Дай мне себя угадать

Йен смотрит внимательно, едва ли решаясь моргать, но не может избавиться от ощущения, словно что-то всё-таки пропустил. Микки не ударил его, не ушёл – наоборот, он сделал шаг навстречу. Вряд ли он знает, насколько беззащитное у него сейчас выражение лица, как легко читается на нём страх быть отвергнутым. Йен чувствовал то же самое пару секунд назад, оно всё ещё находится где-то рядом, но… Сейчас его не остановила бы и Авада в лоб. Микки так близко, хотя и недостаточно. Йен должен это исправить. Он тоже шагает навстречу, вторгаясь в личное пространство Микки. В том нет доверчивости, он очевидно напряжён и нервничает, но смотрит открыто, не прячет взгляд. У него такие голубые-голубые глаза, похожие на ясное летнее небо, Йен растворяется в них, падая и взлетая, закрывает свои и наклоняется, целуя Микки в губы. Он мечтал об этом месяцами. Микки вздрагивает, но не отталкивает. Ободрённый этим, Йен целует его снова – легко, невесомо, едва размыкая губы поначалу, но постепенно входя во вкус. Он ласкает его губы своими, обводит по контуру языком, дожидаясь судорожного выдоха, касается смелее – и тогда Микки отмирает, начиная отвечать. Он очевидно неопытен, но едва ли это имеет значение. Йен хорошо знает, как ощущается тело Микки в драке. Ему знакомы его острые грани и полная напряжения сила. Но сейчас Микки под его губами – обнажённая мягкость, и Йен впитывает эту новую сторону, отчаянно желая больше. Он касается челюсти Микки кончиками пальцев, наклоняя его голову под более удачным углом, и Микки поддаётся. Он открывает рот шире, и Йен стонет, прежде чем толкнуться внутрь языком. Микки быстро учится, отвечая, а после пытается перехватить инициативу. Они сталкиваются языками, борются, и это одновременно так похоже на их стычки и так отличается. Йен думает, что все эти годы они должны были целоваться, а не драться. Грудь Микки прижата к его, и Йен не знает, чьё именно сердце выстукивает сумасшедший ритм, пробирающий его насквозь. Он не понимает, когда успел обхватить лицо Микки обеими руками, но зато отлично чувствует жар на шее от пальцев Микки. Он отстраняется, чтобы нормально вдохнуть и посмотреть на Микки. У него зацелованные им, Йеном, губы, красные щёки и сбитое дыхание. Через секунду Микки открывает глаза – и в них уже не небо. Там синее море, пронизанное стрелами молний, и Йен чувствует, как вспышка электричества прошивает его самого. Они смотрят друг на друга одно долгое мгновение-вечность, а после сопротивляться притяжению становится невозможно. Они сталкиваются снова – губами, руками, телами, и это чистое, концентрированное счастье, разделённое на двоих. А после над их головами внезапно раздаётся крик: - А Галлагер и Милкович целуются! Микки нехорошо вздрагивает, словно от кошмарного сна, и дёргается прочь от него. Йен успевает перехватить его за руку и только потом смотрит на зависшего над ними Пивза. Тот снова открывает свой широкий рот, но Йен вытаскивает волшебную палочку из кармана, направляет на полтергейста и произносит: - Обезъяз! Пивз шевелит губами, но не издаёт ни звука из-за приклеившегося к нёбу языка. Он злобно смотрит на Йена и уносится прочь, по пути опрокинув с жутким грохотом рыцарские доспехи, но Йена это не волнует. Микки выглядит так, словно находится в секунде от побега – или от удара. Йен не против получить кулаком, но он боится, что вот сейчас-то Микки точно уйдёт, а завтра сделает вид, что ничего не было. Хотя он так и не вырвал руку из хватки Йена, и это кажется хорошим знаком. Тем не менее Йен приближается осторожно, поглаживая большим пальцем косточку на его запястье и пытаясь поймать взгляд. - Эй. Микки отвечает таким же шёпотом: - Эй. Он рассматривает что-то за плечом Йена, но он всё ещё здесь, поэтому Йен продолжает смелее: - Пивз никому ничего не скажет в ближайшее время – просто не сможет. А потом я поговорю с Кровавым Бароном, он вроде как… ну… должен мне. Это срабатывает: удивлённый, Микки наконец смотрит ему в глаза, когда спрашивает: - Кровавый Барон должен тебе? - Как ни странно, да. Расскажу как-нибудь в другой раз, если интересно, а то это долгая история. Микки кивает, однако больше не пытается отвернуться. Его пульс под пальцами Йена немного успокаивается, но он всё ещё напряжён. Йен не придумывает ничего лучше, чем, запинаясь, спросить: - Можно тебя обнять? Брови Микки ползут вверх, когда он бросает короткое: - Рискни. Йен всегда был зависим от адреналина – лишь чуть меньше, чем от самого Микки, если честно, поэтому он рискует.