Промежуток времени

Друзья! С весной нас! Очень хотелось бы узнать, что вы думаете, читая продолжение истории, напишите. Благодарю за терпеливое ожидание. Windy summer моя отдельная горячая благодарность за надежное редакторское плечо! Удачи всем нам!       Лиза       Отчего дергалось и дрожало сердечко? Или это душа? Настроение было под стать головному убору, который я беспокойно встряхивала в ладони. Хотелось так же отряхнуться, стряхнуть с себя недосып, раздражение и тревожность, снова «распушиться» и начать радоваться жизни с искорками в глазах. А не тыкать в невиновных людей слипшимися в иголки и такими же колючими улыбками и взглядами.       Мокрые холодные хлопья липли к огромным окнам головного офиса ООО «Изол». Стянув с головы связанную и подаренную мне на восьмое марта Данечкой шапку, с сожалением отметила, что шапочка утратила всю свою «пушистость». Осадки сделали свое дело, плотно слепив волоски кроличьего пуха в унылые коротенькие иголочки.       «Недолго музыка играла», — как пелось в известной песенке. Я вернулась к своему прежнему состоянию «беспокойного брожения», а все из-за «корейской смс».       «Признай, Елизавета, вопрос Кореи в твоей жизни далеко не закрыт. СуДжу, как будто намеренно издеваясь, дождались момента, когда ты готова была «отпустить», и тут же больно напомнили о себе. Эффект «старой броши», помнишь? Ты же сама вывела эту формулу, разбирая безделушки! Брошь была настолько старая, что ты, наткнувшись на нее, долго крутила в пальцах, вспоминая моменты, связанные с украшением. А когда решила скинуть ее вместе с другим «мусором» в мешок, уколола палец иголкой до алой капельки крови. Почему брошка тебя уколола, больно напоминая о себе? И почему ты снова вернула ее на старое место в шкатулку, плотно закрыв крышку? Почему, Лиза? Почему «смс» так повлияло на тебя, только честно, Лиза?»       Ни на один из вопросов ответов не было… Появятся ли они вообще?       На телефон брякнулось сообщение, маркет «Спортмастер» бодро извещал, что от щедрот своих дарил бонусы в День рождения, бонусы я могу потратить… День рождения… Мысли вернулись к недавнему маленькому «бода буму», губы сами собой растянулись в широкую улыбку. Вспоминать это без смеха невозможно.       Праздник близким и любимым я портить не стала. Честно высидела за столом, поддерживая разговор, охотно поедала бабушкины вкусности (правда, в микроскопических дозах). Но ведь ела! Уже прогресс! Шутила и смеялась Машкиным рассказам «об этих галерах», читай — гимнастике. А когда сестрица дошла до определенного градуса, вместе с тетей Леной и Данечкой аплодировала ее фуэте и шпагатам. Правда, кончилось все довольно бесславно: во время демонстрации изумленным родственникам очередного умопомрачительного шпагата, когда лодыжка задралась высоко на стену, раздался треск — Машка в хлам порвала колготки. Ну не рассчитаны изделия чулочно-носочной промышленности Бангладеш на то, что подвыпившие потребители ее продукции начнут ноги задирать выше головы! Увы! Благополучно переодевшись в мои джинсы, ей безбожно короткие, Манюня снова обрела прежний задор и радость жизни. Но теперь в хор вступила тетя Лена.       О тете Лене можно былины слагать: «Тетушка и утюг» или «Тетушка и дверной замок». Я думаю, всем понятно, что на стороне «зла» выступали утюг с замком? Машкина мама работала в научном институте и являла собой образец классического «синего чулка». Тетя нежно любила пыльные страницы научных трудов академиков и кандидатов прошлых и нынешних веков. Наизусть цитировала и воспроизводила на бумаге сложнейшие математические и физические формулы, но категорически была не приспособлена к жизни в быту. Данечка звала ее «Левой Хоботовой» и этим все сказано.       Как и у известного персонажа «Покровских ворот» (1), у тети Лены в доме все бесконечно искрило, заливало соседей, замыкало и периодически гасло. И если бы не друг тети — Андрей Николаевич Рыжов (большой, добрый, голубоглазый и черноволосый), по счастливому стечению обстоятельств проживавший в соседнем подъезде «профессорской высотки» (так называли в народе этот элитный дом в Академгородке), наверное, тетю мою с позором бы выселили из высотки и из Академгородка. Господин Рыжов работал начальником цеха на производстве мебели, был смекалист и «рукаст», питал к тете самые нежные чувства и имел легальную возможность их выражать, оставаясь на ночь после того, как устранял очередной бытовой коллапс, подобно Прометею возвращая свет жильцам всего подъезда.       Весь вечер тетушка периодически вскакивала и заполошно начинала одеваться, натягивая кофту и призывая Машку поторопиться. Все просто, драгоценная родственница вызвала такси на определенное время, и все было бы нормально, если бы это была не тетушка Леночка. Но это была она. Имея два телефона — один рабочий, другой личный — Машкина маман умудрилась выставить на них разное время. Один телефон опаздывал почти на двадцать минут, а второй, рабочий, остался в поясе Москвы, куда тетя совсем недавно летала в командировку. Плюсом на запястье красовались японские электронные часы, подаренные когда-то моим отцом, но и эти часы показывали все что угодно, только не реальное время.       В результате рассерженный таксист сам позвонил по предоставленному ему диспетчером телефону заказчика.       Если бы в это время нашу семейку снимали на камеру, эпизод можно было бы назвать: «Утро в курятнике». Все кудахтали, суетились и бегали по квартире как настеганные. Данечка носилась с контейнерами из кухни в комнату, накладывая в них салаты и мясо с картошкой, «чтобы девочки поели завтра с утра». Машка носилась по моей комнате, собирая свою косметику, прихватывая и мою. Но кто ж ее считал, косметику эту, и со скоростью звука косметика исчезала в рюкзаке. Тетя Лена, выскочив из «уголка задумчивости», как в нашей семейке называли туалет, полезла на балкон за «обещанной банкой помидор», и, не разобравшись в темноте, ухватила банку с Даниной лечебной настойкой — вонючей розовой субстанцией, которой бабуля натирала больные суставы.       — Мама, — вопила дражайшая родственница, — цельных томатов не осталось? Только хреновина?! Просила же оставить, а вы с Лизаветой все сожрали?! — негодовала тетя, потрясая банкой, в которой бултыхалась розовая жижа.       Заслышав вопль дочери, Даня немедленно бросила накладывать еду в контейнеры и рванула к двери балкона с воплем:       — Поставь немедленно мое лекарство, курица слепая! Свали с балкона, я сама достану!       «Ну, а что? Мы же интеллигентные люди! Потомственные ученые и «около ученые» с высшим образованием! Нам ли не знать об этикете и вежливости?! Разве не к этому нас обязывает Академгородок и портрет коллектива уважаемых профессоров, умудренных опытом и убеленных сединами — бабушкиных коллег, что красуется на стене аккурат над столом?!»       Я, как рачительная и хлебосольная хозяйка, тут же подхватила пустой контейнер, и закудахтав: «Положу побольше!» — стала вываливать из тарелки «Мимозу». Пробегая мимо, Машка сунула нос в контейнер: «Много не клади, он калорийный. Меня тренер прибьет!»       Что сделала я? Правильно! Послушно стала выкладывать салат назад на тарелку! В это время к столу подскочила тетушка. Напомню: интеллигент в третьем поколении, ученая степень, гордость и краса исследовательской лаборатории.       С ядовитым шипением: «Обожретесь, — Елена Николаевна Зотова выхватила у меня контейнер и ложку, — мимоза — моя любимая. Уссаться, что за вкуснятина!»       Вспоминая тот вечер, смех сдержать было невозможно. Захихикав, я привлекла внимание секретаря Сергея Сергеевича. Миловидная дама среднего возраста, глядя на мои ужимки, тоже разулыбалась.       — Что-то смешное вспомнили, Елизавета Андреевна?       Я, удобно откинувшись в кресле, продолжая встряхивать шапочкой, снова хихикнула:       — Ирина Сергеевна, женщинам без мужчины противопоказано собираться в количестве больше трех единиц, не думаете?       Поболтав с милейшей Ириной Сергеевной еще минут десять и отведав ее домашнего пирога с китайским чаем, который шеф привез из славного города Пекина, я, наконец, была приглашена на аудиенцию к «боссу».       Закрыв за собой двойные двери, я оказалась в царстве расчета и прибыли. Восседая за массивным дубовым столом, Сергей Сергеевич Аникин — главный акционер предприятия, производившего всевозможные изоляционные материалы, расцвел лисьей улыбкой, едва я поздоровалась. И эта улыбка не сулила мне ничего хорошего… Зачем-то же меня попросили захватить с собой загран паспорт и другие документы.       Так и есть, интуиция меня не подвела и в этот раз. Жизнь снова жестко расставила приоритеты: мне предлагалась командировка в качестве переводчика и частично гида. Из трех иностранных языков, которыми я владела, Сергею Сергеевичу понадобились корейский и английский. Да, именно в такой последовательности. Потому как мы едем в город Тегу, страна Южная Корея: «Лиза, не благодари!». В городе Тегу снабженцы ООО «Изол» нашли чудодейственный по своей конфигурации и производительности станок. А учитывая то, что господин Аникин совсем недавно подписал крупный контракт в Москве на производство инновационного изоляционного материала для строительства метро… Все более чем прозрачно и понятно. Я единственная почти штатная сотрудница, владеющая корейским языком и даже проживавшая в Южной Корее.       «Блять! Почему эти, прости Господи, снабженцы не нашли этот станок в Буркина Фасо?! Почему Корея? Вэ-э-э?»       Поскольку запланирован не только просмотр «чудо агрегата», но и его покупка на месте с необходимыми «прибамбасами», придется ждать, когда корейские умельцы из «TF, Technology of the future» доведут до ума наш станок. А значит, мы «просидим» в Корее не менее трех недель-месяца.       Сергей Сергеевич отмерил себе четыре дня, далее он улетает, а я и руководитель отдела снабжения остаемся. Но за четыре дня Сергей Сергеевич желает «посмотреть Сеул, в котором никогда не был»!       Босс радостно вещал все эти новости, явно не подозревая о моем состоянии: «близка, чтобы грохнуться».       Вот она, «работа на дядю»! Сидит и улыбается в фарфоровые тридцать два!       Дражайший работодатель, будучи уверенным, что я пребывала в восторге от перспектив и потому только хлопала глазами, глупо улыбаясь, вызвал Ирину Сергеевну. И тут же поручил секретарю заняться нашей командировкой и получением виз уровня С2. Ну естественно, мы же «премся» в эту долбанную страну не как туристы, а как предприниматели и официальные представители российской компании, нам нужен вход на производственные площадки. Мои вялые запоздалые возражения, что я не владела техническими терминами, в расчет не брались.       «Ну что ж, Лиза! Отдохнула? Арбайтен! Гребанная Корея ждет тебя, Лиза, не дождется!»       Выйдя на улицу из офисной духоты, я задрала голову на начальственные окна, которые терялись где-то на уровне седьмого этажа. Что я там надеялась увидеть? Что Сергей Сергеевич высунется в вечернюю промозглость и заголосит о том, что он передумал меня нагружать? Что понимал мое нежелание иметь дело с корейцами как таковыми? Он дико извинялся, отменял командировку? Да кому нужен этот Тегу, кому нужен этот станок, да кому нужен контракт с Московским метростроем? Господи! Мелочь какая! У нас этих «Метростроев» завались! Пятнадцатью миллионами больше, пятнадцатью меньше — ерунда!       — Дас ист фантастиш… — бормоча себе под нос, поплелась к остановке. — Южная Корея — это моя карма.       Сидя у окна в автобусе зачем-то снова открыла памятное сообщение. Мысль лихорадочно работала.       «Я боюсь ехать в Южную Корею из-за СМ и гребанных СуДжу! Снова ходить босыми ногами по битому стеклу? Снова выть раненной псиной? Увольте! Сыта по горло! Носит же Земля таких подонков! Лиза, подзабытая «ветошь» ждет тебя… По-другому ты сорвешься и наломаешь дров. Отказаться от поездки равно потерять работу. И не только на «Изоле», но и в школе, очень может быть. Значит, нужно начинать жить в предлагаемых обстоятельствах. Первое и главное: никто в Корее не знает, что ты приезжаешь в Тегу на месяц. Вот и сиди в Тегу, работай. Второе: Сеул — огромный мегаполис, столкнуться там с нежелательными людьми нереально. Тем более, что люди эти очень непростые, пешком по улицам не разгуливают… Уже легче. — Тут я вздохнула… — С Лиени все же очень хочется увидеться. И хотя бы издалека посмотреть на Сонхо, убедиться, что он в порядке».       Сохи… Сердце заныло. Сколько времени я запрещала себе думать о Вихрастике. Смутное чувство настоящего психоза поднималось откуда-то из глубины. Я была уверена, что стоило мне ступить на землю Инчхона — все немедленно вернется. В каком виде? Каким образом «вернется», на этот вопрос у меня снова не было ответа… Это пугало.       Стало совсем некомфортно и зябко. Сунув нос поглубже в шарф, потерянно разглядывала проплывающий за окном пейзаж, соседка по сидению — молоденькая девчушка — с жадностью внимала клипу BTS на планшете.       «Гос-по-ди!»       Зайдя в теплую, пахнущую привычными вечерними вкусняшками квартиру, практически без сил рухнула на танкетку в коридоре. Из гостиной на звук открывающейся двери вышла бабуля и сразу разулыбалась, завидев любимую внучку.       — Золотце, раздевайся скорее. Ты как раз вовремя. Я сегодня решила вспомнить старый рецепт вафель. Достала вафельницу, — Даня суетливо поднимала меня на ноги. — Уже нашлепала вкусняшек целую гору, не рассчитала, представляешь, и завела много теста. — С этими словами бабушка удалилась на кухню и продолжила уже оттуда:       — Позвонила Елене, эта мадам Хоботова обещала прибыть за дарами. Конечно, чего бы ей не прибыть, вафли ее любимые раздают, — хихикала в кухне Даня.       А я тупо смотрела на себя в зеркало, закрепленное на стене напротив, подрагивающими пальцами не с первого раза расстегивая пуговицы пальто…       Бабуля тем временем с полной тарелкой ароматных горячих вафель продефилировала обратно в гостиную.       — Ты чего там застыла, давно себя не видела? Мой руки, идем НикитУ смотреть.       Как же я могла забыть! Любимый Данечкин фильм «Никита» сегодня шел по телеку. Даня не любила телевизор, но ради «Никиты»… Что ж, самоедство и самокопание откладывалось до бессонной ночи. «Никита» так «Никита»! Я вряд ли сейчас отражала действительность. Но бабулю пугать не стоило.       Сонно зевая и потягиваясь, бабуля встала со своего кресла, где пребывала последние два часа. Столько шел фильм, учитывая бесконечные рекламные блоки. Чмокнув бабулю в висок и пожелав интересных снов, я закрыла дверь в свою комнату. Не включая света, стояла, прислонившись спиной к створке.       На дисплее телефона светилось треклятое смс.       «Зачем я снова его открыла? Зачем?!»       То, что так долго и так тщательно я с упорством, достойным лучшего применения, глушила внутри, рванулось наружу… Мысли за отсутствием плетки «Заглохни и молчи» обрадованно роились в голове, наползая одна на другую. В который раз за этот длинный день захотелось встряхнуть бедовушкой. Что я и сделала, почувствовав как влага из глаз разлетелась солеными каплями, упав мне на водолазку… Лихорадочно удалив строчки в телефоне, глотая слезы, я заблокировала номер. Почему я раньше до этого не додумалась? Да потому, что это своего рода бегство, слабость.       «Я не слабая! Но сейчас мне страшно! Можно дать мне хотя бы дышать?!»       С этими мыслями практически рухнула на кровать, мягко спружинив и зарывшись лицом в подушку. Очередное смс от Ирины Сергеевны известило меня, что документы приняты к рассмотрению. Маховик уже закрутился, пройдет немного времени, и в мой загран паспорт торжественно шлепнут наклейку С2.       Dear Elizabeth, Welcome to Korea!