"Я забираю тебя..."
4 августа 2021 г., 08:07
В любви победитель тот, кого любовь победила. Санайи
«Донхэ! Быть не может, Донхэ!» Смех душил, не снимая цепкой лапки с горла. Дони, облаченный в кугуруми Винни Пуха, это сильно! Чем я так угодила господу Богу, что сейчас любовалась «картинкой сбрендившего мультипликатора». Винни, по всем канонам известного американского мульта, был желтый, как яичный желток, обладал слюнявчиком с трогательными вишенками и плюшевыми ушками. Единственное, что в этом «кадре» было не по канону — это габариты неугомонного медвежонка. Мелодия звонка повторилась… Медвежонок, видимо, замаялся желтеть в коридоре, веселя постояльцев и персонал. Но я не виновата, что уснула, как только мы вернулись с очередной прогулки, точнее, марафона по улицам Праги. Ну да, мы договорились посмотреть какой-то супермодный ужастик, ну да, Дони должен был принести флешку с фильмом. Но нельзя же так шарахать вижуалом по неподготовленному зрителю! Звонок повторился… Придушенно обхохатываясь, я открыла тяжелую дверь и немедленно уткнулась носом в плюшевую мякоть, которая почему-то пахла не ванилью и шоколадом, а привычным лесом и хвоей. Создавалось впечатление, что Ли Донхэ поливал любимой туалетной водой всю свою одежду, включая домашнее и исподнее. Стало еще смешнее от того, что развитое воображение сразу подкинуло картинку: «Дони, орошающий трусы-неделька». Тем временем сердито сопевший «медведь Пух» протиснулся в маленький коридорчик и с видимым облегчением захлопнул дверь. — Женщина, ты глуха как пробка, — пропихивая массой вглубь номера, Донхэ сердито выговаривал мне. — Договорились же. Но нет, моя любовь решила восхрапеть. Я, хихикая, покорно отступала: — Д-дони, преду-упреждать надо, что во все красе будешь! — Икала от смеха. Донхэ тем временем закончил «операцию поршень» и, отлепившись от меня, деловито виляя толстой попкой, направился к тумбочке, над которой была закреплена на стене плазма. — В отличие от некоторых не имею вредной привычки валяться в постели одетым в уличную одежду. Хорошо хоть кроссы сняла, догадалась. Оглядев свои джинсы и слегка помятую футболку — вчерашне-приобретенную, с сомнением хмыкнула: — У меня не во что переодеваться, а ходить перед тобой в трусах… Извини, я, конечно, девушка современная, но труселя и футболка — это как-то слишком раскрепощенно. Я еще не доросла до таких высот. Донхэ, что-то изучающий на тонкой боковинке телевизора, оглянулся и почесал между плюшевыми ушками: — Кнедли, что бы ты без меня делала? — В следующую секунду молния костюмчика поехала вниз и из «животика» Донхэ извлек кугуруми цвета взбесившейся фуксии. — Надевай, хорош ржать. Пятачок ты или кто? Я согнулась пополам. Смех душил, ноги ослабели, и коленки, подломившись, уронили мою тушку на мягкое ковровое покрытие: — Пух! Ты серьезно? Плюшевые ушки гневно вздрогнули: — Похоже, что шучу? Надевай иди, я пока разберусь с этой мозгокруткой! — Посчитав миссию выполненной, СуДжу вновь углубился в изучение боковинки телека. Что оставалось? Захлебываясь смехом, поползла в ванную. На удивление, розовый плюш сел отлично, был мягким и приятно теплым. Подумав, накинула капюшон на голову. Баловаться с этим парнем так прикольно! Я не прекращала заниматься фигней вот уже третий день. Живот болел от постоянного смеха. К сегодняшнему вечеру я подошла с твердой уверенностью, что мне сильно повезло с Ли Донхэ. — Мистер Пух, Пятачок прибыл в ваше распоряжение и ждет дальнейших указаний, сэр! — Козырнув на манер американского военного, вытянулась в струнку. Донхэ, вне всякого сомнения, был актером, талантливым актером! Выделяя его дар лицедея, Корея не ошиблась. Пух немедленно поймал игру и встал в классическую позу сержанта: ноги на ширине плеч, руки сцеплены за спиной. Кто бы нас сейчас видел! Ну дурдом же! Но зато как весело! — Рядовой Пятак! — отчеканил молодой человек. — Приказываю дислоцироваться на диван и приступить к просмотру вражеского контента! — Е-е-с, сэр! — отчеканила я и четко, насколько позволял скользкий плюш, развернулась к уютному неширокому дивану. — Есть приступить к просмотру вражеского контента! — Уже усевшись на диван, свободно подтянув к себе коленки, вкрадчиво задала вопрос: — А валерьянка будет? — Ко всему, рядовой Пятак, вы еще и алкоголик! — Дони, наконец, завершил настройку и, плюхнувшись рядом, щелкал пультом. — Горячительное сегодня под запретом, я хочу вечер провести с моей любимой девочкой, а не с налакавшимся валерианой плюшевым поросенком! Ну вот опять! Он снова с легкостью переключился с юморного и смешливого Дони на конкретного в словах и выражениях Ли Донхэ. Наверное, я к такому никогда не привыкну. Хотя честно пытаюсь вот уже третий день кряду… Фильм действительно оказался ужасным, я вообще-то не сильно чувствительна к различным «убойникам», как, например, Лиени. Но с этой, с позволения, «картины» даже я покрывалась холодным потом. И когда захотела в туалет, то ухватилась за мужскую руку, расслабленно лежавшую на моих плечах: — Пушоля, проводи меня до туалета, там темно, я боюсь. Донхэ обладал поистине железными нервами, на все неожиданные выпрыги из-за угла, на все жуткие вопли и крики он лишь позевывал и, в конце концов, задремал, уложив голову мне на макушку. На беспокойные дергания вздохнул: — Как же ты, родной, лес-то защищать собрался, а, рядовой Пятак? — Встав и мощно потянувшись, он протянул ладонь, за которую я с благодарностью уцепилась. Яркая лампочка туалетной комнаты резко сменилась полной темнотой перед глазами. Сердце дрогнуло, но только на мгновение. Потому что в следующее мгновение понеслось галопом от близкого знакомого запаха лесной хвои. — Родная, не убегай… — Горячее дыхание обожгло макушку, плечи ощутили жаркий и сильный захват. — Я больше не могу, милая… Без тебя не могу, совсем не могу, Лис. Ни петь, ни дышать… В растерянности моргала в темноту. Неожиданно. Я, наверное, глупая, но я правда не ожидала, что этим вечером Ли Донхэ решит сократить расстояние до нуля. Горячие пальцы обхватили мое лицо, погладили виски, чувствительно потянув за собой тонкие волоски. Сердце пропустило удар от мягкого прикосновения чужих губ ко лбу. — Не молчи, скажи что-нибудь, чебаль… Что я могла сказать, Дони?! Когда в голове полный и абсолютный бардак. И среди бардака эмоций, ощущений и мыслей, где-то совсем рядом крутилось что-то очень важное. Но всякий раз, когда я пыталась распознать это «что-то», оно ускользало, оставляя за собой досадное чувство незавершенности. Устав ждать от меня хоть какой-то реакции, Донхэ выдохнул куда-то в потолок: — Лис, я хочу спать с тобой. Сердце снова пропустило удар, я должна была воспротивиться наглой откровенности, я должна была что-то сказать, но язык прилип к небу. А дыхание сбилось. Меня неожиданно бросило в жар. — Я хочу любить тебя, Кнедлик. Хочу тебя, твою мать, вредина ты русская! — вышептывал СуДжу темному потолку, крепко сжимая меня руками. Бах! Что-то взорвалось? Через пару секунд дошло, что Дони плотно прижал меня к стене, в момент толчка, я, видимо, приложилась затылком. Пока я приходила в себя и начинала соображать бестолковкой, он протолкнул язык в мой рот. Кто из нас сошел с ума? Ответ был очевиден — оба. Несильный толчок заставил СуДжу попятиться. Я зачем-то одернула кугуруми: — Подожди… «Мне страшно…» — И? — Дони часто поверхностно дышал. — Чего ты хочешь, милая? Костеря себя на чем свет стоит, ругая за глупость, я благоразумно промолчала. Оттолкнувшись от стены, сделала шаг к двери, намереваясь открыть ее и вытолкать Ли Донхэ. Взгляд зацепил в полумраке напряженные скулы, Дони — обреченно?.. — отвернулся в сторону окна: — Изв… Он не ожидал… Я не ожидала… Но! Руки уже обняли и потянули ближе, обхватывая широкие плечи. Ладони — скользнули на шею, ощущая мягкие короткие прядки на затылке, снимая дурацкий плюшевый капюшон. Губы прижались к горячей коже щеки: — Дони… Перед глазами пронеслись дверь, кусок стены, зеркало. Резко крутанув, меня снова развернули спиной к стене и сильно обхватили. Бах! В нос ударил древесный аромат, забив рецепторы, я инстинктивно уцепилась за плюшевые рукава и сжала материал. Пол закачался и стал уходить из-под ног. Зажмурив глаза, попыталась ответить. Но Дони не позволил… Запрокинув мою голову, он свободной рукой впутался в пряди на затылке, смяв губы в горячем касании. Удушающий совершенно сумасшедший напор заставлял слабеть. Во рту появился привкус чая и лимона. Коленки мелко затряслись. Тело реагировало на близость быстрее, чем разум. Голова не поспевала за ощущениями, дезориентируя меня окончательно и бесповоротно. Донхэ, потянув бегунок кугуруми вниз, уверенно стягивал с меня плюш, раздевая. — Ты… п-подожди… — Удалось сказать только это, и снова мягкие губы смяли мои… Подхватив под бедра, СуДжу резко приподнял мое тельце от пола и усадил на комод, стоящий в коридоре. — Все милая, все, — Донхе тяжело дышал. — Все равно я тебя сегодня залю-блю… «Боже! Почему так откровенно, так пошло-красиво?» Теплый язык прошелся обжигающей щекоткой по шее. Задыхаясь, я покорно замерла. Удерживая одной рукой за талию, Донхэ подцепил край плюша и потянул его с моего плеча. Разгоряченная кожа тут же покрылась мурашками. Очередной поцелуй заставил искать хоть какую-то опору в уплывающей реальности. Донхэ, видимо, почувствовал мой судорожный захват. Оторвавшись, тяжело дыша, он какое-то время смотрел на меня. Его руки мягко обхватили спину, губы прижались ко лбу: — Тише, тише, прости, я тебя испугал. — Шепот заставлял прислушиваться. — Я совсем… Но, родная, давай, не мешай мне… — Прошептав это мне в губы, Донхэ чувствительно потянул мочку уха. Вдоль позвоночника, заставив поежиться, продрало щекоткой, я попыталась опустить ноги с комода. — Что ж ты такая упертая, девочка моя. — Вокалист немедленно подсадил меня повыше. — Дони, по-одожди. — Мне удалось упереться в него руками, я попыталась выпрямить локти. Руки и ноги тряслись как в лихорадке. Меня вообще всю как-то поколачивало и моросило, не от страха и противления. Совсем, совсем от другого… И в этом «другом» так не хотелось признаваться прежде всего самой себе. Не хотелось признаваться в том, что этот темноглазый парень с бешенной харизмой и открытой улыбкой притянул меня, и, похоже, довольно крепко привязал. Я еще не совсем поняла, что это такое за «канатик», но то, что «Он» есть, почти была готова признать. Мужские пальцы проскользнули под лямку бюстгальтера: — Даже не мечтай. Потом можешь затевать демонстрацию феминизма и размахивать флагом независимости, но сейчас, умоляю, не мешай… Мороз продрал позвоночник вторично. Смятение, густо замешанное на совершенно неожиданном ответном желании, моментально ударило из всех орудий. Мышцы сжались на чистом адреналине. Картинка реальности покачнулась, Дони взял меня на руки. Почувствовав передышку, я глубоко задышала всей грудью, пытаясь из последних сил не отпустить «настояще-незащищенную себя». Честно, держалась только на извечно-русском «С какого бодуна?!». Усадив нас диван, Дони немедленно опустился рядом и коснулся губ: — Девочка моя, невероятно правильная девочка. — Теплые успокаивающие поцелуи и тихий шепот дарили какие-то непознанно- неузнанные ощущения и эмоции. Восторг? Страх? — Давай, Кнедлик, не бойся меня. — Он продолжал поцелуи, отрываясь лишь на доли секунды. Очень медленно, нежно и настойчиво СуДжу приучал меня к себе. Неожиданно ресницы дрогнули, мужская ладонь уверенно легла на мою грудь, сквозь материал слегка сжала и тут же отпустила. Тело среагировало как-то… кхм… Всхлипнув, я слегка выгнулась. Неожиданно яркие ощущения… «Все, Лиза, все… Фенита ля комедиа». Считав реакцию, Донхэ снова сжал ладонь сильнее. И я услышала свой негромкий всхлип. «Боже…» Меня аккуратно поставили на ноги, от неудовлетворения заныли все мышцы разом. — Перемещаемся. «Мне бы твой оптимизм, Дони». Вымотанная морально и физически, я покачнулась на неверных ногах. Дони с готовностью поддержал, обняв талию. Увидев, что до широкой разобранной кровати идти два шага, СуДжу довольно хрюкнул и потянул меня за руку. — Уйди, скройся с глаз моих, — вспомнив, что я вообще-то вроде как могу еще для вида повыеживаться, попыталась отцепить от талии крепкие пальцы. — Очень непоследовательно, Кнедлик. — В ответ, на мое вялое «не…» Донхэ подвел-подвез на плюшевых подошвах к кровати, сходу разворачивая на себя и заставляя пятиться под голодным взглядом. — Люблю тебя. Это главное. Я почувствовала под коленками край кровати. — Дони… Пух, твою мать! Мне снова не дали договорить, мягко подтолкнув, заваливая спиной на кровать. Не давая опомниться, Донхэ тут же опустился рядом. — Главное, хорошо ли тебе со мной. Горячие ладони проникли под плюш. Кожа в момент покрылась мурашками. Огладив живот, ладони двинулись к груди. «Пха-подожди, парень, все очень быстро, дай мне хоть немного отдышаться, прийти в себя». Мужские губы изучали шею. Я никогда не считала себя быстро возбудимой, у меня достаточно спокойный темперамент, считала я — и ловила горячие губы в поцелуй, с наслаждением отмечая ответную дрожь от смелых касаний. Был… наверное. Контраст обжигающих губ и ладоней с прохладой покрывала, на которое он меня завалил, творил со мной нечто невообразимое. Рядового Пяточка стало кидать то в жар, то в холод, икры крутило как при судорогах, пальцы и губы дрожали. В нос снова ударил запах Донхэ. — Не молчи, немая женщина в постели — это езда без тормозов. — Дони навис надо мной, заглядывая в глаза. Он явно успокоился, больше не пресекая и чутко не наблюдая за моими поползновениями вырваться и снова начать останавливать. Уверенный, красивый и до жути «магнитичный» своей взъерошенной челкой, крепкими запястьями, длинными ресницами и тянущим в бездну взглядом. Почувствуй себя тоненьким гвоздиком рядом с большим и твердым как скала магнитом. Как вам ощущения? Долго вы останетесь независимым маленьким гвоздиком, пусть и тоже железным? «Донхэ… Я уже твоя. Неужели ты не видишь?» — Дони-и-и, — захныкала из последних сил, пытаясь донести до парня степень моего смятения. — Лис, — прозвучало куда-то в шею, толкаясь горячим дыханием по вспотевшей коже, от чего стая бешеных мотыльков забила крыльями в животе. — Залюблю. — Поймав мой взгляд, не слабо опрокинув мир, хрипло шепнул: — Совсем залюблю… Я не знала, сколько прошло времени, но мои попытки приостановить этот танк, взявший бешеный темп, привели лишь к тому, что сейчас я лежала в одних простых хлопковых трусиках в горошек. Стыд-то какой! А Дони, похоже, было плевать на мои душевные метания по поводу эстетики белья. Мужчина был занят, он целовал ключицы и грудь, втягивая соски и ударяя по ним языком. Он тоже был без желтого кугуруми, скинув его еще где-то на старте горизонтального положения. Касание кожи к коже рождало маленькие заряды. Внизу живота стало горячо и тяжело, внутри меня будто засел горячий шарик, который с каждым поцелуем рос и нагревался. — Давай-ка перевернемся, милая. Донхэ ловко перевернул меня на живот. — Коленки подогни, — прозвучало над ухом. — Нафига? — прозвучало по-русски, мозг работал на полном неадеквате. «Зачем, когда на спине удобнее?» Это неожиданно включилось рацио. Я хотела продолжения, но гордость из последних сил не желала сдавать позиции, с вновь проснувшимся «с какого бодуна?». — Хорошо, — вроде согласился, но мои неэстетичные трусы резко сдернул вниз. — Я тебя так всю ночь валять по кровати буду, пока не перестанешь хуйней страдать. Прежний самоуверенный бабник Ли Донхе вернулся, на его хитрую улыбку невозможно было смотреть. Он УЖЕ знал, что все у него получится. Дальше мир сузился до ощущений где-то внутри. «Мамочки!» Я со всей силы закусила губу. И зачем-то попыталась вывернуться и прекратить толчки мужских пальцев. — Да прекрати. — И мир для меня просто кончился. Меня нехило заколбасило. Взвыв, я закусила покрывало. Донхэ очень медленно рисовал внутри херовы мандалы, на каждый толчок вглубь тело отвечало дрожью. Он умело сводил с ума, отключая самоконтроль. — Хочешь кончить? Или мне продолжить? Такие откровенные разговоры были впервые, джентльменом Донхэ не был — к гадалке не ходи. Вяло возмутившись откровенной пошлости, я захныкала, так как говорить связно не получалось, как не старалась: — Д-делай что хо-очешь, только бых-ыстрее. Да, это было полное поражение, крах гордости, неприступности и моей закрытости от него, от людей. Он в прямом смысле достал меня до нутра… Горячие губы поцеловали затылок: — Моя. От острого укуса за загривок всхлипнула. Влажное тело прилипло к покрывалу, кожа стала сверхчувствительной. Приподняв на кровати как невесомую, Дони опрокинул меня на спину, отлепив от живота жесткую ткань, за что я была даже благодарна. Перед поплывшим взором нехорошо блестели глаза вокалиста. Потом он как-то уж очень по-доброму улыбнулся: — Ну что, Лис, вперед к звездам. Дальше мир, который кончился еще перед этим, отправился в черную дыру, в черноте которой все ярче разгоралась единственная точка. Донхэ продолжил испытывать меня на прочность, к пальцам добавились губы и язык. Из глаз моментально брызнули слезы, тело затрясло и выгнуло дугой. Я знала, что это такое… Главное не заора… Заорав не своим голосом, инстинктивно попыталась сжать колени. — Тише, тише, — сквозь толчки крови в ушах я услышала хриплый, цепляющий и резонирующий в теле шепот. Успокаивающе целуя, СуДжу ловко снял все еще болтавшиеся на моей ноге все те же чертовы горошистые трусы. — Теперь я. Стало холодно… Приоткрыв глаза и с трудом после разрядки собрав реальность в кучу, увидела, что Донхэ зубами рвал фольгированный квадратик. Мысли, где он его взял, даже не возникло… — Какой я у тебя запасливый, милая, добра этого по всему номеру распихал… «Твою маму! Ли Донхэ, что еще я про тебя не знаю?!» От его взгляда захотелось уползти под кровать… Ловко и быстро устроившись между моих бедер, мужчина опустил руку вниз: — Давай, младшенькая, я тут. Звучало пошло и возбуждающе. Совсем не к месту залилась краской. В моем теле все еще гуляли волны от пережитого. Я не готова была к продолжению, но слушать мои зародившиеся было возражения по сути вопроса никто, ясное дело, не собирался. Постепенно толчки, которые вызывали легкую боль, стали рождать совсем другие ощущения. — Ты мое чудо, — Донхэ, зажмурившись, шептал глупости. — Как хорошо… Кажется, ему тоже было в кайф. Да, Ли Донхе точно не был джентельменом, Ли Донхе был первоклассным ебарем. «Привет новосибирской интеллигенции!» Жарко, одуряюще и крышесносно. Через пару минут толчки усилились, Дони вызвал первый неконтролируемый стон. — Ма… — В голове немилосердно застреляло. В ответ толчки стали резче и ускорились, я заскулив, вцепилась зубами в покрывало. — Давай, Лис… Шандарахнуло меня не слабо, я забилась на постели. Смутно ощущая, что Дони тоже задрожал… Тяжело дыша, мы лежали рядом поперек кровати. Сжав в кулак край покрывала, я пыталась анализировать, что такое со мной произошло и почему я в данный момент продолжала лежать рядом с фактически еще пару дней назад неблизким знакомым. Да и можно ли назвать это «неблизким», если по телу все еще бегали электрические дуги. В голову заползла совсем уж безбашенная мысль: а как он, ему понравилось? Повернув голову к парню, я вмиг осознала всю крамолу, которая крутилась в голове бешеной каруселью. Резко отвернувшись обратно, успела заметить мечтательную улыбку СуДжу куда-то в потолок. — Лис, ты как? — тихий шёпот ударил в уши. Почувствовав, как меня легонько потрясли за плечо, нехотя открыла глаза, моментально встречаясь с карим взглядом: — Не хочу быть Кнедликом, он круглый и жирный, — очень к месту бахнула я. Наверное, от смущения? Хохотнув, Дони снова вернул взгляд к потолку: — Тогда ты мой любимый рядовой Пятачуля. — Окей, не хочешь по-хорошему, будешь сержант Пух! И тут меня шарахнуло — я совершенно голая валялась рядом с парнем, на котором лишь… Ни-че-го! — Мама! — Подорвавшись с кровати, пулей понеслась в ванную. Позади угадывая довольный смех. Влетев в ванную и моментально закрыв дверь на защелку, я огляделась и похвалила себя за то, что утром оставила гостиничный халат висеть на крючке. Сев на край ванны уже в нем, я снова попыталась понять, что такое произошло, что я по сути спровоцировала и позволила Ли Донхе зайти так далеко. Мы переспали, и мне понравилось. Глянув в зеркало на свое умытое, без грамма косметики уж очень румяное лицо, я сама себе кивнула. Незачем врать самой себе — мне очень понравилось. Погрузиться в думы мне не дал настойчивый стук в дверь: — Лис, не дури, — Донхе был предельно серьезен. — Не выйдешь на счет три, ломаю дверь и дальше за себя не отвечаю… Ана. Вздохнув, подошла к двери и отперла ее, моментально меня снесло к раковине, Дони, вцепившись в мои плечи, с тревогой заглядывал в глаза: — Ты зачем заперлась? Я растеряно хлопала глазами: — Одела халат и умылась… Из темных глаз исчезло беспокойство, он улыбнулся. Я неуверенно подняла уголки губ в ответ. Что делать? Просто принять ситуацию и жить дальше? В голове варилась каша, булькая и пузырясь. Чувствуя теплый чмок в кончик носа, прикрыла глаза. — Моя… — А? — Оставалось лишь глупо таращиться, пытаясь собраться с мыслями. — Ты все слышала, Лис. — СуДжу, внимательно и серьезно оглядев, пригладил мои кудряшки на висках. — Моя! Моя насовсем! Нос уткнулся в тонкую футболку. Донхэ тоже успел одеться и теперь был в боксерах и футболке. Гораздо свободнее, чем лучший друг, гораздо… — Лис, ты для меня чудо, настоящее неземное чудо… И ты будешь моей и больше ничьей. И останешься со мной. Я не увожу тебя, не отбиваю. Я забираю тебя.
