Промежуток времени

      Лиза       Это все происходило не со мной, я как будто попала в романтическую дораму, каких море шлепали кинокомпании ЮК: Айдол влюбился в простую девушку, в конце они уезжают на велосипедах по набережной реки Хан в розовую даль, Happy end.       Но кино от жизни отличалось тем, что люди жили не по сценарию, написанному романтичной сценаристкой. Романтики, искренней привязанности в жизни мало. В реальности балом правили жесткая конкуренция, деньги и власть, которую давали деньги. Нет, ну правда — это же смешно; чем я могла привлечь Донхэ — да ничем! Я среднестатистическая девушка. Не примечательна и не заметна, не певица, не танцор. Я просто работала в корейской компании, если бы не случай, ухала бы из Кореи домой, в Россию. Если уж говорить о паре для Ли Донхэ, то ему подходит девушка-айдол или актриса. Вот такая подружка ему по статусу.       Оставалось надеяться, что мальчикам надоест развлекаться. Я приготовилась терпеливо ждать, когда СуДжу успокоятся и переключатся на кого-нибудь другого — другую.       Но этот мир, видимо, решил «научить меня жизни».       Как только улеглись первые восторги от долгожданной встречи, и Машунька удобно растянулась на моем диване, на меня посыпались вопросы. А все почему?       А потому, что Лиза круглая дура и безнадежная идиотка! Разбирая вещи и доставая подарки для Манюни — стеклянные бутылочки с уходовой косметикой, которые заботливо завернула в бумажные полотенца — не понимая, что «так делать нельзя», вынула и положила на пол рядом с чемоданом чертову коробочку… Естественно, сестра сразу заинтересовалась. И я, не успев среагировать, наблюдала распахнутые серые омуты, обращенные на меня.       — Дорогая моя! Это Картье! Кто же это тебе подарил? Ты знаешь, сколько это стоит? — Машка тряхнула коробочкой в мою сторону. — Лиза, позволь узнать, ты заарканила корейского миллионера?       Сопротивляться было бесполезно. Нужно просто знать мою Машку, сестренка была на редкость упертой в достижении цели. Не зря крутилась в спорте больших достижений. Сомневаться не приходилось, если Манюне что-то надо, она это «надо» выгрызет, вырвет с корнем.       Вздохнув, забрала коробочку у сестры:       — Машка, вот не хотела тебе говорить… Теперь чего уж. В общем, эти кольца мне отдал один очень непростой человек. И вопросы, Маш, он поставил очень непростые.       Сестренка, прищурившись, внимательно меня разглядывала; что настораживало — не улыбалась совсем. Как она сейчас мне напоминала Бекки!       Так и есть!       — Лиза! Ты маленькая, что ли?       Потрясающе! Эти люди проживали в разных странах, почти в разных частях света, а мыслили и говорили одинаково, пусть и на разных языках. Что это значило? А это значило, Лиза, что ты вела себя неправильно, по-детски, чем сильно раздражала близких к тебе людей. Кем бы они, близкие, не были и на каком бы языке не думали!       — Кто он? — Сестренка, потянувшись, снова отобрала у меня коробочку, взгляд сфокусировался на кольцах. Вытянув кольцо, которое побольше, Машка, конечно, увидела надпись. — Здесь написано: ты мой… — Сестра задумчиво рассматривала кольцо.       Я только вздохнула и покаянно опустила голову.       — Ты моя… Донхэ. — Молчание и вздох над моей головой, а затем я уткнулась в плечо сестры: Машка сползла с дивана на пол и обняла меня. — Его зовут Донхэ. Красиво звучит…       — Он красивый, Маш. — Потянувшись, обняла тоненькую талию. — Красивый, успешный, знаменитый и опасный. Ты же знаешь кто это — корейские айдолы…       Пребывать в теплых родных руках было так успокаивающе, так хорошо. Молчать обо всем больше не хотелось. Хотелось рассказать сказку, мою сказку. Мою и, наверное, Донхэ. Все настолько нереально, все так зыбко и эфемерно, все так незнакомо и потому пугающе. Хотелось разделить эмоции и мысли, от которых скоро лопнет голова. — И он мне симпатичен… наверное…       — Тогда почему молчишь, почему убежала?       Сестренка знала и понимала меня. Машуня чувствовала мою внутреннюю неуверенность, морось, шаткость.       — Не убежала я, Маняша. — Вздохнув, ближе притянула к себе роднушечку. — В этот раз все по-другому.       Машка странно замерла и напряглась, а затем сильные руки отстранили меня:       — Он тебя обидел? Лиза, я не стала лезть к тебе с вопросами, когда ты внезапно вернулась домой зимой. Я догадывалась, что что-то произошло, что-то заставило тебя уехать из Кореи. Что тогда произошло, Лиза?       Я разгладила пальцами упрямую складку между бровей сестренки:       — Останешься ночевать?       Лиза, вот и пришло время. Пришло время рассказать все самому родному человечку…       В эту ночь мы так и не уснули, обнимались и тихонько плакали, смешивая слезы, боль и сочувствие, освобождение от теней прошлого и надежду на лучшее. Машка крепко обняла меня и укачивала в сильных ручках, как ребенка.       — Хочешь? Спою тебе, как раньше?       Мы обе помнили и улыбались в темноте своим детским воспоминаниям.       Я была трусихой. И когда бабушка уезжала в командировки, меня привозили к Машке. Но тетя Лена тоже частенько засиживалась на работе. И мы с Машкой со старшей группы детского сада научились разогревать себе холодные слипшиеся макароны, натирать в них сыр, греть на электрической плите большой пузатый чайник, и, залезая на табурет, привстав на носочки, доставать вазочку с вареньем, которую тетушка прятала от аллергичной дочери. Поужинав, две маленькие девочки ложились в кровать, крепко обнявшись, и пели друг другу, чтобы было не так страшно — от того, что черные ветки старого тополя бились в окно второго этажа; от того, что что-то подозрительно щелкало и ухало на маленькой кухне; от того, что под кроватью, в самой черной густой темноте сидел кто-то страшный и злой…. Машка пела красиво, напевно. У меня так не получалось, я трусиха, больше всхлипывала и не вытягивала мелодию. Так и повелось с тех пор: Машка обнимала меня и пела про Ветер, любимую свою песню, которую выучила в садике, а я слушала и потихоньку успокаивалась, засыпая с верой, что все будет хорошо. Обязательно будет. Ведь были моя Машка и ее «Ветер перемен».       Утром Машка разглядывала фото Ли Донхэ:       — Так говоришь, он знаменитость. Ну ты даешь, систер!       Бабуля покинула нас с самого утра, поехала с бабой Зоей в больницу. В последнее время Зоя стала жаловаться на боли в правом подреберье. Даня повезла ее на прием к своему бывшему ученику, а теперь успешному профессору престижной частной клиники.       Я болтала смесь для омлета, звякая вилкой по тарелке:       — Так получилось. Он меня, как и все, поначалу рассматривал как девушку на одну ночь.       Машка поперхнулась чаем:       — Он слепой? Совсем в людях не разбирается.       Выливая омлет на сковороду, я повернулась к сестре:       — Скорее действовал по шаблону. Я же тебе рассказывала, что русских в Корее считают «красивыми» со всеми вытекающими.       — Мозги у них вытекают, вот что я тебе скажу. И давно, как я посмотрю. — Машуня, фыркнув, активно зашерудила рукой в вазе с конфетами. — И чего ты в итоге боишься?       — Сложностей боюсь, Маш. Верить боюсь, боюсь доверять, понимаешь? Довериться — это значит ослабнуть, я не хочу слабеть, хватит с меня корейских приключений. Да и нужно знать корейский шоу-бизнес. Если его фанатки узнают — меня закопают. Да и хрен бы со мной, его карьера сразу закончится. Рухнут девичьи-фанатские мечты, понимаешь?       Машка застыла с фантиком в руке:       — Блять! Ну, ты даешь, систер. Че так все сложно? Нахрена огород городить! Ты мне ответь, он тебе хоть немного нравится? Ты же говорила, что он в этой хуеплетской игре не участвовал и даже остановить все пытался.       — Да так и есть, Манюнь… — Я накладывала ароматный омлет в тарелки.       Машка активно заерзала на табурете в предвкушении еды:       — Так нравится он тебе?       Я снова отвернулась к плите, спасаясь от цепкого проницательного взгляда:       — Наверное, нравится. Но я так боюсь, Машуня.       Запихнув в себя хороший кусок завтрака, сестра сощурилась:       — У меня идея, систер, мы с тобой устроим загул. Сегодня идем в клуб!       Я закашлялась.       — Маша! Какой клуб, у меня совсем нет настроя.       Машка довольно жмурилась и шамкала полным ртом:       — Ты тут плесенью покроешься, пока до чего-нибудь додумаешься. Нужно жить, сестренка, жить на полную катушку. Сожалеть потом будем, когда песочек сып-сып, титьки вис-вис, щеки дряб-дряб.       За время моего пребывания дома Машка смотрела все клипы СуДжу, придирчиво фыркала и тыкала пальцем в Шивона.       — Вот мужчина моей мечты! Остальные не в моем вкусе.       — У Шивона уже есть девушка, — веселилась я.       Машка продолжала делать стоп-кадр на Шивоне и ныть:       — Вот поэтому я уеду в Китай, нарожаю какому-нибудь бизнесмену кучу красивых метисов. А он так и останется плакать…       — У Шивони девушка тоже из Китая! — Я отвлеклась от разбора вещей в шкафу.       — Хорошо, я сожму зубы и смирюсь. Это кто? — Машуня тыкала пальцем в стоп-кадр Йесона. — Он тоже ничего так.       — Это Йесон, у него офигительный голос, Машунь, и он тоже занят.       Взвыв в потолок под мой тихий смех, Машка повалилась спиной на паркет:       — Почему птица Обломинго всегда летает именно надо мной?       Я, хихикая, присела рядом, расправляя в руках свой свитер и решая, взять его с собой в Сеул или оставить дома.       — А этот как тебе? — Я указала на Итука.       Машкины брови тут же взлетели вверх:       — Лизка, ты больная! Не приближайся к этому секс-террористу! Ты «вя» не успеешь сказать, как будешь нянчить выводок ребятишек, похожих на папашку!       Взвыв от смеха, я спрятала лицо в свитер.       — Короче, систер, твой Донхэ крутой парень, характер у него не сахар. Классно танцует, красивый. Ты ему подходишь. — Машка обняла меня своей тонкой ручкой. — Я буду рада, если, в конце концов, ты ему доверишься. Ты только посмотри в эти честные и самые искренние глазюки! — Машуня, подвывая, тыкала мне в лицо планшет, на котором на стоп-кадре застыл с открытым ртом Ли Донхэ. — Как можно не верить этой милоте!       — Ой, Машка. Он такой же «мой», как «мой» принц Гарри Уэльский.       Машуня хитренько сощурилась:       — Ой, только вот не надо моего Гарика трогать!       Я так и покатилась со смеха: лет с шестнадцати Машка всем заявляла, что мужчина ее жизни это принц Гарри. Дожив до двадцати с хвостиком Машка, к моей радости, совсем не повзрослела…       Послушно я разглядывала Дони. А может, сестра права? И я сама искусственно «городила заборы», где все и так ясно как белый день. Недаром злила своей нерешительностью друзей и близких. И тут же холодный ливень разума возражал романтичной натуре: тебе мало приключений, Лиза? Надоело жить спокойно?       В очередном ночном разговоре я призналась Машуне, что проходить через кошмар снова я не хотела, поэтому намеренно, осознанно не позволю себе совершить глупость и влюбиться в него. Я убеждала Машку, которая стала немедленно горячечно доказывать ошибочность моей позиции, что Дони — айдол. Нормальные отношения невозможны априори, нужно знать Южную Корею с ее расизмом. Знать отношения самих корейцев к айдолам. Все это я пыталась втолковать Машке, на что сестра только еще больше горячилась и доказывала, что если это любовь, то она переживет все. А если так, увлечение, то и начинать не стоит. Я в свою очередь пыталась доказать, что влюбиться — значит потерять себя, растворившись в другом человеке. Больше я такой глупости не совершу. Машка доказывала: или любить, или просто дружить, прочно забив во френдзону. Мы так и не пришли к согласию, оставшись каждая на своих позициях.       Незаметно во встречах, прогулках по Новосибирску и неизменных застольях пролетели дни моего отпуска. Полина закончила школу, отплясала на выпускном, поплакала на Асином и отцовском плечах и собрала чемодан.       Дони… Он не молчал ни дня. Писал мне в привычных уже смс обо всем, что с ним происходило. Я сначала трусливо отмалчивалась, а потом среагировала смайликом на милашную фотку взъерошенного Донхэ с мороженкой… Я опять дала ему повод. Или дала повод себе? В общем, к моменту отлета в Сеул я окончательно запуталась в происходящем.       Мама появилась вместе с отцом перед самым моим отлетом в Сеул. С явным огорчением я почувствовала, что все дальше ухожу от родителей. Чувство, возникшее на периферии, кололо тонкой иголкой. Сильной боли не приносило, но постоянно напоминало о себе.       Пошмыгав носами с мамой, отцом, Даней, Машуней и тетей Леной в аэропорту Новосиба, взяв клятву с сестры, что она прилетит ко мне летом в Сеул, я и Полинка, которую провожала не менее внушительная делегация, направились к стойкам предполетного досмотра. Вот так неожиданно моя жизнь совершила крутой поворот. Я возвращалась в Сеул. Теперь не только к Лиен, но и…       Донхэ       Мы возвращали в Сеул из ЛА, когда мне на телефон стали сыпаться фото. Хек спал рядом, развалившись в кресле первого класса. Обычно он поднимал шторку, но в этот раз не стал. И когда я прыснул на него газировкой, проснулся.       — Дони, ты чего плюешься? Кто-то засветился голый? — Хекдже с интересом тянул телефон из моих рук. — Бля! — У братишки расширились глаза.       На первом фото была знакомая девушка, на вид Лис было лет семнадцать. Ярко-рыжие волосы заплетены в две косы, тонкие-невесомые черты лица. Фея была одета в строгую белую блузку, прямую темную юбку ниже колена, на голове красовалась пилотка со звездочкой, и все бы ничего, но в руках хрупкая малышка держала настоящий автомат. Не улыбалась совсем, смотрела строго.       — Это Калашников? — Голос у Хека отчего-то сел.       — Думаю, да.       — Бля! — снова эмоционально выдал в эфир Ынхек. — Спроси у Горошки, почему она собралась на войну?       Я стал листать фотки дальше и снова прыснул водой на брюки Хека.       — Охренеть!       На фото снова была Лис, одета она была в скроенном по тонкой фигурке теплом пальто или шубе. На голове красовалась круглая шапочка, отороченная мехом. В ушах красовались чудовищных размеров серьги, которые опускались до плеч. И все бы ничего, опять-таки, но все портил здоровенный меч, который девушка держала острием вниз. Она совсем не улыбалась.       Хекки потянулся посмотреть:       — Русские ненормальные, — с чувством ткнул пальцем в экран. — Что за фотосессия? — Хекдже листал фото дальше. — Ну вот, уже легче.       На явно недавнем фото Лис и какая-то девушка солнечно улыбались в камеру, обе были одеты в толстые пуховики, теплые шарфы обхватывали шеи, на руках красовались варежки с красивым рисунком, на ногах у обеих девушек были одеты войлочные сапоги.       — Валенки, — протянул Хек. — Первый раз вижу Горошку в такой одежде. Донхэ, глянь сколько снега!       Выдохнули мы рано — заматерились и закашлялись оба. На фото Лис была запечатлена рядом с шестом. На девчонке были обтягивающие легинсы и топ, волосы собраны в строгий пучок. Тоненькая фигурка смотрелась потрясающе. Талию можно было закольцевать пальцами, ровные длинные стройные ноги, тонкие руки небрежно обхватывают шест. Горошка загадочно смотрела из-под ресниц, чуть улыбаясь.       — Если я сейчас не получу сердечный приступ, это будет большая удача. Кто это? Дони? — Хек уставился на меня, не мигая.       — Как я понимаю, это моя младшенькая.       — Ли Донхэ, тащи ее немедленно сюда! — Хек вырвал у меня из рук гаджет. — Спокойнее, когда она на глазах.       Я снова закашлялся:       — Ты уверен, Хекки? — Нам открылась чудная картина — на фото было лето. Лис и светловолосая девушка сидели на броне какого-то танка, обе были одеты в джинсы и футболки. Чуть выше сидели три парня в военной форме, все широкоплечие с белозубыми улыбками, рядом с одним из парней был запечатлен громадных размеров пес. — По-моему, нам не светит.       — Донхэ, немедленно выясни, что за хня?       Я уже строчил смс, но ответа так и не последовало. Уже приземлившись, я, наконец, получил долгожданное сообщение. Но оно было совсем не от той, от которой я его так ждал…       «Здравствуй, незнакомый Донхэ. Не удивляйся, что пишу тебе. Моя сестра не знает, что я украла у нее твой номер. Кстати, в ее телефоне ты значишься как Дони — это, наверное, хорошо. Значит, Лиза воспринимает тебя не как просто знакомого или коллегу. Так вот, Дони. Я хочу помочь тебе в твоем желании быть с моей сестренкой. Лиза кое-что рассказала мне о тебе. Ты показался мне серьезным и честным парнем. Именно честности, искренности и открытости так не хватает Лизе в жизни. В этом плане она не очень везучая, правда? Так сложилось, что ее все больше обманывали, хотели использовать. Да что это я, ты и так все знаешь… Не буду читать тебе мораль и объяснять прописные истины. Но в том, что сейчас Лиза не верит тебе… В этом виноват ты сам, Дони! Она защищается. Не верит, вернее, боится поверить в чувства, прежде всего «в свои», а потом уже и в твои.       Поэтому, Донхэ, чтобы Лиза позволила тебе подойти ближе, прошу, запасись терпением. Терпение, осторожность и медленное, очень медленное движение вперед помогут тебе в отношениях с Лизой. Не дави, не требуй. Просто будь рядом всегда… Она сначала почувствует это, а затем поймет и примет. А вместе с пониманием примет тебя, Донхэ.       И если она доверится тебе, пойдет за тобой, то более искренней девушки ты не найдешь. Лиза пойдет с тобою, и ей не важно будет, сколько ты зарабатываешь и как далеко ты идешь. Важно, что это ты, важно, что ты рядом. Моя сестра очень преданный человек, очень верный, порядочный и искренний. В этом ее сила, в этом же ее слабость. Надеюсь, у тебя все получится. Я буду держать за тебя кулаки. Мария».       Плавая как «рыба в воде» в куче переводчиков, я довольно быстро и достаточно точно перевел корявенький английский текст на корейский язык. Получилась ничего себе так картинка. И эта картинка ясно обрисовала мне, что сестренка моей девочки как-то доверчиво и легко приняла мою сторону. Я рад? Я обескуражен? Да нет же! Я был счастлив! Небольшое неумелое письмо русской девочки снова расправило мои поникшие крылья. Строчки вернули мне веру в собственные силы, о которых я в своих метаниях как-то подзабыл. Я умел добиваться своего, умел убеждать не словом, но делом, умел настоять на своем.       Ли Донхэ снова был силен, Ли Донхэ снова видел цель. Мне нужна моя младшенькая, и я не остановлюсь! Ведь на моей стороне ее самая лучшая в мире сестренка и мой самый лучший в мире брат! Разбежавшись, я запрыгнул на спину Хека, фанаты, которые встречали нас в аэропорту, оглушительно завизжали.       Да! И еще! На моей стороне самые лучшие в мире Супер Джуниор. Имея такую команду за спиной, я без всяких сомнений буду рядом с младшенькой. И поведу ее знакомиться с мамой намного раньше пенсии…