Highway to serenity.

Подушка перелетела через всю комнату и угодила прямиком в затылок Непризнанной, которая была погружена в тщательное изучение текста. Виктория возмущенно рыкнула и молниеносно обернулась, отправив в полет ответный снаряд, но демонессе не составило особого труда вильнуть в сторону и тем самым остаться невредимой. Уокер досадно засопела, почесав затылок, и села на кровати, с немым вопросом в голубых глазах уставившись на соседку. Мими нарочито медленно подошла к ней, протянула руку, чтобы указательным пальцем очертить правую скулу, скользнуть к линии челюсти и задержаться у подбородка. Она наклонилась ниже, вглядевшись в лицо напротив. — Целыми днями только и делаешь, что читаешь, — в ее голосе был едва различимый оттенок грусти. — Когда мы в последний раз спускались на землю? — Позавчера. — Не для выполнения заданий, дурочка, — Мими покачала головой и плюхнулась рядом с приятельницей, несколько потеснив ее. — Тебя что-то тревожит? — Кроме того, что большинство преподавателей треплют мои нервы? — она скривилась, вызвав сочувствующую улыбку на пламенных устах приятельницы, и неопределенно пошевелила рукой в воздухе. — Скоро будут экзамены. Потерпи еще немного. — Я не про учебу, ты же знаешь. Демонесса удрученно покачала головой. Виктория поправила ночнушку и потянулась к потрепанному фолианту, чтобы закрыть его и отправить на край прикроватной тумбочки к нескольким тетрадям, которые стоило бы убрать в рабочий стол. Она поднялась на ноги и сладко потянулась, прогнувшись в пояснице, и Мими очертила взглядом изгибы ее фигуры, на мгновение удовлетворенно улыбнувшись. Однако от ненужных мыслей поскорее избавилась, передернув плечами, и развалилась на кровати Непризнанной, пропустив мимо ушей недовольную фразу, которая вырвалась из уст Уокер. Виктория запустила пятерню в волосы, отошла к окну, чтобы распахнуть ставни и впустить внутрь свежий воздух. Повернувшись лицом к комнате, она оперлась локтями о подоконник и скосила глаза на приятельницу. Та пробормотала что-то себе под нос, прежде чем принять сидячее положение. — Думаю, тебе стоит развеяться, — выдала демонесса и щелкнула пальцами. — Именно! На выходных мы обязаны всей компанией спуститься на землю! Ади и Сэми точно обрадуются этой новости. — И куда ты хочешь отправиться? — В Нью-Йорк или Сан-Франциско, — она мечтательно выдохнула, прикрыв глаза. — Уже и не вспомню, когда была там в последний раз... — В прошлом месяце. — Какая же ты мелочная, Вик! — демонесса запустила в приятельницу подушкой, которую та ловко поймала на лету, с удовольствием хохотнув. — Только попробуй отказаться, слышишь? — Слышу, только не кипятись. Непризнанная вскинула руки в примирительном жесте и качнула головой, выражая согласие. Мими заправила мешающуюся прядку за ухо, перевернулась на живот. Она скучающе подхватила с прикроватной тумбочки книгу и покрутила в руках. Ее брови удивленно поползли наверх. — Мифология? С чего бы это? — Просто интересно, — Виктория пожала плечами и вернулась к окну, предварительно вернув подушку на кровать, потому что держать ее в руках не хотелось совершенно. — Мой отец рассказывал, что раньше мифология была отдельным уроком в школах, но ее убрали из программы несколько веков назад. — Почему? — Не знаю, — Мими принялась листать фолиант, не обращая особого внимания на текст. — А тебе бы хотелось это изучать? — Некоторые мифы и легенды мне нравятся, но большинство из них абсурдны, — она исподлобья глянула на Непризнанную, — поэтому я не удивлена, что урок убрали. — А кто его вел? — Не уверена. Геральд или Нефтида, кажется. — А Фенцио? — Мими отмахнулась, горько усмехнувшись. — Что? Он очень много знает о Небесах. — Он стал учителем сравнительно недавно после громкого скандала из-за нарушения запрета, — поймав заинтересованный взгляд бессмертной, демонесса расплылась в довольной улыбке и пояснила уже тише, будто опасалась, что кто-то может подслушать. — Раньше он занимал высокое положение. Был престолом, у которого были все шансы стать херувимом и даже верховным серафимом. Но Фенцио без памяти влюбился в Непризнанную и из-за нее потерял абсолютно все, что имел. — Что? — Я тоже удивлена, что он способен полюбить кого-то! — возбужденно выпалила соседка, вскочив на ноги. — За все то время, что нахожусь в этом учебном заведении, я ни разу не видела на его лице улыбку. Только представь себе! Ни разу. Даже к Дино Фенцио не испытывает никаких нежных чувств. А он его сын, между прочим. — Сын? — Уокер непонимающе уставилась на демонессу, лицо которой удивленно вытянулось. — Ты не знала? — Непризнанная отрицательно качнула головой. — Знаешь, Вики, порой мне кажется, что ты живешь в каком-то панцире и не замечаешь ничего, что происходит вокруг. — Вовсе нет! — искренне возмутилась бессмертная. — Откуда же мне было знать об их родстве? Никто же не говорит об этом. — Точно, — Мими тут же успокоилась. — Прости, перегнула палку. Она вздохнула и отошла к своему рабочему столу, чтобы плюхнуться на пододвинутый к нему стул. Оглядела захламленную деревянную поверхность, где стоило навести порядок, и достала какую-то тетрадь и толстый фолиант, явно служащий справочной литературой. Виктория бросила на нее мимолетный взгляд, вернулась к кровати, чтобы вновь убрать книгу на прикроватную тумбочку, поправила смятое одеяло, от которого теперь исходил приятный ягодный аромат, стойко ассоциирующийся с приятельницей. Бессмертная ладонью потерла шею и размяла плечи, прежде чем отойти к шкафу и распахнуть его. Мысль о стирке вихрем ворвалась в ее сознание, когда глаза прошлись по многочисленным вешалкам и полкам. — Сегодня выходной, — как бы невзначай заметила демонесса, не поворачивая головы. — Я знаю. Просто хотела прогуляться. — До Башни? — Уокер прикусила нижнюю губу, мысленно порадовавшись тому, что Мими не видит покрасневшие щеки. — Почему же? — она постаралась придать голосу будничный тон, но краем уха услышала тихий смешок, словно демонесса смогла распознать ее мысли. — Нетрудно догадаться. Почти все свое свободное время ты проводишь возле нее. Виктория передернула плечиками и схватила с вешалки первый попавшийся костюм. Она повернулась лицом к комнате и моментально напоролась на чужой взгляд, в котором плясали озорные огоньки. Мими с коварной улыбкой подалась вперед, заставив бессмертную напрячься и со всей силы вцепиться в ткань одежды. От этого действия она рассмеялась и даже смахнула воображаемую слезинку с правого глаза. — Расслабься, — приятельница махнула рукой и откинулась на спинку стула. — Законы и правила созданы, чтобы их нарушать. Только не попадись, а то на реинкарнацию отправишься. — Какое еще нарушение, — недовольно буркнула Уокер и демонстративно закатила глаза. — Запрета, конечно же, — она беззаботно пожала плечами, будто в этом и правда не было ничего страшного. — Он привлекательный, хоть и не в моем вкусе, вроде приятный в общении, ведь ты ежедневно видишься с ним. У вас и интересы общие. Что еще нужно? — Мими, ты не выносима! — взвыла Виктория и под тихое хихиканье приятельницы поскорее скрылась в ванной комнате, чтобы наконец-то переодеться. Застегнув последнюю пуговицу, бессмертная облокотилась о мраморную раковину и подалась вперед, чтобы как можно лучше разглядеть собственное отражение. Последний раз она спала около полутора недель назад, поэтому мысль о том, что во что бы то ни стало стоит развалиться на мягкой кровати и отправиться в мир Грез, была уж очень соблазнительной. Не то чтобы Виктория чувствовала дискомфорт из-за бессонных ночей, проведенных за учебниками или просто интересными и познавательными книгами, просто ей казалось, что мозг начинает закипать от столь большого объема поступающей информации. Ко всему прочему добавлялось и то, что буквально через несколько дней должны были начаться занятия, направленные на тренировку выносливости, — что-то вроде небесной физкультуры, от которой, к сожалению, невозможно освободиться. И что и в этом Ребекка преуспела, Виктория нисколько не сомневалась, ведь она была первой буквально во всем, судя по косым взглядам преподавателей. К счастью для Непризнанной, статус матери по-прежнему огласке предан не был, однако в том, что это случится уже совсем скоро, она была уверена. Потому и предпочла с головой погрузиться в литературу, чтобы у преподавателей не было соблазна лишний раз напомнить ей о значимости обучения и усердных тренировок. Авось спустя некоторое время истязаний они отстанут со своими многочисленными вопросами и советами. И тогда бессмертная сможет наконец-то вдохнуть полной грудью и сбавить темп своего обучения. Она умылась холодной водой, чтобы избавиться от ненужных мыслей, надоедливо лезущих в голову, промокнула лицо махровым полотенцем с приятным запахом лаванды. Взгляд голубых глаз пробежался по забитой ванными принадлежностями полке, перебежал на мраморную плитку и остановился на окне. Легкий ветер, который проникал внутрь сквозь небольшую щель, лениво перебирал занавески, теряясь в их многочисленных складках. Непризнанная полюбовалась этой картиной некоторое время, прежде чем покинуть помещение. Мими лишь на мгновение отвлеклась, чтобы махнуть рукой на прощание, и после этого вернулась к чтению. Комфортную тишину нарушило шуршание упаковки — демонесса потянулась за очередной порцией любимых крекеров. Прежде чем выйти в коридор, Уокер взяла книгу о мифологии и пачку любимого овсяного печенья, надежно упрятанного от соседки и периодически наведывающихся приятелей в шкаф с одеждой. В коридоре, к удивлению, было пустынно. Неясно, было ли все дело в хорошей погоде, из-за которой бессмертные предпочитали проводить досуг на открытом воздухе, или в предстоящих экзаменах, заставляющих учеников большое количество времени находиться за книгами. Было тихо. Редкие женские голоса доносились со стороны дальних комнат, шелест листьев ласкал слух неспешно идущей к арочным конструкциям Виктории. Спускаться по мраморной лестнице, минуя кабинеты преподавателей и комнаты мужской половины учеников, ей не хотелось, потому она выбрала более короткий путь. Правой рукой — другой она прижимала к себе книгу и упаковку печенья — опершись о шершавые каменные перила, Уокер расправила крылья и несколько раз взмахнула ими. Все чаще она отдавала предпочтение полетам, чтобы тренировать выносливость и наращивать мышцы. Теперь они давались ей легче. Она без особых проблем приземлялась четко на ноги и удерживала равновесие. Вдохнув полной грудью, Виктория с легкостью перемахнула через перила, чудом не задев крыльями арочные конструкции, и взмыла вверх. Она ловко обогнула остроконечные крыши, которые стремились дотянуться до бескрайнего голубого небосвода, пролетела мимо нескольких башен, в окнах которых можно было разглядеть бессмертных, и устремилась к величественному сооружению, ее манящему. Над лабиринтом Адама и Евы Непризнанная летать не решалась и даже приближаться к нему не очень-то хотела. Странное и неприятное чувство, похожее на тоску и горечь, появлялось в ее душе каждый раз, когда подлетала или подходила к нему слишком близко. Опустив взгляд на двор учебного заведения, Уокер заметила фигуры Энди и Лоры, которые сидели на скамье в тени ветвистых деревьев, — они приветливо помахали ей, приветствуя. До Башни Виктория добралась быстро. Она опустилась перед ее главным входом и постояла некоторое время без движения, переводя дыхание. Воспользовавшись передышкой, бессмертная оглядела окна, но знакомой фигуры в них так и не увидела. Аккуратные брови свелись к переносице. Она очаровательно сморщила носик и повертела головой, будто пыталась увидеть поблизости ангела, но попытка не увенчалась успехом. Мысль о том, что Бонт мельком упоминал про занятия с Нефтидой или Мисселиной, ворвалась в ее сознание. Бессмертная дернула крылом, будто попыталась избавиться от нее, и несмело подошла к вратам, привычно украшенным захватывающими дух барельефами и позолоченными завитками. Приложив огромные усилия, она открыла массивную дверь и успела прошмыгнуть внутрь Башни прежде, чем она захлопнулась, чудом не придавив крыло. Эхо подхватило глухой звук и разнесло его по всему сооружению, вызвав у бессмертной легкий испуг и неприятный звон в ушах. Виктория оказалась в темном холле, от каменных стен которого веяло пробирающим насквозь холодом. Она обняла себя за плечи и, согревшись, двинулась вглубь сооружения, где царствовала звенящая тишина. Местами можно было увидеть изумрудный мох и даже виноградные лозы — они старательно карабкались по стенам и колоннам к высокому потолку, ловко минуя украшенные завораживающими витражами окна. Каждый новый шаг эхом уносился прочь, которое затихало в отдалении, но оно исчезло, стоило бессмертной ступить на ведущий к винтовой лестнице ковер. На ее каменных перилах пестрели чудесные цветы, распространяющие вокруг чарующий аромат — Уокер с упоением вдохнула его, расплывшись в полуулыбке. Взгляд голубых глаз скользил по интерьеру, цепляясь за все большее количество деталей, что приводили Непризнанную в настоящий восторг. С картин эпохи Возрождения на нее мягким взором глядели молодые девушки и парни, словно готовы были в любой миг сойти с полотен и завести с бессмертной непринужденную беседу или закружиться в завораживающем танце, настенные канделябры распространяли вокруг мягкий оранжевый свет, и едва заметные тени подрагивали на стенах, полу и потолке. В коридоре второго этажа, куда привела лестница, расположилось несколько комодов из темного дуба, на которых были кем-то поставлены цветочные горшки, и все те же картины в позолоченных рамах, но уже меньших размеров, эпохи Возрождения. Подойдя ближе и вглядевшись в одну из них, Виктория заметила интересную деталь — едва заметные крылья за спиной миловидной девушки, чинно сложившей руки на уровне талии. На всех полотнах они присутствовали, поэтому сомнений в том, что на них изображены бессмертные, у Уокер не осталось. Что-то чрезмерно притягательное и завораживающее было в этих кротких взглядах, направленных на нее, и все герои казались живыми. И на мраморных табличках, что были прикреплены к чудным рамам, филигранной резьбой с позолотой были выведены символы на языке, который не был известен Виктории. Она очертила границы одной из них подушечкой указательного пальца и тихо вздохнула, прежде чем двинуться дальше исследовать Башню. Внутри нее Непризнанная находилась впервые. Она миновала несколько пустынных коридоров, редко встречая массивные двери из темного дерева, которые были заперты, и очутилась, по ее мнению, возле ведущей к центральной башне винтовой лестнице, что закручивалась вокруг толстой каменной колонны. Перил не было, ведь со всех сторон она была окружена стеной, и потому Виктория спокойно начала подъем, прижав к спине мелко подрагивающие серые крылья. Свет пробивался внутрь сквозь небольшие окна, через которые нельзя было выглянуть наружу из-за витражей. Бессмертная чуть сильнее стиснула в руках фолиант и пачку с печеньем, упаковка которого предательски зашуршала. Она замерла на несколько мгновений, прислушиваясь к тишине, и спокойно продолжила путь, так ничего и не услышав. Оставив позади последние ступени, Непризнанная оказалась в довольно просторном полукруглом холле, где не было абсолютно ничего, за исключением расположенных по периметру колонн. Здесь было лишь три двери, которые можно было мысленно соединить в равносторонний треугольник, и по обе стороны от центральной расположились статуи ангелов, которые бережно держали в своих руках тускло светящиеся бирюзовым цветом кристаллы. Виктория с неподдельным интересом огляделась и двинулась вдоль стены с правой от себя стороны, прислушиваясь к едва различимым голосам. Блуждающий взгляд наткнулся вдруг на тускло светящиеся руны, которые окружали замысловатую фигуру того же бирюзового оттенка и находились напротив центральной — самой большой — двери. Это были круги, которые медленно двигались, тем самым образуя сферу, и внутри них расположились три квадрата, что соединялись в похожую на звезду форму, в самом центре которой было солнце. Чуть ниже, у самого каменного пола, виднелась сфера поменьше, в которую был заключен лунный серп. Все фигуры медленно пульсировали, то становясь ярче, то, наоборот, совсем пропадая. С потолка, прямо над странными символами и рунами, свисала внушительных размеров люстра, свечи которой догорали — раскаленный воск каплями опускался на пол и застывал на темном однотонном ковре. Дверь вдруг открылась, заставив бессмертную испуганно вздрогнуть и прильнуть к стене. Нефтида что-то тихо сказала Бонту и замерла, будто прислушиваясь к царившей в холле тишине. Виктория почувствовала ледяную энергию, которая потянулась к ней, подобно щупальцам, и стиснула зубы, ощутив лютый холод, будто очутилась в водах Северного Ледовитого океана или в самом сердце Арктики в летней одежде. Она мелко задрожала и обхватила себя руками, зажмурившись. До ее слуха долетел тихий звук шагов, приближающихся к ней. — Нефтида? — У тебя гости, — Уокер шарахнулась в сторону, почувствовав прикосновение к своему предплечью, и демонесса поспешно убрала руку, виновато улыбнувшись. — Прости, если напугала. — Прошу прощения, — едва слышно пробормотала Непризнанная. Холод отступил, сменившись привычной теплотой. — Тори? — Тори? — Нефтида удивленно обернулась к ангелу, который вышел из комнаты и подошел ближе к ним. По нему было заметно, что он не ожидал увидеть приятельницу в Башне. — Я ее так называю, — пояснил Бонт и счастливо улыбнулся, остановившись возле Виктории. — Давно тут находишься? — Только пришла, — подрагивающие от напряжения руки с силой вцепились в кожаный переплет, что не скрылось от глаз демонессы. — Тогда оставлю вас, — Нефтида сделала шаг к бессмертной и мягко дотронулась до ее предплечья — та напряглась, словно сдерживалась, чтобы не отойти от нее. — Все в порядке. Тебе не стоит меня опасаться. Виктория качнула головой, как бы соглашаясь со словами учительницы, однако было предельно ясно, что на деле это не являлось действительностью и Непризнанная с опаской и настороженностью относится к ней. Демонесса спрятала руки под мантией, постаравшись скрыть досаду, попрощалась с Бонтом и быстрым шагом двинулась к винтовой лестнице. Уокер нервно дернула плечом и исподлобья взглянула на замершего у колонны ангела — он махнул в сторону открытой двери, приглашая ее внутрь своей комнаты. Бессмертная благодарно улыбнулась и поспешила к ней, но перед этим все же покосилась на центр холла. К удивлению Непризнанной, пульсирующих символов там больше не было. Однако задать Бонту вопрос насчет этого она так и не решилась. Виктория оказалась в довольно просторном помещении, бóльшую часть которого занимала двуспальная кровать с балдахином из темного дерева и плотно придвинутый к стене книжный шкаф, который изобиловал рукописями. Комната была наполнена вещами средневековья и викторианской эпохи, которая — Непризнанная была более чем уверена в этом — была горячо любима бессмертными своим непревзойденным стилем, где часто можно было заметить элементы классики, барокко, рококо, готики, ренессанса, а нередко и этнические акценты. Несмотря на некоторую вычурность и изобилие золота, Виктории она тоже очень нравилась, потому буквально каждая деталь интерьера, на которую натыкался взгляд, приводила в восторг. Здесь были и латунные канделябры на деревянных полках, запачканные воском, и средневековые напольные подсвечники, и антикварный буфет из темного дерева, и сундук с кованными элементами отделки, и аналой, и даже скульптуры устрашающей горгульи, как бы вылезающей из стены над кроватью, и, словно в противовес ей идущего, ангела, невидящим взором мягко глядящего куда-то перед собой. — Прости за беспорядок, — тихий голос отвлек бессмертную от разглядывания напольного викторианского зеркала в толстой серебряной раме. Положив свои вещи на буфет возле красивой шкатулки, Уокер повернула голову и не смогла сдержать улыбки от того, что стоящий к ней спиной Бонт старательно наводил порядок на рабочем столе, который был завален письменными принадлежностями и раскрытыми книгами. Она подошла к нему и аккуратно сложила в стопку несколько листов, после чего протянула их ангелу — он одарил ее благодарным взглядом и поспешил убрать их в один из выдвинутых ящичков. — Здесь прекрасно, — Виктория вновь с неподдельным восторгом в голубых глазах огляделась и отошла к окну, чтобы вблизи разглядеть витраж. — Ты похож на рыцаря, который живет в своем замке. — На принцессу, скорее, — тихо отозвался Бонт, поставив на место последнюю книгу, и тщательно отряхнул руки от пыли. Виктория обернулась к нему и пробежалась взглядом по его фигуре. — Тогда уж на принца. — На принца, который в одиночестве живет в Башне и ждет своего рыцаря, — она заметила озорной блеск в его светлых очах. — И кого же тогда должен победить рыцарь? Дракона-то нет, который охраняет. — И правда, — он задумчиво постучал указательным пальцем по подбородку. — Тогда рыцарь должен спасти принца от кровожадных учителей. — Прямо-таки кровожадных? — Очень кровожадных, — после этих слов они оба звонко рассмеялись. Виктория смахнула с ресниц слезинку и подошла к буфету, чтобы взять с него свои вещи. Бонт удобно устроился на кровати и постучал по ней, приглашая подругу присоединиться, и она бесцеремонно плюхнулась рядом с ним, несколько потеснив ангела. Бессмертная протянула ему пачку печенья, которую он принял со счастливой улыбкой на лице — они были его любимыми. Упаковка зашуршала, нарушив комфортную тишину. Бонт, не церемонясь, схватил сразу несколько штук, так что Виктория не сумела сдержать тихого хихиканья, потому что бессмертный выглядел очаровательно. Она и сама отправила в рот половинку печенья, оставшуюся его часть оставив в упаковке, старательно отряхнула руки от мелких крошек и открыла потрепанный фолиант. — Последние недели ты постоянно с ним ходишь, — заметил Бонт, наклонившись к ней, и бессмертная кинула на него мимолетный взгляд и согласно качнула головой. — Просто меня заинтересовал миф, который, как мне кажется, переведен неправильно, — она потерла двумя пальцами переносицу и вдруг достала несколько листов, которые использовались в качестве закладки. — Что это? — Оригинал, — Виктория сконфуженно кашлянула под проницательным приятельским взглядом и передернула плечиками. — Я потратила на это около трех дней. — Ты хочешь самостоятельно перевести? — Да, — она несмело кивнула. Бонт несколько мгновений смотрел на задумчивое лицо бессмертной, прежде чем аккуратно извлечь из ее рук листы и подняться с кровати. Под ее удивленным взглядом он подошел к книжному шкафу и, оглядев многочисленные полки, вытащил оттуда несколько рукописей. — Нефтида принесла, — пояснил ангел и подошел к рабочему столу, чтобы положить их на ровную поверхность. — Ты ведь не знаешь этот язык. — Язык? Разве это не обычные иероглифы? — Виктория подошла к нему с книгой. — Иероглифов только несколько. Проблем с ними возникнуть не должно, — Бонт пробежался взглядом по исписанным аккуратным почерком листкам и медленно опустился на стул. — Основной текст написан на древнеангельском. — Разве это не иврит? — вместо ответа он отрицательно покачал головой. — Странно... — Почему? — Я говорила с Клайвом насчет этого мифа. Он сказал, что самого текста мало и он написан на иврите. — Кто такой Клайв? — Уокер поймала настороженный взгляд из-под ресниц и отчего-то улыбнулась. — Работник библиотеки Ада, — она неопределенно пошевелила рукой в воздухе, словно пыталась найти подходящие слова. — Он всегда помогает мне с поиском литературы и отвечает на мои вопросы. — Видимо, он не до конца с тобой честен, — уголки его уст дрогнули, будто готовы были поползти вверх, но остались на месте, — или же просто не знает древнеангельский и поэтому перепутал его с ивритом. Виктория только неопределенно пожала плечами, не определившись с ответом. Она аккуратно отодвинула в сторону книги, освободив место, и села на край стола. Бонт на мгновение скосил глаза в ее сторону, прежде чем вернуться к тексту. Он открыл один из ящиков рабочего стола с правой от себя стороны и достал оттуда стопку чистых листов, скрепленных между собой. Бессмертная спрыгнула на каменный пол, чтобы отойти к кровати и взять оставленную на ней пачку овсяного печенья, и вернулась на прежнее место. — Ты собираешься сам все перевести? — с упреком спросила Непризнанная, наклонившись ближе к Бонту, который буквально со всех сторон обложил себя рукописями и чистыми листами. — Ты не знаешь древнеангельский, поэтому я займусь переводом. — Зато я могу найти значения иероглифов, — обижено буркнула Непризнанная и тут же схватила ближайшую к себе книгу, на страницах которой виднелись причудливые символы. Бонт ничего не ответил. Мягко улыбнулся, согласно кивнув, и вернулся к тексту. Бессмертная, стараясь ему не мешать, выписала себе иероглифы, значения которых нужно было найти, и отошла к кровати. Удобно на ней расположившись, она принялась за работу, мысленно понадеявшись управиться с ней как можно скорее. — Почему из всех мифов ты выбрала именно этот? — Уокер повернулась к ангелу, который даже головы не поднял, и перевернулась на бок, чтобы было удобнее смотреть на него. — Просто кто-то уж очень сильно им интересовался, — ответом ей послужило молчание, так что она пояснила: — Я смотрела книги в той секции и заметила в фолианте закладку. Еще там был оторван угол страницы, поэтому часть текста так и останется неизвестной. — Миф интересен тем, что в нем говорится о рожденном от союза ангела и демона ребенке. — Думаешь, он мог существовать на самом деле? — Такие дети быстро умирали, потому что были очень слабыми, поэтому вряд ли. Еще их рождение сопровождалось сильными энергетическими всплесками, которые пагубно влияли на Небеса. — Об этом тебе тоже Нефтида рассказала? — Нет, об этом мне рассказал Геральд, — Виктория не видела его лица, но отчего-то была уверенной в том, что он улыбается. Она вернулась к иероглифам, позволив комфортной тишине заполонить комнату. Лишь только тихий звук, которым сопровождался ход маленьких антикварных часиков, нарушал идиллию, но он был едва слышимым и потому не нервировал. Изредка к нему присоединялось шуршание книжных листов. Виктория вновь сменила положение, перевернувшись на спину, и пробежалась глазами по сделанным за небольшой промежуток времени записям. Она вздохнула и повернула голову в сторону Бонта, который теперь сидел вполоборота к ней и, вероятно, перечитывал перевод. Бессмертная заинтересованно вытянула шею, словно старалась прочитать записи, но ожидаемо потерпела неудачу, ведь с такого расстояния разглядеть буквы не представлялось возможным. Прикусив кончик карандаша, она села и незаметно пододвинула к себе книги, и ангел встал под ее заинтересованным взглядом и сел на край кровати, протянув исписанные красивым почерком со старомодными завитками листы. — Так быстро? — Виктория аккуратно приняла из его рук перевод, не сумев сдержать радостной улыбки. — Просто хорошо знаю язык, потому что очень много рукописей сделано на нем, — он пожал плечами и пододвинулся ближе. Аккуратно заправил прядь светлых волос на ухо Непризнанной и, чуть помедлив, словно раздумывая, положил голову на ее плечо, чтобы, вероятно, и сам мог читать перевод вместе с ней. Бессмертная мягко улыбнулась в ответ на это действие и обратилась к тексту. «Многие тысячелетия назад, когда Небеса представляли собой один город и небожители следили за братьями своими смертными, не вмешиваясь в их жизни, царили в мире спокойствие, любовь и гармония. Не существовало тогда запретов, потому ангелы могли быть с демонами. И в последний день осени родился у Ангельны, дочери Ваагна и Кибелы, и Левана, сына Кайроса и Идунны, ребенок. Сама природа взволновалась — в ночь рождения взошла на небе луна, окрасив облака кровью, и на рассвете чайки падали замертво, пугая небожителей. Дали ребенку имя Мальбонте, ибо был он первым родившимся от союза ангела и демона младенцем. В любви и ласке рос Мальбонте. Леван обучил его владению мечом и копьем, стрельбе из тугого лука и полетам на драконах, Ангельна — письменности и музыке. Не было равного ему в ловкости, силе и храбрости, и обучили родители сына своего всему, что знали сами. Одно только омрачало жизнь его — страшен и опасен был Мальбонте. Все сильнее походил он на чудовище, и в итоге лишь только один характер его напоминал о том, что является существо небожителем и рождено было от союза ангела и демона. Худощав и высок был Мальбонте, длинные руки его заканчивались острыми когтями, ноги походили на звериные лапы. С помощью огромных крыльев как у летучих мышей способен он был мгновенно взлетать на сотню метров вверх, и на голове его были чудовищные рога и нимб. Из маленьких глазок, смотревших с непомерной злобой, струилась обрамленная языками пламени мгла, и темная кожа его местами была покрыта походящей на панцирь чешуей. И знал он язык населявших Небеса страшных и опасных существ, потому преклонялись они ему и считали своим повелителем. Огромная сила крылась в нем, что способна была уничтожить целые миры, и потому небожители боялись его. С раннего возраста считал Мальбонте, что ангелы любимы Создателем больше, чем демоны, и мысль о восстановлении равновесия крепко засела в его сознании. Когда вырос и обуздал свою силу, собрал он армию опасных существ, которые беспрекословно подчинялись ему, и пошел к центру города, где находился ключ от врат, ведших к Создателю. Со страхом и скептицизмом глядели на него небожители, ведь знали, что никто не может взять их — рука прожигается до самой кости. Однако Мальбонте сумел дотронуться до ключей. Бросились небожители врассыпную, укрылись в домах своих, обузданные ужасом и животным страхом. Подошел Мальбонте к вратам, открыл их и ступил туда, куда до сего момента не ступал никто. И вступил он в схватку с самим Создателем, и бились они долго, не уступая друг другу. С большим трудом повержен был Мальбонте. Собрав остатки своих сил, уничтожил его Создатель, а родителей его, Левана и Ангельну, сослал на землю — жили они среди людей до конца дней своих, не помня ничего о небесной жизни. С тех самых пор и запрещены отношения между двумя противоположными сторонами». Она дважды перечитала текст и повернулась к Бонту — будто прочитав ее мысли, он потянулся к рабочему столу, взял потрепанный фолиант и протянул ей. Взгляд голубых глаз пробежал по выполненному адмироном Винчесто переводу. Она удовлетворенно хмыкнула. — Так и знала, — Виктория решительно отложила книгу. — Вот почему кто-то читал оригинал, а не перевод. — Он может считаться правильным, но является неполным, — Бонт согласно кивнул и лег на спину, подложив под голову одну из мягких подушек. Виктория окинула ангела беглым взглядом и пристроилась рядом, только легла поперек кровати, положив голову на живот бессмертного. — Ты ведь не против? — она повернулась и поймала его мягкий взгляд из-под опущенный век. — Главное, чтобы тебе было удобно. Виктория спрятала перевод между страницами фолианта и расслабилась. Она не чувствовала усталости, потому что бессмертные не нуждаются во сне, однако комфортная тишина, что окутывала их со всех сторон, убаюкивала. Уокер ощущала спокойное дыхание ангела; его теплая энергия словно обволакивала ее со всех сторон, вместе с воздухом проникала в легкие и забиралась под кожу. Она почувствовала мягкое прикосновение к своим волосам и на миг перестала дышать, будто боялась этим спугнуть Бонта. Непризнанная не видела его лица, но знала, что он нежно улыбается. Ангел аккуратно перебирал ее волосы, пропуская их сквозь пальцы, любовался переливами, и Уокер хотелось остановить время, чтобы этот миг близости и нежности длился вечно. — Прости, если мои слова обидят тебя, — тихий шепот донесся до ушей бессмертной, так что она чуть повернула голову, чтобы видеть ангела. — Я рад, что мы встретились с тобой. — Почему ты думаешь, что они могут обидеть меня? — Потому что ты должна была отдать свою жизнь, чтобы мы смогли встретиться. — Я думаю, что так и должно было быть, — тихо ответила Непризнанная, прикрыв глаза, — и моей смерти нельзя было избежать. К тому же, у меня все еще есть шанс встретиться с отцом... Я надеюсь на это. — Уверен, что он проживет долгую и счастливую жизнь, — ангел протянул руку и осторожно стер слезинку, покатившуюся по чужой щеке. Виктория открыла глаза, вгляделась в лицо Бонта, уловив в его взгляде сожаление и грусть. Она шумно выдохнула и перевернулась, чтобы пододвинуться к нему поближе и обнять, удобно устроившись у него под боком. Бонт обнял ее, прижав ближе к себе, и Уокер ощутила распространяющееся от него тепло, которое укутывало со всех сторон. Мягкая улыбка появилась на лице Непризнанной, она полной грудью вдохнула успокаивающий и вместе с тем пленительный аромат знакомой энергии. — Я тоже рада, что встретила тебя, — едва слышно прошептала и прикрыла глаза, чувствуя чужую руку, что нежно гладила ее по волосам.