Highway to serenity.

Послышался глухой удар о землю — густой столб пыли взметнулся вверх, старательно закрывая бессмертную от направленного на нее взора учителя. Серые крылья лениво качнулись и обессилено опустились, по ним пробежала мелкая дрожь. Чей-то крик раздался совсем близко; широкая ладонь опустилась на плечо Уокер, которая сдула светлые локоны, что нагло опускались на лоб и старательно лезли в глаза. — Ты как? — она повернулась к Энди и неопределенно пожала плечами, как бы не находясь с ответом, после чего старательно отряхнула колени от сухой грязи и мелких камушков. — Не люблю тренировки. — А кто их любит? — Ты, — Непризнанный хохотнул и поправил кожаные перчатки, окинув беглым взглядом площадку возле учебного заведения, где проходило занятие. Он открыл было рот, чтобы сказать что-то, но голос учителя опередил его. — Виктория, немного лучше, но все еще недостаточно, — Геральд повел носом из стороны в сторону и неспешно вывел указательным пальцем какой-то странный символ в воздухе. — Должен признать, ты отстаешь от других учеников. — Мне тяжело даются тренировки. — Это я и пытаюсь донести до тебя. Ты быстро устаешь, твои крылья слишком слабые, в отличие от других, и мне кажется, что ты не до конца понимаешь всю значимость наших тренировок, — бессмертная раздраженно передернула плечиками, стоило демону в который раз завести свою шарманку. — Крылья являются для нас одним из главных способов передвижения. Не ноги, Виктория. С их помощью ты сможешь перемещаться лишь по этому островку. — Я знаю, учитель. — Если знаешь, то почему халтуришь? Виктория возмущенно фыркнула, будучи несогласной со словами Геральда, и отвернулась от него, переведя взгляд на учеников. Они снова и снова поднимались в воздух, скрываясь среди тяжелых — погода выдалась пасмурной — облаков, и через некоторое время приземлялись, поднимая при этом густые столбы пыли, которая скрывала их фигуры на несколько мгновений, прежде чем они развеивали ее сильными взмахами своих крыльев. Изредка кто-то прерывал тренировку, чтобы перекинуться несколькими фразами с приятелями, но быстро возвращался к ней, не желая навлечь на себя гнев учителя. Задачей было с помощью двух взмахов добраться до облаков. Виктории необходимо было сделать четыре. Геральд удрученно вздохнул и наклонился ближе к ученице, вынуждая вернуть к нему взгляд. Она хотела сделать шаг назад, но крепкая ладонь, которая легла на плечо, остановила. — Никто не будет снисходительным по отношению к тебе из-за высокого положения матери, Виктория. Наоборот, все будут требовательнее. Вам, Непризнанным, необходимо стараться в два раза больше, чем рожденным ангелам и демонам, чтобы достигнуть их уровня. Это понимала твоя мама. Это должна понять и ты. — Геральд, я... — Хватит с тебя на сегодня тренировок, — не дав ей возможности что-либо возразить, он выпрямился и убрал руки за спину, — а то снова придется слушать причитания Селены, что я не щажу своих учеников. Он усмехнулся, будто находил это забавным, и отошел к небольшой группе бессмертных, которые послушно дожидались его дальнейших указаний. Виктория провела его глазами и повернулась к Энди, который все это время стоял чуть позади нее и поэтому слышал весь разговор, но тактично промолчал, сделав вид, что пропустил все мимо ушей, и призывно махнул рукой в сторону учебного заведения. Она бросила последний взгляд на Геральда, прежде чем отвернуться и последовать за приятелем. Ее брови были сдвинуты к переносице, и из-за этого между ними и на лбу виднелись очаровательные мимические морщинки, но где-то в глубине души Уокер, за всем недовольством, скрывалось понимание правоты преподавателя. Такова была суровая реальность: Непризнанные находились в самом начале иерархической лестницы, нелюбимые большим количеством рожденных бессмертных, и должны были прикладывать колоссальные усилия, чтобы достигнуть их уровня. Она поняла это сравнительно недавно, в день торжественного бала в Цитадели Ада, когда ловила на себе косые взгляды демонов. Тогда гости прекрасно скрывали свои эмоции за маской безразличия и напускной вежливостью, но невозможно было понять, что испытывали на самом деле. Презрение? Насмешку? Неодобрение? Никто не мог знать этого наверняка. Все чаще Викторию посещали мысли о матери и вопрос, каким образом ей удалось забраться так высоко, возникал в голове. Учителя старательно вдалбливали в них утверждение, что им придется намного труднее, чем рожденным ангелам и демонам, и дальше рангов второго порядка они вряд ли продвинутся. "Только если вы не Уокер," — читалось в их взглядах, которые останавливались на Виктории. И каждый раз, когда это происходило, хотелось завыть что есть мочи или осадить их, но бессмертная молчала, стиснув зубы, и копила все возмущения в себе, чтобы одним потоком вывалить их поздним вечером на кого-нибудь. Например, Мими, которая прекрасно подходила на эту роль. Она часто ложилась рядом, заключая Непризнанную в теплые объятия, и начинала гладить по волосам, параллельно выслушивая вырывающиеся из ее уст фразы, бóльшая часть которых содержали ненормативную лексику, и от этого становилось намного легче. Уокер остановилась, пробормотав несколько ругательных слов на латыни себе под нос — этому ее великодушно научил Ади, аргументируя поступок тем, что эти фразы обязан знать каждый уважающий себя бессмертный. Она обернулась к замершему чуть позади нее Энди и устало провела ладонью по своему лицу, безуспешно постаравшись смахнуть раздражение. — Не хочешь сходить к Селене? — Чтобы она снова дала мне эликсир? — Он помогает быстрее избавиться от нытья в мышцах. — Последние дни они не так сильно беспокоят, — Виктория пожала плечами. — Все в порядке, мне это не нужно. — Вот вы где! — бессмертная сделала шаг в сторону, чтобы была возможность заглянуть приятелю за спину, и широко улыбнулась. — Даже не подождали меня. — Каюсь, это моя вина, — Лора отмахнулась, как бы говоря, что нисколько не обижается, и вдруг потянулась к заднему карману джинсов, из которого извлекла небольшой бутылек со знакомой голубоватой жидкостью. — Попросила у Селены второй для тебя. — Думаю, нам стоит перестать ходить к ней после каждой изнурительной тренировки. — Брось, у нее огромное количество этого эликсира, — не терпя возражений, Непризнанная сунула бутылек в руки Уокер. — Ну а я не хочу, чтобы у нас целый вечер ныли мышцы. — Разве боль не уменьшается? — Нет. — Из-за постоянных тренировок можно было хоть немного привыкнуть... — Энди задумчиво огладил подбородок, погрузившись в размышления, но уже через несколько мгновений пожал плечами, словно ему не хотелось думать об этом. — Ладно, как знаете. Только не злоупотребляйте этим. — Даже в мыслях не было. Он недоверчиво покосился на Лору — та ответила легкой улыбкой, затерявшейся в уголках ее губ. Виктория убрала бутылек с эликсиром в передний карман джинсов, распустила волосы, которые до этого момента были собраны в небрежный пучок, и метнула взгляд ко входу. Ученики постепенно возвращались в учебное заведение, но небольшая их часть предпочла остаться на улице, ведь занятия Непризнанных закончились. Два дня в неделю для них были выделены на усердные тренировки, обычно длящиеся несколько часов. В это же время рожденные бессмертные находились на своих лекциях и занятиях, которые не содержали в себе физических нагрузок. И наоборот, когда Непризнанные оставались в учебном заведении, ангелы и демоны под руководством Геральда высыпали на улицу. Они как бы чередовались, однако изредка преподавателям приходило в голову немного изменить расписание и сделать совместную тренировку — тогда все ученики оказывались во внутреннем дворе школы или на небольшой круглой поляне, расположенной на краю летающего острова. Администрация объясняла это тем, что таким образом Непризнанные будут наблюдать за рожденными бессмертными и брать с них пример. По их мнению, это должно мотивировать. На деле же не было до конца понятно, действительно ли все работает так, как задумывалось изначально, но факт, что подобные мероприятия нисколько не нравились Геральду и просто добавляли работу, ведь на его плечи взваливалась ответственность сразу за всех учеников, был неоспорим. — Сегодня вечером у меня, не забудьте, — Уокер оторвалась от мыслей и повернулась к Лоре, — мы хотели повторить ранги демонов. На следующей неделе у нас зачет, — пояснила в ответ на мелькнувшее в глазах Непризнанной непонимание и вздохнула. — Зачет, точно... — Зачет, посещение Небесной канцелярии, соревнование Непризнанных, Рождество, итоговый экзамен и принятие стороны, — Энди взъерошил волосы. — И все это за несколько месяцев... — Какое еще соревнование? — Мы разве не рассказывали об этом? — Не припомню. — Каждая из двух школ выбирает двоих Непризнанных, которые должны будут принять участие в соревновании. Его сутью является добыча плода, что символизирует запретное яблоко, которое, по преданию, стало причиной изгнания Адама и Евы из Эдема. — И все? — Уокер недоверчиво выгнула бровь, переместив взгляд на Энди — тот горько усмехнулся и покачал головой. — Обычно соревнование проходит в несколько этапов, но они каждый раз меняются, поэтому никто, кроме организаторов, точно не знает, что будет ждать участников в этот раз. — Но Змеи-Искусители являются его неотъемлемой частью. И в этом году, по слухам, они начнутся на большом старинном острове, который соединяется с лабиринтом Адама и Евы. — В прошлом году они начинались в заброшенном городе, который находится между уровнями. — Не хотелось бы мне участвовать в этом сомнительном мероприятии. — А я бы поучаствовал, — Лора окинула Энди обеспокоенным взглядом, но тот остался беспристрастным, сделав вид, что не заметил этого. — Я бы удивилась, если бы не хотел. Тебе ведь это нравится, — Виктория убрала резинку для волос в задний карман джинсов и вернула взгляд к главному входу. — Кого выискиваешь? — Майкла. Он хотел вернуть мне книгу, которую ему одолжила. — Неужели тоже любит философию? — бессмертная утвердительно кивнула, на что Непризнанный неопределенно хмыкнул и сложил руки на груди. — Мне немного жаль его. — Почему это? — Он запутавшийся. Энди проигнорировал непонимающий взгляд Виктории, в котором застыл немой вопрос, и, махнув рукой на прощание, направился к одному из узких коридоров, который вел к его комнате. Лора замерла на несколько мгновений в нерешительности, глядя куда-то перед собой, прежде чем тряхнула крыльями и сладко потянулась, силясь размять ноющие после изнурительной тренировки мышцы. — Встретимся вечером. Непризнанная утвердительно кивнула и, глазами проведя фигуру приятельницы до мраморной лестницы, убрала руки в задние карманы джинсов. В последний раз окинув центральный холл беглым взглядом, она неспешно двинулась к выходу из учебного заведения. Надоедливые мысли одним беспорядочным роем кружили в голове, и невозможно было сосредоточиться на чем-то одном. Слова Энди старой заезженной пластинкой крутились внутри, то теряясь среди сотен обрывков фраз, то вновь появляясь и приковывая к себе внимание. Она чувствовала беспокойство, которое тяжелым грузом засело где-то внутри нее. Предчувствие чего-то нехорошего, подобно тому, что возникло в день сдачи переводного экзамена. Виктория остановилась у каменной колонны, передернула плечами, силясь избавиться от ненужных мыслей и ощущений. Ее взгляд пробежал по дворику, где находились несколько бессмертных, мазнул по Башне, привычно возвышающейся над густой кроной деревьев, и замер на лабиринте Адама и Евы. Непризнанная наклонила голову чуть набок, в задумчивости прикусила ноготь на большом пальце правой руки. Лишь зелень, простирающаяся на многие километры, и редкие каменные статуи, которые неоднократно видела во время полетов на драконах. Что-то пугающее было в лабиринте. Непонятный страх появлялся каждый раз, когда думала о нем, и пульсация энергии усиливалась и становилась холоднее, вызывая табуны непрошеных мурашек. — Вот ты где, — от раздавшегося совсем близко голоса Виктория испуганно вздрогнула и резко обернулась, лишь чудом не запутавшись в собственных ногах и не потеряв равновесие. — Я думал, ты уже ушла в свою комнату, но Мими сказала, что с самого утра не видела тебя. — У нее уже закончились занятия? — Похоже на то, — Майкл почесал затылок, огляделся вокруг и шагнул в сторону коридора, ведущего к боковой лестнице. — Пойдем? — Куда? Ты разве не взял книгу? — Она у меня в комнате, — бессмертный замер под проницательным взглядом Виктории. — Можешь меня здесь подождать, если хочешь. — Не думаю, что Гордон будет рад моей компании. — Со вчерашнего дня он находится в Аду. Вернется только к вечеру. — Почему? — Без понятия, — Харрисон хмыкнул и вдруг улыбнулся. — Кажется, снова вляпался в неприятности. — Или захотел провести время с родителями. — Настоящей причины мы все равно не узнаем, — Уокер хохотнула, перехватив озорной взгляд его янтарных глаз, и Майкл расправил плечи, будто был удовлетворен тем, что смог поднять ей настроение. — И все же, Вики, ты меня здесь подождешь? — Прогуляюсь с тобой до комнаты. — Как благородно с вашей стороны составить мне компанию, Виктория, — он отвесил шутовской поклон, и Уокер в ответ, подражая его манере, сделала реверанс. Комната Харрисона располагалась в левом крыле учебного заведения, и путь от улицы до нее занимал не более пяти минут. В этой части школы витал знакомый запах лекарственных трав и от каменных стен тянулась прохлада. Винтовая лестница уходила дальше наверх, растворяясь в полумраке, и Виктория притормозила, задрав голову, когда разглядела едва заметную полосу света — там находилось маленькое квадратное окошко. Майкл сбавил темп, обернулся к ней через плечо, и бессмертная, оглядев представший взору коридор второго этажа, последовала за ним. Одинаковые деревянные двери располагались по обе стороны, и рядом с ними стояли граненые горшки с чудными зелеными растениями, отдаленно напоминающими виноград и фикус. Темные картины, изображающие дивные пейзажи, в массивных позолоченных рамах висели на стенах, чередуясь с зажженными факелами, и в их мягком желто-оранжевом свете купался мох — Виктория постепенно привыкла к этой небывалой красоте и атмосфере средневековья. Майкл остановился напротив одной из дверей и подождал, пока бессмертная поравняется с ним. По мере приближения чей-то разговор становился громче — кто-то беседовал в одной из соседних комнат. — Заходить будешь? — Хочешь меня здесь оставить? — Непризнанный беззлобно усмехнулся, покосившись на нее. — Неужели стесняешься, потому что у тебя не убрано? Или у тебя носки разбросаны по полу? — Глупый стереотип, между прочим, — Виктория убрала руки за спину и невинно похлопала ресницами. Харрисон в ответ на этот жест только открыл дверь и сделал шаг назад, пропуская бессмертную вперед. Комната едва ли отличалась от той, в которой жила Непризнанная, и была выполнена в темных тонах, любимых демонами. Виктория сделала несколько шагов вглубь помещения и остановилась, принявшись с неподдельным интересом оглядываться. Когда взгляд упал на яркие плакаты 90-х и виниловые пластинки, аккуратно повешенные на одной из стен, ее губы растянулись в улыбке и в глазах отразилось неподдельное восхищение. Она обернулась к Майклу, как бы спрашивая разрешение, и заметив легкий кивок головы, подошла ближе. Подушечки пальцев пробежались по шершавым пластинкам. — Блюз, джаз и кантри, — бессмертная вытянула шею, чтобы была возможность лучше разглядеть верхние плакаты. — Там еще должны быть панк-рок и рок-н-ролл, — Виктория обернулась к Непризнанному, который остановился у рабочего стола, чтобы оглядеть захламленную поверхность. — Мой отец любил эти музыкальные жанры. Он тоже когда-то коллекционировал виниловые пластинки. — Ты помнишь только его? — В каком смысле? — Обычно после порошка Забвения Непризнанные забывают свою прошлую жизнь. Но иногда у них могут остаться воспоминания о самом близком человеке. Или людях, — пояснил Харрисон и взял нужную книгу, которую заметил среди остальных вещей. — Откуда ты знаешь про... — Просто догадка, — он протянул фолиант Виктории, в глазах которой застыла недоверчивость, и хохотнул. — Твоя взяла. На самом деле, его дают всем Непризнанным, как только подворачивается возможность, чтобы они как можно скорее забыли прошлую жизнь. — И тебе тоже? — Да, — он взъерошил волосы и расслабленно плюхнулся на кровать, которая от этого действия жалобно скрипнула и немного прогнулась. — Я спустился на землю, чтобы увидеть маму. Тогда Геральд мне устроил взбучку и заставил принять порошок. — Как он тебя поймал? — Почувствовал мою энергию, когда я спустился к ней во второй раз, — Харрисон улыбнулся, словно воспоминания об этом инциденте согревали его, и покосился на Уокер. — А тебя? — Меня поймала Нефтида, когда я возвращалась с приятелями в школу. Забыла вовремя снять амулет, который скрывает энергию. — Это нарушение сразу двух правил, — в его глазах мелькнуло восхищение, которое вызвало улыбку у бессмертной. — Хорошо, что тебя не исключили за это. — Глупо попалась, правда? — Есть такое. Виктория в последний раз оглядела стену с красующимися виниловыми пластинками и плакатами и повернулась к ней спиной, чтобы пойти к выходу. Майкл поднялся следом и, без труда обогнав Уокер, открыл ей дверь — она благодарно улыбнулась и вышла в пустынный коридор, где было немного прохладнее, чем в комнате. Эхо подхватило тихий звук ее шагов и унеслось прочь, затихнув у винтовой лестницы. Стояла тишина, словно в этой части учебного заведения никого, помимо них, не было. — Тебя проводить до комнаты? — Я не к себе, — Непризнанная повернулась к нему, прижав к груди книгу, и напоролась на удивленный взгляд из-под подрагивающих ресниц. — У меня еще есть кое-какие дела. — Не поделишься? — Как-нибудь в другой раз, — Харрисон понимающе ухмыльнулся и махнул рукой. — До завтра. Не забудь о наших планах. — Каких? — Морские драконы. — Точно. Совсем забыла об этом... — она несколько раз кивнула, шепотом повторила словосочетание и расправила плечи, вздернув подборок. — Запомнила. До завтра, Майкл. Виктория помахала ему рукой и поспешила к винтовой лестнице, однако у нее остановилась. Все еще чувствуя на себе пристальный взгляд, Непризнанная обернулась, и Майкл вздрогнул, словно не ожидал этого, и сконфуженно прочистил горло. По нему было видно, что хотел сказать еще что-то, но никак не мог на это решиться, и бессмертная выжидающе прищурилась, наклонив голову чуть набок. Прошло несколько минут, прежде чем Харрисон оторвал взгляд от пола. — Хотел сказать спасибо. За то, что когда-то дала мне второй шанс и продолжаешь верить в меня. — Не заставь меня потом пожалеть об этом. Непризнанный утвердительно кивнул, махнул рукой на прощание. Только когда его фигура скрылась за деревянной дверью, Виктория продолжила путь. Вновь непонятная тревога появилась внутри и заставила насторожиться. Она остановилась на середине лестницы и прислушалась, словно это могло помочь с объяснением причины возникновения чувства, но ничего, кроме едва различимого шелеста листвы, не удалось услышать. Тишина окутывала все учебное заведение. Неясно было, чего стоило опасаться, но присутствовало ощущение, что где-то внутри школы притаился невидимый хищник, что готов наброситься в любой миг. Виктория решительно тряхнула крыльями и почти бегом преодолела оставшийся участок винтовой лестницы и коридора. Выскочив на улицу, она испуганно ойкнула и лишь чудом удержала в руках книгу, едва не столкнувшись с демонессой. Та фыркнула и всем телом повернулась к ней, смерив надменным взглядом, от которого тревога и страх почти мгновенно сменились неприязнью. — Прости, не заметила тебя, — Виктория поправила растрепавшуюся прическу и шумно выдохнула, постаравшись успокоиться. — Куда так спешишь, Уокер? — По делам. Ости покрутила головой, и когда ее взгляд остановился на Башне, вдруг понимающе хмыкнула, будто поняла планы Непризнанной. Она задумчиво постучала указательным пальцем по подбородку, и Виктория нахмурилась, чувствуя, как с каждым мгновением ее внутреннее недовольство нарастает. — Решила поиграть в спасателя? — бессмертная разом выпустила из легких весь воздух и удивленно вскинула брови, ведь не ожидала такого вопроса. — Что за глупости? — Сдружилась с Майклом, который некогда шел по стопам подонка Гордона и его шайки, разглядев в нем что-то светлое, общаешься с запертым в Башне ангелочком, игнорируя все слухи о нем, — демонесса прикрыла глаза. — Даже интересно, кто будет следующим. — Не ходи вокруг да около. — Просто дам тебе совет, которым руководствуется твоя мама, Уокер-младшая, — Виктория стиснула зубы, подавив порыв вцепиться в волосы Ости, — научись скрывать свои эмоции и будь более эгоистичной и упертой. Думай в первую очередь о самой себе, а не о других, иначе ты не сможешь выжить в этом мире. Не дождавшись ответа, словно это ее совершенно не интересовало, демонесса издевательски помахала ей рукой и продолжила путь к главному входу школы. До слуха Непризнанной долетела тихая мелодия, которую Ости начала мурлыкать себе под нос, и она раздраженно дернула крыльями в попытке отогнать от себя ненужные эмоции. Виктория поскорее отвернулась от бессмертной и поспешила спуститься с боковой лесенки, на ходу бурча ругательные фразы на латыни, которые помогали остыть. — Спасатель, будь он неладен. Она злобно рыкнула и пнула небольшой камень, так некстати попавшийся на пути. Он откатился и послушно замер у стены Башни, и Уокер несколько раз вздохнула в попытке избавиться от ненужных мыслей, после чего потянулась к одной из массивных дверей. Она недовольно скрипнула, нехотя открываясь, и Виктория быстро прошмыгнула внутрь прежде, чем та вновь захлопнулась за ней. Грохот, привычно подхваченный эхом, который мигом разнес его по древнему сооружению, заставил закрыть уши руками. Бессмертная несколько минут стояла без движения, собираясь с мыслями и выжидая, пока звук утихнет окончательно. Слова Ости надоедливо кружили в голове, понимание их возможной правоты медленно подбиралось к ней и заставляло вновь погрузиться в задумчивость. В попытке избавиться от ненужных мыслей Уокер передернула плечами, со всех сил вцепившись в книгу, и сорвалась на бег, чтобы как можно скорее добраться до комнаты Бонта. Глухой звук быстрых шагов нарушал комфортную тишину, отскакивал от каменных стен и терялся в многочисленных коридорных и лестничных лабиринтах сооружения. Виктория не сразу распознала чужую энергию, которой пропитался прохладный воздух. Лишь когда миновала последние ступени винтовой лестницы и взгляд голубых глаз врезался в странные пульсирующие символы, которые вновь были видны невооруженным глазом, смогла уловить ее едва заметное колебание. Она затаила дыхание, прислушавшись, и звонкий девичий смех, что раздался вдруг со стороны комнаты Бонта, заставил замереть в настороженности. Вновь на несколько мгновений стало тихо, прежде чем абсолютное молчание прорезал голос ангела. Нельзя было разобрать фразу, которую произнес, но Уокер без труда смогла уловить улыбку в его интонации. Виктория положила ладонь на свою грудную клетку, ощутив постепенно усиливающуюся пульсацию холодной энергии, сродни учащенному человеческому сердцебиению, и нахмурилась, остановив взгляд на двери. "Ревность?" — непрошеная мысль вихрем ворвалась в ее сознание. Непризнанная несколько раз повторила про себя это слово, будто оно не было ей знакомо и она силилась распробовать его, и некоторое время гипнотизировала деревянную дверь. Виктория, погруженная в раздумья, не заметила, что голоса утихли. Лишь когда дверь неспешно открылась и в коридоре появилась миловидная бессмертная азиатской внешности, она испуганно вздрогнула и удивленно похлопала ресницами, вперив в нее настороженный взгляд своих голубых глаз. — Тори, — голос Бонта вызвал мягкую улыбку на устах и волну спокойствия, которая без труда смогла подавить пульсацию разбушевавшейся энергии, — рад тебя видеть. — Полагаю, вы и есть Виктория Уокер, — тихий голос ангела, две пары золотых крыльев которой указывали на высокую должность, был мелодичным и походил на журчание ручейка, — рада наконец-то познакомиться с вами. Меня зовут Эридана. — Взаимно. У вас красивое имя, — бессмертная сделала реверанс, склонив голову в легком поклоне, и серафим мягко улыбнулась и вежливо поклонилась в ответ. — Благодарю, — она оглядела Викторию, прежде чем обернуться к Бонту. — Я пойду. До следующей недели. — Разве не до субботы? — Вместо меня придет мой брат. Мы поменялись часами, — Эридана вернулась к Непризнанной и сложила руки на уровне талии. — Надеюсь, это не последняя наша встреча, Виктория. Непризнанная молча кивнула в знак согласия и шагнула в сторону, предоставляя бессмертной возможность пройти к винтовой лестнице. Ее взгляд застыл на нимбе, что находился за головой Эриданы в вертикальном положении и представлял из себя круг, внутри которого располагались треугольники, образовывающие пентаграмму. Непризнанная заметила и три едва различимых символа, похожих на скандинавские руны, которые медленно пульсировали, но не пропадали из виду, и схожее с лавровым венком растение, опоясывающее круг. В голубых глазах Уокер мелькнуло восхищение. Серафим была чуть ниже Виктории, одетая в привычно украшенное золотыми и серебряными нитями и лентами белое одеяние, и на ее плечах красовалось инкрустированное драгоценными камнями самых разных размеров колье, отражающее лучи солнца, которым удалось протиснуться внутрь помещения. Приятный аромат сирени тонким невидимым шлейфом тянулся за ней, и Уокер вдохнула его полной грудью, когда Эридана прошла мимо, едва не задев ее золотыми крыльями. Темные, почти черные глаза бессмертной в последний раз окинули Викторию, и серафим замерла на мгновение, когда коснулись старинного кольца. Уже привыкшая к столь пристальному вниманию Непризнанная не придала этому особого значения и поспешила подойти к комнате Бонта. Эридана провела ее взглядом, в котором блеснуло непонимание, и нервно заправила белую переднюю прядь, идущую в противовес черным волосам, за ухо, постаравшись за этим жестом скрыть удивление. — Я не вовремя? — когда ангел закрыл дверь, Виктория опустилась на край кровати и положила рядом с собой книгу, остановив взгляд на рабочем столе, заваленном свитками. — Занятия закончились около часа назад. Эридана прилетела, чтобы принести свитки, которые просил. — Какие? — Поэзию, в основном, — ангел преодолел расстояние между собой и бессмертной и сел рядом с ней. — Могу прочитать тебе что-нибудь. — Что, например? Бонт неопределенно пожал плечами, как бы не находясь с ответом, и поднялся, чтобы отойти к рабочему столу. Викторию последовала за ним, встала рядом, пальцами облокотившись о ровную деревянную поверхность, и с неподдельным интересом оглядела свитки, на которых виднелись тусклые бирюзовые символы, отдаленно напоминающие скандинавские руны. Ее взгляд переместился на руки Бонта, собирающие исписанные аккуратным почерком листы в одну кучу, задержался на них на мгновение и перебежал на сосредоточенный профиль. Она наклонилась корпусом вперед, чтобы была возможность захватить бóльшую часть его привлекательного лица, и невольно улыбнулась, повинуясь внутреннему порыву. Будто почувствовав на себе пристальный взгляд или краем глаза уловив движение с ее стороны, ангел повернулся, и бессмертная послушно замерла, решив избежать ненужных телодвижений. — О чем задумалась? — Об Эридане, — она дернула крыльями и первой разорвала зрительный контакт. — Это первый раз, когда я увидела нимб ангела. — Нимбы есть у всех ангелов, просто Непризнанные не могут увидеть их. Так же, как и рога у всех демонов. Ты набираешься сил, количество твоей энергии становится больше. Когда ее будет достаточно, ты сможешь увидеть нимбы и рога всех, кто наиболее приближен к Сатане или Малаху. — Ранги первого порядка? — он утвердительно кивнул. — А когда я смогу увидеть нимбы и рога остальных? — Когда пройдешь посвящение и примешь сторону. Виктория рассеянно кивнула и, расчистив немного места на столе, села на его край. Она мягким движением отодвинула от себя несколько свитков и стопку книг в грубых кожаных переплетах, пробежалась взглядом по захламленной поверхности. Ноготь правой руки сковырнул воск, застывший рядом с подсвечником. Бессмертная краем глаза уловила движение со стороны ангела и немного повернула к нему голову. Бонт вернулся к наведению порядка на рабочем столе. — Какую сторону ты хочешь принять? — его тихий голос отвлек от мыслей и заставил встрепенуться. — Я не знаю, — Виктория пожала плечами и прищурилась. — Как думаешь, какую сторону мне стоит принять? — Ангелов. — Почему? — Тебе идет белый цвет, — он перехватил хмурый взгляд ее глаз и улыбнулся, убрав собранные в одну кучу листы в верхний ящик рабочего стола. — На самом деле, мне кажется, что Шепфа не доверяет демонам. — Весы Немезиды, — Виктория тут же встрепенулась и выпрямила спину. — Чаша, которая символизирует свет, перевешивает. Значит, ангелы более значимы... — Их мнение более ценно для Создателя. Это почти незаметно, поэтому едва ли может служить поводом к конфликтам между двумя сторонами. — А в школе нам говорят о равновесии. И все свято в это верят. — Просто никто не задумывается об этом, — Бонт всем телом повернулся к бессмертной, и в его глазах на мгновение сверкнуло восхищение, — кроме тебя, — добавил чуть тише. — А о чем мне еще думать? О родителях? Земной жизни, которую больше не вернуть? Переводном экзамене и гибели ребенка? — она не заметила, как ее плечи начали мелко подрагивать от с каждым мгновением усиливающихся эмоций. — Иди сюда. Не дожидаясь возражений, Бонт встал перед ней и притянул к себе, и его нос зарылся в светлые волосы бессмертной, от которых тянулся легкий цветочный аромат, переплетенный с едва различимыми нотками зелени, — он успел впитаться в них за то время, что провела на улице. Виктория шумно выдохнула, прижалась щекой к его плечу и сцепила руки за спиной. Она не спешила слазить со стола, на котором восседала, и мысль о довольно забавной позе, в которой находились, затерялась где-то в сознании. Теплая энергия бессмертного вызвала табун мурашек и пробралась внутрь нее, тягучей патокой потянулась к солнечному сплетению, у которого замерла в нерешительности, прежде чем приняться дальше исследовать бессмертную. Стало спокойно на душе, и захлестнувшие ее эмоции начали постепенно отходить на второй и, быть может, третий план. Мелкая дрожь нехотя унялась, сменившись приятным расслаблением. Широкие ладони ангела, которыми в охапку сгреб Викторию, пробежались по ее спине вверх, ловко минуя крылья. Пальцы правой руки зарылись в светлые локоны, тогда как левая замерла на мгновения, прежде чем опуститься к талии. Она услышала его жадный вдох, который заставив хихикнуть. Бонт замер, словно это застало его врасплох, и чуть отстранился, чтобы взглянуть в лицо Уокер, — Непризнанная нехотя расцепила руки, но не опустила, а вместо этого оставила на талии ангела. Они замерли в таком положении, будто не знали, что стоит делать дальше, и никто из них не спешил нарушить несколько затянувшееся молчание. Оно не было неловким. — Ты потрясающая, знаешь? — едва различимым шепотом и с мягкой полуулыбкой на устах. — Потому что думаю о равновесии? — он усмехнулся и мягким движением заправил непослушный локон за ухо, но руку не спешил убрать. — Почему тогда? — Без каких-либо на то причин. Просто потрясающая и все. — Не может такого быть. На все есть свои причины. — Тогда... — Бонт подался немного вперед, сократив расстояние между ними, и Виктории пришлось поднять голову, чтобы было удобнее смотреть на него. — Считай, что говорю так потому, что ты мне нравишься. Бессмертная, которая уже готова была возразить, замерла с приоткрытым ртом, и в ее голубых глазах застыл немой вопрос, который так и остался неозвученным. Что-то внутри нее провалилось вниз; энергия, сродни человеческому сердцебиению, усилилась, так что холод мигом распространился по всему телу, заставив передернуть плечами. Мысли в одно мгновение улетучились, затерявшись где-то в глубинах сознания, и ей вдруг показалось, что не существует ничего, кроме двух ледяных глаз, что смотрят изучающе, улавливая каждое, даже самое незначительное, изменение в ее лице. Бонт не спешил отстраняться. Наоборот, ей почудилось, что расстояние между ними сократилось еще больше, и холод вдруг сменился жарой, будто температура в комнате поднялась на несколько градусов. Она затаила дыхание. — Я сказал что-то не то? — Виктория вздрогнула, вернувшись в реальность, облизнула пересохшие губы и медленно повела носом из стороны в сторону. — Нет, просто... — она вновь замолчала, не зная, что нужно сказать; мысли теперь путались, поэтому составить целостное предложение не представлялось возможным. — Просто... — Тебе неловко? — она яростно замотала головой, вызвав улыбку на губах ангела. — Не ожидала это услышать? — Да. Он усмехнулся в ладонь и повернул голову в сторону свитков, пробежался по ним цепким взглядом, словно выискивал что-то. Его рука вдруг потянулась к ним, замерла в нерешительности на мгновение, прежде чем улыбка стала шире и Бонт схватил один из общей кучи — тот, что лежал на краю стола. Только после этого ангел отошел к кровати, удобно устроился на ней под пристальным взглядом Виктории и, обратив к ней свой взор, приглашающе постучал по матрацу рядом с собой. Бессмертной потребовалось несколько мгновений, чтобы удобно устроиться подле него, и он привычно обнял ее, притянув чуть ближе. Она полной грудью вдохнула аромат его энергии, забывшись на некоторое время, но совсем скоро мысленно отдернула себя и заставила сосредоточиться на свитке. Аккуратным почерком выведенные на пергаменте буквы привлекли ее внимание. — Психология людей? — Непризнанная вопросительно вскинула брови и протянула руку, чтобы подушечками пальцев очертить витиеватые буквы заголовка. — Из-за того, что я общаюсь с узким кругом бессмертных, мне трудно разобраться во многих вещах, поэтому я прибегаю к литературе. — В чем ты не мог разобраться? — В отношениях между бессмертными, — он на мгновение скосил на Уокер глаза, после чего вернулся к тексту. — Я читал много произведений о любви и дружбе, но не совсем понимал это. Например, что такое родственная душа, о которой ты говорила? Когда один человек или бессмертный может назвать другого другом? Как кто-то понимает, что любит кого-то? — В школе мы учили, что все это — химические реакции, — Виктория перевела взгляд на Бонта, и тот кивнул, показывая этим, что понимает. — Например, эмоции, которые мы испытываем, и чувства. Той же самой влюбленности. Они возникают из-за химических процессов в нашем организме... — Слишком заумно, ты так не считаешь? — Может быть, — она пожала плечами и села, опершись о заведенные назад руки. — В литературе влюбленность чаще всего описывается как нечто прекрасное, вызывающее бабочек в животе и заставляющее совершать героические поступки ради той, кто поселилась в сердце. Она приходит неожиданно, будто гроза в безоблачный солнечный день, и переворачивает привычную жизнь с ног на голову. Что-то неожиданное и вместе с тем поистине волшебное, — она обернулась к нему, — понимаешь? — Думаю, что понимаю. Бонт сел, вернув свитку первоначальный вид, и отложил его на край низенькой прикроватной тумбочки к раскрытой книге, чьи страницы, испещренные аккуратным машинным текстом, лениво покачивались вверх и вниз, словно раздумывая над тем, стоит им переворачиваться или нет. Бессмертная перехватила его взгляд, вновь чувствуя, как внутри нее нарастает буря эмоций, которые невозможно удержать. Его ледяные глаза, в которых застыла нежность, замерли на ее пухловатых губах. Он несколько минут смотрел на них, словно никак не мог решиться на шаг и погружение в пучину собственных чувств, и потому бессмертная сама потянулась к нему. Пальцы их рук, что до этого едва касались друг дружки, переплелись, и приятная дрожь пробежала по телу бессмертной. Ее губы замерли в нескольких сантиметрах от его, когда где-то в отдалении вдруг раздался чей-то сдавленный крик. Они замерли, прежде чем синхронно повернуться в сторону окна. На несколько мгновений все стихло, после чего крик повторился. На сей раз громче и отчаяннее, будто что-то очень сильно напугало бессмертную — хриплый голос был женским. Виктория первой метнулась к окну, едва не задев при этом рабочий стол, и дрожащими пальцами схватилась за оконную ручку. Ее взгляд опустился на двор учебного заведения, который проглядывал сквозь густую крону высоких деревьев, и она увидела, как бессмертные маленькими муравьями выбегают из школы, обескураженные и напуганные. — Отойди, — она послушно вильнула в сторону, подпуская Бонта к окну, и нетерпеливо переступила с ноги на ногу. Как только ангел справился в ручкой и старинные оконные рамы распахнулись, освобождая путь, она с ногами забралась на подоконник и расправила крылья. Несколько вдохов, чтобы успокоить нервы. Виктория обернулась к Бонту, замершему в шаге от нее, и он протянул к ней руку, чтобы успокаивающе погладить по волосам. Внизу кто-то кричал, но слов невозможно было разобрать. — Будь осторожна, прошу тебя. — Я буду, — он наклонился, едва коснувшись губами ее щеки, и она мягко улыбнулась ему, прежде чем оттолкнуться от подоконника и ринуться вниз. Еще издали Виктория заметила толпу учеников, которые находились у лабиринта Адама и Евы. Они кричали наперебой, и в этой образовавшейся какофонии их обеспокоенных голосов невозможно было ничего разобрать. Уокер приземлилась рядом с ними, постаравшись не задеть никого крыльями, и замерла в нерешительности, не зная, что нужно делать. Кто-то обернулся к ней, смерив непонятным взглядом, и вновь вернулся к лабиринту, старательно вытягивая шею, чтобы была возможность лучше разглядеть что-то или кого-то. — Вики! — бессмертная обернулась к Лоре, которая бежала к ней со стороны учебного заведения, и вопросительно вскинула брови. — Что?.. — Убили! Непризнанная остановилась в нескольких шагах от Уокер, как только чей-то отчаянный крик пронесся над толпой учеников. Голоса разом затихли, будто дирижер взмахнул своей палочкой, призвав к абсолютному молчанию. Один лишь тихий шелест листвы был слышим среди образовавшейся тишины, которая повисла в воздухе, смешавшись с немым вопросом. Ученики переглядывались меж собой, и в их взглядах читалось недоверие. — Разойдитесь! — нетерпеливый голос Геральда, сравнимый с громом, заставил учеников послушно расступиться перед ним и освободить дорогу. Виктория несмело сделала несколько шагов вперед и замерла, когда ее взгляд коснулся ярких ботинок — единственной вещи, которую можно было разглядеть с этого ракурса. Но даже этого хватило, чтобы земля ушла из под ног и она мешком упала на колени, прижав руку ко рту. Противный звук стираемой об асфальт резины раздался в ушах и плавно перетек в тоненький детский крик, сравнимым с писком котенка. Очертания бьющегося в агонии маленького тельца и лужи крови, в которой издевательски отражался мягкий свет фонарных столбов и фар автомобилей, врезались в сознание, принеся с собой резкую боль, пронзившую солнечное сплетение. Бессмертная прижала ладони к груди, надавила со всей силы, будто готова была сломать свои ребра, лишь бы перестать чувствовать. Уокер замотала головой в тщетной попытке избавиться от наваждения и скрючилась от боли, ощущая, как с каждым мгновением она увеличивается. Стиснув зубы, она пыталась не закричать. Непризнанная услышала, как кто-то опустился рядом с ней, чужие руки обвились вокруг шеи и притянули ближе. Из-за выступившей на глаза пелены Виктория не смогла понять, кто это, но почему-то была уверенной в том, что не Лора — руки были больше и, вероятно, принадлежали парню. Стало нечем дышать, и она принялась жадно хватать ртом воздух в безуспешной попытке насытиться им, и ее пальцы с силой вцепились в чью-то хлопковую рубашку. Кто-то из учеников промчался мимо них в сторону задней части школы, чтобы, вероятно, оповестить лекарей, и обеспокоенный ропот, скандирующий имя Непризнанного, пробежал по толпе и затих где-то в отдалении, подхваченный безжалостным ветром. — Вставай, — она по голосу смогла узнать Дино, который помог подняться на ноги и придержал, чтобы не упала вновь, — нам нужно идти. — Стой, нет, — Виктория в отчаянии заломила руки и хотела метнуться к лабиринту, но сильная хватка бессмертного не позволила этому произойти. — Нет, я должна... Он... — Ты будешь только мешаться. Пусть Майклу помогут учителя и лекари, — Непризнанная яростно замотала головой, выказывая сопротивление, и ангел тяжело вздохнул и вдруг поднял ее на руки. — Поставь меня! — бессмертная попыталась вывернуться, чтобы выбраться из его рук, но это не увенчалось успехом. После нескольких тщетных попыток поняв, что сопротивление не поможет, она послушно обмякла, прижавшись к нему, словно был спасательным кругом. Виктория слышала лишь неприятный звон в ушах и быстрый звук чужих шагов, который доносился откуда-то издалека. Очертания центрального холла сменилось мраморной лестницей и знакомым коридором, и бессмертные то и дело пробегали мимо, обеспокоено переговариваясь о чем-то. Уокер не могла разобрать слова, которые произносились ими, и смотрела куда-то перед собой. Ее серые крылья дрожали, и создавалось впечатление, будто раскроются а любой миг, но этого не происходило. Боль и испуг постепенно сменились опустошением и холодным спокойствием, и все мысли пропали бесследно, будто кто-то забрал у нее эту возможность. Жалобный скрип двери врезался в сознание и заставил вздрогнуть. Ангел бережно опустил ее на кровать и огляделся, словно силился найти что-то или кого-то. — Шепфа, что же это, — Мими ураганом ворвалась в комнату и тут же устремилась к Вики, чтобы упасть рядом с ней и обнять что есть силы. Непризнанная прижалась к ней, ощутив, как несколько капель упали на ее одежду, мигом впитавшись в нее. — Я позову Селену, — демонесса нетерпеливо махнула рукой в сторону распахнутой двери. Мими немного отстранилась, чтобы взглянуть в лицо Виктории, и та столкнулась со взглядом ее темных глаз, в котором плескались страх и беспокойство. Демонесса аккуратно стерла дорожки горячих слез, которые блестели на щеках Непризнанных, подбираясь к подбородку и капая на верхнюю одежду, прижалась горячими губами к ее лбу на несколько мгновений. Она дрожала, доказывая, что сама сильно напугана новостью, и Уокер долго смотрела на нее, не отводя взора, с застывшим вопросом в голубых глазах. Правда ли все это происходит на самом деле? Быть может, все это — лишь страшный сон? Он подойдет к концу, и она проснется в своей кровати от манящего запаха свежеприготовленного кофе с добавлением щепотки корицы и услышит тихую мелодию, которая привычно будет доноситься с первого этажа. И отец зайдет к ней, чтобы удостовериться в том, что проснулась, нежно поцелует в висок и скажет, что еда остывает. Они вместе будут завтракать на веранде, подставляя лицо игривым солнечным лучам, и слушать ссору соседей — пожилой пары, которые живут вместе без малого шестьдесят лет. Но время неумолимо бежало вперед, а лицо Мими никуда не исчезало. Хотелось кричать что есть мочи, отчаянно и дико, биться в истерике, чтобы выплеснуть все эмоции. Но губы оставались сжатыми, ни одного звука, даже самого тихого, не было слышно. — Да, пожалуйста, — Виктория машинально повернула голову на источник звука, провела пустым взглядом Селену — миловидного ангела, которая некогда заботилась о ней, — до кровати. — Мой ангелочек, прими это. Будет невкусно, потерпи немного. Вязкая субстанция обожгла носоглотку и распространилась по всему телу, принеся с собой волну жара. Неприятный горький привкус остался на языке, заставив сморщиться, и Уокер позволила уложить себя на мягкие подушки. Краем глаза она заметила, что Дино опустился рядом на заранее пододвинутый стул, ощутила его ладонь, накрывшую ее правую руку. Волна усталости, которой невозможно было противиться, накрыла бессмертную, и она придвинулась к Мими, от которой тянулось согревающее тепло, закрыла глаза. Перед тем, как провалиться в глубокий сон, Виктория почувствовала пальцы демонессы, которые остановила слезу, покатившуюся по левой щеке, и как она нежно погладила ее по волосам, принявшись шептать о чем-то. Но шепот остался не услышанным.