менее это великолепно. Однако, несмотря на то, что он невероятно счастлив за Нобуюки и его обретённое счастье, он не может не думать о своей личной жизни — или её отсутствии. Судя по тому, как идут дела, он не может представить себя способным спуститься к алтарю навстречу кому-то, кого он любит, может быть. Он знает, что у него ещё есть время, но разве у него не должно быть выбора? Разве он не должен, по крайней мере, стать серьёзным в ближайшее время? После этого Мориске толкает его локтем во время первого парного танца. — Они милые, — говорит он. — Довольно отвратительно. — Боже, иногда мне кажется, что у тебя мозги, как у пятилетнего ребенка, — парирует Тецуро. — Но они такие милые. Нобу действительно повезло, — его новая жена великолепна, высокая, с тёмной, сияющей кожей и ослепительной улыбкой, но больше всего важно, что она по-настоящему добрая. Они хорошо подходят друг другу, — думает Тецуро. Наверное, из тех, кто начинает заниматься благотворительностью или ещё каким-нибудь дерьмом. Мориске прав: на самом деле это довольно мерзко. — Начинаю думать, что никогда не женюсь, — мрачно говорит Мориске. — Ну, не жди, что я стану свидетелем. — Хорошо. Я лучше умру. — Эй, ты мог бы последовать совету фанатов и выйти замуж за Льва. — Ну, чёрт возьми, я не знаю, кто из них хуже. Но, эй, — улыбка Мориске сияет. — Если мы идём по совету фанатов, то ты и Кенма... — Даже не говори этого. — Я имею в виду, что это не исключено, — говорит Мориске, полностью игнорируя тонко завуалированные угрозы Тецуро, как мудак. — Вы всегда исчезаете вместе. И Лев рассказал мне, когда он нашёл тебя и Кенму, обнимающихся на койке Козуме... — Льву нужно узнать, что такое личная жизнь. — В ту же секунду, как ты позволишь Льву хренову Хайбе обнаружить тебя, ты подпишешь все права на личную жизнь. Я думаю, это было бы очевидно. — Это были просто платонические объятия. Всё в порядке? Кенма тёплый и уютный. Он мой лучший друг. Вот и всё. Ничего больше. Мориске поднимает бровь. — Ладно, ладно. Я просто хочу сказать, что если бы вы двое были чем-то похожи, я бы не стал это осуждать. Ты можешь любить кого захочешь. К черту всех гомофобов. Не позволяй им удерживать тебя. Тецуро скрипит зубами. Иногда его одолевает желание ударить Мориске; сейчас это желание сильнее, чем когда-либо. — Не хочу показаться шестиклассником, но мне он не нравится таким. А теперь заткнись. — Отлично, — говорит Мориске, и голос его звучит совершенно неубедительно. Тецуро хочется закричать. К счастью, после минуты молчания и неловкого поедания еды, подходит Нобуюки. — Привет, ребята, — говорит он, и его лицо горит румянцем. — Я рад, что вы оба смогли приехать. Я знаю, что у группы напряжённое расписание и всё такое. Тецуро похлопывает его по спине. — Скучаю по тебе. Но ты выглядишь счастливым. Нобуюки улыбается. — На самом деле я очень счастлив. Но я тоже скучаю по вам, ребята. В следующий раз, когда вы оба будете дома, мы все можем пойти поужинать, хорошо? Как в старые добрые времена. — Если всё будет как в старые добрые времена, то нам придется арендовать автобус на потом, чтобы еще раз ощутить прогорклый запах грязных носков Тецуро, — вставляет Мориске. Нобуюки вздрагивает. — Я не уверен, что это тот запах, который я хочу почувствовать ещё когда-нибудь в своей жизни. — Это были не мои носки, пошёл ты! — Ну, они не мои, — дипломатично говорит Нобуюки. — И я думаю, что они были слишком большими, чтобы принадлежать Мориске, так что… — Да! Погоди, ты что, называешь меня коротышкой? Я не коротышка, заткнись! После этого Нобуюки зовёт жену, всё ещё смеясь. Кира с улыбкой подходит к ним. — Привет, Тецуро и Мориске. Давно не виделись! Я наблюдала за вашими группами, и мне очень нравятся ваши новые альбомы. — Спасибо, — говорит Тецуро. — Моя группа лучше, верно? — Ха, ни за что, — говорит Мориске. — Кира умная. Она знает, что лучше моя. Кира смеётся. — Можно ли назвать это галстуком? — Нет, — решительно говорят Тецуро и Мориске. — Тогда, боюсь, у меня нет ответа, — говорит она. — Но Нобуюки скучает по вам, ребята. Я рада, что у вас есть шанс наверстать упущенное. — Он не скучает по нашим грязным носкам, — говорит Тецуро с притворной грустью. — У него своих полно, чтобы наверстать упущенное, — говорит Кира, качая головой. Тецуро и Морисуке оборачиваются к нему. — Значит, грязные носки были твои, — обвиняющим тоном говорит Тецуро. — Всё это время я обвинял Тецуро, — взвизгивает Мориске. — А виноват был ты? Нобуюки отчаянно качает головой, ухмыляясь от уха до уха. — Кира лжёт. Клянусь, я никогда в жизни не оставлял грязных носков. — Эй, — говорит Тецуро, внезапно вспомнив. — У меня есть татуировка. — У тебя есть татуировка? — спрашивает Нобуюки с сомнением в голосе. — Знаю, знаю, низкая толерантность к боли, мне уже дали за это дерьмо, — говорит Тецуро. Он снимает пиджак, затем закатывает рукав рубашки, чтобы показать его. — Это чёрная кошка. Для Нэко. — Чёрт, — свистит Мориске. — Это не уродство. — Это действительно классная татуировка, — соглашается Кира, её глаза блестят. — Для меня большая честь, что ты хочешь, чтобы напоминание о нас навсегда осталось на твоём теле, — говорит Нобуюки, нежно похлопывая его по плечу. — Это была хорошая поездка. — Разве это не правда, — говорит Тецуро. Когда Нобуюки и Кира возвращаются на танцпол, Тецуро снова смотрит в свою тарелку. Он всё ещё не может избавиться от чувства неуверенности из-за отсутствия романтической жизни, из-за отсутствия желания искать романтическую жизнь, на самом деле, но с такими друзьями, он думает, что сможет пройти через это, несмотря ни на что. Хотя всё равно было бы неплохо иметь кого-то.

***

Через несколько недель он отправляется в тур с группой, с которой он меньше всего хотел бы гастролировать, возможно, когда-либо — Crowfeathers. Это глупо. Совершенно иррационально. В любом случае, он мало что знает об участниках группы, кроме поверхностных знаний о Хитоке Ячи и того, что он слышал от Кенмы о Шоё Хинате. Но он не хочет гастролировать с ними, не хочет на самом деле встречаться с Шоё и слышать, как Шоё говорит о Кенме, не хочет думать о нём как о парне Кенмы, не хочет думать о том, что они, вероятно, переспали, что Тецуро совсем не особенный для Кенмы. К сожалению, не похоже, что он сможет избежать встречи с Шоё, потому что рыжеволосый направляется прямо на него после того, как Тецуро выходит из автобуса. — Тецуро Куроо! — весело говорит он. — Это должен быть ты, верно? Из-за твоей странной причёски! — Тупица, — раздается голос сбоку от Шоё, мягкий, но упрекающий, несмотря на его резкие слова. — Ты же знаешь, что нельзя просто подойти к людям и оскорбить их. — Что? Но ты всё время это делаешь, идиот Тобио. Ах. Этот высокий парень с поразительными голубыми глазами, должно быть, Тобио Кагеяма, главный гитарист группы. Тецуро медленно кивает. — Всё в порядке. Да, я Тецуро. Значит, ты, должно быть, Шоё? — Да! Кенма говорил обо мне? — глаза у него светлые и невинные. Было бы как-то неправильно подвести его. Тецуро снова кивает, на этот раз поменьше. — Да, он говорил. — А, это круто! — восклицает Шоё. — Знаешь, мне нравится Кенма. Он крут в видеоиграх, тихий и весёлый. Но он и о тебе всё время говорит! Куро это, Куро то. Я чувствую, что почти знаю тебя. Сначала я думал, что ты страшный, потому что выглядишь немного страшновато, но Кенма говорит, что это не так, и я ему доверяю. Что ж. Сразу так много. Тецуро моргает, пытаясь понять — Кенма говорит о нём людям, с которыми он общается? Это не похоже на особенно романтическое описание Кенмы, но кто знает? Прежде чем он успевает ответить, Тобио заговорил: — Я Тобио. И ты, тупица, не говори только о Кенме. За этим скрывается оттенок ревности. Что, чёрт возьми, здесь происходит? — Хитока велела мне убедиться, что вы двое не заблудились, — раздаётся монотонный голос из-за спины двоих, и Тецуро думает: «какого хрена, я получаю удар от всей этой сумасшедшей группой сразу?» Подходит высокий парень в очках, в его глазах уже читается презрение, когда он смотрит на Тецуро. — Кто это, чёрт возьми? — Тецуро Куроо из Чёрного когтя, — говорит Шоё. — Ты знаешь, друг Кенмы. Он известен всей этой группе как друг Кенмы?! — А, — ровным голосом говорит новоприбывший. Он снова смотрит на Тецуро, его глаза полны осуждения. — Ну, с Кенмой всё в порядке, но извини, я не фанат твоей музыки. Вот так просто?! Тецуро не может не рассмеяться над прямотой парня. Он не знает, что ещё, чёрт возьми, он может сделать в такой ситуации, когда его оскорбил какой-то парень, которого он даже не знает, и все знают его исключительно как друга Кенмы, а Тобио и Шоё играют в какую-то странную игру ревности. Немного успокоившись, он говорит: — Чертовски неприятно говорить такое человеку, которого никогда раньше не видел. Ваша группа не очень разбирается в вежливости? Парень пожимает плечами. — Неважно. Не то чтобы мне было интересно мнение других. — Это Кей Цукишима! — вмешивается Шоё, явно поняв, что Кей не собирается представляться. — Не называй ему моего имени, — ворчит Кей, и Тецуро думает, чёрт возьми, с этим парнем было бы забавно возиться. — Приятно познакомиться, Цукки. — Не называй меня так, — презрительно говорит Кей. — Это милое прозвище. Не будь таким занудой. Кей сердито смотрит на него. — Не говорите ему, где наш автобус, — инструктирует он двух других. Следующий человек, который присоединится, потому что, конечно же, Тецуро должен встретиться со всей группой сразу — высокий парень с веснушками, короткими волосами и дружелюбной улыбкой. Он подходит к Кею и говорит: — Цукки, что происходит? — а Тецуро ждёт взрыва Кея. Кей даже не вздрагивает. Вместо этого он просто делает жест в сторону Тецуро. — Мудак из Чёрного когтя здесь. Этот новый парень, похоже, воспринимает это спокойно. Тецуро предполагает, что он привык к капризам Кея. — Кей сегодня не в лучшем настроении, не обращай на него внимания! Я Тадаши Ямагучи. А, ритм-гитарист. — Приятно познакомиться, — говорит Тецуро, потому что не уверен, что ещё может сказать. Всё в этой группе не имеет никакого смысла. — Ты должен пойти с нами на обед! — щебечет Шоё. — Не стоит, — говорит Кей. О, это значит, что он должен. Несмотря на его сомнения насчёт общения с Crowfeathers, несмотря на тот факт, что Шоё всё ещё регистрируется в его сознании как парень Кенмы — он ненавидит, когда ему говорят, что он не должен что-то делать. Поэтому он ухмыляется и говорит: — Показывай дорогу, креветка. — Я не креветка, — хмуро говорит Шоё. — Но ладно. — Но ты всё-таки немного креветка. По крайней мере, по сравнению с ними. — Глупый Тобио! Я тебя не спрашивал. Это действительно тот, с кем Кенма тусовался весь тур? Как, чёрт возьми, он выжил? — Кенма рассказал нам о тебе, — непринуждённо говорит Тадаши, и снова, чёрт возьми, Кенма, — иронично думает Тецуро. — Вы довольно хорошие друзья, не так ли? Как вы познакомились? — Он был в толпе на моём шоу, — говорит Тецуро, ухмыляясь и погружаясь в воспоминания. — А потом подошёл ко мне, чтобы отдать копию своего альбома. И мне это очень понравилось, поэтому я рассказал об этом Котаро, и Кенма подписал контракт, и с тех пор ситуация только обострилась. — Как банально, — фыркает Кей. — Ага, значит, ты всё-таки его подписал, — говорит Тадаши. Он обменивается взглядом с Кеем, просто поднимает брови, Кей отвечает тем же, прежде чем снова повернуться к Тецуро. — Давайте возьмём гамбургеры! — говорит Шоё. — Нет, — говорит Тобио. — Я хочу пиццу. — Но я хочу гамбургеры. — Но я хочу пиццу. — То-би-о. Гамбургеры. Кей стонет. — В таком случае я просто вернусь к автобусу. — Они всё время так делают? — бормочет Тецуро Кею и Тадаши. — Почти постоянно, — с горечью говорит Кей. — Они спорят обо всём. Либо так, либо они превращают всё в соревнование. Это чертовски раздражает. — А вот и Хитока! — усмехается Тадаши. — Эй, мы идем обедать. Хочешь гамбургеры или пиццу? — Хм, — к ним подходит крошечная девочка, её светлые волосы стянуты в косичку и скреплены заколками-бабочками, на лице задумчивое выражение. — Вообще-то я думала о тако. Я имею в виду, если это нормальный вариант! Я не хочу быть единственной, кто против или что-то в этом роде! Тобио и Шоё смотрят друг на друга с одинаковым выражением благоговения на лицах. — Тако, — говорят они в унисон. Таким образом, они попадают в мексиканский ресторан поблизости, Тецуро и все участники Crowfeathers. Тецуро должен удивляться, как, чёрт возьми, он оказался в такой ситуации. Шоё, кажется, считает уместным потчевать Тецуро рассказами обо всех тех случаях, когда он и Кенма были в туре вместе, Кей вмешивался с язвительными комментариями о том, что на самом деле произошло в каждом случае. Хитока, кажется, немного нервничает: постоянно оглядывается на дверь, как будто кто-то собирается вломиться в ресторан и ограбить их всех. Тобио, похоже, действительно решил посоревноваться с Шоё за каждую мелочь, включая то, как быстро они могут съесть еду на своих тарелках. Тадаши ухмыляется: возможно, самый здравомыслящий человек за столом, убеждён Тецуро. Он не может не думать о том, что это будет адский тур.

***

Он оказался прав, не прошло и двух дней, как Шоё появился в автобусе Чёрного когтя в сопровождении Коуши и Дайчи. Как, чёрт возьми, он это делает, — удивляется Тецуро — обводит вокруг пальца всех этих случайных людей. Тецуро обнаружил только то, что этот уровень естественности имел место для него только с одним человеком. — Тецуро! — нетерпеливо говорит Шоё. — Ты должен пойти поиграть с нами! — Поиграть с тобой? — Шоё нашёл поблизости волейбольную сетку и хочет, чтобы мы все поиграли с ним. — Crowfeathers против Чёрного Когтя! — говорит Шоё. — Волейбол, да? — глаза Тецуро блестят. — Признаюсь, у меня был небольшой опыт игры в волейбол ещё в старших классах. — Какая позиция? — спрашивает Шоё. В выражении его лица также есть чистое волнение, что приятно видеть, но также и тревожно, в некотором смысле. Он точно не хочет иметь ничего общего с Шоё. Это означало бы, что у Кенмы есть типаж. — Угадай, — ухмыляется Тецуро. — Центральный блокирующий, — уверенно говорит Шоё, на секунду задержав взгляд на Тецуро. — Хм? — Тецуро поднимает бровь. — Я испускаю флюиды центрального блокирующего или что-то в этом роде? Но да, я был центральным блокирующим. — Центральные блокирующие высокие и хитрые, — говорит Шоё. — Я всегда хотел быть им! Но в моей школе никогда не было команды, поэтому я всегда играл только для удовольствия. — Суга был сеттером, — говорит Дайчи, оглядываясь на Коуши. — А я был доигровщиком. Так что из нас получилась бы довольно крутая команда. Шоё удаётся собрать всех из обеих групп, включая очень невесёлого на вид Кея. Он усмехается. — Я не играю в волейбол, — говорит он, насмехаясь, как будто это оскорбление, чтобы намекнуть, что он должен играть. — Честно говоря, я тоже, — говорит Киёко. — Я занималась лёгкой атлетикой в старших классах. Хитока сглатывает, глядя на волейбольный мяч. — Если бы кто-нибудь из вас, здоровяков, ударил меня, вы могли бы сломать мне руки. Или выбить мне зубы. Или отрубить мне голову. — Да ладно тебе, волейбол не так уж и опасен! — протестует Шоё. — За все годы, что я играю, мне выбили всего один зуб, вывихнули лодыжку и сломали палец. Это, похоже, не успокоило Хитоку. — Да, — говорит она дрожащим голосом. — Только один палец сломан. Он не ожидал, что так много вокалистов групп, предполагаемых фронтменов, будут такими робкими и нервными. Судя по ограниченным выступлениям, которые он видел, Хитока Ячи полна энтузиазма на сцене, взаимодействует со зрителями и, конечно же, никогда не кажется, что она находится на грани срыва. Однако они разделились на две команды — Хитоке разрешили отсидеться, чтобы сделать две команды чётным числом игроков. Их команда выигрывает подачу, и Тецуро тут же бросает мяч Дайчи. — У меня такое чувство, что у тебя будет убийственная подача, — говорит он, ухмыляясь. — Не знаю, что это значит, — ворчит Дайчи, но всё равно ловит мяч. Во время игры он узнаёт обо всех больше, чем думал. Во-первых, Шоё умеет прыгать. Он не самый высокий парень на площадке; на самом деле, он один из самых маленьких, но он прыгает выше, чем кто-либо. Он сам конкурентоспособен, но Коуши ещё более конкурентоспособен, придумывая пасы, чтобы уничтожить противников. А Кей вообще плевать хотел на эту игру. После того, как он опускается с плохо рассчитанного блока, через который Дайчи может легко пройти, Тецуро ухмыляется ему. — Может быть, причина, по которой ты не любишь волейбол, в том, что ты отстой, — говорит он наполовину насмешливо, наполовину серьёзно. Кей хмуро смотрит на него, как будто собирается что-то сказать, и глаза Тадаши расширяются. Через минуту Кей просто закрывает рот, качая головой. — Мудак, — бормочет он себе под нос. — И не стыжусь этого, — отвечает Тецуро. Дайчи кладет руку ему на плечо. — Это волейбол, — сухо говорит он. — Это не должно быть такой большой вещью. Тецуро находит, что с Дайчи гораздо труднее противостоять людям. Он усмехается, качая головой. — Конечно, конечно. Просто забавная игра. Однако позже вечером ему звонит Кенма. — Почему Кей написал мне и спросил, почему мой лучший друг — самый большой мудак в мире? — Чёрт. Не знал, что у Кея и Кейджи такие изменчивые отношения. — Очевидно, он говорит о тебе, Куро. — Ха, — говорит Тецуро. — Я разозлил его во время волейбола. Сказал ему, что, возможно, причина, по которой ему это не нравится, заключается в том, что он отстой. Кенма вздыхает. — Куро. — Всё в порядке, всё в порядке. Он придёт в себя, — говорит Тецуро. — Но ты звонишь мне только для того, чтобы пожаловаться на Кея? Что это за лучший друг? Он практически слышит, как Кенма закатывает глаза на другом конце провода. — Прекрасно. Как твои дела? — Я в порядке. Тур интересный. Crowfeathers это... ну, не буду врать. Немного шокирован тем, что ты с ними ладишь. — На самом деле, Шоё не даст тебе другого выбора, — осторожно говорит Кенма. — Он просто... заставляет тебя по-своему ладить с ним. Но всё в порядке. Ты к ним привыкнешь. — Он постоянно ссорится с Тобио. — Это просто их способ общения, — сообщает ему Кенма. — Я не думаю, что они могут общаться каким-либо другим образом, кроме бесполезных препирательств и соревнований. — В его голосе есть оттенок осуждения, который заставляет Тецуро задуматься: он думал, что Кенма мягко относится к Шоё, но в данный момент он не совсем мягок. — Это не самые яркие лампочки в группе. — Но... тебе нравится Шоё? — Он мой друг, — беспечно говорит Кенма. — Как-то так. Но это не значит, что у меня нереалистичное представление о нём. — Значит, ты с ним не встречался? — выпаливает Тецуро, прежде чем успевает остановиться. На другом конце провода на мгновение воцаряется тишина, а потом Кенма тихо смеётся. — С Шоё? — Да? — Нет, — говорит Кенма, его голос полон веселья. — С чего ты взял, что я буду встречаться с Шоё? Я не встречаюсь с каждым другом, с которым разговариваю, знаешь ли, а Шоё больше похож на... не знаю, нормальный друг. Что бы это ни было, это не сексуально. — О, — говорит Тецуро, чувствуя себя самым большим идиотом в мире. В конце концов, он сделал довольно большое предположение, и теперь Кенма может понять, что он чувствует, что он чувствует себя странно из-за того, что Козуме находится с другими людьми, и... И всё же он чувствует облегчение. И он чувствует себя немного лучше, общаясь с Crowfeathers, хотя и чувствует себя немного виноватым за то, как он вёл себя по отношению к ним. — Хватит валять дурака, — ворчит Кенма. Тецуро не может не улыбнуться, представляя, как лицо Кенмы сморщится, а брови нахмурятся от досады. — Я скучаю по тебе, — говорит он, даже не задумываясь. — Я тоже по тебе скучаю, — неохотно признаётся Кенма. — Прекрати враждовать с Crowfeathers, иначе они поставят под сомнение мой выбор друзей. — Я никогда ни с кем не враждовал. Когда-либо. В моей жизни. — Ты признался в этом пять минут назад. — Где твои доказательства? — Что, это разрешение начать запись наших звонков? — Собираешься использовать их, чтобы дрочить? — Куро. — Я просто говорю. — Я собираюсь повесить трубку. — Не надо, — говорит Тецуро, его голос становится мягче. — Ещё нет. Кенма вздыхает, как будто это большое неудобство, но Тецуро теперь может читать оттенки его голоса, то, как намекают его эмоции, даже когда он ровно говорит или просто вздыхает, и он знает, что на самом деле он не расстроен. — Хорошо, — говорит Кенма. Тецуро тратит почти половину своих месячных минут на этот единственный телефонный звонок. Но оно того стоит, — думает он, засыпая под тихий голос Кенмы, всё ещё звучащий в его голове.

***

Когда они прибывают в свой следующий город, Тецуро немедленно отправляется на поиски пекарни. Как только он, наконец, находит одну, он покупает вкусный на вид торт, а затем несёт его к автобусу Crowfeathers. Дверь, конечно, открывает Шоё. — Тецуро! — весело говорит он, а потом продолжает, опустив глаза на торт. — У кого-то день рождения, что ли? — Э-э, нет, — говорит Тецуро, немного нервничая. — Это просто... Мне хотелось сделать что-нибудь приятное. — Что-нибудь приятное? — скептически произносит Шоё. — Он отравил торт, — раздается голос Кея из-за спины Шоё. — Какого чёрта, я этого не делал, — говорит Тецуро. — Это просто обычный торт. Я просто хороший человек, который любит делать приятное другим. — Ну, попробовать не помешает! — говорит Шоё. — Звучит неплохо, — соглашается Тобио. — А если вас отравят, идиоты? — спрашивает Кей. — Съесть торт — хороший способ умереть, — говорит Тобио. — Я согласен, — говорит Шоё, забирая торт из рук Тецуро. — Будь вежлив, — упрекает его Хитока, сидящая на диване с книгой в руках. — Хорошо, спасибо, — почти по-детски говорит Шоё и кладёт торт на стол. — Кей, принеси тарелки! — Какого чёрта мне это делать? Я травиться не собираюсь. — Он не отравлен! — протестует Шоё, беря палец и окуная его в глазурь, а затем слизывает её. — Яду нужно больше времени, чтобы убить тебя, — замечает Тецуро. — Значит, ты признаёшь, что он отравлен? — говорит Кей. — Каким бы убийцей я был, если бы признался в своём плане убийства ещё до того, как его осуществил? — лениво отвечает Тецуро. Кей сердито смотрит на него, а Тецуро ухмыляется. Что ж, похоже, он может хорошо ладить с большей частью группы, о чём свидетельствуют сияющие улыбки на лицах Тобио и Шоё, когда они едят торт, и крошечные улыбки на лицах Тадаши и Хитоки, когда Тадаши передает тарелку Хитоке, но, возможно, с некоторыми людьми он просто никогда не поладит. Прости, Кенма — Кей, возможно, ещё некоторое время будет сомневаться о своём вкусе в «друзьях». — Эй, посиди минутку, Тецуро! — говорит Шоё. — Мы просто собирались поиграть в уно. — Мы не собирались, — говорит Кей. — Хотели играть только ты и Тобио. — Я же сказал, что буду играть, — мягко говорит ему Тадаши. — И Хитока тоже согласилась. — Я буду играть, если Кей будет играть, — говорит Тецуро, потому что это кажется лучшим способом разозлить Кея. Шоё, Хитока и Тадаши обращают свои полные надежды глаза на Кея, и этого, кажется, достаточно, чтобы сломить его (по-видимому, совсем не жёсткую) решимость. — Отлично, — бормочет он наконец. — Ладно, как скажешь, я сыграю. Одна игра. Одна игра превращается в пять, потом в десять. Кей делает вид, что ему всё равно, но это очевидно по тому, как вспыхивают его глаза, когда выигрывают Шоё или Тобио. Кроме того, Тобио и Кей довольно часто спорят о том, жульничает ли Тобио. Тецуро просто наслаждается тем, что использует свои карты «возьми +4» и «возьми +2» при каждом удобном случае, а это значит, что остальные продолжают перестраиваться, чтобы держаться от него подальше. В общем, это не самое худшее время в жизни Тецуро. Может быть, этот тур не будет полным отстоем.

***

Однажды поздно вечером в начале тура Тецуро возвращается в свой автобус и видит Дайчи, обнимающего Шоё за плечи, кричащего на Савамуру с восхищённым выражением лица, и единственное, что вылетает изо рта Тецуро: — Какого хрена. — Шоё просто просил совет на жизнь, — прямо говорит Дайчи. — Не всё в мире так странно, как думает твой испорченный мозг. — Всегда такой добрый, — беспечно говорит Тецуро. — Ты что, его отец? — Дайчи был бы очень классным папой, — говорит Шоё. — Иногда он ведёт себя как отец. Дайчи хмурит брови. — Разве я веду себя как отец? — Ты вчера ругал меня за то, что я лёг в ботинках на свою койку, — жалуется Тецуро. — Ну, тебе, наверное, не стоит так делать, — говорит Шоё. — Дай мне передохнуть! Я был измотан и сразу уснул, даже не вспомнив о том, чтобы снять их. Но у Дайчи хватило сил отругать меня. — Нет ничего плохого в том, чтобы быть отцом, — говорит Коуши. — Ты часто носишь шляпы. Дайчи поправляет бейсболку на голове, выглядя немного обеспокоенным, скрещивая руки. — Это шляпа, как у отца? — говорит он несколько смущённо. — Мой папа таких шляп не носит, — успокаивающе говорит Коуши, но тут же добавляет. — Но у моего дедушки их не меньше тридцати. — Дедушка? — спрашивает Дайчи, и на его лице появляется страдальческое выражение. — О боже. — Ты отправишь его в кризис среднего возраста, — упрекает Киёко, даже не отрываясь от книги. — О, Киёко! — лицо Шоё просветлело. — Я тебя там не видел! Хитока искала тебя! Она сказала, что хочет пойти пообедать с тобой! Что-то насчёт того, чтобы отплатить тебе за тот день или что-то в этом роде. — Ага, — кивает Киёко. — Да, я обещала ей сегодня пообедать. Я пойду поищу её. Где она была в последний раз, Шоё? — Она всё ещё в автобусе, я думаю! — говорит Шоё. — Разговаривала с Тадаши и Кеем о каких-то скучных академических вещах, или о новостях, или ещё о чем-то, не помню. — Новости — это скучная академическая штука? — Коуши обращается к Дайчи, который только пожимает плечами. Как только Киёко выходит, Шоё с улыбкой поворачивается к остальным. — Киёко очень красивая, вам не кажется? — Эй, осторожнее, коротышка, — предупреждающе говорит Тецуро. — Держись у своей собственной группы. — Не так, — протестует Шоё. — Она красивая девушка! По-моему, Хитока тоже хорошенькая. И Юки. А ещё парни — Коуши тоже хорошенький! — Спасибо, малыш, — говорит Коуши с усмешкой. — Мне 24! — протестует Шоё. — Я не ребёнок! — 24 — это молодая душа, — драматично говорит Тецуро. — Разве тебе не 26 лет или что-то в этом роде?! — Да, но моя душа уже в шестидесятых. Дайчи закатывает глаза. — Не развращай детей своим дерьмом. — Ты только что выругался. Это ты их развращаешь. — Я не ребёнок, — протестует Шоё. — То, что я невысокого роста, ещё не делает меня ребёнком! Дайчи смеётся, сжимая плечо Шоё. — Это не из-за этого. Пойдём, пообедаем. Тецуро, я думаю, ты приглашён. — Ты думаешь? — жалуется Тецуро, но Коуши оттаскивает его, так что жаловаться ему некогда.

***

Остальная часть этого тура проходит в мгновение ока, Тецуро втягивается в слишком много махинаций Crowfeathers, но это далеко не та катастрофа, которую он себе представлял. А затем, когда всё закончится, летом Тецуро наконец-то попадает на Warped. Он взволнованно звонит Кенме, не думая о том, что сейчас 10 утра, а Кенма не просыпается, пока не закончится половина дня. — Что? — сонно говорит Кенма. — Доброе утро, солнышко. — Куро, — стонет Кенма. — Просто скажи мне, чего ты хочешь, прежде чем я положу трубку и снова засну. — Хорошо хорошо. В этом году мы вместе едем на Warped. — О? — говорит Кенма, и голос её становится чуть ярче. — Ты наконец-то едешь на Warped? — Я был на Warped ещё до того, как ты появился, да будет тебе известно. — Я существовал до того, как стал частью Кошачьего боя. Я был в своей школьной группе. — Что ты по какой-то причине отказываешься показать мне. — Это унизительно. Разве это недостаточная причина? — Я хоть раз над тобой посмеялся? — Вообще-то, слишком много раз. — О чём?! — Ты только что посмеялся надо мной за то, что я не жаворонок. — Знаешь, есть разница между «не быть жаворонком» и «не просыпаться до 2-3 часов дня по любой причине». — Да, и с каждым из них всё в порядке. — Ладно, ладно, ты прав. Делай, что хочешь. Я просто звоню, чтобы рассказать тебе о Warped. — Будет весело, — говорит Кенма. — И в этом году собирается много групп. Crowfeathers, Железная стена, Powerhouse, The Maine, We The Kings... — Full Soul слишком велика для Warped, а? — Да, и Bluecastle тоже, судя по всему. В последнее время они становятся всё более популярными. Что... не самое лучшее для Тоору, я думаю. — Всё ещё ссорится с Хаджиме? — Да. Разница творческих мнений, как всегда говорят группы, когда они расходятся. — Как ты думаешь, они собираются... Кенма вздыхает. — Не знаю, Куро. Из того, что я слышу, кажется, что им лучше быть лучшими друзьями, а не товарищами по группе, особенно учитывая, каким Тоору иногда бывает. Он говорит, что понимает, что Хаджиме и он — равноправные партнёры в группе, но что он и Хаджиме всё ещё не могут договориться о том, в каком направлении они хотят двигаться. Тоору нравится инди-поп*, к которому они направляются. Но Хаджиме хочет чего-то более серьёзного, я думаю. Так что... я не знаю. Может быть, это и к лучшему. — Чёрт, — выдыхает Тецуро. — Странно об этом думать. Каждая группа в какой-то момент распадается. — А как насчёт U2*? Это было более 30 лет назад. — Это правда, — говорит Тецуро, прислоняясь спиной к стене. — Но я не уверен, что смогу представить себя занимающимся этим всю свою жизнь. — Да, я тоже, — говорит Кенма. — По крайней мере, со Львом. — Ты был бы святым, если бы знал. Но эй, не оставляй меня пока одного, ладно? — Ты будешь не один. У тебя есть участники твоей группы, и Full Soul, и даже Мориске всё ещё в группе. — Это не одно и то же. — Хм, — говорит Кенма, его голос мягкий, задумчивый, и на мгновение Тецуро задаётся вопросом, не зашёл ли он слишком далеко, сказал что-то, что было слишком много для случайных, лучших друзей, которые шлют к чёрту отношения, которые у них есть прямо сейчас. Но потом Кенма говорит. — В любом случае, я не планировал этого в ближайшее время. — Хорошо, — говорит Тецуро. Они даже не в одной комнате, но воздух вокруг него всё равно тяжелый, и Тецуро кажется, что он может задохнуться. — Мне нужно идти. Тогда ложись спать, раз уж ты так беспокоишься, что я помешаю твоему драгоценному сну. — Обязательно, — говорит Кенма. — Пока, Куро. — Скоро увидимся. — Да. Скоро, — говорит Кенма уже полусонным голосом, и Тецуро с улыбкой вешает трубку.

***

— Кенма! Он здесь! — раздаётся громкий голос, как только Тецуро подъезжает к первой остановке Warped и выходит из своего автобуса. — Кенма! — Кто здесь? — раздаётся громкое ворчание, и Тецуро чувствует, как улыбка растягивается на его лице. — Привет, — неловко говорит Тецуро, потому что не знает, что ещё сказать. Он никогда не был особенно хорош в воссоединении с людьми. Но Кенма говорит: — Привет, Куро, — и подходит к нему, и Тецуро не может удержаться, чтобы броситься вперёд, чтобы схватить Кенму на руки, приподняв его с земли, чтобы сжать его. Кенма борется в его объятиях, говоря: — О боже, ты смущаешь, отпусти меня. В кои-то веки Тецуро подчиняется, всё ещё ухмыляясь от уха до уха. Он говорит: — Снова в туре вместе, да? — Вы действительно лучшие друзья! — щебечет Шоё, прежде чем Кенма успевает ответить, его глаза широко распахнуты. — Я думал, раз вы такие разные, это будет трудно, но это круто! — Кенма, — вмешивается Кей, — ты действительно дружишь с этим мудаком? Я ожидал от тебя большего. — Он не так уж плох, — говорит Кенма. — Не так уж и плох?! — визжит Тецуро. — Ты был или не был моим поклонником и тем, кто заговорил со мной первым? Я чувствую, что это немного не так уж плохо, но ладно. — Заткнись, — говорит Кенма, закатывая глаза и толкая локтем Тецуро. — Это было до того, как я узнал, кто ты на самом деле. — Кто я на самом деле? — Ужасно философски, — протягивает Кей, всё ещё выглядя невесёлым, в то время как Кенма отвечает: — Ты просто несносный придурок, —хотя его голос звучит немного ласково. — Пообедаешь со мной? — Больше ничего не хочу, — отвечает Тецуро. Но затем, конечно, потому что никто в этом туре не знает, что такое оставаться в покое, появляется Шоё, держа Кенму за руку, в то время он настаивает, чтобы Кенма взял его с собой на обед. И если идёт Шоё, Тобио тоже должен идти, так что Тецуро и Кенма в конечном итоге отправляются на обед вместе с обоими идиотами, как Тецуро начал (почти ласково) называть их. Он и Кенма оказываются на одной стороне стола, его нога почти задевает ногу Козуме под столом. Слегка улыбаясь, Тецуро касается ногой ноги Кенмы, и тот мягко пинает его. Это похоже на свидание, внезапно осознаёт Тецуро. Тобио и Шоё начали спорить о лучшем блюде в меню, становясь ближе по мере того, как они спорят. Кенма легонько толкает его локтем, наклоняя голову. Ты думаешь, там что-то происходит? — говорит выражение его лица. Тецуро кивает в ответ. Возможно. А это значит, что это, по сути, свидание. Потому что Тобио и Шоё почти флиртуют, а Тецуро не может назвать его отношения с Кенмой полностью платоническими, не тогда, когда они трахаются, обнимаются, целуются и всё остальное между ними. Но проблема остаётся той же: Кенма его не интересует. В сексуальном плане, конечно, он больше не может этого отрицать. Но романтически? Не так много. По крайней мере, это то, что он говорит себе на протяжении остальной части обеда, когда Шоё болтает обо всём и вся и препирается с Тобио, в то время как Тецуро вмешивается со случайными комментариями, что затем заставляет Кенму препираться с ним. Это хорошая динамика, — думает Тецуро, и, несмотря на то, насколько милым Кенма всё ещё кажется Шоё, глядя на него с легкой улыбкой, гнев, скопившийся в его животе, почти ушёл. Кенму не интересуют такие, как Шоё. (Но какое это имеет значение? Почему его это волнует?) До него это доходит только на следующей неделе. Он чувствует, что вот-вот взорвётся: на Warped нет такой вещи, как уединение. Он пытался затащить Кенму в разные углы, но там всегда был Лев, стучащий в дверь и кричащий о том, что он должен посрать, или Шоё, кричащий на них, чтобы они приняли участие в драке с водяным пистолетом, или Соу, настаивающий на том, чтобы они пришли с ними в караоке, или участник какой-то группы, который приходит, чтобы представиться и попросить их принести немного еды. Когда они гуляют, фанаты толпятся вокруг них при любой возможности, особенно если они гуляют вместе. Затем дело доходит до Тецукена и людей, пытающихся сфотографировать их со странных ракурсов. Это ошеломляет Тецуро. Он уверен, что Кенме, который ненавидит внимание и ценит время, проведённое в одиночестве, должно быть ещё хуже. Так что ему надоело, и однажды, когда они оба должны выступить в начале дня, он бронирует отель на пару часов. — Вы заказали почасовую отель, — говорит Кенма, и в его глазах пляшут весёлые огоньки. — Ты что, какой-то неряшливый старик? — Если ты этого хочешь, детка, — говорит Тецуро, хлопая ресницами. — Гадость, — говорит Кенма. Он улыбается и смеётся, прижимаясь губами к губам Кенмы, знакомое чувство почти затягивает. Несмотря на замечание Кенмы, что он отвратителен, Козуме всё ещё страстно целует его в ответ, вплетая руки в волосы Тецуро и крепко дёргая. Куроо не может сдержать стон, когда он прижимается к губам Кенмы; прошло слишком много времени с тех пор, как у него было это в последний раз, он чувствовал тепло тела Кенмы на своём собственном, чувствовал, как рот Кенмы движется вниз по его горлу, прижимаясь нежными поцелуями и укусами, чувствовал, как Кенма двигается против него — отчаянно и всё же сладко, его крошечные поцелуи и стоны пронзают воздух. После того, как Кенма стягивает рубашку Тецуро, он смотрит его на руку, поднимая брови. — Твоя татуировка, — тихо говорит он. Он нежно прижимает к ней руку. — Вживую она выглядит лучше. — Ха, — говорит Тецуро, всё ещё задыхаясь. — Ты хочешь сказать, что раньше это выглядело плохо? — Нет, — говорит Кенма, — но сейчас это выглядит круто. Боже. Слышать, как Кенма говорит это, значит для него больше, чем любая грязная болтовня. Он откидывается назад, их губы соприкасаются, теперь ещё более горячие, чем раньше. После того, как они закончили, Кенма даже не притворяется, что они собираются лежать отдельно — он падает на грудь Тецуро, его голова спрятана там, лицо пылает от пота. Тецуро улыбается, нежно целуя Кенму в лоб. Его поражает нежность и теплота, с которой он это сделал, как будто это было автоматически. Но это ничего не значит. Или нет? Он снова смотрит на Кенму, на мирное удовлетворение, написанное на его лице, Тецуро думает, что он красив даже так, особенно вот так — свернувшись калачиком на голой груди Тецуро, с растрёпанными волосами и всё ещё слегка красным лицом, и это, наконец, доходит до него. Он влюблен в Кенму Козуме. В этом нет ничего платонического. Он хочет Кенму, хочет его всеми возможными способами. Он хочет нежно целовать его и держать за руку, пока они идут, его крошечная рука в руке Тецуро, ходить на свидания в аркады, рестораны и парки развлечений. Он хочет танцевать с Кенмой, спать рядом с ним каждую ночь и просыпаться каждое утро с Кенмой, который будет первым, что он увидит. Это всё, что он чувствовал в прошлом к другим людям, с которыми встречался, и всё же это что-то совершенно новое. Его сердце перестаёт биться. Он влюблён. В парня. Кенма отличается от любого другого парня, которого он знает, но он всё равно парень. Что, чёрт возьми, это значит? Когда это было чисто сексуально, было достаточно легко притвориться, что это для того, чтобы получить удовольствие, просто для освобождения, но теперь его сердце погрязло в этом. Разве он не натурал? Он гей? Но нет — он всё ещё любит женщин, и единственный парень, которым он когда-либо интересовался — это Кенма. Есть ли другие слова? Может быть, бисексуал? С исключениями? Что это такое? — Куро, — слышит он сквозь шум в голове, но не может заставить себя ответить. — Куро. Тецуро. Ты в порядке? Тецуро сильно прикусил губу. Резкого прилива боли достаточно, чтобы вывести его из транса. Наконец, наконец, он может говорить. — Да, я в порядке, — он успокаивающе проводит рукой по волосам Кенмы, но это действие кажется слишком нежным, и его рука как будто горит там, где она касается Козуме. Но одно он знает наверняка — он не может рассказать Кенме об этом новом развитии событий. Кенма, кажется, в порядке. Если рассказать ему о внезапном осознании Тецуро, он полностью разрушит их статус, поставит под угрозу лёгкую рутину, в которую они впали, полностью разрушит их обоих. И даже больше того, даже если он расскажет Кенме, даже если Кенма ответит ему взаимностью: это всё выбьет из колеи. Они потеряли бы фанатов, которым не нравились гомосексуальные отношения. Тецуро не может себе представить, что ему придётся говорить своей семье и друзьям, что он в отношениях с мужчиной, после многих лет отношений с женщинами. Он просто не может представить себе отношения с мужчиной — это так странно и чуждо. Ему всю жизнь твердили, что однажды он женится на женщине. Его бабушка и дедушка показывали брачные объявления, бабушка взъерошила ему волосы и задумчиво сказала: «Однажды ты будешь делать предложение своей будущей жене». Он слышал, как его отец, бабушка и дедушка размышляли о том, на какой женщине он женится однажды. Он слышал, как люди вокруг него сравнивают, какой тип девушки ему интересен, рассеянно думал о том, как он мог бы сделать девушке предложение, каким будет его день свадьбы. Он даже думал о том, как когда-нибудь будут выглядеть его дети — унаследуют ли они его взъерошенные волосы? Его глаза? Быть с Кенмой означало бы не только отказаться от всего этого, но и отнять это и у него. Это сделало бы его и Кенму центром внимания как одну из немногих открыто гомосексуальных пар на сцене, а Козуме ненавидит такое внимание. Чёрт, он даже не имеет права жениться на Кенме, может, никогда. Всё это в сочетании с тем фактом, что Кенма, вероятно, не хочет ничего менять... Он не собирается ничего менять. Он не может прекратить то дерьмо, которое он творит с Кенмой, не может оставить их просто друзьями, но он не собирается идти дальше. Он будет поддерживать этот разрушительный план, пока один из них не сломается или они каким-то образом не взорвутся. А на другом уровне в целом он увидел, что такое «любовь». Он видел, как люди клянутся любить друг друга всю свою жизнь, а затем позволяют этому рассыпаться в прах. Он слышал крики, продолжающиеся до тех пор, пока их голоса не стихнут, удары ваз, разбивающихся о стену. Он даже не уверен, что полностью верит в любовь — или, по крайней мере, он не верит в то, что его генетика говорит о его способности любить. Тем не менее, его голос кажется нежным, когда он снова касается губами макушки Кенмы и говорит: — Поспи немного. Кенма не двигается — только ещё сильнее прижимается к груди Тецуро. — Спокойной ночи, — сонно бормочет он, и у Тецуро сжимается грудь. Он всегда был таким очаровательным? Той ночью он спит беспокойно, слишком хорошо осознавая давление тела Кенмы на его грудь, то, как его рука крепко обвивается вокруг спины Кенмы, их тела соприкасаются почти на всех возможных стыках. Он думает, что это может быть его смертью. Ну, если так, то он прожил хорошую жизнь. На следующий день он делает запись в своём Живом журнале. me & you curled up against my chest i gently stroke your hair far above all the rest so beautiful, so fair don’t disrupt this moment, i pray right here, forever, i’d stay