Tantalum

Солнце всегда так ярко освещает их дом. Как раньше Тэён не мог этого заметить? Он тянет руку к луне, ощущая каждой клеткой тела её свечение. Опустив руку, как его учил Джехён, расслабляется и позволяет себе чуть больше насладиться звуками вокруг. На лестнице слышится смех Донхёка, как он вырывается из объятий Марка, зовет его идиотом и топает по ступеням к крыше. Омега вдыхает запах зеленой травы, сена, улавливает тонкий запах персиков на передней части двора. Там поднимается пыль из-за песка и движений, ибо его отец устроил там спарринг с Джехёном, Сончаном и Марком. Они не спят ранним утром и тренируются, как не в себе. Удивительно, как отец тратит время с альфой, которого не до конца принимает в семью, когда как любимого сына обходит стороной. С момента, как он очнулся, Юнхо избегает омегу, уводя обычно Марка куда-то — якобы делиться альфийскими мудростями, которых Тэёну никогда не понять. Наверное, ему стыдно. Упрямый Юнхо не мог признать, что идея, которой он был против, спасла жизнь его сыну. Он всю жизнь оберегал омегу от его пары, боясь, что сила тантала в Джехёне убьет его, когда молодой альфа беспечно поставит метку. Сейчас страхи неуместны, и он будто бы потерял смысл быть рядом с сыном. Тэн поделился знаниями, теперь метка не грозит опасностью омеге. Ученый наоборот будет рад узнать какой ребенок мог бы родиться у танталовой пары. Однако до этого далеко, настолько близкими они еще не были. Благо альфа научил Тэёна хотя бы контролировать силу, чтобы не разбить всю посуду в руках. Сколько осколков со слезами собирала Боа целый месяц, потому что Тэён не рассчитал и до сих пор не освоился в новом теле. Теперь запахи он ощущает сильнее, слух стал нешуточным, как и зрение. При желании он может блокировать это, чтобы голова не уставала от постоянного анализа получаемой информации через органы чувств. Три раза в неделю Джехён тренирует его, помогает пользоваться новой силой. Тантал настолько естественно стал частью его жизни, что Тэён как-то ночью забыл о способностях и вскрикнул, увидев, как порез от бритвы зарастает на глазах. Следы от акне на скулах исчезли, привычные и любимые им мешки под глазами тоже. Омега обзавелся мышечной массой, не было дряблых худых ног, костлявой задницы. Такого результата можно добиться после посещения спортивного зала на протяжении полугода, а Тэён получил его одной танталовой пулей и каплей крови своей пары. Тэён слышит шелест трав, как она хрустит под подошвой, и оборачивается назад, не удивляясь увиденному. На задний двор выходит уставший отец, на шее у него влажное полотенце. Он садится на скамейку и подзывает сына ладонью, и омега покладисто идёт к нему. Летний рассвет красит поле в нежно-розовые цвета, разгоняя темные облака. Небо становится похожим на сахарную вату и ветер стихает, переставая доносить шепот листьев по полю. Природа будто понимает, что сейчас будет важный диалог, поэтому молчит в предвкушении. — Отец. Почему-то он звал его так всегда. С придыханием, надломленными бровями и ноткой возмущения. За этим всегда следует строгая нотация, но сегодня Юнхо выглядит уставшим, неуверенным. Мужчина хлопает рядом с собой и смотрит затем на собственные ладони в шрамах. — Почему ты так любишь это поле? — Юнхо отпивает последние капли воды из бутылки. Убирая бутылку в сторону, он кивает на пугало и сдавливает в руках пластик. Тэён с облегчением выдыхает, у отца нет настроения узнавать почему сын не спит. Зато он задает хороший вопрос, на который омега не знает ответа. Одежда пугало развивается от легкого дуновения, его образ от этого выглядит величественным. В детстве он казался омеге огромным, способным спрятать ото всех проблем, может причина в этом. — Привязался с детства, — он вспоминает тот дождливый день, кричащего Марка на руках. — Оно придало мне смелость, я побежал туда только из-за пугала. Мне казалось, что он защитит меня и Марка. Пап, скажи мне правду о том дне, а я расскажу почему я так люблю это место. Юнхо не оборачивается к нему, потому что всё понимает. — Что? Тэён наблюдает, как фиолетовый цвет проигрывает и небеса становятся светло-синими. Прежний холодок с кончиков пальцев испаряется, ночное светило покидает, полностью сливаясь с небом. — В моей голове та ночь очень хорошо закончилась, но знаешь, что не сходится, — омега грустно хмыкает. — Для хорошего конца у Крёстного было очень напуганное и болезненное лицо. И я никак не мог понять, почему он так посмотрел на меня в ту ночь, ведь разве я не укрылся с Марком в поле и не дал бандитам нас найти. Джехён говорил, что тантал развивает память, я смог вспомнить всё. Меня ведь чуть не изнасиловали там, а я от шока не мог слова сказать, из-за плача Марка нас нашли, но потом пришел Тэиль. Крёстный убил их всех, а потом долго обнимал меня в поле и плакал без остановки. Я слышал, что он всегда сравнивает меня со своей младшей сестрой, может он вспомнил о ней тогда. Я всё время боялся спросить почему он плакал. Как будто этим вопросом я залезу туда, куда нельзя. Лицо омеги не дрогнуло в течении всего рассказа, Юнхо кусает губу до крови от того, насколько он ужасен. Альфа пытался защитить семью и сделать всё, чтобы его сын не вспоминал этого никогда. Его Тэён однозначно повзрослел и не собирается себя жалеть. А он всё никак не проявит мужество и не посмотрит правде в глаза. — Она была похожа на тебя, — он решает опустить часть диалога. — Была? — С ней жестоко расправился синдикат за предательство Тэиля. Хотя он не предавал, а просто мечтал уйти с сестрой и жить мирно. — Юнхо тяжело вздыхает, вспоминая те годы, каким был потерянный Крёстный. — Эх, дурак, а сестрёнка его была красавица каких мир не видал, всё время улыбалась и ни в чем не упрекала брата, делая для него всё. Такой же ребенок, как и ты. Наверное, поэтому он тебя так любит и оберегает. Тэён сжимает кулачки на коленях, утыкаясь взглядом в них: — Прекрати так говорить, звучит оскорбительно. Я уже давно говорил тебе, что не ребенок. — Может быть, а может и нет, — Юнхо кладет свою большую шершавую ладонь поверх его и заглядывает сыну в глаза. — Иногда это хорошо, Тэён-а, продолжать оставаться быть ребенком и верить в чудо после всего произошедшего. Это не так. — Ты так не думаешь. Тебе стыдно за мою слабость, ты называешь это ребячеством, но тебе противна моя слабость, как я плачу, как я кричу и падаю от бессилия на землю. Ты ненавидишь меня за это, поэтому прячешь в этом доме. — Будь оно так, то я бы тебя на войне первым бы отправил на верную смерть, но ты мой сын. Какой родитель будет не любить ребенка за что-то? — Юнхо хмыкает, видя огни злости в глазах омеги. — Ты похож на мать, а она намного сильнее меня. Твой стержень внутри мощнее кого-либо, ты добиваешься своего, выполняешь цели. Ни Джехён, ни Тэиль и твой брат не обладают подобным. Это качество от Боа передалось лишь тебе, даже твой волевой взгляд. Иногда я думаю, как мне повезло, что ты родился омегой. Звучит ужасно, но будь ты альфой, вряд ли я смог бы совладать с тобой. Ты зря зовешь себя слабым. — Тогда почему? — Тэён встает напротив отца, закрывая первые лучи солнца. — Почему ты так во мне сомневаешься? Почему не даешь выбирать самостоятельно, не даешь покинуть родительский дом? — Потому что люблю тебя и не вынесу, если с тобой что-то произойдет. Я никогда не был сильным, поэтому у меня не хватало мужества отпустить тебя во взрослую жизнь. А твоя мать отважная и храбрая, ей не страшно и она готова смириться с любым сюжетом. Тэён пытается проглотить комок в горле, но он лишь сильнее давит, мешает дышать. Губы омеги приоткрывается, он дышит через рот и ни в коем случае не моргает. Ведь если он это сделает, слезы обязательно скатятся по лицу. Отец обнимает его, ставя подбородок на голову. Становится немного забавно, потому что Юнхо делает это так неумело, но искренне. Его деревянные руки жестко хлопают по спине, Тэён тихо хихикает с этого и слезы будто бы испугавшись, куда-то испаряются. — Ну всё, довольно, — мужчина неловко отстраняется и чешет затылок. — И вообще сейчас пять утра, Тэён-а, почему вы все не спите? Всё же отца можно понять. Ему с юношества твердят, что эмоции излишни. Он работал в армии, вел за собой отряды, воевал и получал в память о товарищах шрамы. Жизнь не давала возможности ему быть нежным, пока не родился Тэён. Омега сует руки в карманы свободных шорт и с интересом разглядывает смягчившееся лицо папы. — И вообще, я всё еще переживаю за тебя, — нехотя начинает Юнхо. — Меня по прежнему настораживает Джехён, но я хотя бы теперь точно уверен, что с ним ты будешь всегда в безопасности. Чего ж скрывать, да даже я бы так не смог тебя защищать. Он замирает, видя расцветающую улыбку на лице сына, омега опять обнимает его за туловище крепко-крепко, а Юнхо поднимает руки вверх, не зная как реагировать. — Конечно, это не значит, что всё нормально. Он между прочим подверг тебя опасности и ему нужно стараться лучше, чтобы полностью заслужить мое доверие, — строго заключает Юнхо, вставляя очередную партию «но». Однако Тэён слишком хорошо его знает, чтобы воспринимать это всерьез. Ему радостно, что папа наконец признает его, как взрослого человека, дает шанс на самостоятельную жизнь. Где-то со второго этажа слышен смех. Наверное, утренними тренировками альфы разбудили Донхёка. Тэён помнит, что за таким смехом следуют грандиозные идеи и планы. Открывая дверь своей комнаты, он не ошибается. Хэчан старательно прикусывает кончик языка и заматывает последнюю прядь Джехёна в фольгу. — Вот и всё! Радостно пропевает, хрустя шеей, тут же к нему подбегает Марк и разминает отекшие мышцы. Всё это время Ли тихо смеется в кулак, оперевшись об дверной проем. Джехён тут же оборачивается к нему и встает под крики Донхёка, чтобы альфа аккуратно ходил. — Что происходит? — Шепотом уточняет омега, без улыбки сложно смотреть на фольговую голову альфы. Джехён сам смеется и не может первые минуты собраться, как и Тэён, который залипает на свою пару. — Хэчан предложил покраситься в синий, который был у тебя, — он пожимает плечами и смотрит виновато. — Ты же знаешь, ему невозможно было с детства в чем-либо отказать. — Маленький манипулятор, но руки у него золотые, к счастью, так что за волосы не беспокойся. Не существует того, в чем их младший был бы плох. Они оба это понимают и не могут сдержать улыбок, периодически смеясь. Сончан, заметивший, что он тут один не уединившийся, зазывает парочек обратно в мир: — Эй, я тоже тут, ребят! Может, что-нибудь сыграем? — И сыграем, и волосы покрасим при желании, — Хэчан недобро ухмыляется, а Сончан напуганно дергается назад, подальше от красок и омеги. Здесь тут же оживляется Донхёк, предлагая просто поспрашивать друг друга разные вещи. В придуманную игру каким-то образом оказываются Джехён с Тэёном. На секунду Марк исчезает из комнаты, а затем появляется с пустой бутылкой литровой, чтобы можно было крутить на ковре. Первым горлышко бутылки указывает на Сончана, который даже не удивлен. Всегда первым выпадает тот, кто предложил. — Тебе кто-нибудь нравится сейчас? Немного помедлив с ответом, Сончан отвечает, что нет. Так они продолжают крутить бутылку, вытаскивая желаемое. Таким образом все узнают, что главный недостаток Марка — это его газы. Сончан оказывается фанатом подсолнухов и планирует посадить их на поле семейки Ли. Единственным, кто спал вместе с Донхёком, был один Тэён, поэтому он поделился историей, что младший омега спит с открытыми глазами и это очень жутко. Когда бутыль останавливается на Тэёне, Хэчан чешет подбородок, думая что бы спросить: — Твоя самая большая детская обида! И былая атмосфера легкости исчезает, Ли хмурится, вспоминая детство. Тэён его не любит вспоминать и озвучивать, но таковы правила игры. Обида выгравирована на тонких шрамах на коленях. Он их заполучил в дурацких боях с Джонни, да и боем не назовешь. Омега держал ветку трясущими руками и сжимал от страха глаза, когда на него бежал альфа. Коленями больно падал с первого удара на каменистую землю. Нежная кожа сдиралась и шипела, он не мог перестать плакать. Джехён брал его за руку и ругал, прося не соваться. Тэён сейчас задумывается, почему Чон никогда не заступался за омегу, позволял другим так обращаться, а затем делал самого Тэёна виноватым. — Такого прям нет, но есть кое-что непонятное, — Тэён прикусывает губу и смотрит на блестящую фольгу на волосах альфы. — Джехён никогда не заступался за меня в спорах. Марк осторожно локтем задевает Хэчана, намекая, что игру нужно сворачивать, пока никто не поругался. Молчание Джехёна только усугубляет, поэтому Донхёк резко хлопает в ладоши: — Так-так, понятно! — Он встает между ними всеми. — Джехён-хён, тебе нужно идти смывать краску. Обратившись к старшему, Хэчан собирается пройти с ним, но уверенная хватка Тэёна останавливает. — Я помогу ему, — предлагает Тэён, мягко улыбнувшись в конце. Душевой шланг дотягивается до раковины. Джехён послушно нагнулся над раковиной, сняв предварительно всю фольгу с волос. Он по запаху и шагам понимает, что температуры воды настраивает ему совсем не Донхёк. Теплая вода касается волос, пальцы омеги массажируют кожу голову, и Джехён едва заметно дрожит. Синяя краска смывается по белоснежной керамике. Альфа прерывает тишину. — Тяжко тебе пришлось из-за меня. Тэён никак не реагирует, продолжая хорошенько смывать одной рукой краску. Он притворяется, что слишком сосредоточен на волосах, а на деле не знает, что ответить. Чуть погодя, Ли выдает ответ: — Нормально, просто я правда не понимал тебя тогда. Его пальцы аккуратно касаются места за ухом, посылая табун мурашек по телу альфы. Ли проводит по ушам, смывая остатки краски. Джехён шумно сглатывает, желая увидеть омегу, но поток воды сильно стекают по лицу его. — Мне кажется, что я с детства не любил омег. Они казались мне фальшивыми и хотели общаться с нами только из-за внимания, — душ прекращает лить и его слова в конце кажутся особенно громкими. — Только ты оказался другим, а я не хотел этого принимать. Молча кивнув откровению альфы, Тэён обматывает его голову в полотенце и просит поднять голову, ставя одну его руку на крепление. — Ты и в подростковом возрасте таким был. Я помню, как ты срывался на папе и на мне. Картина того, как он выбежал наружу, пытаясь остановить двух доминантных альф до сих пор отчетливо маячит перед глазами. Впервые в жизни омега трясся от феромонов, увидел опасность в альфах. Тэён с отцом не поднимал эту тему, для него до сих пор загадка из-за чего он сцепился с Джехёном. — Я услышал тебя тогда. — Я знаю, — Тэён с уставшей улыбкой смотрит на альфу. — Уже тогда я понял, что с тобой что-то не так. Слова вырвались раньше, чем я понял. Я прошептал, чтобы ты остановился. Мне было страшно кричать, поэтому я мог только так. Тантал дал тебе возможность услышать мою мольбу. Ты мог убить отца, ты был сильнее, и я это ощущал по запаху. Тогда я ничего не знал про тантал, но был уверен, что ты как-то услышал меня. Твой взгляд, то как ты посмотрел на меня тогда… — Мне было больно. Ты видел во мне монстра, и я был подавлен. Не очень-то приятное чувство, когда твоя пара боится тебя. А что должен был ощущать Тэён? Омега оставляет Джехёна без ответа, потому что слова Чона правда. В тот момент он боялся его. Джехён облизывает сухие губы, рассматривая спину омегу, который копается в полке. Тэён вытаскивает фен и протягивает ему. — Высушись, будем оценивать работу Хэчана, — сменяет неприятный разговор. Коротко кивнув, он поправляет свою футболку и вспоминает, что сегодня не спрашивал по поводу одежды только у Тэёна. Как раз хороший повод забыть о том дне. — Кстати, ты не видел мою одежду? Куда-то пропала половина. Тэён качает отрицательно головой, кусая нижнюю губу, а затем первым выскакивает из ванной комнаты. Оставляет Джехёна одного сушиться. Короткие волосы альфы быстро высыхают. Кончики ушей краснеют под частые комплименты Хэчана и внимательные взгляды остальных стоит ему только отворить дверь. Тэён также признает, что синий цвет идет Джехёну, его лицо будто бы стало светлее из-за смены образа. Вдоволь обсудив новый цвет, младшие уткнулись в телефоны, кто играть целый день стрелялки. Джехён же предлагает пройтись по полю, его идею поддерживает только Тэён, который недавно был там. Младшие фыркают, не понимая, как можно получать удовольствие от ходьбы. Хэчан кричит им вслед, что чуть позже могут устроить посиделки на крыше, на что Ли категорично кричит «нет» и его никто не понимает, но не оспаривают решение. Омега завязывает платок с подсолнухами на голове, узелочек оставляя под подбородком. Джехён следует за ним в поле, внимательно смотря за восторгом Ли. Его руки выдергивают листья, которые он сует в маленький блокнотик, с детской улыбкой рассказывая о гербарии. А еще облака сгущаются над ними, в Солар редко идут дожди. Обычно только летом и это воистину красивое зрелище, когда молнии рассекают небо без остановки. — Вот, — Тэён садится на корточки и вырывает непонятный и такой же, как и остальные, для альфы, лепесток. — Такую красоту очень важно правильно зажать между страниц, а то обидно выйдет, если он засохнет погнутым. Все мы заслуживаем бережного отношения, правда же? Тэён очаровательно пыхтит над тем, чтобы аккуратно сложить собранные листочки в блокноте. Он настолько увлечен, что Джехён не имеет права смеяться над ним и быть несерьезным. Альфа видит одуванчик в поле и выдергивает его аккуратно, чтобы не дать ветру сдуть его пушинки. Иначе они как маленькие зонтики будут танцевать вокруг омеги и испортят весь сюрприз. — Дай сюда руку, — Тэён отрывается от созерцания новых лепестков и протягивает с интересом ладонь. Время замирает, когда колечко из одуванчика идеально садится на безымянный палец. Джехён, довольный своей работой, улыбается словно насытившийся сметаной кот. Он так не светился, когда они свергли его деда. Тэён медленно моргает, рассматривая самодельное кольцо. Альфа сильно смущается, когда Ли крепко обнимает, колени его падают на влажную землю. Никаких разбитых коленок, обид и слез, смоченной ватки и фраз «терпи», только крепкие руки Джехёна на талии омеги и его запах, окутывающий с головы до пяток. — Спасибо, — хихикает он, отстраняясь, чтобы вновь разглядеть колечко. Джехён ощущает себя пятилетним мальчиком, его сердце бешено бьется от волнения, а из губ вырваться хочет только детский лепет. Он вновь притягивает к себе Тэёна, который не удерживая равновесия, падает назад и утягивает за собой альфу. Белый платок с подсолнухами развязывается, ложась будто бы специально под голову Ли, чтобы не испачкались волосы. Любимый запах ягод щекочет нос и Чон с наслаждением вдыхает его, утыкаясь в основание шеи. Он проводит кончиком носа по шее, очерчивает губами линию скул и сталкивается с губами, что приоткрыты для поцелуя. Джехён утягивает в медленный поцелуй омегу, не торопя события, потому что Тэён создан для того, чтобы любить со вкусом, тщательно, смакуя каждый сантиметр его тела. Тонкие руки омеги обхватывают его шею, притягивая ближе к себе в поцелуе. Тэёну жарко от непонятной тяжести в животе, от того, как становится влажно в трусах. Чон поднимает их обоих, не обрывая поцелуя, а омега инстинктивно обхватывает ногами бедра старшего. Ли позволяет увести себя в дом, они чудом не сталкиваются со спящей Боа, не натыкаются на отца, их отличный слух не даст этого сделать. Судя по ступенькам, Тэён догадывается, что альфа ведет их на крышу. Отворив проход, омега крепче обхватывается за Джехёна и через секунду летний ветер ударяет сильно в спину, он несет в себе запах озона. Ярко вспыхнувшее небо освещает глубокие ямочки альфы, и Ли тянется к каждой, целуя поочередно. Джехён опускает его, вдруг заметив палатку с освещением внутри, которая полностью забита его вещами. Настороженный взгляд Чона заставляет Тэёна также обернуться. Увидев палатку, омега нервно сжимает футболку на груди Джехёна. Дрожь окутывает его, но не от каплей дождей, что начинают капать сверху. — Я всё объясню, — бормочет Ли, не поднимая головы от страха и стыда. — Это не то, что ты подумал! Вдруг Джехён разозлится и посчитает его странным. А ведь по факту это именно то о чем Чон думает.  — Не нужно, — он осторожно берет его за подбородок, чтобы встретиться с влажными глазами. — Я всё понимаю, ты мог бы напрямую спросить у меня. — Ты можешь забрать всё, — выпаливает омега, прикладывая ладони к горящим щекам. Больше всего он не хотел быть пойманным, но Тэён правда сам не понимал, как так выходило, что вещи альфы оказывались в его руках, а затем он их собирал на крыше. Видимо Джехёна не так поняли, поэтому он еще раз уточняет. — Я не против, Тэён-а, ты чего. Омеге стыдно, он просто обнимает себя за плечи. Ли обиженно поджимает губы и хмурится, потому что альфа кажется недовольным. Но потом его крик раздается на крыше, когда Джехён резко подхватывает Тэёна, ведя их в палатку. Или как правильней сказать, в гнездо. Чон слышал, что омеги могут вытворять подобное перед течкой или когда ощущают себя в безопасности, когда они чувствуют себя счастливыми. Они неосознанно строят будущий дом для себя и своей половинки, так как инстинкты требуют создать условия для того, чтобы создать семью. Тэёна заботливо опускают на ноги, позволяя зайти в уютное место, а Джехён терпеливо наблюдает снаружи. Не каждая омега готова впустить самого близкого альфу. Тэён сидит в центре освещаемой палатки. Он красиво закрепил лампочки к стенкам, развесил внутри на ленте полароид-фото. И как ему удалось такую красоту построить в секрете ото всех? Чон замирает у входа, видя, как напрягся омега. — Ты не против, если я зайду сюда? Гнездо также место защиты для омеги, где они чувствуют себя в комфорте. Тэён очень напряженно смотрит в сторону, зажав фалангу указательного пальца во рту. Дождь усиливается и ткань футболки неприятно липнет к спине, но альфа не торопит и вежливо ждет, потому что он знает, как это важно для омег. — Х-хорошо, — он отодвигается назад, но встревоженно продолжает, видя, как Джехён чуть не задел ленточку. — Но только ничего не сломай! Альфа кивает и удобно устраивается рядом с Тэёном, который с интересом разглядывает палатку изнутри, думая как бы улучшить. Одежда Джехёна лежит вокруг них, сам Чон тоже тут, поэтому Ли чувствует себя таким укутанным в заботу и нежность альфы. Это такое приятное чувство, которое ранее он никогда не испытывал. — Здесь красиво. А еще он хочет добавить, что всё связанное с омегой красивое, но так не вовремя становится стеснительным, не хочет казаться навязчивым. Он находит руку Тэёна и берет в свою, пытаясь прочесть эмоции на лице. Ли не смотрит в упор, но по горящим кончиков ушей становится всё предельно ясным. Сладкий запах манит, альфа утыкается лицом в шею, туда, где запах ощущается сильнее всего. Джехён не сильно прикусывает тонкую кожу там, где находится у омег метка. Она у Тэёна, как рисовая бумага: упругая и тоненькая, светлая. Ли прерывисто выдыхает, с губ не срывается мольба, остаются несказанными грязные желания. Первым не выдерживает, почти рычит, Чон, сильнее прижимая к себе худое тело: — Господи, Тэён, — он обессилено шепчет. — Я так больше не могу. Кольцо рук сильно сжимают, Ли чувствует, как обжигает его пальцы кожу. В груди тянется что-то теплое, оно разливается до пупка, щекочет постоянно. Это чувство неописуемо, от него хочется избавиться, довести до окончания, но в тот же момент оно приятно согревает, заставляет пальцы рук и ног крепко сжимать. Ему хочется не чувствовать Джехёна, но он понимает, что не в силах отпустить его, не вдыхать аромат альфы. Присутствие пары кружит голову, делает их притяжение болезненно вкусным. Без друг друга очень плохо, но и рядом также: каждое прикосновение отдает ожогами внутри, пламенем страсти и любви, которое не найдя выход, мучает их обоих. Ли прикрывает глаза и откидывает голову чуть назад, он прерывисто дышит. — Тогда чего ты ждешь? В этот момент Джехён резко поднимает голову и заглядывает в глаза омеге. Будто бы испугавшись своих слов или реакции альфы, Тэён нервно кусает губы. Прежняя уверенность куда-то пропала, а интенсивный феромон Чона не кажется искушающим, он наоборот пугает. Каждый сантиметр воздуха заполнен им, как будто Ли всю жизнь дышал им и не знал никогда другого. — Нет, так не пойдет, — взбудораженным альфа встает и выходит из палатки. Тэён выглядывает и внимательно смотрит за тем, как старший рассеяно ходит. Его рука бесчисленное количество раз теряется в челке, зачесывая густые волосы назад. Омега ощущает его настороженность. Джехён подходит к омеге и садится на корточки перед входом, беря худые ладони в свои мозолистые. — Нам нельзя глупить и торопиться, я не хочу так, не хочу идти на поводу у природы и инстинктов. Тебя нужно любить по-настоящему, понимаешь? Без запахов, истинности и долга пометить свою пару, без всех этих заморочек. Мы так долго шли к тому, что есть у нас, поэтому не хочу портить это всё инстинктами. — Но у меня это не инстинкты, — возражает омега, расцепляя их руки. Джехён грустно хмыкает, обводя взглядом гнездо омеги, где он искал свою грязную одежду. Даже сейчас Тэён сжимает пальцами рукав его черной толстовки. — Я и не говорю, что это инстинкты, — он отводит взгляд в сторону, хватается рукой за затылок. — Просто если мы к этому придем, я уже не остановлюсь, Тэён-а. Щеки омеги краснеют моментально, в его голове тут же проигрываются сценарии. В сознании наконец появляется мысль, что наверное, делать это на крыше их дома не самая лучшая идея. В принципе делать это дома, когда семья омеги ничего не знает о личном пространстве. — Оу, так далеко я не задумывался, — нервно смеется. — Но в теории я понимаю, что ты имеешь в виду. Брови Джехёна вопросительно поднимаются. — В теории? Тэён кусает щеки изнутри, он беззвучно хлопает ладонями, в поисках ответа на то, чего он в жизни не делал. Взгляд бегло гуляет по гнезду, лишь бы не сталкиваться с Джехёном. — Это же очевидно, нет? Я о том, что не трудно было бы догадаться. Если мой отец не разрешает даже одному выйти в город, то логично, что я никогда не делал этого, — омега облизывает губы от волнения, а до Джехёна начинает доходить наконец. — Или ты думал на меня с Крёстным? От сказанного самому Тэёну становится плохо, он показательно высовывает язык, желая поскорее отогнать мысль о подобном. В свою очередь Джехён теряет связь с миром. Если Тэён никогда не жил половой жизнью, то он точно не понимает, что навлекает, когда так спокойно предлагает альфе не сдерживаться. — Тогда тем более нужно подойти к этому, когда ты полноценно будешь готов, — он не верит всё еще в услышанное, Джехён в принципе никогда не спал и не встречался с девственниками. — Не из-за порыва страсти, запахов, истинности. Перед тем, как строить серьезные отношения, я хочу разъяснить все моменты между нами. Ли не согласен, но всё равно кивает. Его тут же крепко обнимают, шепчут комплименты и просят не быть таким милым. Они заговаривают о тренировках, Джехён обещает быть суровым и не давать поблажек омеге. Затем к ним присоединяются ребята, но альфа вскоре их просит спуститься обратно, чтобы не смущать сильнее Тэёна, сидящего в палатке. В итоге вечер с письмами и желаниями переносится в комнату Марка, но это даже радует. Особенно Донхёка, который вдыхает запах свежего снега, великих ледников. И до самого позднего вечера омега не может успокоить сердце. Мысли занимает Джехён, его позднее взросление в любви. Он не знает, что такое флирт, как должны вести себя омеги. Для него всё просто — если любишь, то не нужно скрывать. Это не дает ему собраться, не дает заснуть в кровати. Одеяло будто душит его, он скидывает с груди его, оставляя только ноги крытыми. Через пару минут грудь покрывается мурашками, поэтому он опять закрывается до подбородка. Еще через две – вытаскивает руки поверх и кладет по бокам. Тэён дергает ступней из-за чего одеяло сверху постоянно дергается. Обычно терпеливый Донхёк уже не может терпеть этого, поэтому переворачивает подушку и раздраженно выдает: — Хён, у тебя сейчас нога отвалится, а в потолке будет дыра от твоего взгляда, — младший сонно трет глаза. — Прости, не буду, — Ли не отрывает взгляда от потолка, но ногой перестает дергать. — Больше не буду шуметь. Спокойной ночи, спи. Не особо поверив старшему, Хёк устраивается на подушке и пытается заснуть, смотря на лицо омеги. Однако взгляд его настолько напряженный, что становится лишь хуже, а сон убегает куда-то далеко, и увы, Донхёк не Усейн Болт, чтобы вернуть его. — Это невозможно! Я буквально слышу твои мысли в своей голове! Хэчан резко садится в кровати, говоря особенно громко, но это не пугает старшего. Тэён лишь грустно выдыхает и снова выдает: — Прости, я просто думал о разном, — он наконец поворачивается на бок, когда Донхёк обратно падает в кровать. — Не слишком ли я и Джехён зацикленны на прошлом? Не торопимся ли мы в отношениях? И дело даже не в интимной близости, просто старшему непривычно. Всю жизнь он находился в заточении собственного дома, не общался с альфами, не принимал их ухаживания. Ли бегал часами в поле, пускал бумажные самолетики в небо, лежал в обнимку с Марком. И теперь у него вроде бы официальные отношении, а его пара, которая в детстве закатывала глаза на его слезы, по уши влюблена в него. Для Тэёна это всё сложно, не укладывается в голове. — Боже мой, хён, вам же не пять лет, — возмущенно шепчет с закрытыми глазами. — Тебе, что ли, этих десяти лет знакомства мало? Да, потому что он не знал альфу прежде, потому что тот не давал подойти близко. А ещё, ну очень редко, омега допускает мысль, что в какой-то момент Джехён правда сильно-сильно ненавидел его. — Но это всё было совсем другое, — они были детьми, а еще не особо любили друг друга. — Мы ведь не ладили. Как думаешь, он меня ненавидел? Они не ссорились, но неприязнь в глазах альфы была видна с самого детства. Иногда Тэёна так и тянет спросить: «За что ты меня так не любил?». — Да какая разница! — Вновь яростно шепчет младший, а затем спокойнее продолжает. — Знаешь, я вот всегда хочу тебе сказать «попробуй», ну правда. Ты очень много думаешь, а иногда это не нужно совсем. Много думать тоже вредно. Попробуй и сделай это, от этого никто не умрет. Тэён опять переворачивается на спину, руки положив на живот. — Спасибо. Ему сонно в ответ мычат: — Переводы на карту принимаются. Для него сомнения — естественный процесс, который он проходит каждый день. Не описать словами как Тэён любит выворачивать себя наизнанку, мучить и забивать голову вопросами. Вот он находит ответ, но в последний момент обязательно должен и его правильность поставить под сомнение, чтобы снова пуститься в круг вечных рассуждений. Может Донхёк прав: разок ведь можно пойти на поводу у импульса. Джехён ведь верно сказал, им нужно разрешить всё между собой, прежде чем идти дальше. Хотя копаться в детстве он очень не любит. Для него время, когда он только познакомился с Джехёном, одно из самых отвратительных. Тэён всю жизнь пихал эмоции в дальний ящик, потому что не мог предполагать, что однажды ему хватит смелости поговорить на эту тему с Джехёном.