Superposition

I've got a message that you can't ignore Maybe I'm just not the man I was before Take this from me, take this lonely heart 'Cause I, 'cause I don't need it no more Take This Lonely Heart, Nothing But Thieves

— Мы снимаем видеоблог! Тецуро обеспокоенно смотрит на камеру в руке Льва. — А кто вам разрешил это сделать? — Нам не нужно разрешение, — надменно говорит Лев. — Нам уже 25 лет, ты же знаешь! — Кенма сказал, что однажды он разрешил тебе играть на своём старом DS, и ты умудрился сломать его пополам. — Лев починил, — сообщает ему Соу. — Значит, всё закончилось хорошо! Шохей, к счастью, появляется, осторожно вынимая камеру из рук Льва — хоть Тецуро и не разбирается в технологиях, кажется, что это довольно дорого, и поэтому, вероятно, хорошая идея удалить такое дорогое оборудование из скользких пальцев некоего Льва Хайбы. — Мы делаем видеоблог, — ровным голосом говорит Шохей. — Однако я оператор. — А Кенма нет? — удивлённо переспрашивает Тецуро. Он знает, как сильно Кенма ненавидит идею социального взаимодействия; для него было бы разумно настоять на том, чтобы быть за камерой, где его никто не видит. Шохей улыбается. — Он пытался, — загадочно говорит он. — Но Лев настаивал, что раз он фронтмен, то должен быть перед камерой, иначе фанаты расстроятся. — Лев в чём-то прав! — говорит Соу, возбуждённо кивая. — Но это не имеет значения, — перебивает Такетора, обнимая Льва и Соу за плечи, чтобы ударить их головами. — Потому что, как только они увидят меня, никому больше не будет дела до скучной задницы Кенмы. — Скучная задница Кенмы? — спрашивает Тецуро. Он не может не чувствовать себя обязанным вступиться за своего лучшего друга... ну, что бы там ни значил для него Кенма на данный момент. Парень, в которого он влюблён. Боже, это всё ещё больно. — Ты знаешь, что я имею в виду, — легкомысленно говорит Такетора. — Когда он в кадре, он становится скованным и неловким, как и во время интервью. — Поэтому я и собираюсь снять его откровенно, — важно говорит Лев. — Реальные кадры Кенмы Козуме, просто живущего своей повседневной жизнью... — Не врывайся к нему в ванную, — перебивает Тецуро. — Он действительно может убить тебя. — Эй! Я не собирался этого делать! — протестует Лев, но выражение его лица говорит о том, что он совершенно точно собирался это сделать. Шохей хихикает. Кенма подходит к ним с настороженным выражением лица. Не зря, — думает Тецуро, учитывая их текущую тему разговора. Лев взволнованно хлопает Шохея по руке. — Ну, доставай камеру! Это же первоклассный съёмочный материал! — Сейчас буквально ничего не происходит, что стоило бы снимать, — говорит Кенма, хмуро глядя на них. — Ну, может быть. Может быть, если ты будешь рядом с Тецуро, то немного расслабишься, — говорит Шохей. Кенма смотрит на Тецуро, встречает его взгляд на долю секунды, и у него перехватывает дыхание от пристального взгляда. У него всегда один и тот же вид — будто он думает о чём-то, и всё же это всегда застаёт Тецуро врасплох. Кенма приподнимает бровь. — Почему ты так думаешь? — Тецуро умеет провоцировать людей! — говорит Такетора с усмешкой. — А теперь начинай уже снимать, ладно? — Шохей неохотно берёт камеру, в то время как Такетора встаёт перед ней, широко улыбаясь. — Всем привет, и добро пожаловать в Cats Fighting #1! — Это всё, что он смог придумать? — Тецуро обращается к Кенме, но тот лишь пожимает плечами, выглядя так же невозмутимо. — Я твой любимый участник Кошачьего боя, Такетора Ямамото, — весело говорит Такетора. — Со мной другие участники группы — Соу, Лев и Кенма, и Шохей снимает! Сегодня мы на Warped и просто стоим без дела. — Отличное вступление, — бормочет Кенма, и Тецуро не может удержаться от своего обычного громкого, хриплого смеха. — Эй, я Соу! — говорит Соу. — Хотя вы, возможно, уже знаете это, если смотрите, вы уже можете быть поклонником нашей группы! Если да, то спасибо. — Ты даже не представил меня, — говорит Тецуро. — Это Куро, — говорит Кенма. — Который, по-видимому, не способен представиться. — Тецуро Куроо, — говорит тот самоуверенно. — Солист группы Чёрный коготь, и, по мнению некоторых из вас, самый красивый мужчина на планете. Кенма фыркает. — И явно самый скромный. — Скромный и красивый, — говорит Тецуро, взъерошивая ему волосы и заставляя Кенму хмуро смотреть на него. — Какой подвох, я прав? Глаза Кенмы вспыхивают. Гнев в его притворном хмуром взгляде почему-то кажется более явным. Прежде чем Тецуро успевает подумать о том, что это может означать, Такетора говорит очень громко: — Чёрт возьми, Шохей, ты был прав! Кенма действительно расслабляется, когда Тецу рядом! Мы должны найти способ поместить его в каждое видео, чтобы развлекать фанатов! Хмурый взгляд Кенмы только усиливается. — Заткнись, — говорит он, пиная Такетору в лодыжку. — Я развлекаюсь сам по себе. — Любой, кто смотрел ваши интервью, поймёт, что это чушь собачья, — говорит Такетора, явно не боясь гнева Кенмы. — Гм... да, я Кенма, и я люблю музыку. Мне нравится быть исполнителем. Наверное, наши фанаты крутые. Чем я занимаюсь в свободное время? В основном, видеоигры. Что привело меня в музыку? Разве я не могу просто любить музыку сам по себе? Кенма в основном рычит, и Тецуро рефлекторно хватает его, чтобы удержать, потому что у него есть чувство, что это может обернуться насилием. — Нет ничего плохого в том, чтобы плохо давать интервью, — весело говорит Тецуро. — Я неплохо справляюсь с интервью, — протестует Кенма. — В любом случае, — продолжает Такетора, — сегодня мы устроим тебе экскурсию по Warped и посмотрим, с кем мы столкнемся. О, смотри, соленый мальчик из Crowfeathers прямо вон там! Не нужно быть гением, чтобы понять, кого имеет в виду Такетора. Когда он бросается к Кею, протягивая ему фальшивый микрофон, тот вздыхает. — В данный момент я отклоняю просьбы об интервью, — категорически заявляет он. — Ой, — говорит Тецуро. — Разве настоящий музыкант не должен всегда быть открыт для общения со своими фанатами? Кей свирепо смотрит на Тецуро, засовывает руки в карманы и откидывает голову на спинку автобуса. — Они не мои фанаты, — категорично заявляет он. — А если бы и были, то это была бы единственная унция хорошего вкуса в их телах, за исключением Кенмы. Подожди, а почему ты держишь Кенму? — Я думал, он может убить Такетору. — Ну и пусть. Мир страдает от перенаселения. — Именно это я и говорю, — бормочет Кенма в знак согласия, и Тецуро делает мысленную заметку, чтобы сделать всё возможное, чтобы держать Кенму подальше от Кея, чтобы эти двое не начали массовое убийство. — Жаль, что в таком случае мне придется искать нового ведущего гитариста. — Разве у вас нет двух гитаристов? — Это означало бы повышение Льва, — отвечает Кенма, и они оба вздрагивают. — Эй! — и Лев, и Такетора протестуют. Ямамото продолжает. — Я не планировал этот блог для Кенмы, чтобы он всё время говорил обо мне дерьмо! — И я! — добавляет Лев. — Ну, это должно было случиться, несмотря ни на что, — говорит Такетора. Тецуро усмехается. — О, теперь нам можно говорить всякую чушь об участниках нашей группы? Потому что как раз на днях Дайчи... — Только участники группы Кошачьего боя, — перебивает Такетора. — Но я не хочу ни хрена говорить о своих участниках, — отвечает Соу. — Я хочу поговорить о том, какие они классные! Кенма — действительно потрясающий фронтмен, и Лев очень энергичен, и гитара Такеторы великолепна, и барабаны Шохея... — Держись! — протестует Лев. — А почему вы хвалили всех за их инструмент, кроме меня? — Просто притворюсь, что никогда не был здесь с этими идиотами, — говорит Кей. — Нет! — Такетора хватает Кея за рукав рубашки, и он выглядит так, будто вот-вот откажется от жизни. — Мы собираемся взять у тебя интервью! Это удобно, раз уж ты здесь! — Просто допроси этого петушиного мудака, — говорит Кей. — Он не в вашей группе. — Наши фанаты хотят нового контента, — говорит Лев. — Тецуро — старая новость. — Извините, — говорит Тецуро, потому что это оскорбительно. Он не старая новость. Фанаты любят его, верно? Поклонники Кошачьего боя всё ещё являются его поклонниками... верно? — Какой твой любимый цвет? — настойчиво спрашивает Лев. — Это моё интервью, извините, — говорит Такетора, толкая его локтем. — Вы двое собираетесь задавать вопросы с первого дня грёбаного детского сада? — фыркает Кей. — Это ужасное интервью. — Потому что вопросы задавал Лев! — протестует Такетора. — Теперь я буду задавать вопросы, так что они будут чертовски крутые. Какое твоё любимое животное? — Это худшее интервью в моей жизни. Тецуро сжимает Кенму, наконец замечая, что он ещё не отпустил его, и всё же не желая его отпускать. — Они должны найти Шоё, — тихо говорит Тецуро. — Он будет в восторге от интервью, даже если это сделают два шута. — Да, — соглашается Кенма. — Ему бы это понравилось. Но ещё забавнее видеть, как Кей унижает их обоих. Злая сторона Кенмы действительно сияет прямо сейчас, более очевидно, чем когда-либо. И все жё любовь Тецуро ничуть не колеблется. Это отвратительно. Он отвратителен. Боже, он просто хочет, чтобы это ушло — хочется вернуться к тому, что было до того, как он осознал свою любовь, потому что он чувствует себя в миллион раз хуже, зная это и не будучи в состоянии ничего с этим поделать. Он опускает руку и тут же жалеет об этом. — Ты прав, — говорит он. — Эй, хочешь пропустить эту вечеринку, пока они отвлеклись на Кея? Выражение лица Кенмы не меняется, но в его глазах появляется немного больше света, когда он говорит: — Конечно.

***

Тецуро открывает дверь однажды утром, вскоре после того, как его встречает струя воды прямо в лицо. — Какого хрена, — говорит он, вытирая воду с лица, и тут в него что-то швыряют. Рефлекторно он ловит его, затем смотрит вниз и видит, что это пластиковый водяной пистолет. Он поднимает голову, чтобы снова закричать, но Шоё уже машет с озорной улыбкой на лице. — Кстати, мы похитили Киёко! — весело говорит он. — Мы пытались похитить Коуши, но Дайчи пытался ударить нас, а потом Коуши пнул нас, поэтому мы взяли Киёко, потому что рядом с ней никого не было! Так что тебе придется приехать за ней! Ладно, пока! — креветка взлетает, и Тецуро моргает. О, работает, — думает Тецуро, крепче сжимая в руке водяной пистолет. Эти сопляки не знают, с кем связались. Три года подряд он был чемпионом Нэко по лазертагу. Никто не может свергнуть его. Но ему нужна команда. Он лихорадочно оглядывает автобус, только чтобы увидеть, что Киёко, возможно, действительно была похищена, потому что её определённо там нет, как и Коуши или Дайчи. Он мог бы найти их, но это было бы пустой тратой драгоценного времени. Нет — он пойдёт за человеком, который на 100% всё ещё спит. И действительно, когда он врывается в автобус Кошачьего боя, свет выключен, и он слышит тихое дыхание Кенмы. Но тут в поле его зрения появляется большая фигура, и Тецуро кричит. — Эй, потише! — раздаётся голос Льва Хайбы. — Кенма всё ещё спит, ты же знаешь! — Ну, может быть, если бы ты, не напугал меня до чёртиков, — говорит Тецуро, пытаясь отдышаться и взять под контроль сердцебиение. — Что, чёрт возьми, происходит, — раздаётся тихое бормотание у него за спиной. Он оборачивается и, конечно же, видит Кенму, стоящего там, с растрёпанными со сна волосами, обрамляющими его лицо, а не собранными в хвост, его глаза всё ещё остекленевшие. Он трёт рукой один глаз. Тецуро опускает взгляд и видит, что Кенма одет в знакомую красную рубашку, которая слишком велика для него, чуть выше колен. Он так очарователен, когда только просыпается, — с обожанием думает Тецуро, и тут его логический мозг наконец догоняет его. Это моя рубашка, — лихорадочно думает Тецуро. — Это моя рубашка. На Кенме моя рубашка. О, чёрт возьми. Он думает, что может просто упасть на месте. Кенма Козуме непременно станет его смертью. Он не уверен, какое выражение должно быть сейчас на его лице, но это, должно быть, шок, потому что Лев толкает его локтем. — Чувак, это просто Кенма, — говорит он. — Хорошо, — говорит Тецуро, понимая, что ему нужно очень быстро взять себя в руки, судя по выражению растерянности на лице Кенмы. — Почему ты здесь так рано и почему у тебя водяной пистолет? — спрашивает Кенма, голос всё ещё тяжёлый от сна. — Э-э, да, примерно так, — тупо говорит Тецуро, почёсывая затылок. Как, чёрт возьми, он должен думать, когда Кенма стоит прямо перед ним в таком виде?! Давай, Тецуро, ты сильнее этого. — Ты похитил Киёко. — Чёрт. — Шоё... что он сделал? — Я думаю, это часть игры, — говорит Тецуро, заставляя себя быть хоть немного последовательным. — Да. Он появился у моего автобуса, брызнул мне в лицо из водяного пистолета, сказал, что они похитили Киёко, а потом убежал. Кенма хмурит брови. — И поэтому ты сюда пришёл? — Потому что в моём автобусе никого не было, и я не могу идти на поле боя один, — жалуется Тецуро. — Я был бы мёртвым мясом через 10,5 секунд. Мне нужен стратегический вдохновитель, — он снова оглядывается назад. — И Лев. — Я тоже разбираюсь в стратегиях, — жалуется Лев. Кенма вздыхает. — В прошлый раз, когда мы играли в уно, у тебя в руках были буквально 4 карты, а у Соу, сидящего рядом с тобой, было уно, ты положил жёлтую карточку. Карточкой Соу была жёлтая пятёрка. И мы тебе это уже говорили. Несколько раз. — Я забыл, — сокрушается Лев. — Но это не значит, что я плохо разбираюсь в стратегии! — Так ты присоединишься к моей команде или как? — небрежно говорит Тецуро. Кенма оглядывается на него, и Тецуро внезапно вспоминает, почему он так волновался: тот факт, что Кенма носит его рубашку, святое дерьмо, где он взял эту рубашку, часто ли он спит в рубашке, почему Кенма спит в его рубашке? Но он отталкивает мысли прочь, говорит себе, что кризис у него будет позже. Гораздо позже. Когда Кенмы нет рядом, чтобы увидеть это. — Да, — наконец говорит Кенма. — Я присоединюсь. — Я тоже присоединюсь, — важно говорит Лев. — Отлично, — говорит Тецуро. — Здесь есть кто-нибудь ещё? Кенма качает головой. — Жаворонки Шохей, Тора и Соу вышли на завтрак, так что остались только мы. — Подойдёт, — говорит Тецуро. — Пошли. И не попадайся на глаза, Лев. — Не понимаю, что это значит, — жалуется Лев. — Не говори так громко. Или заметно, — перефразирует Кенма. — Попробую, наверное! Кенма отправляется переодеваться — к счастью, без рубашки Тецуро, чтобы не отвлекаться больше ни на что, и они выходят на улицу. Немедленно тревога Тецуро поднимается. Кто-то мог прятаться в кустах, наблюдая за автобусом. — Пригнись, — шипит он Кенме и Льву. — Особенно ты, столб. Они начинают двигаться вперёд, когда Тецуро понимает, что они понятия не имеют, куда идут. Он толкает Кенму локтем. — Как ты думаешь, куда они могли привести Киёко? — Наверное, где-то рядом с их автобусом, — задумчиво произносит Кенма. — Недалеко от базы. — Надо было догадаться, что со всеми этими видеоиграми это будет как раз по твоей части, — говорит Тецуро, качая головой. — Ладно. Показывай дорогу. Они идут медленно, Тецуро идёт впереди, так как он единственный, у кого есть водяной пистолет, хотя примерно на полпути их прогулки Кенма находит брошенный водяной пистолет на земле, в котором осталось немного воды. Тецуро смотрит на пятно вокруг него и говорит: — Должно быть, это был несчастный случай. Кенма закатывает глаза. — Покойся с миром, храбрый солдат. Тецуро усмехается, слегка кланяясь, прежде чем продолжить свой путь. Вдруг Лев вскрикивает: — Эй! Я вижу людей впереди! — на такой громкости, что слышно, наверное, на весь фестиваль. Тецуро не может сдержать стона. — Лев, — медленно произносит он. — А что мы тебе говорили о подлости? — Извини, — шёпотом говорит Лев. — Но ведь впереди люди! И они носят банданы, и я думаю, что они держат оружие! — Мы всегда можем использовать Льва в качестве щита, — говорит Кенма тихим шёпотом в ухо Куроо, от которого мурашки бегут по спине. Его тело, по-видимому, слишком приспособилось к тихому голосу Кенмы, к губам на его ухе. — С его площадью поверхности он мог бы прикрыть нас обоих. Тецуро не может не фыркнуть. — Хорошая идея. — Ты наконец-то нашел нас, не так ли? — раздаётся глубокий голос, и Тецуро поднимает глаза, его брови сужаются. — Кей? — Он снова фыркает, на этот раз громче. — Ну и зачем они тебя в это втянули. — Это была идея Цукки, — ухмыляется Тадаши. — Ему стало скучно. — Это была не моя идея, — ворчит Кей. — Сегодня было жарко и однообразно, поэтому Тобио предложил достать водяные пистолеты, а я просто сказал, что мы должны похитить кого-нибудь, чтобы сделать это более интересным. Тогда Хитока предложила Киёко. — Я думал, что вы, ребята, сначала попытались найти Коуши, — говорит Тецуро. — Мы поленились и просто пошли за ближайшим человеком, — невозмутимо говорит Тобио. — Это должен был быть Коуши, но когда это не сработало, мы просто пошли за Киёко. Тецуро бросает взгляд на столб, к которому случайно привязана Киёко. Она разговаривает с Хитокой с лёгкой улыбкой на лице, когда Ячи говорит с ней о чём-то с большим энтузиазмом. Он возвращается к группе. — Похоже, она очень расстроена тем, что её похитили. — Да, — говорит Кей. — Поэтому ты должен спасти её. — И вот к нам пришли герои, чтобы спасти прекрасную принцессу! — раздаётся ещё один голос, на этот раз из-за их спин, голос, по которому можно узнать Такетору Ямамото. Он замолкает на секунду, широко раскрыв глаза. — Она такая красивая, — мечтательно говорит он. — Что ты здесь делаешь? — говорит Кенма, его голос озадачен. — Вы пошли завтракать. — И мы вернулись! — говорит Такетора. — Потому что Лев сказал нам, что вы, ребята, отправились на поиски приключений. — Теперь я могу писать одной рукой! — весело говорит Лев. — И не глядя на экран! — Но ты всё ещё не знаешь, как не предупредить врага о своём присутствии, — с горечью говорит Кенма. Шохей берёт камеру в руки и включает её. — Я здесь, чтобы запечатлеть драматическое спасение. — Отлично, — говорит Тецуро, поднимая водяной пистолет и стреляя прямо в лицо Кею. — Эй! — говорит Кей, сердито снимая очки и вытирая их о рубашку. Он бросает прищуренный взгляд на Тецуро. — Какого чёрта это было? — Это был выстрел в голову, — отмечает Кенма. — Разве это не война? — Конечно! — говорит Шоё, подбегая, чтобы выстрелить в Льва, который тут же начинает кричать в ответ о том, что у него нет пистолета и поэтому всё это несправедливо. Кенма громко вздыхает. — Эта игра внезапно наскучила, — говорит он. С бесстрастным выражением лица он целится из пистолета в каждого человека по очереди — в Шоё, Тобио, Кея, Тадаши, Хитоку, а затем даже в Такетору. Тецуро полагал, что Кенма будет хорош в этом, учитывая, как он видел, как он систематически уничтожает врагов в своих видеоиграх, но, чёрт возьми, он не может не найти его дотошную стрельбу впечатляющей. — Я даже не играю в эту игру! — бормочет Такетора, вытирая лицо рубашкой. — Тебе не нужно было стрелять мне в голову! — Ой, — говорит Кенма. — Забыл, — тон в его голосе говорит Тецуро, что он определённо не забыл. Сердце Тецуро разрывается. Боже, он так отвратительно влюблён в этого мальчика, думает он и ненавидит себя за это. Кенма продолжает. — В любом случае, если мы притворяемся, что это имитация реальной войны, я ударил вас всех в жизненно важные места, а это значит, что вы, вероятно, умрёте в любую секунду. — Ты убил своего собственного участника группы?! — визжит Такетора. — О, Кенма! — драматично произносит Шоё. — Я истекаю кровью по всей земле! Я чувствую, как тикают мои последние секунды! Моя жизнь проносится перед моими глазами! — Тупица, — говорит Тобио. — Что, Тобио? Ты хочешь, чтобы твоё последнее слово было «тупица»? — говорит Шоё, шлёпая его по руке. — Это было бы достойно короля-идиота, — говорит Кей, закатывая глаза. Тобио перевёл взгляд на Кея, и в его глазах появился настоящий гнев, которого Тецуро действительно не видел раньше. — Не называй меня так, — говорит он. Переводя взгляд с ухмылки на лице Кея на гнев Тобио, Тецуро чувствует, как улыбка растягивает его губы. Это, конечно, может обернуться чем-то интересным. В последнее время он жаждет хорошей драки — может быть, даже будет приятно попасть в неё, чтобы высвободить свою энергию через красиво поставленный удар в челюсть какого-нибудь мудака. Но он не особенно хочет драться с кем-либо на Warped в данный момент, и его ночи, как правило, немного... заняты, если не сказать больше. Но прежде чем что-то может вырваться наружу, еще одна струя воды — на этот раз гораздо более сильная, чем другие. Она бьёт Кея прямо в грудь, достаточно, чтобы отбросить его на шаг назад, прежде чем такая же струя ударяет Тобио. Тецуро оборачивается и видит, что там стоят Дайчи и Коуши, каждый из которых сжимает в руках... водяной пистолет? Где, чёрт возьми, они их взяли? — Мы пришли отомстить, — говорит Дайчи, взводя курок. — Отдай нам Киёко или столкнёшься с последствиями. — Они уже мертвы, — ровным голосом говорит Кенма. — Теперь они просто спорят о том, как они должны умереть. — О, — говорит Коуши, опуская пистолет. — Ну. Это немного разочаровывает. — Ну, тогда дай нам Киёко, — говорит Дайчи. — Э-э, — говорит Тадаши. — Я почти уверен, что они с Хитокой отправились куда-нибудь пообедать минут пять назад. — Ха, — говорит Дайчи. Коуши только усмехается. — Ну, мы с Дайчи пошли и купили этих малышей, так что мы могли бы использовать их с пользой, — он снова поднимает пистолет, на этот раз целясь в Тецуро, непрерывная струя воды бьёт его прямо в грудь. — Эй, нечестно! — Тецуро вздыхает. — Я даже не был готов! — но он поднимает свою очень плохую пушку и целится прямо в Коуши, уклоняясь от Льва, чтобы защитить себя от любых контратак. Конечно же, Лев получает удар большой струёй воды. Когда война набирает обороты, все стреляют друг в друга холодной водой, крики смеха пронзают воздух, и горячее солнце бьёт по ним, Тецуро смотрит на своего партнёра, Кенму, который, по-видимому, стоит спиной к этому соревнованию, с крошечной улыбкой на лице. Он думает, что действительно влюблён. Теперь это не менее страшно, чем в первый раз. Это чувство не проходит в течение следующих нескольких дней. Оно становится сильнее только тогда, когда Кенма выходит на сцену вместе с ним, когда рука Кенмы касается его руки во время представления, когда Тецуро обнимает Кенму под одобрительные возгласы зрителей. Всё, о чём Тецуро может думать, это: ну, я действительно трахался.

***

Как выяснил Тецуро, одно из лучших занятий в Warped — это просто побродить. Иногда легко забыть, что причина, по которой он попал в эту безумную индустрию — его любовь к музыке. Он любит слушать новые песни, новые альбомы, и для него живая музыка — одно из лучших простых удовольствий, которые может предложить мир. Так что приятно иметь возможность бродить и слушать разные группы, когда его не ждут на сцене или на встречи с фанатами. Он носит солнцезащитные очки и шляпу, чтобы защитить себя от солнца и от фанатов, и он тащит Кенму с собой, несмотря на его протесты по поводу того, как он пытается выиграть какую-то игру. — Ты не можешь быть серьёзным, — говорит Кенма примерно через десять секунд после начала сета 30H!3*. — Эта музыка весёлая, — говорит Тецуро, легонько подталкивая Кенму локтем. — Давай, потанцуй со мной. — Я лучше умру. «Скажи своему парню, если он говорит, что у него есть говядина, что я вегетарианец, и я не боюсь его», — пронзает воздух, и Кенма ещё раз смотрит на смеющегося Тецуро. — Да ладно, ты должен признать, что это чертовски остроумно. Чувак, мне действительно нужно начать улавливать намёки от этих парней. Мне нравится их флуоресцентный вид. — У тебя ничего не получится. — Что, чёрт возьми, это должно значить? Я могу выглядеть так, как захочу! Кенма только поднимает бровь. Они остаются до конца сета 30H!3, прежде чем Кенма утаскивает его, на этот раз останавливаясь перед группой Таканобу. Музыка Железной стены немного менее рискованна, немного больше акустического звучания, несмотря на внешний вид Таканобу, который заставляет людей предполагать, что группа должна быть металлической. У них даже есть Кенджи, неохотно играющий на пианино. Песня, которая плывёт в воздухе, имеет слегка романтический оттенок, и на секунду Тецуро испытывает искушение протянуть руку, обнять Кенму за плечи, прижать его к себе, позволить ему притвориться, что они — нечто большее, чем они есть на самом деле... — Ребята, вы действительно Тецуро Куроо и Кенма Козуме? — раздаётся громкий голос впереди него. Дерьмо. Хорошее напоминание о том, почему он не может этого сделать, возвращение к реальности. — Никогда о нём не слышал, — говорит Тецуро самым неубедительным тоном. Ну, может быть, он и исполнитель, но есть причина, по которой он предпочитал исключительно музыку, а не мюзиклы. — А, это точно голос Тецуро! Ты всегда был таким забавным! — говорит девушка, и её лицо расплывается в улыбке. — Привет, так приятно познакомиться, я твой большой фанат! Вообще-то я была твоим поклонником с тех пор, как ты был в Нэко, но я тоже люблю Чёрный Коготь. — Нэко была отличной группой, — печально говорит Кенма. — А ты, должно быть, Кенма! — говорит она. — О боже, не могу поверить, что вижу вас вместе! Могу я сфотографироваться с вами? Вы два моих кумира, чёрт возьми! Тецуро не уверен, что он достоин быть чьим-то кумиром. Он двадцатишестилетний профессиональный неудачник, искупленный в глазах немногих своей славой и популярностью. Тем не менее, он позирует для фотографии с ней, даже снимая солнцезащитные очки для фотографии, Кенма с другой стороны. Он знает, что всё это разлетится в интернете, что люди найдут способ избавиться от девушки, так что останутся только он и Кенма, обнимающие друг друга. Он знает, что люди будут сходить с ума от того, что они тусуются вместе на Warped. Он хватает Кенму за руку, но затем проводит рукой до запястья Кенмы и тянет его. — Пошли, — говорит он. — Пойдём поедим.

***

Во время выступления на Warped, когда Кенма выходит на сцену с Тецуро, чтобы выступить, Тецуро понимает, что его действительно привлекает этот парень. — Что это за хрень? — сонно спрашивает Тецуро, переворачиваясь на бок лицом к Кенме. После шоу Тецуро понимает, что больше не может сдерживаться. Он хватает Кенму за руку и с силой тянет к себе... хм. Вообще-то, это может быть жарко. Может, стоит это сделать. — Что, и все на Warped размышляют о нас? Нет, спасибо. Кроме того, ты не ответил на мой вопрос — что это, чёрт возьми? Его губы беспорядочно скользят по губам Кенмы. Он хватает Кенму за волосы, чтобы притянуть его лицо к своему, скользит языком в рот Кенмы, их языки борются за доминирование. Он тянет Кенму за собой дальше за кулисы, стягивая с себя рубашку, а потом и с Кенмы, прижимая их потные груди друг к другу. Фу. — Ты читаешь фанфики. — Очевидно. — Почему?! — Интересно посмотреть, что они думают о нас, — говорит Кенма. — Это в основном секс, но у некоторых из них действительно замысловатые сюжетные линии. Там есть история о браке по договорённости, о, и пара, где мы учимся в средней школе. — Старшая школа, да? — размышляет Тецуро. — В старших классах я вёл себя как придурок. — Жаль, что ты так и не перерос его. — Заткнись, — говорит Тецуро слишком ласковым тоном. — Расскажи мне побольше о том, каким ты был в старших классах. — Скучным, — пожимает плечами Кенма. — Довольно застенчивым. Честно говоря, я мало с кем общался. — Но тогда вы с Такеторой были друзьями, верно? Кенма делает гримасу, которую Тецуро находит странно очаровательной. — Думаю, ты мог бы назвать нас друзьями. В основном мы спорили. Тогда я был ближе к Шохею. До сих пор, наверное. Тора просто... его было слишком много. Но теперь мы, наверное, друзья. — В старших классах я тоже был слишком занят, — признаётся Тецуро. — Как ты думаешь, мы были бы друзьями, если бы встретились в школе? — Кто знает, — говорит Кенма, а потом продолжает немного мягче. — Но мне хотелось бы думать, что мы были бы друзьями. Чёрт. Дерьмо. Сердце Тецуро сжимается, подпрыгивает, хочет выскочить из груди. Слова Кенмы слишком нежны, слишком сладки, слишком намного больше, чем он заслуживает. Он не может не наклониться, чтобы обхватить лицо Кенмы, прижимаясь губами к его губам с чуть большей нежностью, чем обычно. Боже, он по-дурацки влюблён. Глупо, глупо, глупо.

***

Остальные дни проходят относительно без происшествий. В основном просто обычный тур: шуточные войны, в основном Тецуро пытается обыграть Crowfeathers, привлекая Кенму и даже иногда участников других групп, таких как Железную стену, чтобы помочь в своих попытках мести. (Кенджи, кажется, более чем готов участвовать, несмотря на его сдержанное отношение.) Это весело, временами утомительно, но приятно иметь возможность быть рядом с людьми, которые ему (как правило) нравятся, веселиться и бездельничать. Так что всё идёт хорошо до последнего дня. — Он тебе очень нравится, — замечает Кей, когда они как-то вечером после концертов сидят на какой-то полусумасшедшей вечеринке, где какая-то группа принесла алкоголь и громкоговоритель, и все танцуют. Кенма стоит у столика с напитками и разговаривает с Шоё, и Тецуро не виноват, что его взгляд задерживается на нём чуть дольше, чем обычно, потому что его волосы выпадают из конского хвоста, и он улыбается, и его улыбка такая красивая и крошечная, и его щёки розовые, когда он улыбается... Тецуро резко поворачивает голову. — Кто? — говорит он, сузив брови. — Коротышка? Потому что если это так, то у меня есть для тебя кое-какие новости... — Нет, — говорит Кей, раздражённо вздыхая. — Не тот одноклеточный организм. Кенма, конечно. — Конечно, он мне нравится, — отвечает Тецуро. — Он мой лучший друг. Один из моих лучших друзей, неважно. — Не так, — говорит Кей. — И ты это знаешь. Не будь намеренно тупым. Пальцы Тецуро сжимают чашку, которую он держит. — Не понимаю, какое тебе до этого дело. — Я просто хочу сказать, — говорит Кей, и его голос на секунду теряет свою обычную резкость. — Будь осторожным. Просто сделай так, чтобы об этом не узнал не тот человек. Я сам видел, как это бывает, если не быть осторожным. Как быстро даже славные мальчики могут впасть в немилость, — он издаёт горький смешок. — Ради Кенмы, держи всё под контролем. Ради Кенмы. Ради Кенмы. Господи, чего бы он только не сделал ради Кенмы? Слова эхом отдаются в его голове — впасть в немилость. Он слишком хорошо знает, что происходит, когда человек впадает в немилость, когда любовь иссякает, и не остаётся ничего, кроме горечи и скупой терпимости, которые быстро превращаются в откровенную ненависть. Он не хочет ненавидеть Кенму. Он не позволит себе. — Да, — отвечает Тецуро. — Не волнуйся. Я буду держать это под контролем. Ему удается избегать Кенму до конца вечеринки, потому что он не может рисковать: не со всеми этими людьми вокруг. Кенма пытается найти его, хотя это очевидно по тому, как его глаза обшаривают толпу, казалось бы, разочарованные, когда они не достигают своей цели, и по тому, как он продолжает бродить от группы к группе. Наконец Тецуро устаёт и зовёт его прочь с вечеринки. Они немного гуляют под ночным небом, пока Кенма наконец не говорит: — Что происходит? — Ничего, — отвечает Тецуро, потому что объяснение означало бы признание, а признание, по сути, означало бы то, что Кей только что говорил, было бы плохой идеей. — Просто нужно немного погулять. — Ты избегал меня, — говорит Кенма. Тецуро вздыхает. Нет смысла отрицать это. Кенма всегда была слишком наблюдателен. — Я... у меня сейчас много дел. Мне жаль. Я просто избегал всех. Но я понял, что не хочу избегать тебя, так что... Мы здесь. Кенма смотрит на него, затем медленно протягивает руку, вкладывая свою руку в ладонь Тецуро. Куроо замирает на секунду, слова Кея снова мелькают в его голове, но он оглядывается и видит, что никого нет. Мёртвая тишина. Поэтому он легонько сжимает руку Кенмы и продолжает идти. — Не могу поверить, что это уже конец Warped, — печально говорит Тецуро. — А в чью обувь я теперь зубную пасту положу? — Ты положил зубную пасту в чью-то обувь? — Только после того, как в наш автобус положили живую змею. — Что? Я рад, что никогда не ввязывался в эту дурацкую войну. — Но ты это сделал, — протестует Тецуро, проводя круги по тыльной стороне ладони Кенмы. — Ты ведь встал на мою сторону, верно? — Если бы я это сделал, то больше никогда не совершил бы такой ошибки. — Эй! Встать на мою сторону — лучшее решение, которое ты когда-либо мог принять! Кенма просто закатывает глаза. — Я не хочу, чтобы в нашем автобусе были змеи. У нас уже есть Лев и Соу, орущие как щенки, и Такетора, я не знаю. Что за громкое животное без единой мозговой клетки? — А у тебя есть кот, — говорит Тецуро, оглядываясь на него. — Какой кот? — Ты, очевидно. — Как я могу быть котом? — Посмотрим, — говорит Тецуро. — Спит днём, бодрствует ночью. Пугливый. Хочет привязанности только на своих условиях. Сидит в странных местах и в странных позах. Называет свою группу Кошачьим боем... — Честно говоря, Тора придумал это название. — Я заметил, что ты больше не отрицаешь этого. — Я не кот, — жалуется Кенма. — Значит, котёнок. — Это ещё хуже. — Мой котёнок. — Куро, — стонет Кенма, но его щёки порозовели, и Тецуро не может не думать, что было бы неплохо назвать Кенму котёнком в следующий раз, когда он затащит его в постель. Чёрт, опасные мысли. Слишком опасно. — Но это был интересный тур. Это уж точно. — Я не хочу, чтобы это кончалось. — Не похоже, что это конец, — говорит Кенма. — Всего один тур. — Я знаю, — говорит Тецуро, но в груди у него словно что-то сжимается. Он целует Кенму, словно в последний раз. Что-то в его голове подсказывает ему, что всё идёт к концу, и он не знает, что с этим делать. Он чувствует, что ещё не готов двигаться дальше. Он засыпает той ночью, последней ночью Warped, в постели рядом с Кенмой. Думая о словах Кея, его детские кошмары всплывают на поверхность — крики, звон бьющегося стекла. Тецуро сидит, скорчившись под столом, трясётся, рыдает, как испуганный маленький ребёнок. Но тут кто-то трясёт его за руку. — Куро. Крики становятся громче. Тецуро вздрагивает. Это никогда не прекратится... никогда не прекратится... Снова голос, мягкий и нежный. — Куро. Всё в порядке. Наконец, Тецуро выныривает из сна, понимая, что он лежит в дешёвой гостиничной кровати, а Кенма обнимает его. Он цепляется за Кенму и плачет. Кенма держит его и позволяет ему плакать. Ему требуется минута, чтобы понять, что Кенма тоже плачет. (Утром они об этом не говорят.)

***

Всего через неделю после того, как Warped заканчивается, Кошачий бой выпускает свой третий альбом. Когда Тецуро слышит это, он не может не думать, что этот альбом звучит иначе, чем первые два. Первые два, конечно, были великолепны, но они несли в себе оттенок горечи, печали и гнева, даже немного страха, который заметно отсутствует в этом новом альбоме. Звучит легче. Есть песни, которые даже звучат немного оптимистично — почти как песни о любви, что интересно от Кенмы. Однако приятно думать, что Кенма сейчас более счастлив. Что он мог каким-то образом сыграть свою роль в этом счастье. Слушателям, кажется, это тоже нравится. Продажи Кошачьего боя стремительно растут, и синглы занимают лидирующие позиции в поп-чартах. Люди повсюду в Интернете пишут о том, как сильно они любят Кошачий бой, насколько привлекателен Кенма и как красив его голос. Тецуро очень этому рад, но в то же время его поразило желание показать миру, что он был первым фанатом Кошачьего боя и остаётся самым большим поклонником Кенмы — мягко говоря. Котаро звонит ему, искренне довольный последним поворотом событий. — Мы все знамениты! — восклицает он. — Я получаю просьбы сотрудничать со всеми громкими именами — Ким Кардашьян и прочим дерьмом, а теперь ещё и Кенма по всему радио! Мои группы снимаются! И, конечно же, Bluecastle тоже, и последний сингл Powerhouse... — То есть ты хочешь сказать, что все успешны, кроме меня? — Нет, конечно, нет! Ты тоже молодец, парень! Все мы крутые! Я так рад за нас! — Да, да, как скажешь, придурок. Но я тоже рад за Кенму. И ты это знаешь. — Ха, ну конечно! Он такой же, как мой Кейджи! — Твой Кейджи? — Ну, знаешь, твой самый близкий друг или кто там ещё! Тецуро так и не смог полностью понять отношения между Кейджи и Котаро. Он точно знает, что они не связаны на том же уровне, что и он с Кенмой, что Котаро поклянётся до глубины души, что, несмотря на его флирт со всем, что движется, он на самом деле не интересуется грёбаными парнями. Но он не может сказать Котаро, что Кенма немного другой, поэтому он просто говорит: — Да, что-то в этом роде. Кстати, как дела у Кейджи? И у остальной части группы. — Он молодец! Мы собираемся начать запись нашего следующего альбома, и я думаю, что это наш лучший альбом. И Кейджи тоже. Такое чувство, что они очень хорошо сочетаются друг с другом! Я не могу дождаться, когда люди услышат это! — Мне тоже не терпится это услышать, приятель. Вскоре после этого он снова отправляется в тур с Кенмой — ну, с Кошачьим боем, Bluecastle и Powerhouse, которые, как Тецуро уверен, будут взрывоопасной комбинацией. Сначала он идет искать Кенму на их первой же остановке. — Вот он, — драматично произносит он. — Тот самый, единственный, знаменитый Кенма Козуме, о котором, видимо, никто не может молчать в эти дни! Каково это — иметь миллионы поклонников по всему миру? — Заткнись, всё не так, — говорит Кенма. — Это тоже так. Я не смог открыть ни одного грёбаного музыкального сайта, не увидев твоего лица спереди и в центре. — Странно, — признаётся Кенма. — В ту секунду, когда я пишу что-то отдалённо счастливое с немного попсовым звучанием, все замечают это. Я думаю, что так происходит в индустрии. И, честно говоря, я не уверен во всём этом внимании. Через некоторое время он немного стареет. — Это просто успех, — говорит Тецуро. — А ведь именно этого ты и заслуживаешь. Ты много работал. — Не знаю, хочу ли я такого успеха. Тецуро не мог не чувствовать себя немного раздражённым. В конце концов, он был тем, кто подписал Кенму, тот, который помог их продвинуть, тот, который пригласил Кенму выступить с ним, просто чтобы поддержать его, и теперь, когда у Кенмы есть успех, такие успешные люди мечтают спеть то, что он хотят, но он больше этого не хочет? Но он решает, что лучше не комментировать. В конце концов, он действительно не хочет спорить с Кенмой. — А где все остальные? — Тоору ждал тебя. — О, прекрасно. Как раз тот человек, которого я так долго ждал. Но как только они направляются к другим автобусам, звук громких голосов начинает эхом отдаваться в отдалении. Тецуро нервно оглядывается на Кенму, но видит, что у него на лице такое же выражение беспокойства. Когда они подошли ближе, голоса стали более отчетливыми — один из них явно принадлежал Тоору Ойкаве. — Я не просил тебя критиковать мои музыкальные клипы! — Я не пытался критиковать твои музыкальные клипы. Я просто сказал, что они могут быть лучше, если они включают в себя немного больше действий. — Разве это не критика?! — Я и не собирался этого делать. — Ты называешь мои музыкальные клипы скучными! Боже, Ушивака, неужели ты не можешь побыть рядом со мной хотя бы десять минут, не оскорбив меня? Он очень быстро стареет. Тецуро усмехается. Ах да, взрыв, которого он так ждал, поместив Тоору рядом с Вакатоши Ушиджимой, которого он, очевидно, презирает по какой-то глупой причине. Вакатоши смотрит на него широко раскрытыми от смущения глазами, а Тоору улыбается сквозь стиснутые зубы. — Ах, Тецу! Как мило, что ты наконец появился, —говорит Тоору. — Пудинг, с возвращением! Я просто отвечал на критику Вакатоши моих музыкальных клипов. Можете ли вы поверить в наглость этого парня? — Это не критика, — протестует Вакатоши. — Он действительно не критиковал, — говорит Кенма. — Именно так Вакатоши пытается завязать разговор. — Он социально неловок, — говорит Тецуро, и Кенма толкает его локтем. — Вообще-то я нахожу ваши музыкальные клипы приятными, — говорит Вакатоши. — Именно это я и намеревался передать. Но, к сожалению, мои намерения не воплотились в реальность. — Т-ты знаешь? — Тоору выглядит испуганным. Он выглядит так, будто собирается что-то сказать, но вдруг его взгляд останавливается на чем-то вдалеке, и его взгляд снова становится жёстким. — Ну, конечно, мои музыкальные клипы великолепны. Это мои концепции, знаешь ли! Тецуро оглядывается через плечо и видит Хаджиме Иваизуми с напряжённым выражением лица, прислонившегося к автобусу Bluecastle, скрестив руки на груди. Сатори из Powerhouse рядом с ним, говорит о чём-то, размахивая руками, но, судя по взгляду Хаджиме, кажется, что он не полностью участвует в разговоре. Кенма вздыхает. — Дела не стали лучше? — Хуже, — мрачно говорит Тоору. — Сегодня днём мы спорили о том, как должно выглядеть наше сценическое шоу в следующем туре. Он хочет, чтобы это было в стиле ретро, я хочу, чтобы это было более современно. Я... я имею в виду, что ты вообще сделаешь в этой ситуации? Он мой лучший друг, но я не хочу жертвовать своей художественной честностью. — Просто прими решение, — говорит Вакатоши. — Ты же фронтмен. — Так вот как обстоят дела в твоей группе, тупой придурок Вакатоши?! — Нет, — вмешивается Эйта, которая, по-видимому, болтался позади Вакатоши. — Но мы позволяем ему думать, что так оно и есть. Тецуро посмеивается над этим, но ему не нравится чувство страха в животе. Вызывает тревогу тот факт, что простое совместное пребывание в группе может внести столько напряжения в дружбу двух людей, которые явно заботятся друг о друге. Несмотря на его любовь к хаосу и дракам, ему не нравится идея развала давней дружбы, поэтому он подталкивает Кенму. — Пойду поговорю с Хаджиме, — говорит он. — Ты имеешь дело с Тоору. Кенма пристально смотрит на него. — Ты думаешь, я смогу справиться с ним, когда он рядом с Вакатоши? — У тебя больше власти, чем ты думаешь. — Не знаю, — ворчит Кенма, но всё равно кивает. — Привет, Тецуро, — говорит Хаджиме, подходя, и Сатори приветливо кивает ему. — Что здесь происходит? — Я пытаюсь уговорить Хаджиме сделать мне такую же татуировку, — говорит он. — У этого чувака повсюду татуировки, но он не сделает их своему старому доброму приятелю Сатори Тендо! — Я ни с кем не делаю одинаковых татуировок, — говорит Хаджиме. — Ты хочешь сказать, что у вас с Тоору нет одинаковых татуировок?! — Сомневаюсь, что мы сможем договориться о том, какую грёбаную татуировку сделать, — ворчит Хаджиме. Вот оно. Не прошло и минуты, как Хаджиме заговорил об этом. Чёрт. — Что-то не так с тобой и Тоору? — спрашивает Тецуро. — Не делай вид, что Тоору тебе не говорил, — говорит Хаджиме. — Он не способен держать что-либо в секрете. Не думаю, что он сможет продержаться дольше секунды. Тецуро вздыхает. — Ты действительно потеряешь свою дружбу из-за этой группы? — Не хочу, — хмурится Хаджиме. — Конечно, не хочу. Но его идеи чертовски нелепы и могут унизить меня, а он считает мои идеи старомодными и скучными, так что я не знаю, что, чёрт возьми, я должен сделать. Макки и Маццун пытались стать посредниками, но их компромиссы были чертовски глупы. — Я мог бы стать посредником! — говорит Сатори. — Чёрт возьми, нет. В любом случае, я понимаю, почему он избегает чего-то слишком старомодного, но, боже, его идеи ужасны. Однажды он попросил меня надеть на сцену ярко-розовую футболку. Я лучше умру. И я сказал ему об этом, но он обвинил меня в том, что я не хочу, чтобы группа добилась успеха, и я просто... — Вы буквально никак не можете пойти на компромисс? — Я ни хрена не знаю. Что такое сочетание старомодного и современного? Что такое музыкальный стиль между электро-попом и роком? И будем ли мы оба счастливы, если пойдём на компромисс? — Я... я не знаю, — неуверенно говорит Тецуро. Он вдруг радуется, что участники его группы относительно спокойно относятся к чему бы то ни было, все они разделяют общую цель — просто сделать людей счастливыми. — Но что ты собираешься делать? — Просто сделка, наверное, — пожимает плечами Хаджиме. — Постараюсь сделать Тоору счастливым. Думаю, у меня нет другого грёбаного выбора. По крайней мере, так один из нас будет счастлив. — Это несправедливо, — вмешивается Сатори. — Жизнь — не дерьмо, Сатори. Ты быстро этому научишься. Тяжесть в груди Тецуро становится ещё тяжелее, когда он возвращается к Кенме, Тоору, Эйте и Вакатоши, которых Кенма каким-то образом умудрился заставить обсудить гражданскую тему — какой альбом Green Day* лучший или что-то в этом роде. Он —чудотворец, — думает Тецуро с немалой долей восхищения. — Американский идиот, — говорит Тоору. — Без вопросов. — Только настоящий американский идиот может так говорить, — говорит Эйта. — Признаюсь, я мало их слушал. — Ни за что, — говорит Тоору. — Вакатоши Ушиджима, не может быть, чтобы в наши дни у тебя была группа и ты мало слышал о Green Day. Ладно, ты пойдёшь со мной прямо сейчас! — он хватает Вакатоши за руку и тащит его к автобусу Bluecastle. Эйта качает головой, уголки его рта приподнимаются. — Эти двое — беспорядок, — говорит Эйта. — Это ты мне говоришь, — говорит Тецуро. — Я немного боюсь, что они там убьют друг друга. — Нет, — говорит Кенма. — Во всяком случае, они, скорее всего, просто трахнутся. — Откуда ты это знаешь?! — Тоору думает, что Вакатоши горячий, — говорит Кенма. — Он позвал меня, чтобы разглагольствовать о других вещах, и позволил этой милой маленькой детали ускользнуть. Я никогда не хотел этого знать, но вот оно. — Ну, я имею в виду, — говорит Эйта. — Объективно так оно и есть. К сожалению, вид его скрупулёзной и скучной утренней рутины убил все шансы на моё влечение к нему. — Утренняя рутина? — говорит Тецуро. — Ну, боже, теперь я должен услышать об этом. Эйта корчит гримасу. — Просыпается. Идёт прямо в ванную. Берёт отвратительное дерьмо. Умывается добрых пять минут. Выщипывает брови. Увлажняет. Расчёсывает каждую прядь волос. Чистит уши и нос. Делает вокальные разминки. Поднимает несколько тяжестей. Делает один тост и одно вареное яйцо. Ест его. Перемотать и повторять каждое грёбаное утро. — Ты шутишь, — говорит Тецуро, громко хихикая. — О, святое дерьмо. Как он выживет с кучей потных парней на дороге? Чёрт, как он выживает с Сатори, из всех людей? — Хотел бы я знать, — говорит Эйта. — Кенджиро тоже довольно дотошен, но Цутому —ходячая катастрофа. Иногда я боюсь, что Вакатоши может буквально взорваться. — Может быть, — тихо говорит Кенма. Они не говорят о разговоре Тецуро с Хаджиме до поздней ночи. Той ночью они путешествуют между городами, поэтому Кенме удаётся пробраться в автобус Чёрного когтя. Дайчи и Коуши сидят на диване и смотрят какой-то фильм. Коуши лежит на плече Дайчи, Киёко свернулась калачиком рядом с ними со своим ноутбуком, поэтому Тецуро просто машет им, прежде чем утащить Кенму обратно на свою койку. Никто из них, кажется, не слишком удивлён, увидев Кенму в их автобусе ночью, хотя Коуши говорит очень фальшиво-сладким голосом: — Имей в виду, мы всё ещё в автобусе, Тецуро. — Я знаю, где ты спишь по ночам, — грозит Тецуро. — Теперь уже слишком поздно! — бодро отвечает Коуши. — Я уже знаю, что ты слабак. Он ложится рядом с Кенмой на свою крошечную койку. Он уверен, что у его группы должны быть идеи о том, что они делают, но, честно говоря, они, должно быть, сформировали идеи за последние пару лет, видя, как Кенма и Тецуро заметно исчезают с различных общественных мероприятий, случайный физический контакт, которым они наслаждаются, возможно, даже взгляд Тецуро, когда он смотрит на Кенму. Он уверен, что должен больше волноваться, но, несмотря на все это, он доверяет своим участникам группы. В конце концов, ни один из его постыдных секретов ещё не просочился. — Как прошёл твой разговор с Хаджиме? — Не очень, — признаётся Тецуро. — Он не видит никакого способа, которым они могут пойти на компромисс, и думает, что он просто сделает всё, что сделает Тоору счастливым, но я не вижу, что это работает как долгосрочное решение. — Нет, — говорит Кенма. — В конце концов он вернётся и укусит его за задницу. Тецуро вздыхает, на мгновение замолкает, прежде чем, наконец, сказать: — Я ненавижу конфликты, — Кенма молчит, вероятно, ожидая продолжения, и Тецуро продолжает. — Не глупые конфликты, как соперничество Тоору и Вакатоши, или конфликты, которые у вас со Львом всегда бывают, а настоящие. Как Тоору и Хаджиме. Они... напоминают мне моих родителей, — тихо признаётся он. — Твои родители? — говорит Кенма, побуждая Тецуро продолжать. — Да, — говорит Тецуро. — Они развелись, когда я был ребёнком, но какое-то время это было плохо. Они дрались часами напролёт. Они кричали самые низкие оскорбления, какие только можно себе представить — вещи, которые ребенок никогда не должен слышать. Иногда они бросали вещи, — он замолкает на секунду, прежде чем сказать. — Иногда то, что они бросали, попадало в другого, и я спускался вниз, и видел кровь на полу кухни. Вонь была такой сильной. Я бегал в ванную, чтобы меня вырвало. — Господи, — бормочет Кенма, просовывая голову в изгиб между головой и плечом Тецуро. Куроо снова чувствует прилив нежности. — Теперь лучше, когда они в разводе, — говорит Тецуро. — Но я редко видел отца после того, как переехал к нему; он всегда работал. В основном я тусовался с бабушкой и дедушкой. Именно поэтому я и заинтересовался музыкой в первую очередь. Мой дедушка был супер крутым фанатом классического рока. — Это объясняет, почему ты так похож на старика, — говорит Кенма. — Заткнись. — Это также объясняет, почему тебя так беспокоит ситуация с Хаджиме и Тоору. Но иногда жизнь идёт именно так. Иногда ты начинаешь обижаться на людей, которых когда-то любил*. И не успеешь оглянуться, как всё кипит слишком долго, и всё пойдёт прахом. Это не значит, что они не превратятся в твоих родителей. — Так цинично, — говорит Тецуро, глядя на Кенму, его голова всё ещё прижимается к нему. — Ты говоришь так, как будто говоришь по собственному опыту. Расскажи мне о своей семье. — У меня нормальная семья, — говорит Кенма. — Мама, папа, я. Моя мама довольно общительная. Наверное, я не перенял эти гены от неё. А мой папа — зануда. Бухгалтер, всё время проводит дома, работая над моделями и прочим. Я думаю, они были удивлены, когда я сказал, что присоединюсь к группе. — Ну, учитывая твою индивидуальность, в этом есть смысл. — Думаю, они ожидали, что я навсегда останусь дома и буду играть в видеоигры. И, честно говоря, если бы я не столкнулся с тобой много лет назад, я так бы и сделал. Это было бы прекрасное существование. — Скучный такой. — Иногда мне хочется, чтобы моя жизнь была немного скучнее. — Твоя жизнь удивительна, — заявляет Тецуро. — Потому что в ней есть я, и я делаю всё удивительным. Кенма на секунду замолкает. — Иногда, — тихо говорит он, убирая прядь волос за ухо. — Иногда мне интересно, разочаровались ли во мне мои родители. — Что ты имеешь в виду? — говорит Тецуро. — Ты успешный музыкант, ты избежал неприятностей, ты по-настоящему хороший человек... — У них обоих нормальная, стабильная работа, — говорит Кенма. — Бухгалтер и бизнесвумен. Моя мама такая общительная. Возможно, она хотела кого-то более похожего на неё. Не социально озабоченный музыкант без чувства направления в жизни. — Но я имею в виду, что создание музыки — чувство направления в жизни, не так ли? — Я не могу оставаться молодым вечно, — говорит Кенма. — Людям нравятся группы, когда они молоды и красивы и могут танцевать на сцене. Но когда ты стареешь, тебе нужно на что-то опереться. — Но... Green Day, U2, The Strokes... — Это исключения, Куро, а не правило. И я даже не думаю, что у меня хватит выносливости делать это вечно. Тецуро на секунду замолкает, не зная, как это воспринять. Ему действительно не нравится мысль о том, что Кенма навсегда покинет музыкальную сцену, но он просто надеется, что это произойдёт не скоро. Вместо этого он говорит: — Не знаю, был ли у меня когда-нибудь шанс сказать тебе, но я люблю твой новый альбом. — Спасибо. — Честно говоря, это звучит намного счастливее. — Ну да, — говорит Кенма, — наверное, в последнее время я чувствую себя счастливее. — Хм? Я рад это слышать. На мгновение воцаряется тишина. Кенма, наверное, думает, воображает Тецуро. — Какое-то время я был не в лучшем месте, — признаётся Кенма. — Мой образ мыслей был довольно хреновым — ещё в старшей школе, и даже примерно в то время, когда я встретил тебя. Но создание музыки за эти годы вернуло меня на ноги. Так что... спасибо, Куро. Спасибо тебе за то, что ты привёл меня на музыкальную сцену. — Ты не должен меня благодарить, — говорит Тецуро, нежно целуя его в лоб и крепче обнимая Кенму за спину. В его голосе слышится дрожь, а на глаза наворачиваются слёзы. Боже, он любит Кенму. И, боже, он не может ему сказать. Внезапно включается свет. — Вы всё ещё в одежде? — раздаётся голос Дайчи. Тецуро закатывает глаза. — Если бы я собирался трахаться, то не там, где вы все могли бы меня услышать. У меня уже достаточно зрителей, — кричит он в ответ. — Мы просто разговариваем. — Что ж, не могли бы вы сейчас успокоиться, остальные уже ложатся спать, — говорит Киёко. — Хорошо, мам. Кенма и я перестанем сплетничать до конца нашей ночёвки. — Звучит извращённо, — говорит Коуши. Тецуро засыпает в ту ночь рядом с Кенмой, и он спит лучше, чем когда-либо за последние несколько недель. Он не позволяет себе слишком много думать об этом, но когда он это делает, на поверхность всплывает ноющее ощущение, что он слишком полагается на неопределённость.