Highway to serenity.

Зеленый листочек сорвался с тянущейся к бескрайнему небосводу ветки дерева и, плавно кружась в причудливом танце, нагло опустился на волосы бессмертной, которая не обратила на это никакого внимания. Тихий чарующий смех нарушил абсолютное молчание и вынудил приоткрыть глаза — больших усилий ей стоило привыкнуть к яркому дневному свету. — Что такое? — Виктория очаровательно сморщила носик, на что Бонт покачал головой и аккуратно подцепил двумя пальцами незваного гостя. — Уже ничего, — Непризнанная вновь закрыла глаза и расслабленно выдохнула. Ее уста растянулись в нежной полуулыбке. Мелодия шепчущей о чем-то листвы ласкала слух, легкий ветер путался в их волосах и проникал под одежду, вызывая табуны надоедливых мурашек. Удобно расположившись в тени раскидистых деревьев, они молчали, погруженные в тихую задумчивость. Некоторое время назад комфортную тишину прорезывал голос Бонта, который вслух читал очередную философскую книгу, но интерес к ней довольно быстро угас, потому теперь она находилась у корней ветвистого дерева. Положив голову на бедра ангела, Виктория лежала на траве, погруженная в полудрему. Бонт нежно смотрел на спокойное и расслабленное лицо бессмертной — теперь это было редким явлением из-за давления со стороны требовательных учителей — и осторожно перебирал светлые локоны, пропуская пряди сквозь длинные пальцы. В последнее время их встречи стали мимолетными и редкими, ведь оба были поглощены учебой, но когда появлялась возможность, они не упускали ее. Это было сравнимо с глотком свежего воздуха. Нечто желанное и такое необходимое. — Мышцы все еще ноют? — Непризнанная вздрогнула от неожиданного вопроса и нехотя распахнула глаза. Бонт вновь провел по светлым волосам, едва касаясь их. — Бессмертные быстро восстанавливаются, — уклончиво ответила Уокер, на что ангел недовольно нахмурился. — Тренировка закончилась утром, но ты все еще чувствуешь дискомфорт. — Все в порядке, скоро пройдет. — Ты так говорила позавчера, но неприятные ощущения не проходили долго. — Просто мои крылья не натренированы. Со временем будет легче, — она поймала его обеспокоенный взгляд. — Другим Непризнанным тоже тяжело. — Будто мне есть дело до других, — едва слышно шепнул ангел и отвел глаза, в которых мелькнула легкая досада, в сторону. Бессмертная смотрела на него несколько мгновений, прежде чем мягко улыбнуться. Она сладко потянулась, прогнувшись в пояснице, зевнула, прикрыв нижнюю часть лица рукой, и неспешно приняла сидячее положение. Блуждающий взгляд голубых очей оглядел просторную поляну, на краю которой расположились, задержался на лавандовых цветах, что распространяли вокруг тягучий и дурманящий аромат, который Непризнанная полюбила всей душой. Игривые лучики солнца местами продирались сквозь густую крону деревьев и редкими пятнами окрашивали траву в ярко-зеленый и даже лаймовый цвета. Ветер то и дело приносил обрывки чьих-то оживленных диалогов со стороны учебного заведения, но они были слишком неразборчивыми, чтобы понять смысл сказанного кем-то. Уокер пошевелила крыльями и поморщилась, когда неприятная судорога пробежала по ним. Уставшие после больших нагрузок мышцы ныли, принося дискомфорт, и Виктории хотелось в этот самый миг оказаться на мягкой кровати. Обнять подушку и окунуться в мир Грез, чтобы как можно скорее восстановить силы и избавиться от неприятных ощущений. Постепенно занятий становилось все больше. К более ранним предметам добавлялись теперь физические нагрузки, что способствовали развитию мышц и тренировке крыльев, чтобы были в состоянии развивать большую скорость и легко маневрировать между парящими скалами и высокими деревьями. Для Виктории все еще оставался загадкой смысл подобных мероприятий, ведь в большинстве случаев бессмертные передвигались на драконах, особенно если дело касалось Небесных уровней, но задать связанный с этим вопрос никак не решалась. Боялась, вероятно, показаться докучливой и придирчивой. Хоть преподаватели и нередко говорили о том, что любопытство поощряется, все же большинство из них на вопросы, если таковые появлялись, отвечали неохотно. Потому многие ученики предпочитали отмалчиваться и не тревожить учителей лишний раз своими расспросами, просто потому что любоваться их недовольными лицами во время ответа не хотелось совершенно. Исключениями среди них были, разве что, Мисселина, Геральд и Нефтида, если у нее было подходящее расположение духа. Нельзя было сказать наверняка, смогла ли эта преподавательница зацепить Викторию. На занятиях, направленных на считывание энергии бессмертных, Уокер не делала каких-то успехов, с помощью которых смогла бы выбиться в любимчики демонессы или хотя бы в ряды одаренных учеников, в которых прослеживается потенциал, да и не особо к этому стремилась. Тем не менее, Нефтида обращала на нее внимание и не упускала возможности дать какой-нибудь дельный совет, что обязательно помогал. Эдакие маленькие хитрости, которые упрощали считывание. Когда оставались наедине или случайно сталкивались где-нибудь в многочисленных коридорах учебного заведения или Башни, Непризнанная испытывала неловкость, каждый раз вспоминая чрезмерно нелепую ситуацию с амулетом, скрывающим энергию. Даже несмотря на слова учительницы о том, что ситуация уже давно разрешилась и ей нечего стыдиться, Виктория никак не могла заставить себя чувствовать чуточку комфортнее и расслабленнее рядом с демонессой. И одной из причин были испытующие темные глаза, которые, казалось, заглядывали прямо в душу и читали самые сокровенные мысли, которые только мелькали в голове. Нередко Нефтида смотрела на старинное золотое кольцо, надетое на средний палец правой руки Уокер, — в эти моменты в них появлялись отголоски тоски и всеобъемлющей боли, которые пропадали бесследно, стоило бессмертной моргнуть. Но Уокер все равно удавалось разглядеть их. Однако темы прошлого в разговорах, если таковые происходили, старались не задевать, потому задать вопрос не представлялось возможным, даже если интерес был очень велик. Становиться бестактной и лезть на рожон бессмертной не хотелось. Да и сомнений в том, что Нефтида попросту пропустит вопрос мимо ушей, у нее не было. Демонесса казалась отстраненной и закрытой, не привыкшей делиться своими переживаниями с другими, и с Викторией, к тому же, они близки не были, даже несмотря на все тепло и внимание, которые проявляла к ней учительница. Погруженная в задумчивость Непризнанная не заметила, как ангел придвинулся ближе к ней. Она вздрогнула, ощутив прикосновение теплой широкой ладони к правому плечу, и хотела обернуться, но Бонт предупредительно шикнул, вынудив послушно замереть. — Что ты задумал? — Уокер повела плечом, и ее крылья дернулись, когда чужие пальцы сжались. — Разомну мышцы, — она недоверчиво выгнула бровь, поджав губы, — посиди смирно несколько минут. — Только аккуратно. Ангел не ответил. Он отодвинул в сторону светлые локоны, чтобы не мешали, его сильные пальцы вернулись к плечам и надавили на них — Виктория шумно выдохнула сквозь сжатые зубы и свела брови к переносице от болезненных ощущений, что перетекли в мелкую дрожь кончиков пальцев рук. Серые крылья дернулись, будто порывались раскрыться, но вместо этого замерли на мгновение, после чего расслабились. Непризнанная прогнулась в пояснице, подалась навстречу прикосновениям и зажмурилась, полностью растворившись в собственных ощущениях. Теплые ладони ангела очертили заднюю часть шеи, скользнули к плечам, с нажимом двинулись к лопаткам. То невесомо щадящие, то болезненные волны их движений. Жесткие перья встопорщились, стоило Бонту кончиками пальцев очертить основания серых крыльев и пробежать по ним, едва касаясь. Он замер на миг, прежде чем широкие ладони вернулись к плечам. Ледяные глаза ангела медленно очертили спину сидящей перед ним бессмертной, задержались на шее, которая теперь была открыла благодаря тому, что убрал непослушные локоны, скользнули ниже. Топ был завязан сзади, и его взгляд остановился на очаровательном банте. Пальцы невесомо пробежались вдоль позвоночника — она сильнее прогнулась в пояснице. До его слуха донесся повторный шумный выдох, который заставил замереть. Щеки отчего-то вспыхнули, пульсация теплой энергии усилилась, и приятный жар пробежал по всему телу. Какое-то неизведанное, но чрезмерно манящее чувство засело внутри него, которому не мог противиться. Бонт вдруг подался вперед, повинуясь внутреннему порыву, но вновь замер в нерешительности. Он сглотнул вязкую слюну, прикрыл глаза. Наклонился и все же коснулся губами правого плеча бессмертной, ближе к шее, — приятная дрожь пробежала по телу Виктории. — Бонт?.. Ангел чуть отстранился и поймал вопросительный взгляд из-под густых ресниц. Бессмертная учащенно дышала, и на ее щеках играл очаровательный румянец, который обескуражил Бонта. Он смотрел на нее некоторое время, что для обоих показалось целой вечностью, после чего вздрогнул, будто только осознал собственные действия, и поспешно отодвинулся. Внутри него бушевал настоящий ураган чувств, объяснить которые не мог. Захотелось вдруг крепко обнять бессмертную и, быть может, даже поцеловать. Бонт читал об этом. О поцелуях, которые дарят тем, кто очень важен. Способ выразить собственные чувства вместо тысячи и, быть может, даже сотен тысяч слов. Но он тряхнул головой, этим постаравшись откинуть от себя все надоедливые мысли, и оторвал взгляд от земли, переведя его на Непризнанную. Виктория сидела теперь вполоборота к нему и старательно чистила перья серых крыльев. Бонт не видел всего ее лица, лишь профиль, но отчего-то был уверенным в том, что бессмертная смущена. — Прости, — едва слышно пробормотал он и прочистил горло, попытавшись избавиться от хрипотцы в голосе. — Не знаю, что... — Все в порядке, — бессмертный стремительно обернулся к ней, обескураженный ответом. — И спасибо, — она расправила плечи, как ни в чем не бывало улыбнувшись, — за массаж. Бонт вскинул брови, словно ожидал от нее продолжения, но Виктория замолчала, вернувшись к кропотливому занятию, с помощью которого надеялась успокоить бурю в собственной душе. Место поцелуя горело, и глупая улыбка никак не хотела сходить с ее лица. Она искоса глянула на ангела, прежде чем вновь сосредоточиться на крыльях. На деле же она едва ли обращала на них внимание, погруженная в омут самых разных мыслей, что вихрем кружили в голове. Одна мгновенно заменялась второй и третьей, сталкиваясь с ними и мешаясь, и бессмертная никак не могла ухватиться за постоянно ускользающую нить, что могла бы связать их воедино, потому просто молчала, глядя куда-то перед собой, но в то же время не видя ровным счетом ничего. — Ты говорила об экзамене на следующей неделе, — бессмертный зачесал непослушные светлые копны назад и вытянулся под вернувшимся к нему взглядом ясных глаз. — Уже известны группы? — Нас разделят в день экзамена. — Вот как... — Но Мими уверена в том, что я попаду в одну группу с ней, Сэми и Ади, — добавила Виктория и отряхнула руки от невидимой пыли. — Твоя соседка? — она утвердительно кивнула. — Какая она? — В каком смысле? — Я знаю не так много демонов. Лишь Геральда и Нефтиду, — он пожал плечами, постучав по своему бедру указательным пальцем. — Поэтому мне интересно. Какая она? Ты видела ее облик? — Облик? — в голубых глазах мелькнула недоверчивость. — Нефтида говорила, что у высших демонов есть второй облик, — пояснил ангел. — У ее отца, князя Мамона, он есть. Поэтому я подумал, что и у нее тоже. — Не уверена в этом. По крайней мере, мы никогда не говорили с ней об этом. — А о чем обычно говорите? — О всяком, — Непризнанная подползла ближе и снова устроилась подле Бонта, обхватив руками притянутые к туловищу ноги. — В последнее время она постоянно говорит о своих снах и числах. Просит остерегаться. — Числах? — бессмертный вдруг встрепенулся. — Каких? — Семь, три и... — она осеклась, задумчиво постучала указательным пальцем по подбородку, тщетно попытавшись вспомнить последнее. — Двадцать один? — Да, — Виктория улыбнулась, но уже в следующий миг вздрогнула и стремительно обернулась к Бонту. — Тебе они тоже снятся? — Нет, — он отмахнулся, словно слова бессмертной пришлись не по душе. — Слышал от учеников, когда был возле статуи Немезиды. — Слухи распространяются быстро. — Это точно. Виктория выдохнула и положила подбородок на колени, вперив взгляд в растущие на краю поляны цветы лаванды. Она полной грудью втянула воздух, пропитанный их пленительным ароматом, к которому добавлялась энергия сидящего рядом ангела. Они мешались, создавая нечто новое и поистине чарующее. Бонт оперся на заведенные назад руки, наклонил голову набок и прикрыл глаза. Порыв ветра нагло запутался в его светлых волосах, взъерошив. — Ты встречался с Ребеккой? — тихий голос Непризнанной, в который были вплетены взволнованные нотки, оторвал от мыслей и заставил обернуться к ней. — Да, несколько раз. — И какая она? Ангел подался вперед, чтобы взглянуть на лицо бессмертной, а она осталась сидеть, не шевелясь, словно не заметила его телодвижений. В голубых глазах, что отражали поляну, была задумчивость и готовность услышать ответ. Уокер терпеливо ждала, не торопя его. Бонт сменил положение, словно чувствовал себя некомфортно, потер сухие ладони друг о дружку. — Она очень сильная и волевая бессмертная, которая идет к намеченной цели, невзирая на трудности, если таковые появляются на ее пути. Немногословная и, наверное, отстраненная, — он помолчал немного, разглядывая лежащую с правой стороны книгу. — Я бы сказал, что она холодная. Очень редко можно увидеть, как она проявляет свои эмоции, потому что считает их лишними. Еще серафим Ребекка не терпит любое проявление слабости и недовольна, когда что-то идет не так, как ей хотелось бы. — Вот как, — Виктория прикрыла глаза. — Твоя мама очень значимая фигура на Небесах. И, наверное, сильно изменилась с момента... своей гибели, — Бонт помедлил, но все же положил руку на чужое плечо. — Но она... — Не стоит, — осекла, будто предугадав, что собирается сказать, и он послушно замолчал. Виктория остановила блуждающий взгляд на его теплой руке. Он чуть сжал ее предплечье, постаравшись вложить в этот нехитрый жест всю искренность и поддержку, и она откинула мешающие локоны назад, после чего повернулась к ангелу. В ледяных глазах плескалась обеспокоенность. Пламенные губы бессмертной дрогнули в улыбке. Она вдохнула воздух, пропитанный потянувшейся к ней теплой энергией, и вдруг подалась вперед, чтобы обнять Бонта. От неожиданности он повалился назад, его рука обвилась вокруг хрупкой талии, прижав к себе. Непризнанная поспешила перевернуться на бок — он осознанно повторил за ней это действие. Удобно устроившись рядом с ним, она спрятала лицо в его широкой груди, сцепив руки на спиной, Бонт прижал ее чуть ближе к себе, ощутив горячее дыхание, которое вызвало волну непрошеных мурашек. — Тори? — она вскинула подбородок, чтобы увидеть его лицо. — Тебе неудобно? — Бонт не двигался, внимательно вглядываясь в ее глаза. — Прости, я могу... — Нет, все в порядке, — он нежно погладил Непризнанную по волосам. — Просто было неожиданно. Она вновь опустила голову, полной грудью вдохнула пропитанный его энергией воздух, что приносил спокойствие и умиротворение. Макушкой Виктория ощущала учащенное дыхание бессмертного, чувствовала, как поднимает и вновь опускается при этом его грудная клетка. Пальцами он то и дело зарывался в ее волосах, пропуская сквозь них светлые пряди, и любовался их чарующими переливами. В лучах дневного солнца, что продирались сквозь густые кроны высоких деревьев, они казались золотыми. Они долго лежали в тишине, прислушиваясь к равномерному дыханию друг друга и пульсации энергий, что сливались воедино и укутывали со всех сторон, как кокон. То и дело мягкий шелест зеленый листвы прорезывали сильные взмахи больших крыльев, принадлежавшим драконам. Бессмертные смогли бы увидеть извивающиеся фигуры на фоне бескрайнего голубого простора, если подняли голову. Но ни Бонт, ни Виктория не спешили нарушить этот хрустальный момент близости, словно пытались запомнить его как можно лучше. Вобрать в себя образы, энергию друг друга. Им было спокойно рядом, и создавалось впечатление, что так все и должно быть. Что это правильно — лежать в обнимку на траве и позволять времени неумолимо бежать вперед, наслаждаясь компанией и комфортной тишиной. Виктория едва заметно шевельнулась, но это действие не осталось незамеченным. Бонт ослабил хватку, и в ответ бессмертная нехотя подняла голову, моментально напоровшись на нежный взгляд и мягкую полуулыбку на губах. — Тебя не будут искать? — он непонимающе выгнул бровь. — Кто? — Ты говорил, что к тебе каждый вечер заглядывают серафимы. — Точно, — Бонт усмехнулся и прикрыл глаза. — Но у нас еще есть время. Они приходят на закате. — Кто сегодня должен прийти? — Эридана, — она заметила, что его улыбка стала шире, и нахмурилась. — Хочешь спросить, кто это? — Вовсе нет, — Виктория смущенно отвела глаза, в которых мелькнула досада, в сторону. Вытянув руку, ангел заправил непослушную прядь волнистых волос за ухо бессмертной. — Она верховный серафим и входит в состав Цитадели Рая. Так же, как и твоя мама. Но она в разы старше нее. И является младшей сестрой главного советника. — Привлекательная? — бессмертный с удовольствием хохотнул, ведь вопрос Непризнанной показался ему забавным. — Не знаю, к чему это было, — он покачал головой, — но ты красивее. Уокер смущенно кашлянула и приняла сидячее положение, постаравшись скрыть румянец, что появился на щеках, однако Бонт сумел заметить его краем глаз. Он тактично оставил это без внимания. Последовав примеру приятельницы, бессмертный тоже сел и рассеянно огляделся вокруг, после чего, немного помедлив, подхватил книгу. — Какие у тебя планы на свободные от учебы дни? — Учеба, — буркнула Виктория и раздраженно дернула крыльями, скривившись. — Постоянно забываю спросить. Так кто такая Лайза? — вперив в бессмертную хмурый взгляд, ангел свел брови к переносице, так что между ними образовались очаровательные морщинки. Уокер помолчала немного, вглядываясь в мужское лицо напротив, после чего отвела глаза в сторону и досадно отбросила от себя мелкий камушек, так некстати попавшийся под руку. Откатившись, он замер у корней одного из растущих на краю поляны деревьев. — Она попала на Небеса за несколько месяцев до меня. Зимой, кажется. Поэтому обучается на более продвинутом уровне, но экзамены все равно сдает — это обязанность всех Непризнанных. Ходили слухи, что кто-то из ее родственников также обучался в одной из Небесных школ. Не уверена в этом. — Не интересовалась? — Нет. Да и зачем? — Не нравится она мне, — Бонт поймал косой взгляд Непризнанной и вздохнул. — Из-за нее у тебя появились проблемы. — Рано или поздно все равно это было бы предано огласке, — она пожала плечами, будто в этом не было ничего плохого. Бессмертный тяжело вздохнул и повел носом из стороны в сторону, однако слова приятельницы никак не прокомментировал. Он встал и, тщательно отряхнув штаны, подал ей руку — Непризнанная охотно приняла предложение и поднялась на ноги. Она тряхнула крыльями, будто те были запачканы, и сладко потянулась, прогнувшись в пояснице. — Хочешь возвращаться? — Не очень, — призналась Уокер и потерла ладонью шею, — но у меня были планы на вечер. — Какие? Ты не говорила об этом, — она заметила укоризну в ледяных глазах ангела. — Мы с Энди и Лорой хотели разобраться в иерархии. — Зачем? Ты ее прекрасно знаешь. Как ангелов, так и демонов. — У Лоры с этим возникли трудности, — Виктория сложила руки на груди и неспешно двинулась к краю поляны, — а мне не помешает повторить уже пройденный материал. — В сотый раз? — она обернулась. — Бонт, ты же знаешь, что это... — Ты постоянно твердишь о том, что прилагаешь недостаточно усилий, — ангел подошел к замершей бессмертной и положил руку на ее плечо. — Тогда сколько, по-твоему, будет достаточно? — Я не знаю, — едва слышно ответила Виктория и хотела опустить глаза, но Бонт не дал ей это сделать. Он аккуратно поднял ее подбородок, чтобы она смотрела на него. — Не стоит стремиться никому угождать, Тори. Не нужно думать, что делаешь недостаточно, потому что это не так. Всегда найдется тот, кто упрекнет тебя. Но сколько бы усилий не прилагала, как бы не старалась, ему всегда будет казаться, что этого недостаточно. Его мнение от этого не изменится. — Все это в книгах прочитал? — он удивленно вскинул брови, на что Непризнанная покачала головой, виновато отведя взгляд. — Это простая истина, — он опустил руку и шагнул назад. — И что плохого в том, что я узнаю все из книг? — Ты прав, ничего, — Виктория потерла холодными пальцами переносицу и вздохнула. — Прости меня, Бонт. Сама не знаю, к чему задала вопрос. — Ты просто устала. — Может быть... Обогнув бессмертную, ангел первым шагнул за пределы поляны, и его фигура уже совсем скоро скрылась за толстыми стволами деревьев. Уокер в последний раз оглядела цветы лаванды и, полной грудью вдохнув их терпкий аромат, последовала за приятелем. Ловко огибая мелкие кустарники и отодвигая в сторону низкие витиеватые ветви деревьев, чтобы они ненароком не хлестнули по рукам или лицу, она шла неспешно, прислушиваясь к каждому шороху. Чуткий слух улавливал шаги идущего впереди Бонта, который не успел отойти слишком далеко. То и дело Непризнанная видела маячащие впереди белые крылья, но ускоряться и настегать ангела не хотела. Он тоже не спешил замедлить шаг. И лишь когда бессмертный остановился у каменной тропинки, Непризнанная поравнялась с ним. Она бегло осмотрела появившуюся впереди Башню и повернулась к Бонту. Первым начать диалог он не спешил. Бессмертная сделала шажочек к нему и аккуратно коснулась его руки, в которой держал книгу, — в уголках пламенных губ потерялась мягкая улыбка. — Спасибо, — в светлых глазах ангела мелькнул вопрос, — за твои слова. — Ты ведь все равно не прислушаешься к ним, верно? Виктория замялась, досадливо прикусила нижнюю губу. Понаблюдав за бессмертной несколько мгновений, Бонт вздохнул и, сделав шаг к ней, обнял. Она шумно выдохнула и прижалась щекой к широкой груди, привычно сцепив руки за его спиной. — Просто пообещай мне, что будешь себя беречь. — Обещаю, — на выдохе. Ангел нежно погладил бессмертную по волосам и отстранился, переведя взгляд на Башню. Виктория расплылась в нежной полуулыбке, зачесала непослушные копны назад. Порыв прохладного ветра затерялся в складках одежды и принес обрывок чьего-то разговора со стороны учебного заведения. Послышались сильные взмахи крыльев — извивающаяся фигура морского дракона, полетевшего к центральному водовороту, появилась в небе. — Тогда я пойду, — услышав ее слова, Бонт встрепенулся, оторвавшись от собственных мыслей, и согласно кивнул. — До завтра? — Да, до завтра, — он помахал ей рукой и, тем не менее, помедлил. — Дай слово, что не будешь сидеть за уроками всю ночь. — Даю слово, — ей удалось сдержать смешок, что готов был вырваться из груди. Виктория провела взглядом фигуру Бонта до самой Башни и, когда он скрылся в ней, повернулась к величественному сооружению спиной. Она чинно сложила руки на уровне талии и неспешно двинулась к учебному заведению, на ходу пиная попадающиеся на пути камушки самых разных форм и размеров, которыми была устлана дорожка. Деревья протягивали ей навстречу свои витиеватые ветки, словно силились дотронуться, но заведомо терпели неудачу. По мере приближения к школе разговоры становились громче. Непризнанная сбавила шаг и, пройдя еще несколько метров, остановилась в нерешительности на перепутье. В этом месте от главной дорожки, соединяющей учебное заведение и Башню, отходили две, одна из которых вела к лабиринту Адама и Евы, а другая — к чудной беседке и статуе Немезиды. Бессмертная оглядела тропы и, бросив мимолетный взгляд на двор школы, где находились ученики, о чем-то оживленно переговаривающиеся, повернула направо. Еще издалека она разглядела очертания статуи. Весы, что находились в ее руке, заставляли Викторию все чаще задумываться о равновесии и равенстве двух сторон, но к одному какому-то мнению прийти не удавалось. В городе Рая она не была ни разу, Небесную канцелярию тоже не приходилось посещать. Однако ее посещение планировалось провести после промежуточных экзаменов, ближе к середине октября. Точной даты никто не знал, поэтому говорили об этом крайне редко. Ну а те ученики, которые уже некогда посещали канцелярию, с восторгом отзывались о ней и грезили о повторных посещениях. Быть может, поэтому Лора хотела работать в одном из ее многочисленных отделов. Впрочем, почти все, кто бывал как в Чистилище, так и в Небесной канцелярии, делали выбор в пользу второй. Лишь единицы изъявляли желание иметь дело с девятью кругами, предназначенными для очищения людских душ от грязи, где обитали уродливые чудовища, что с каждой последующей ступенью становились страшнее. Остановившись в тени раскидистого дерева, Виктория с наслаждением вдохнула чистый воздух, подняла голову, что до этого была опущенной, и тут же вперила взгляд в сидящего к ней спиной демона, черные крылья которого виднелись из-за одной из многочисленных мраморных колонн беседки. Бессмертная аккуратно, стараясь не шуметь, чтобы ненароком не отвлечь его от своего занятия, подошла ближе, но вновь остановилась в нескольких метрах от него. Она задумчиво наклонила голову набок и, постояв в нерешительности несколько мгновений, повернулась к демону спиной, чтобы пойти обратно. — Поздно спохватилась, Непризнанная, — Уокер остановилась и обернулась, натолкнувшись на знакомый проницательный взгляд исподлобья. — Прости, не хотела тебя отвлекать от, — она опустила глаза на находящуюся в мужских руках книгу, — чтения. — И поэтому решила уйти? — Да. Но это не помогло. Люцифер беззлобно усмехнулся и вновь опустил взгляд на книгу. Он бездумно пролистнул несколько пожелтевших страниц, после чего передернул плечами и закрыл ее. Виктория немного помялась, но все же направилась к беседке. Она зашла внутрь и, заметив мраморную скамью, тут же поспешила к ней. Под вернувшимся к ней взглядом Непризнанная села. Некоторое время бессмертные провели в молчании, словно не знали, чем можно его заполнить. — Я все равно перечитываю ее в четвертый раз, — наконец проговорил Люцифер и небрежно зачесал волосы назад, словно они ему мешали. — Нравится? — Нет, — Уокер непроизвольно улыбнулась. — Тогда почему перечитываешь ее в четвертый раз? — Потому что в ней отражено человечество, — бессмертная недоверчиво выгнула бровь, на что демон неопределенно пожал плечами. — О психологии людей, которую никак не могу понять. — Неужели разница между смертными и бессмертными настолько огромна? — Если рассматривать в целом, то нет. Но когда дело доходит до чего-то отдельного, то она колоссальная. — Приведи пример. — Например, меня забавляет то, что люди тратят ничтожно короткий промежуток времени, который дан им для жизни, на то, чтобы думать о желаниях других в страхе потерять их благосклонность. Единицы делают то, что хотят сами, и за это их называют глупцами. — Здесь тоже с таким можно столкнуться, — Виктория вздохнула, отведя взгляд в сторону. — Например, из-за моей матери все ждут от меня каких-то подвигов. И если я не буду соответствовать их ожиданиям и давать им, что они хотят, то столкнусь с осуждением и непониманием. Люцифер неспешно подошел к скамье и сел на нее, сохранив, тем не менее, дистанцию между собой и бессмертной. Он положил рядом книгу, закинул одну ногу на другую и задумчиво прикрыл глаза, погрузившись в омут собственных мыслей. Виктория бросила в его сторону мимолетный взгляд, после чего отвернулась и подтянула ноги к туловищу, обхватив их руками. По ее серым крыльям пробежала мелкая дрожь, будто от холода. — И от тебя тоже ждут многого из-за отца, — тихо пробормотала она и положила подбородок на колени. — Статус сына Сатаны накладывает на тебя определенные обязательства. — Тем не менее, я делаю то, что хочу, — Уокер покосилась на него. — Например, постоянная учеба? — Это даст преимущество и позволит продвинуться по иерархической лестнице. — Разве ты не являешься преемником отца? — Люцифер удивленно вскинул брови, обескураженный словами Виктории. Она неопределенно пожала плечами в ответ, как бы говоря о том, что находит вопрос уместным. — Преемник? — переспросил демон, словно находил слова Уокер неудачной шуткой. — Бессмертные тоже могут умереть, — она стойко выдержала его тяжелый взгляд исподлобья. — Сатана и Малах являются сильнейшими бессмертными на Небесах. Сильнее них только Шепфа, — после небольшой паузы ответил Люцифер и раздраженно дернул щекой, будто ему не доставляло никакого удовольствия объяснять столь простые вещи Виктории. — Никто не встанет на их место. — Быть может, ты прав, — нехотя согласилась Непризнанная и для убедительности качнула головой. — Но если бессмертные могут погибнуть, то ни Малах, ни твой отец не застрахованы от этого. — Хватит. Виктория послушно прикусила язык и отвернулась от Люцифера, глаза которого устрашающе вспыхнули алым огнем. Демон шумно выдохнул, нервно передернул плечами и сложил руки на груди. Он тряхнул крыльями, чудом не задев при этом находящуюся рядом бессмертную, и замер, сосредоточившись на своих мыслях. Уокер вновь положила подбородок на колени. Она протянула руку к одной из колонн, испещренной мелкими трещинами, провела по ней подушечками пальцев, едва касаясь, — на коже выступили мурашки, ведь мрамор был ледяным. Чуть повернув голову, Непризнанная удостоверилась в том, что лозы чудного растения находятся рядом ней, и подвинулась в сторону, чтобы иметь возможность дотронуться до них. Изумрудные широкие листья, нехотя покачивающиеся на ветру, мешались с яркими цветами, что распространяли вокруг чарующий аромат, и Виктория жадно вдохнула его, вытянув шею. Когда ее нос дотронулся до одного из цветов, он закачался вверх и вниз, словно поприветствовал. Краем уха она услышала тихий смешок Люцифера и обернулась к нему через плечо. Он смотрел на нее исподлобья, и его губы были растянуты в улыбке. — Поражаюсь тому, как кто-то может находить красоту в самых обычных вещах, — демон повернулся и внимательно оглядел ближайший к нему яркий цветок, будто видел впервые. — Почему они привлекают? Цветы являются обычными растениями, такими как деревья, кусты или сорняки, но в них закладывают какой-то смысл. Смертные дарят их в знак чего-то, несмотря на то, что они погибнут через несколько дней. — Просто они красивые. И в букеты цветов вложен большой смысл, который с их помощью пытаются донести до кого-то. — Так глупо. — Вовсе нет, — Виктория опустила ноги и шаркнула подошвой по мраморному полу, отрицательно покачав головой. — Разве здесь нет цветов, в которые вложен какой-то смысл? — Я знаю только один, — Люцифер неспешно поднялся со скамьи и взял книгу. — Черный обелиск. — Необычное название для цветка, — хмыкнула бессмертная и тоже поднялась, чтобы последовать за демоном. — Говорят, что во время войны между демонами и ангелами первым был разрушен черный обелиск. Через некоторое время вокруг него выросли цветы, которые по форме и окрасу напоминали его. Маленькие копии, — Люцифер на мгновение скосил глаза на Уокер. — Черный обелиск стал символом ненависти и правосудия. — Его дарили кому-то? — немного помедлив, демон утвердительно кивнул. — Кому, например? — Многим бессмертным, — Люцифер усмехнулся, взъерошив волосы на затылке. — Например, Гордону, Нефтиде, твоей маме. Из тех, кого я и ты знаем. — Нефтиде и моей маме? — Непризнанная замедлила шаг, удивленно вскинув брови. Люцифер тоже сбавил темп и вздохнул, словно пожалел о том, что начал разговор. — Нефтиде вручили его очень давно. Точно не знаю, за что именно, но говорят, что это случилось сразу перед тем, как ее понизили в должности до простого учителя. А твоей маме дважды, если мне не изменяет память. Оба после того, как она стала верховным серафимом и вошла с состав Цитадели Рая. — За что? — За характер, я полагаю, — Люцифер помолчал немного, смотря на задумчивое лицо бессмертной. — Неинтересно, за что его вручили Гордону? — Потому что он подонок, — Непризнанная пожала плечами и ускорила шаг. Демон с удовольствием хохотнул — ответ Уокер явно пришелся ему по душе — и двинулся следом за ней, на мгновение обернувшись к беспристрастной статуе Немезиды, привычно глядящей куда-то в пустоту своим невидящим взором. Бессмертные остановились в тени раскидистых деревьев на краю внутреннего двора учебного заведения. В косых лучах солнца купались многочисленные башни школы, и растущий на каменных стенах мох казался золотым, придавая ей еще более горделивый и парадный вид. Учеников видно не было — почти все, как обычно, разлетелись куда-то на выходные. Рожденные бессмертные посещали Рай и Ад или сходили на землю, чтобы затеряться среди смертных и насладиться мгновением полной свободы. Большинство же Непризнанных оставались в учебном заведении, однако некоторые из них тоже использовали водоворот, чтобы посетить какой -нибудь континент. Многие попавшие на Небеса бывшие смертные сходили на землю, чтобы посетить те страны и города, которые не довелось при жизни, и сделать то, что никогда не решались. Это было их отдушиной, что помогала привыкнуть к бессмертию. Виктория повернулась к Люциферу, который выглядывал кого-то, и осторожно дотронулась до его руки в попытке привлечь внимание. Демон взглянул на нее, вопросительно выгнув бровь. — Прости, если какие-то мои слова показались неуместными, — Непризнанная завела руки за спину и сделала шаг по направлению к школе. — Мне пора. Помахав рукой на прощание, Виктория направилась к учебному заведению, оставив позади замершего бессмертного. Люцифер проводил ее фигуру задумчивым взглядом и довольно усмехнулся. Только когда серые крылья Непризнанной скрылись из виду, он оттаял и сдвинулся с места, направившись к одному из боковых входов. Когда Уокер оказалась в главном холле, она замерла. К ее удивлению, внутри учебного заведения стоял обеспокоенный гул, который с каждым мгновением становился все громче. С улицы слышно его не было. Бессмертные толпились у одной из стен, с левой от мраморной лестницы стороны, и о чем-то возбужденно переговаривались. Кто-то вытягивал шею; кто-то вскидывал вдруг руки, чтобы указать на что-то находящееся перед ними; кто-то из тех, что стояли в нескольких метрах от учеников, молился, сложив ладони перед собой и всем телом повернувшись к статуе ангела. Уокер медленно двинулась к лестнице, краем глаза стараясь разглядеть причину всеобщего волнения, но замерла, как только толпа вдруг замолчала. Холл погрузился в абсолютную тишину, которую прорезал гулкий звук неспешных шагов. Нефтида спустилась с лестницы, замерла на мгновение, чтобы окинуть взглядом в миг притихших учеников. — Что здесь происходит? Ее спокойный голос, никак не вяжущийся с обстановкой, пролетел над бессмертными и унесся эхом прочь, затерявшись в бесчисленных коридорах учебного заведения. Ученики послушно расступились, чтобы у демонессы была возможность увидеть стену. Виктория оторвала взгляд от Нефтиды и повернулась. По ее серым крыльям пробежала мелкая дрожь, когда она прочитала выведенное красным цветом знакомое имя. Она испуганно дернулась, но замерла под остановившемся на ней взглядом Нефтиды. Демонесса смотрела на нее некоторое время, прежде чем спрятать руки под мантией и пройти к ученикам. — Расходитесь по своим комнатам, — тихо произнесла она через долгие мгновения, проведенные в тишине, и прикрыла глаза, словно чувствовала усталость. — Кто такой Мальбонте? — Виктория не видела говорившего, но заметила, как Нефтида поморщилась. — Просто... миф, — выдержав небольшую паузу, тихо ответила демонесса и вскинула подбородок. — А я слышал, что он существовал на самом деле. — Мой отец говорил, что Мальбонте жил несколько столетий назад, но погиб от рук Шепфа. — Он был чудовищем! — И на Рождество убил нескольких ангелов в качестве подарка Создателю! — Расходитесь по своим комнатам, — чуть громче повторила демонесса, вперив взгляд в стену. Бессмертные переглянулись меж собой, но, вероятно, побоявшись навлечь на себя гнев Нефтиды, стали нехотя расходиться. Виктория немного помедлила, не сводя глаз со спины демонессы. Но прикосновение к предплечью заставило ее испуганно вздрогнуть и оторваться от тягостных мыслей. Лора покосилась на Нефтиду и вернула взгляд к Уокер. — Ты ведь не передумала насчет совместных занятий? — Нет... конечно, нет, — Виктория дернула плечиками и заставила себя сфокусировать внимание на приятельнице. — У тебя или Энди? — Мы же договаривались у тебя, — Лора удивленно похлопала ресницами и сдвинула брови к переносице. — Что тебя так напугало? Имя? — А тебя это разве не пугает? — Мальбонте является обычным мифом, — она беззаботно пожала плечами и потянула бессмертную за собой. — Это просто чья-то неудачная шутка. Виктория не ответила. Она поежилась и послушно последовала за бессмертной к уходящей на второй этаж мраморной лестнице, но перед ней еще раз обернулась. Нефтида продолжала внимательно смотреть на выведенное размашистыми буквами имя, и руки ее теперь были чинно сложены на уровне талии. Будто почувствовав на себе взгляд, она повернулась к Непризнанной. Уокер вздрогнула и ускорилась, чтобы догнать успевшую отойти от нее Лору, и в уголках губ демонессы, которая проводила ученицу темными глазами, потерялась улыбка, словно бессмертной было известно то, о чем никто из учеников не догадывался.