На круги своя

      Первым, что ощущает Сайхара Шуичи по пробуждению становится глухое разочарование. Подумать только, что его образ — гениального, хоть и несколько зажатого и неуверенного в себе детектива — является лишь выдумкой в пределах виртуальной вселенной. Там, где-то в реальности, он существовал лишь в качестве помешанного фаната, готового на все ради любимого шоу и возможности приняться в нем участия. В больнице все чересчур приветливы, помогая вернувшемуся подростку полностью осознать произошедшее и не сойти с ума из-за ужасной дисгармонии его личностей — одной, для которой Danganronpa являлась способом уйти от собственных проблем, и другой, которая всячески этот ужас порицала. Даже осознание того, что все происходящее являлось игрой — спасибо некоторым личностям — не помогало разобраться во всем сразу. Все живы и постепенно возвращаются к японской действительности: Каэде тепло улыбается при первом совместном завтраке спустя несколько дней, Кайто задорно хлопает по спине и возбужденно о чем-то рассказывает, даже Маки со своими короткими волосами начинает засматриваться в сторону ближайшего детского отделения — мечта о работе с будущим поколением неожиданно вспыхивает в девичьем сердце с новой силой. Шуичи заново знакомится со всеми, открывая все новые и новые грани своих одноклассников: помогает Химико переключиться на настоящие фокусы; разбирает вместе с Анджи задания для вступительных экзаменов в какой-то университет; принимает участие в эксперименте Миу, мол, кто больше выдержит висеть вверх тормашками: он или Кибо в оболочке из плоти, крови и костей. В какой-то момент Сайхара решает окончательно связать свою жизнь с детективным ремеслом, ведь оно не перестало ему нравиться, наоборот, интерес к раскрытию преступлений лишь усиливается до такой степени, что известная Кёко Киригири приходит к нему в палату с предложением взять в будущем под крыло — отказа не следует. Но что-то все же заставляет Шуичи нервно оглядываться по сторонам в немой надежде встретить хитрый апатитовый взгляд, услышать знакомый смех и, возможно, даже коснуться чужой руки в желании поддержать. Но Кокичи Омы словно не существует в пределах больницы: тот прячется в собственной палате и не выходит ни с кем на контакт, кроме медсестер и какого-то странного мужчины со смешным акцентом, что приходит к нему каждый день на протяжении двух недель. А потом Кокичи неожиданно и резко исчезает — оказывается, тот являлся особой несовершеннолетней, а из родственников у него... никого адекватного ровным счетом и не было, поэтому вышестоящие личности немного подсуетились в знак признательности и нашли тому ничего не подозревающего опекуна, который сразу же увез мальчишку в какую-то глушь. Сайхаре невероятно больно, что-то тянет его вниз, к угрызениям совести Абсолютного Детектива: их последний разговор с Омой закончился просто отвратительно, хоть тот и сам в какой-то степени был виноват, а потом... гидравлический пресс, обилие виртуальной розовой крови и огромное театральное представление, организованное Кокичи еще при жизни. И проклятая подпись про доверие на маркерной доске, заставившая сердце отчаянно заныть. Шуичи, к сожалению, не дурак — свою влюбленность в это фиолетовое чудо он признает почти сразу же, даже пытается отвлечься на что-то другое: Каэде тянет на свои прослушивания спустя пару месяцев после возвращения в социум, Рантаро знакомит с непридуманными сестрами, а Кайто возвращает былую традицию тренировок ранним утром, даже расширяя ее до невиданных масштабов. Теперь раз в месяц он тянет то половину пятьдесят третьего сезона, то только Сайхару с Харукавой куда-то: горячие источники за городом, подъем на Фудзи, заброшенная школа, где по слухам Danganronpa и зародилась и многое другое. Шуичи поступает в университет на заочное, спокойно сдает экзамены, проводит много времени с Киригири и только иногда вспоминает чужой хитрый взгляд и бесцельные кривляния. Все происходящее кажется настолько приятным сном, из-за чего бывший Абсолютный Детектив не чует подвоха, когда Кайто предлагает устроить небольшой отпуск и махнуть в Ямагату в поисках чего-то нового. Маки кривит уголок губ, но соглашается, что делают и устоявшиеся парочки в лице Каэде-Рантаро и Миу-Кибо. Они долго договариваются, подбирают подходящее время и неожиданно решают устроить целое путешествие по префектуре, возясь уже с отелями, гидами и местными развлечениями. Киригири дает добро почти сразу же, но и это не заставляет Шуичи чувствовать, что что-то тут имеет двойное дно. Префектура встречает их тепло и радушно, позволяет покататься на лыжах среди «снежных монстров» и даже полюбоваться природой сквозь стекло старого доброго железнодорожного поезда. В первые две недели небольшое путешествие напоминает светлую сказку, пока погода не начинает стремительно ухудшаться, а сам Кайто в какой-то момент не ставит целью добраться до какого-то мелкого городишки с одной-единственной гостиницей. Остальные идею поддерживают, однако Миу все же устраивает небольшой скандал, но так, для поддержания образа стервозной личности. Подвох Сайхара чувствует только в тот момент, когда с легкой подачи Момоты теряется в незнакомом городе в слабо освещенном районе с самым настоящим снегопадом, где ни единой души. Хлопья противно оседают на одежде, прилипают к лыжным очкам, а телефон в какой-то момент и вовсе отключается из-за беспощадного мороза. Хочется найти хоть какое-нибудь укромное местечко и спрятаться там, переждать творящееся на улице... нечто. «Все нормально, просто небольшая неприятность, с кем не бывает... — Шуичи пытается переубедить самого себя, мол, это вовсе не сыгранная как по нотам пьеса, а просто досадная оплошность, но быстро разочаровывается в собственных попытках, — хотя я кого обманываю, они сделали это специально и явно с какой-то целью». Еще десять минут он плутает по заснеженному району, пока не встречает девушку с двумя длинными хвостиками и яркой шапкой набекрень — кого-то она ему напоминает, наверное стоит снова пересмотреть документы или хотя бы местные сводки, — которая терпеливо выслушивает чужой рассказ и отправляет продрогшего туриста в небольшую кофейню за углом. На удивленный вопрос о часах работы незнакомка лишь широко улыбается: — Не беспокойтесь! Кофейня у нас круглосуточная, поэтому местные ее любят и никому из туристов про нее и не рассказывают. Местный бариста спит исключительно днем, видите ли, боится оставаться в темной крошечной комнате! — тут она смешно дует щеки, пародируя кого-то, возможно, того самого баристу. Шуичи может только поблагодарить неожиданно расщедрившуюся местную жительницу и на последнем издыхании направиться в обозначенное заведение. Оно оказывается самым что ни на есть настоящим: призывно манит к себе яркими витринами и пока что эфемерным теплом. На одно мгновение парню становится даже немного стыдно, что он смеет тревожить чужой покой, но период подобных мыслей Сайхара уже прошел с надлежащим специалистом. Ветряные колокольчики тихо звенят над головой, неумело вклиниваясь в игравшую на фоне электронику с каким-то странным и немного запутанным посылом в тексте, притом на английском языке. В кофейне тепло и уютно: в воздухе до сих пор витает запах свежезаваренного кофе, чуть приглушенный свет ласкает столики у окна и небольшие диванчики в дальнем углу, а парень за барной стойкой витает в облаках.       Шуичи замирает, замечая знакомый блеск фиолетовых волос... не может быть. В увиденное тяжело поверить, однако это – чистая правда. За несколько лет Кокичи подрос и вытянулся в длину, окончательно распрощавшись с детской угловатостью и отрастивший волосы до небольшого хвостика на затылке. Апатиты в глазах чуть затуманились, но в них все еще были живы искры того самого — прошлого — Омы, хоть к ним что-то примешалось и от настоящего. Униформа баристы придавала ему некий шарм, заставляя усомниться в реальности происходящего. Сайхара чувствует слезы на глазах, стаскивает противные лыжные очки и упирается взглядом в фигуру за барной стойкой. Та не удостаивает его даже полноценного взгляда, что-то спрашивает и даже предлагает вызвать такси, поэтому ее приходится окликнуть чуть дрожащим голосом. Фигура замирает, мрачнеет на глазах и спустя время ядовито выплевывает, руша все представления о возможной встречи в столь далеком прошлом: — Пошел вон, Сайхара. Тебя никто не ждал, — знакомый голос теряет позиции в звонкости, взамен приобретая некую хрипотцу. Шуичи чуть хмурится, закусывает нижнюю губу в новом проявлении былой нерешительности и стесненности, однако чувствует, что все это — неосознанная ложь, направленная на обман самого себя. А еще прекрасно понимает, что окажется тем еще придурком, если возьмет и послушается. Тогда, несколько лет назад, он уже допустил несколько ошибок: разбил чужое сердце, не пришел на помощь в нужный момент и не признался в подходящий уже в больничных стенах. Наивно полагал, что время есть, что никто из никуда не убежит и все обязательно наладится. Но так считал прошлый Шуичи: юный, только-только вышедший за виртуальные пределы, борющийся со своими моральными дилеммами. И сейчас настоящему — повзрослевшему — придется навсегда распрощаться с таким мышлением. И плевать, если происходящее будет напоминать очередной школьный суд – в этот раз погибших и запятнанных точно не наблюдается. — Нет, — глухо произносит Сайхара, медленно приближаясь к барной стойке, словно к давно позабытой в сознании трибуне, и решительно всматриваясь в чужое лицо. Ома только сильнее мрачнеет, сжимает в пальцах ткань фартука и пытается взять себя в руки. Выходит замечательно — он вновь превращается в наглого мальчишку со странными развлечениями и манерой лгать направо и налево. Видимо, в фиолетовую голову приходит такое же дурацкое сравнение с судом — Danganronpa не позволит даже мыслить в другом направлении. — Нет, — снова повторяет Сайхара, снимая лыжную куртку и укладывая на барный стул, усаживаясь на соседний. — Я не уйду отсюда, и ты не выгонишь меня. Мы решим все здесь и сейчас, Кокичи. Вышеназванный на это лишь растягивает губы в притворной улыбке, окончательно закрываясь от жестокой реальности и возвращаясь к тому самому лжецу, чей придуманный образ Шуичи...       — Тогда я готов выслушать тебя, Сайхара-чан. Попробуй удивить меня.

… предстоит раз и навсегда разрушить.