Highway to serenity.

Порыв теплого ветерка нежно погладил девичью щеку, мягко провел по вьющимся волосам и запутался в складках длинного ситцевого платья, полы которого терялись в золотых колосьях, которые мерно покачивались из стороны в сторону, создавая неповторимую шелестящую мелодию, ласкающую слух. Виктория расправила крылья, обернулась через плечо и тут же подняла ладонь, загородив ею яркое солнце. Взгляд замер на спешащей к ней бессмертной, которая обеими руками держала плетеную корзинку, доверху заполненную полевыми цветами, широко улыбалась и весело щурилась. Ее можно было без труда принять за ангела, однако часть жестких перьев, окрашенных в черный цвет, выдавали полукровку. — Дядюшка вновь будет ворчать, что ты безжалостно сорвала цветы, — Виктория подождала, пока бессмертная поравняется с ней, и только после этого продолжила путь. — Пусть ворчит, мне-то что! — полукровка демонстративно фыркнула, явно недовольная упреком, и сдула со лба непослушную прядку, нагло выбившуюся из незамысловатой прически. — Они очень нравятся моей маме. Каждый раз к ее возвращению я собираю целую корзину цветов, которую она берет с собой в Цитадель. — Да, я знаю, — Виктория кивнула, наклонилась и сорвала несколько золотых колосьев. — Не жалеешь, что отказалась от учебы в школе? После выпуска ты сможешь пойти по стопам родителей. Появится возможность чаще видеться с ними. Бессмертная покосилась на Уокер, сильнее сжав в руках корзинку, прутья которой жалобно заскрипели в ответ на это действие, точно упрекали и призывали к спокойствию. Она с минуту помолчала, тщательно баюкая в голове какую-то мысль, после чего решительно повела носом из стороны в сторону. Остановилась, огляделась вокруг, точно пыталась сориентироваться. Взор ее ненадолго задержался на невысоком деревянном домике, который, подобно островку, возвышался над золотым океаном пшеницы. Бессмертная передернула плечиками, вновь искоса глянула на Викторию и, к ее удивлению, плюхнулась на землю. Поставила рядом корзинку, сорвала ближайший колос и сунула его стебель в рот, подставив лицо теплым солнечным лучам. Уокер тут же присоединилась к ней, наивно понадеявшись, что платье не придется стирать после подобной выходки, и приготовилась к серьезному диалогу. — Думаешь, я не знаю, почему родители не разрешают мне покидать этот остров? — полукровка расправила крылья, демонстрируя черные перья, и горько усмехнулась, подтянув к груди ноги и обхватив их обеими руками. — Ангелы никогда не были с демонами, потому что это считается чем-то неправильным и даже в какой-то степени диким. В каждом бессмертном должна быть только одна ипостась, потому что так должно быть. Шепфа создал нас такими. — Ты ведь знаешь, что дети от такого союза погибают, — тихо напомнила Виктория. Она положила руку на плечо полукровки, сжала пальцы — бессмертная остановила на ней рассеянный взор, в глубине которого затаилось сожаление, оттененное печалью. — Они не могут справиться с количеством энергии внутри себя. — Почему же я смогла справиться? — на пушистых ресницах блеснули слезы, которые она поспешила смахнуть. — Я не должна была родиться и уж тем более выжить. И хоть мои родители никогда не говорили со мной об этом, я уверена, что они столкнулись с трудностями из-за меня. Да и дядя нисколько не рад тому, что должен приглядывать за мной. Он делает это только из-за отца. — Прости меня, Аврора, — брови полукровки вскинулись в немом вопросе, повисшем в воздухе. — Я не должна была заводить разговор об этом. — Прекрати извиняться, — бессмертная шлепнула Викторию по плечу, демонстративно нахмурилась, напустив на себя недовольный вид. — Ты ведь знаешь, меня не могут расстроить эти разговоры. Я все понимаю и давно смирилась со своим положением. — Мне грустно от того, что ничего нельзя изменить. Ты ведь не ошибка, Аврора, — Уокер понурила голову, шумно выдохнула, — а такая же бессмертная, как и мы все. Просто ты особенная, — помолчала немного и вдруг улыбнулась, обернувшись к собеседнице. — Ты — символ равновесия. — Символ равновесия? — Именно! — Виктория эмоционально всплеснула руками, точно была раздосадована тем, что подобное умозаключение не настигло ее раньше, и всем телом повернулась к бессмертной, схватив ее за руки. — Подумай только, в тебе соединились обе ипостаси! Это делает тебя особенной, более приближенной к Шепфа, который тоже находится между двумя сторонами. Я думаю, ты намного сильнее обычных бессмертных, и они попросту опасаются тебя, потому что ты первый ребенок, рожденный от союза ангела и демона, который выжил. Настоящий символ равновесия. Щеки Авроры вспыхнули; губы растянулись в смущенной улыбке. Она шумно выдохнула, приложила ладони к лицу, точно это могло унять эмоциональный всплеск и вновь разложить по полочкам взволновавшиеся мысли. Виктория нежно провела по вьющимся волосам полукровки, поправила яркие цветы, что служили украшением незамысловатой прически — мальвинки с двумя пышными косами. Полукровка остановила на ней свой взгляд, полный безмолвной благодарности. Однако бессмертной удалось уловить оттенок волнения, залегший в самой глубине ее светлых глаз. — Недавно я видела сон, — точно распознав заинтересованность собеседницы и готовность задать вопрос, чуть слышно проговорила Аврора. Она покрутила в руках сорванный колос, разглядывая со всех сторон, и отбросила куда-то в сторону. — Сон? — полукровка кивнула, педантично расправила подол сарафана, собираясь с мыслями. — Мне снилась толстая книга, которая находилась в просторном белом зале, где ничего, помимо нее самой, не было. Она была в переплете, украшенном золотыми узорами, которые будто изображали все Небесные уровни и землю. Очень красивая, — она ненадолго умолкла, в задумчивости сорвала еще один колос под внимательным взглядом Виктории. — Помню, что ее обложка была тяжелой, поэтому пришлось приложить усилия, чтобы открыть ее. Я прочитала первые несколько страниц и была крайне озадачена написанным. Кажется, то была история создания Вселенной. Земли, Небесных уровней, ангелов и демонов. Потом услышала чьи-то шаги — какой-то ангел замер на пороге, испуганно уставился на открытую книгу. Так, будто он стал свидетелем чего-то непонятного, страшного и даже запретного. Ангел с минуту стоял, пораженный увиденным, потом ожил и убежал куда-то. Через несколько минут я увидела нескольких бессмертных, которые бежали ко мне, о чем-то крича и размахивая руками. Они оказались рядом, потянулись ко мне и грубо оттащили от книги, которая тут же закрылась. Дальше все погрузилось во мрак. Напряженное молчание повисло в воздухе. Мелкая дрожь пробежала по телу Виктории, крылья дрогнули, точно порывались раскрыться. Она нахмурилась, сорвала еще несколько колосьев, погруженная в глубокую задумчивость, положила их к остальным. Вновь замерла, уставившись куда-то перед собой, и не заметила, как Аврора неспешно поднялась и принялась отряхивать подол сарафана, лишь немного прикрывающего щиколотки, и вздрогнула, когда теплая рука легла на ее плечо. Полукровка подняла свою корзинку, указала на колосья, которые необходимо было собрать. Виктория со вздохом поднялась, недовольная тем, что собеседница так резко закончила диалог. Она переложила в корзинку Авроры уже сорванную пшеницу, наспех отряхнула подол платья, с грустью отметив, что вечером его придется стирать. — Будь осторожна, — серьезный голос полукровки заставил Уокер повернуть голову в ее сторону, — я прошу тебя. — Ты ведь знаешь, что я... — Я серьезно, Виктория, — бессмертная медленно опустила руки, непонимающе выгнула бровь. — Грядет нечто ужасное, и я хочу, чтобы ты пообещала мне, что будешь осторожна. — Почему... — Просто пообещай мне, что будешь, — под ее пристальным взглядом Виктория кивнула. — Обещаю быть осторожной. Аврора удовлетворенно качнула головой, и на ее лице вновь расцвела безмятежная улыбка, будто и вовсе не было никакого предостережение. Она опустила взор на цветочную корзинку, нежно провела подушечками пальцев по лепестками ромашек и полной грудью вдохнула нежный аромат собранных цветов и золотых колосьев. Окрик заставил ее вздрогнуть и шагнуть в сторону, чтобы посмотреть за спину Виктории. Полукровка радостно помахала кому-то рукой, поудобнее взяла корзинку и, подхватив полы сарафана, сорвалась с места. — Мама, ты наконец-то вернулась! — от ее звонкого смеха тепло разлилось по телу Уокер. Она быстро сорвала еще несколько колосьев и поспешила за Авророй к маленькому домику, возле которого приземлился морской дракон.

***

Пробуждение было резким и болезненным. Сознание возвращалось крайне неохотно, и каждая мелькающая мысль отдавала острой болью, заставляющей содрогаться. Глухой стон, в абсолютной тишине комнаты показавшийся громким, сорвался с пересохших губ, когда бессмертная пошевелилась, предприняв безуспешную попытку принять сидячее положение. В ушах отвратительно зазвенело, заставив свести брови к переносице. Виктория с трудом повернула голову, остановила взгляд на распахнутом окне, за которым виднелся лишь небольшой кусочек неба, украшенного багряными всполохами облаков — был вечер. Настенные часы, которые удалось разглядеть в полумраке спальной комнаты, бесстрастно показывали половину седьмого, нисколько не сопереживая Непризнанной, проспавшей без малого целые сутки. Последние воспоминания показывали грандиозную битву в снежки, закончившуюся ничьей, и возвращение домой в компании радостных Ади и Сэми, которые о чем-то оживленно переговаривались меж собой, и подозрительно тихой Мими, бросающей редкие взгляды в ее сторону. Прошло порядка пяти минут, прежде чем боль стихла настолько, что позволила Виктории сесть. Бессмертная внимательно оглядела комнату, старательно избегая резких движений. Тонкая рука, дрожа, потянулась к прикроватной тумбочке, пробежалась по ее поверхности, чудом не смахнув находящиеся там предметы. Несколько книг, взятых из библиотеки накануне, которые только предстояло прочитать, стеклянный стакан, наполовину наполненный, как показалось Уокер, водой, и несколько бутыльков. Виктория взяла один из них и, с трудом избавившись от корковой пробки, поднесла к лицу. Резкий травяной запах ударил в нос, заставил поморщиться и поскорее закрыть сосуд с жидкостью, кажущейся черной, вновь. Бессмертная вернула его на тумбу и, с минуту посидев в нерешительности, опустила ноги на пол — от соприкосновения с ледяным мрамором по телу побежали мурашки. Она провела холодной рукой по лицу в безуспешной попытке избавиться от наваждения и устало понурила голову, крепко задумавшись. То, что Мими куда-то запропастилась, играло на руку. Внутри было пусто. Ни одной эмоции, за которую смогла бы ухватиться, точно кто-то полностью лишил ее возможности их испытывать, решив, что она не понадобится более. Лишь вспышки нехотя возвращающихся воспоминаний, которые заполняли собой пробелы, подобно недостающим кусочкам сложного пазла. Перед глазами появилось лицо Нефтиды, выловившей ее на лестнице, и в ушах раздался проникновенный шепот, которому не смела противиться. Тело дрогнуло, отозвавшись на короткое видение, крылья раскрылись и вновь прижались к спине. Мимолетная злость мелькнула в области грудной клетки, взволновав энергию, и вновь исчезла, оставив после себя лишь рябь, успокоившуюся спустя несколько мучительно долгих мгновений. Виктория опустила глаза на подрагивающие, точно от холода, руки. Ей хотелось разозлиться не на шутку. Пронзительно закричать и зарыдать навзрыд, до хрипоты срывая голос. Но она не двигалась, чувствуя, как внутри разрастается пустота, с жадностью вгрызается в ее плоть. Прохладная энергия едва колыхалась в груди. Неторопливо, нехотя, подобно медленно и неумолимо угасающему огоньку, что непременно потухнет окончательно уже через какие-то жалкие мгновения. Виктория поднялась. Тут же оперлась о прикроватную тумбочку, чтобы не упасть, прислушалась к тихому разговору в одной из соседних комнат, но быстро потеряла к нему всякий интерес. Маленькими шажками, борясь с непомерной усталостью и пронзающей все тело болью, добралась до туалетного столика. Наклонилась, опершись руками о ровную поверхность, и всмотрелась в свое отражение. Тусклые, наполненные равнодушием ко всему, глаза пробежались по бледному и уставшему лицу и замерли. Бессмертная опустилась на стул, не отрывая взора от отражения, будто никак не могла понять, действительно ли на нее смотрит она. Энергия отозвалась дрожью и прохладой, распространившейся по телу. В голове неспешно начало зарождаться нечто отдаленно напоминающее план. То, что, по ее мнению, должна была сделать как можно скорее. Ворох вопросов после возвращения воспоминаний мучительно медленно пожирал сознание, вызывал надоедливую головную боль, которая мешала сосредоточиться. И лишь мысль о том, что непременно должна увидеть Нефтиду, направляла ее, сродни спасительному свету маяка в кромешной тьме, в которой оказалась. Она нуждалась в ответах и намерена была во что бы то ни стало получить их, даже если это будет стоить ее жизни. В это мгновение, смотря куда-то перед собой немигающим взором, Виктории это казалось единственным правильным вариантом. Она передернула плечами, бросила последний взгляд на зеркало и встала. Понадобилось несколько минут, чтобы отыскать свечу. Вспыхнуло яркое пламя, осветив отрешенное лицо бессмертной, с жадностью набросилось на фитиль. Виктория оставила источник света на рабочем столе и отошла к шкафу, чтобы переодеться. Догадка о том, что с прошлого дня не меняла одежду, мелькнула в сознании и вновь исчезла в хороводе беспорядочных мыслей, на которые Уокер старалась не обращать внимание. Лишь повторяла про себя, что ей необходимо отыскать Нефтиду, пока с трудом стягивала с себя одежду и отбрасывала куда-то в сторону, ничуть не заботясь о ее внешнем виде. Механическими и давно заученными движениями натянула первые вытащенные спортивные штаны и майку. Вздрогнула от неожиданно ворвавшегося в спальную комнату порыва ветра и накинула сверху толстовку, чтобы не замерзнуть. Сил на то, чтобы согреть себя, не было. Она глянула в сторону прикроватной тумбочки и, немного подумав, все же решила взять бутыльки с собой, чтобы отдать Нефтиде или Селене. Пить эту дрянь не хотелось. В последний раз осмотрев спальную комнату, Виктория замерла на мгновение в нерешительности и, неопределенно дернув щекой, подошла к рабочему столу. Присела на корточки, выдвинула нижний ящик и запустила в него руку — пальцы без особого труда нашли спрятанный под кипой бумаг амулет, ухватились за него. Она в задумчивости покрутила его в ладони, точно взвешивала все "за" и "против", и в итоге сунула в карман толстовки. Непризнанная бесшумно выскользнула в коридор, не забыв перед выходом потушить пламя свечи. Огляделась и, убрав руки в глубокие карманы толстовки, двинулась к боковой лестнице. Она не горела желанием столкнуться с кем-то в главном холле. — Выглядишь паршиво, — Виктория преодолела последние ступени лестницы и остановилась, устало опершись о стену. Под ее взглядом Люцифер опустил руки с находящейся в них книгой. — Тебя отстранили? — Нет. Демон не спешил комментировать короткий ответ, сорвавшийся с губ Непризнанной, точно ждал, что она добавит что-то. Однако бессмертная молчала, и лишь рваные вздохи нарушали тотальное безмолвие, которое царило в коридоре, освещаемом дрожащим пламенем нескольких настенных факелов. — Если ты ищешь Мими, то она в комнате Ади и Сэми, — Непризнанная не шелохнулась. Люцифер дернул бровью и, решительно закрыв, отложил книгу в сторону — вероятно, только сейчас он по-настоящему соизволил обратить внимание на состояние бессмертной. — Куда ты собралась на ночь глядя? — К Нефтиде, — Виктория глухо закашлялась, пошатнулась, готовая упасть, но нашла в себе силы удержаться на ногах. Демон повел носом из стороны в сторону, но остался на месте. — Твои друзья беспокоились и на занятия сегодня не явились, потому что у тебя была лихорадка, а ты не придумала ничего лучше, чем пойти к ней сразу после того, как очнулась? — Уокер угрюмо сдвинула брови к переносице, отведя взор в сторону. — Зачем? — Нужны ответы. — Ты не в состоянии вести диалог, но хочешь получить ответы на какие-то вопросы, которые взбрели тебе в голову? — Люцифер хохотнул, проигнорировав вспыхнувший в глазах бессмертной упрек. — Невероятно. Тебя чуть не исключили, но ты готова вновь подставить под удар свою жалкую жизнь. — Прекрати. — Мне просто интересно, Уокер, — он сложил руки на груди и наклонился корпусом вперед, чтобы была возможность как можно лучше рассмотреть уставшее лицо Виктории, — неужели ты так сильно хочешь стать второй занозой в задницах бессмертных? — Что? — Сразу после своей матери, — Люцифер вновь выпрямился, равнодушно пожал плечами. — Она так же, как и ты, делала все, что вздумается, и стремилась получить ответы на все свои вопросы. Только она, в отличие от тебя, понимала, что стоит быть терпеливее и думать головой, а не слепо идти на поводу своих эмоций. Неужели ты настолько не ценишь подаренное бессмертие, что нарушаешь все возможные запреты? — Мне просто нужны ответы. — Ответы, которые ты получаешь, нарушая законы? — Избавь меня от своих нравоучений, — Непризнанная шумно выдохнула, замолкла на несколько мгновений в попытке унять кашель и на выдохе добавила: — Сам говорил, что не собираешься больше прикрывать мою задницу. Не дождавшись ответа, бессмертная развернулась на пятках и продолжила спускаться по каменной лестнице, спиной чувствуя направленный на нее взгляд. Злость, заклокотавшая внутри, быстро отступала, сменяясь безразличием. Мысль о том, что в словах Люцифера есть доля правды, неприятно кольнула Викторию, однако она поспешила отогнать ее. Задумываться над правильностью поступков не хотелось совершенно. Только получить ответы на уже давно терзающие ее вопросы, вернуться в свою комнату и погрузиться в спокойный и долгий сон без видений, оставляющих мерзкий осадок на душе и ворох навязчивых мыслей, на избавление от которых требуется много времени. Пожалуй, впервые со дня попадания на Небеса Непризнанная, медленно идя по извилистым коридорам и прислушиваясь к отражающемуся от каменных стен эху, усомнилась в том, что решение принять бессмертие было правильным. Уж слишком запутанным, тревожным и непонятным оно оказалось. Виктория остановилась напротив одной из дверей, огляделась вокруг и прислушалась. Чей-то приглушенный разговор доносился из одного из многочисленных кабинетов, разбавляемый едва слышимой классической мелодией. Кто-то проводил вечер в приятной компании и наслаждался прекрасными произведениями Амадея Моцарта. Постояв в нерешительности с минуту, Непризнанная вздохнула. Передернула плечами, избавляясь от навязчивой тревоги, грозящей захватить сознание и спутать и без того беспокойные мысли, и настойчиво постучалась — глухой звук нарушил тишину коридора и, подхваченный эхом, устремился к утопающей во мраке лестнице. Виктория на всякий случай сделала шаг назад, сунула руки в карман толстовки и активировала амулет, некогда подаренный матерью. Она отчаянно желала избежать воздействия Нефтиды. Дважды прокрутился ключ в замочной скважине; жалобно скрипнув, медленно открылась дверь. Демонесса остановила внимательный взгляд на ученице, ее бровь вопросительно выгнулась. Нефтида несколько мучительно долгих секунд разглядывала лицо Виктории, прежде чем повела рукой, приглашая войти, и повернулась спиной, чтобы отойти к рабочему столу. Она опустилась на придвинутый к нему стул и под остановившимся на ней взором Непризнанной, в котором мелькнуло едва заметное удивление, потянулась к хрустальному бокалу. Только сейчас Виктория уловила фруктовый аромат вина, витающий в воздухе. — Присаживайся, — Нефтида указала на стул перед собой. Действия ее были плавны и тягучи, и создавалось впечатление, что мыслями она была где-то далеко, но точно не в этом маленьком захламленном кабинете. Уокер опустилась перед ней, пробежалась мимолетным взглядом по поверхности рабочего стола. Ничего интересного, за исключением нескольких разорванных и скомканных писем, там не было. — Вы ждали меня? — она озвучила первое, что пришло в голову. Нефтида сделала небольшой глоток напитка, замерла ненадолго, точно раздумывая над ответом, и в итоге утвердительно кивнула. — Тебе интересно, почему я пошла на рискованный шаг и изменила воспоминания, чтобы ты избежала заслуженного наказания за многочисленное нарушение запретов, — банальная констатация. Она усмехнулась, отставила от себя бокал и поднялась, заведя руки за спину. — Вы и в прошлые разы не назвали причину, по которой решили не докладывать о моих нарушениях директору, — Нефтида остановилась напротив небольшого окна, вгляделась во мглу бескрайнего небосклона, на котором между собой перемигивались молочные звезды, сродни маленьким жемчужинам. — Какую цель вы преследуете? — Почему ты уверена, что она есть? — По-другому быть не может. Демонесса повернулась к ней вполоборота, расправила и снова сложила крылья. Никто из них не решался нарушить окутавшую кабинет тишину, точно они давали друг другу время на то, чтобы собраться с мыслями перед откровенным разговором. Где-то на подсознательном уровне, разглядывая лицо учительницы и стараясь уловить эмоции в ее темных глазах, Виктория была уверена в том, что сегодня завеса тайн приоткроется. Слишком внимательно Нефтида смотрела на нее из-под густых ресниц, погруженная в задумчивость, перед тем, как дернуть щекой и вернуться за стол. Она вновь села, потянулась к бокалу, но не взяла его. Указательный палец огладил хрустальную ножку и замер. — Я говорила, что не желаю исключать тебя за стремление узнать правду, — тихо проговорила демонесса, вернув взор к Виктории. — За свою долгую жизнь я не встречала никого, кто бы так отчаянно желал найти ответы на мучающие его вопросы. Ты действуешь глупо, местами неосмотрительно и идешь по лезвию ножа, готовая в любой миг сорваться, но продолжаешь упорно следовать этому извилистому и полному опасностей пути, который выбрала. Жалеешь ли ты, что выбрала бессмертие? — Не находите это риторическим вопросом? — В какой-то степени, — учительница пожала плечами, помолчала немного. — Какую правду ты хочешь узнать? — Вы поделитесь со мной всем, что знаете? — Почти, — лукавая улыбка скользнула по лицу Нефтиды и затерялась в уголках губ. — Но я постараюсь удовлетворить твое любопытство. Ты можешь начать с рассказа о том, что узнала за все то время, что провела здесь. Виктория отвела взгляд в сторону, вытерла ладони о бедра. Какая-то маленькая часть ее продолжала сомневаться в правильности откровенного разговора и хотела как можно скорее покинуть кабинет. Позабыть обо всех преследующих видениях, что стремятся предупредить о надвигающейся опасности, которая поджидает подходящего для нападения момента, и стать частью беззаботных бессмертных, не придающих особого значения всему странному, что происходит, просто существующих и стремящихся закончить школу, чтобы примкнуть к одной из сторон. Наслаждаться подаренным бессмертием, а не жить в тревоге и страхе, что следуют по пятам, подобно надоедливой тени, грозящей накинуться в любой миг и растерзать в клочья, с остервенением вгрызаясь в горячую плоть. Просто позабыть обо всем, что приключилось за все эти долгие месяцы, и жить дальше как ни в чем не бывало. Непризнанная выдохнула. Поерзала на стуле, устраиваясь поудобнее, и вернула взор к неподвижной учительнице. — Мальбонте, — неуверенно начала она, вновь схватившись за фамильное кольцо. — Полукровка, который был рожден от союза ангела и демона и обладал небывалой силой. Перевод трактата гласил, что он был чудовищем, который пошел против Шепфа, потому что считал, что ангелы любимы больше, и почти одержал над ним победу. В итоге Мальбонте был уничтожен, а его родители — сосланы на землю. И именно с тех пор запрещены отношения между двумя сторонами. В настоящем тексте, который хранится в запрещенной части библиотеки, говорится, что было несколько полукровок, которые выжили. Мальбонте был последним из таких детей и считался самым сильным бессмертным, потому что в нем энергии было намного больше, чем у других полукровок, не говоря уже о чистокровных ангелах и демонах. Он мог с помощью зеркал создавать подобие водоворотов и убивать своим криком. Его было принято казнить на месте после того, как по его вине умерли несколько бессмертных, но из-за того, что не смогли это сделать, Шепфа разделил его на две ипостаси. — Почему ты решила узнать о нем? — Виктория усмехнулась, точно учительница спросила о чем-то донельзя забавном, но быстро взяла себя в руки. Улыбка с ее лица медленно, точно с большой неохотой, сползла. — Я просто хотела прочитать трактат, на который случайно наткнулась в библиотеке Ада. Кто-то искал информацию о нем и порвал страницу с иероглифическими письменами. Тогда меня просто заинтересовала книга, только и всего. — Из-за одного мифа о Мальбонте ты решила нарушить запрет? — В тот день я спросила о переводе трактата одну из работниц библиотеки, — уже тише проговорила Непризнанная после небольшой паузы, — и она сказала мне, что есть те, кто намеренно накладывает табу на события многовековой давности и превращает его участников в мифы. Это меня напугало. Именно ее слова заставили меня усомниться в том, что Мальбонте является обычным мифом. Потом было совершено нападение на нескольких учеников, Непризнанная умерла по чьей-то вине. Я видела видение с ней — она предупреждала об опасности. Нефтида кивнула, сделала еще один небольшой глоток напитка. Виктория вновь оглядела поверхность ее рабочего стола, ненадолго задержала взгляд на разорванных письмах, только сейчас заметив, что они не были вскрыты. Будто заметив потянувшуюся от нее заинтересованность, учительница взяла одно из них, покрутила в руке и демонстративно выбросила в мусорное ведро. — Если честно... — демонесса вернула к ней проницательный взгляд, — когда я искала пропуск и амулет, то случайно наткнулась на старые письма. — Стало интересно, почему меня понизили в должности? — Непризнанная неуверенно кивнула. С минуту демонесса молчала, точно обдумывала, стоит ли делиться с ней информацией, после чего кивнула каким-то своим мыслям и подалась вперед. — Ты спрашивала меня, знала ли я родителей Мальбонте. — Я знаю, что ответ будет положительным, — Нефтида хохотнула, вновь откинулась на спинку мягкого стула, раскинув крылья для удобства. — Верно. Мы были... друзьями. Его родители — Анабель и Лафант — были глубокоуважаемыми бессмертными, которые занимали высокое положение. После того, как всем стало известно о существовании Мальбонте, поднялось волнение. В то время Небеса только приходили в себя после войны между ангелами и демонами и закона Неприкосновения не существовало, несмотря на то, что мысль о нем крутилась в сознании бессмертных. Как я уже говорила, родителей лишили крыльев и сослали на землю, а Мальбонте разделили на две ипостаси. Меня, как и еще нескольких бессмертных, наказали за то, что мы не отреклись от связи с ними. — Это было после второй войны между ангелами и демонами? — Верно. — Начало второй войны ознаменовала смерть Авроры. Почему она была убита? — Настоящая причина мне неизвестна, — Виктория досадливо дернула бровью; по ней было заметно, что она не спешит верить словам демонессы. — Тогда был известен лишь факт ее убийства, и этого оказалось достаточным, чтобы развязать войну. Ангелы говорили, что она была способна коснуться Священной книги, однако демоны посчитали, что все дело в их страхе перед ней. Белокрылые одержимы чистотой энергии, и поэтому то, что в этой девочке смешались обе ипостаси, им не нравилось. В то время напряжение между сторонами было очень хрупким — один неверный шаг мог привести к гибели множества бессмертных. Этим шагом стала смерть Авроры. — Думаю, она действительно могла касаться книги, — Непризнанная задумчиво постучала указательным пальцем по подбородку, остановила взгляд на извивающемся пламени свечи, расплавленный воск с которой медленно стекал и каплями застывал на столешнице и уголках книг и бумаг, что так неудачно оказались рядом. — Аврора приходила ко мне во сне. В последний раз рассказала, что видела видение с книгой, в которую, возможно, занесена вся история Вселенной. Она не только смогла прикоснуться к ней, но и открыть и даже прочитать несколько страниц перед тем, как была схвачена напуганными ангелами. — Ты видишь видения с ней? — Вы не видели их, когда изменяли мои воспоминания? — голос предательски дрогнул. Аккуратные брови учительницы сдвинулись к переносице; она медленно положила кисти рук на край стола и прикрыла глаза. — У меня было мало времени, — Виктории показалось, что ей удалось уловить нотку вины в голосе демонессы. — Я не могла допустить твоего исключения; мне нужно было действовать незамедлительно. Я бегло просматривала твои воспоминания, точно фильм, ускоренный в несколько раз, и убирала лишнее. Не зацикливаясь ни на чем, не вдаваясь в подробности. Например, я не видела видения, которые тебе посылались, и то, как обнаружила письма, когда искала амулет и пропуск. — Вы так и не сказали, какую цель преследуете. — Ты задала все вопросы, на которые хочешь получить ответы? — Нет. — Тогда давай сперва разберемся с ними. С минуту Виктория буравила взглядом Нефтиду, точно стремилась проделать в ней дыру, после чего медленно опустила его на фамильному кольцо. Энергия, сосредоточенная в области грудной клетке, дрожала, подобно вновь вспыхнувшему огоньку, и распространяла прохладу по всему телу. — Кому принадлежало кольцо? — она почти не думала над сорвавшимся с губ вопросом. Подняла руку, демонстрируя украшение, — сидящая напротив бессмертная дернула щекой, едва взглянув на него. — Бессмертным, которые были лишены крыльев за нарушение закона Неприкосновения. — Родителями Мальбонте? — Нефтида вопросительно выгнула бровь, и под ее внимательным взором Виктория лишь расправила плечи, чтобы казаться увереннее. — Многие бессмертные, которые видят кольцо, узнают его. В голову приходят только родители Мальбонте, ужасающие и напряженные слухи о котором не утихают уже несколько месяцев. — Ты права: это кольцо было подарено Лафантом будущей матери Мальбонте, Анабель, в качестве признания в любви. Не думала, что когда-то увижу его вновь. Они помолчали немного. Нефтида разглядывала золотое кольцо, отражающее танцующее пламя свечей, погруженная в раздумья, а Виктория не спешила нарушить воцарившееся между ними безмолвие. Кто-то прошел мимо кабинета, в котором они находились; чей-то приглушенный диалог в одном из соседних помещений раздался в тишине. Учительница медленно повернула голову, прислушалась, точно они говорили о чем-то донельзя важном, но быстро потеряла к нему интерес. Непроизвольный вздох сорвался с ее губ; она переложила несколько книг, немного освободив место на рабочем столе, и снова посмотрела на Викторию. Непризнанная сложила руки на коленях и некрасиво шмыгнула носом, отведя взгляд в сторону. — Хочешь еще о чем-то спросить? — она лишь неопределенно пожала плечами. Нефтида поднялась, неспешным шагом обошла стол, не отнимая от него руки, и присела на его край, предварительно отодвинув в сторону стопку книг и несколько свитков, которые лишь чудом не оказались на полу. — Моя цель... Я хочу, чтобы ты прошла свой путь до конца, Виктория. Смогла найти ответы на все свои вопросы и, быть может, стала лучшей версией своей матери и, как следствие, избавилась от постоянных сравнений с ней. Ты нетерпелива, местами глупа и неосмотрительна, как я уже говорила, но мне не доводилось встречать никого, кто был бы настолько одержим своей целью, что решался на нарушение установленных запретов. Нельзя отрицать того, что вы с Ребеккой похожи, однако разница в том, что ты стремишься к правде, тогда как она не видела ничего, кроме власти. Она шла по головам, не оглядываясь назад, и желала утереть нос бессмертным, которые ни во что не ставили Непризнанных. Ей не хотелось оставаться в тени и влачить бессмысленное существование где-то на отшибе иерархической лестнице, не видя ничего, кроме бесчисленного количества сосудов с душами смертных. Вы обе донельзя уперты, и в вас есть стержень. Но тебе лишь предстоит развить его в себе. — Вы предлагаете мне свое покровительство? — Можно и так сказать, — выдержав небольшую паузу, согласилась Нефтида. Она придвинулась чуть ближе к Виктории, протянула руку и вдруг мягко погладила ее по волосам. Непризнанная вздрогнула, затаила дыхание — учительница лишь мягко улыбнулась, вновь сложив руки на коленях. — Тщательно обдумай мое предложение перед тем, как дать свой ответ. Не отказывайся от него прямо сейчас. Непризнанная медленно кивнула. Неспешно поднялась и в последний раз оглядела кабинет, прежде чем развернуться и двинуться к выходу. Она не сразу услышала оклик учительница и обернулась к ней, только когда почувствовала прикосновение к предплечью. — Напоследок хочу попросить тебя почаще носить с собой амулет, который защищает от воздействия бессмертных на твое сознание, — Уокер невольно запустила руку в глубокий карман толстовки и сжала драгоценный камень. — И... Бонт спрашивал о тебе. До него тоже дошел слух о совете. — Спасибо. Виктория более ничего не сказала. Сдержанно поклонилась и покинула кабинет, едва взглянув на учительницу. Дверь за ней почти бесшумно закрылась, и лишь тихий хлопок нарушил тишину погруженного в полумрак коридора, единственным источником света в котором, по обыкновению, служило дрожащее пламя настенных факелов. Она огляделась, сложила руки на груди и двинулась к боковой лестнице, едва обратив внимание на мелькнувший позади силуэт бессмертного, который растворился во тьме уже через мгновение. Лишь едва осязаемый след энергии остался дрожать в воздухе, но и он исчез спустя несколько долгих секунд. — Отвратительная толстовка, — Непризнанная остановилась посреди коридора и обернулась. Ости аккуратно стряхнула пепел с тлеющей сигареты, наклонила голову чуть набок; в ее глазах вспыхнул оттенок заинтересованности. — Выглядишь уставшей. — У меня была лихорадка, а потом состоялся тяжелый разговор с учителем, — Виктория вяло отмахнулась от бессмертной. — У меня нет желания пререкаться с тобой. — Ты в порядке? Уокер пожала плечами. Рваным движением зачесала непослушные волосы назад и раздраженно дернула бровью, искоса глянув на демонессу. Ости не двигалась, не отводила взгляд в сторону в ожидании ответа на поставленный вопрос. Чрезмерно банальный, на который любой с легкостью найдет, что ответить, но Непризнанная молчала, то ли убежденная в том, что не обязана озвучивать собственные мысли, гудящие в голове, подобно противному пчелиному рою, то ли не знающая, в порядке ли. Она получила ответы на свои вопросы, ей предложили покровительство. Но даже несмотря на это, внутри нее по-прежнему находилось место тревоге, грозящей захватить в плен ее уставший разум. Она будто окружала ее со всех сторон и терпеливо выжидала подходящего для нападения момента. Словно что-то по-прежнему не давало ей покоя. Будто она упускает нечто очень важное. — Сегодня ты немногословна, — голос Ости прервал поток размышлений. Виктория вернула к ней взгляд и удивленно вскинула брови, когда увидела протянутую пачку сигарет. — Помогает снять стресс и никоим образом не вредит. — Ты подозрительно дружелюбна, — немного помедлив, Непризнанная все же вытащила сигарету, хоть в ее движениях и прослеживалась неуверенность. Вспыхнул огонек зажигалки, на несколько мгновений осветив ее уставшее лицо, и вновь померк. — Отнюдь, — Уокер только тихо хмыкнула, присела рядом с ней на каменные перила. — Просто у всех бывают паршивые дни. — И у тебя тоже? — Ости с удовольствием хохотнула. Поправила волосы, зачесав передние пряди за уши, и на некоторое время задумалась, прежде чем утвердительно кивнуть. — Тут не бывает исключений, Непризнанная. Даже у Сатаны, Малаха и Шепфа они бывают. — Что произошло у тебя? — Ничего. — Тогда просто помолчим, — Уокер аккуратно повернулась в другую сторону и свесила ноги, подняв взор к перемигивающимся о чем-то своем звездам. — Я тоже не горю желанием выговариваться. Она не видела, как Ости кивнула головой, соглашаясь с ее словами, как в ее глазах мелькнула тихая благодарность. Не обратила внимание на шорох с ее стороны: демонесса, расправив крылья, облокотилась спиной о колонну и остановила на ней свой взор. Они курили, пуская сизый дым в безоблачное небо, испещренное бесчисленным количеством звезд, что соединялись в причудливые созвездия, и были погружены в свои мысли. Молчание было комфортным, потому никто из них не спешил нарушить его неосторожно брошенным словом или фразой. Кто-то переговаривался в одной из соседних комнат; где-то внизу, на заднем дворе школы, патрулировали территорию молчаливые охранники, некогда присланные Цитаделью Рая. И Виктория, к своему удивлению, чувствовала спокойствие, наблюдая за тем, как дым рассеивается в прохладном ночном воздухе и пепел исчезает где-то внизу. Она смотрела на одинокий огонек в одном из многочисленных окон Башни, точно надеялась увидеть знакомый силуэт ангела. Но никто не появлялся, а свет померк через неопределенный промежуток времени, будто свечи разом погасли. Быть может, Бонт задул их или же наглый порыв ветра ворвался в комнату, нарушив их покой. Виктория могла только гадать. Сигарета почти догорела в ее руке. Она потушила ее о каменные перила, опустила голову, чтобы оглядеть задний двор школы. Охранник неспешным шагом пересекал поляну, направляясь к водовороту, и насвистывал какую-то мелодию, ей не знакомую. — Мими вернулась в комнату, — как бы невзначай протянула Ости, привлекши к себе внимание. Демонесса встала, сладко потянулась, подняв руки над головой и прогнувшись в пояснице, точно кошка; часть жестких перьев на ее крыльях забавно встопорщились. — Спасибо, — она немного помолчала. — И твое платье тоже отвратительное. Бессмертная лишь усмехнулась, бросив на нее мимолетный взгляд исподлобья. Она спрятала зажигалку в сигаретной пачке и повернулась к ней спиной, чтобы двинуться к боковой лестнице. Непризнанная провела ее глазами и, вздохнув, опустила ноги на мраморный пол. Чуть слышно скрипнула за ее спиной, закрываясь, дверь, — этот звук мгновенно привлек внимание Мими. Демонесса вскочила, захлопнув фолиант, который читала, бросилась на нее с объятиями. Виктория лишь чудом удержалась на ногах и не свалилась вместе с ней на пол. — Что ни день, то очередное приключение, — пробормотала она, отстранившись и вглядевшись в лицо напротив. — С тобой не соскучишься. — Это плохо? — Нет, если это не заканчивается проблемами. Непризнанная усмехнулась, мягко отодвинула от себя приятельницу и отошла к кровати. Под ее пытливым взглядом вытащила из кармана толстовки амулет, тут же деактивировав его, и несколько бутыльков. Мими подошла ближе, опустилась на край матраца, отодвинув балдахин в сторону для удобства. Она не спешила начать диалог, дав немного времени Виктории на то, чтобы стянуть верхнюю одежду и избавиться от ботинок, помогла сложить и убрать на прикроватную тумбочку джинсы. Непризнанная укрыла ноги одеялом, упала на мягкие подушки, раскинув в стороны руки. Мими не заставила себя долго ждать. Легла рядом, немного потеснив подругу, повернулась на бок, устремив на нее испытующий взор. — Я разговаривала с Нефтидой, — чуть слышно пробормотала Виктория. Она перевернулась на живот, притянула ближе одну из подушек и блаженно закрыла глаза, только сейчас ощутив непомерную усталость, которой была пропитана каждая клеточка ее тела. — Она ответила на некоторые мои вопросы и сказала, что изменила мои воспоминания. Вероятно, именно это привело к лихорадке. — На тебя много всего свалилось за последние дни, — Мими начала медленно перебирать волосы Непризнанной, пропускать волнистые пряди сквозь пальцы, — не хочешь взять небольшой отдых? — Не хочу, чтобы меня съедали навязчивые мысли. Учеба помогает отвлекаться, — она шумно вздохнула, придвинулась ближе к демонессе — та молча приобняла ее. — Я расскажу тебе все, но не сегодня. — Можешь не рассказывать, если не хочешь. — Чтобы ты умерла от любопытства? — Мими фыркнула, легонько пихнула Уокер в бок. — Да... расскажу... Она тихо зашептала о чем-то, и с каждым новым предложением ее голос становился все тише, пока окончательно не затих. Демонесса аккуратно отодвинула в сторону спавшую на лицо прядку, мягко провела пальцами по щеке, едва касаясь. Прижалась губами к горячему лбу всего на миг, прежде чем отстраниться и устроиться поудобнее рядом с ней. Она укрыла и себя одеялом, придвинулась ближе и закрыла глаза, позабыв про медленно догорающую свечу, дрожащее пламя которой отбрасывало танцующие тени на потолок и стены, старательно вырисовывали на них причудливые очертания.