Мальчик Саймон

      — Стоять, боец. Здороваться со старшими вас не учили? — улыбаясь во все свои тридцать два зуба, к Арнольду подходил статный мужчина средних лет.       — Здравия желаю, товарищ капитан! — вытянулся в струнку улыбающийся Арнольд.       — Вольно! — еще шире заулыбался офицер.       — Похорошел ты, не признал — богатым будешь!       Два офицера и старых друга крепко обнялись.       — Давно не виделись, как жизнь твоя? Смотрю, на гражданке брюхо-то отъел, — офицер похлопал старого друга по животу. — Как Изольда? Я слышал, у тебя сын родился, поздравляю! — капитан и вправду был рад видеть своего друга.       — Да со мной все хорошо, Юр, правда, скучал сильно я по воинской службе, а как повестка пришла, так сразу понял, что на гражданке-то лучше, — во взгляде Арнольда сложно было не заметить тоску. — И вот меня призвали, и вроде радоваться надо, но как-то не вовремя все. Не сказать, что я не хотел бы послужить еще немного, но не так я представлял себе возвращение, да вообще я его себе не представлял, буду честен, — тоска быстро улетучилась, и на лице расползлась улыбка. — С женой все отлично, думаем поехать на море вдвоём на её день рождения, вспомнить деньки былые, романтический вечер ей хочу устроить.       — Романтический вечер — это хорошо, — от капитана не скрылся тот факт, что Арнольд не отреагировал никак на его поздравления. Но решил не застрять на этом внимания. — Ну да, сейчас и вправду мало кто хочет идти на службу. А тут еще и эти мерзкие мутанты из леса выходить чаще стали, и их количество увеличилось. Раньше десяток тварей выйдет из леса, и уже считается много. А сейчас меньше пятнадцати и не увидишь. Поэтому всех и призывают, а ты ещё и офицер вроде толковый, сейчас такие нужны.       — Да ладно тебе, сейчас умных ребят много.       — Не прибедняйся, молодежь сейчас не военная. Одно дело на гражданке офицером быть, а другое вот тут. Где каждый неверный приказ может унести жизни твоих солдат. Такую ответственность на себя не все готовы брать. А молодежь, у которой опыта командования вообще нет, стоит и дрожит от страха при каждой своем приказе. У таких командиров и солдаты такие же. Никчемные. Приходится за каждым бегать и сопли вытирать, — сжал кулаки от злости Юра.       — Кстати говоря, я слышал, на восточную линию обороны напали несколько сотен мутантов, еле отстрелялись, — Арнольд решил перевести тему разговора в другое русло.       — Да командир у них молодой, вот и не смог нормально выстроить оборонительную линию, — уже более спокойно ответил Юра. — Отстреляться они отстрелялись, конечно же, столько бронетехники и боеприпасов. Но без жертв не обошлось. Слухи ходят, что несколько животных вообще прорваться смогли и убежать. Начальство все отрицает, кучка высокомерных идиотов, — капитан сжал челюсти, аж зубы заскрипели. — Туда сейчас почти всех, кто в состоянии оружие держать, отправляют. Четверть наших бойцов туда отослали. Дела совсем ужасны, раз даже таких, как ты… — в порыве ярости Юра иногда говорил что-то, не подумав, как сейчас.       — Успокойся, капитан, не обижаюсь я на это, привык уже. Но лучше научись контролировать себя в порыве ярости. Я еще могу пропустить мимо ушей парочку твоих фраз, а сможет ли кто-то другой, не уверен. А насчет меня, то и хорошо, наверное, что у меня с сердечком проблемы, — невинно пожал плечами мужчина. — Так бы послали восточной линией обороны командовать, а кто знает, что там сейчас творится и смог бы я как-то лучше отзащищаться.       — Да я контролирую себя, просто давно не виделись, дал слабину. — Арнольд знал несдержанность своего друга, поэтому просто промолчал, слишком часто он раньше слышал подобное от него. — По секрету тебе скажу, половина наших танков туда отправили. — Эта информация была секретом только на словах, иначе бы Юра ее не рассказывал. — А если начальство пошло на такой шаг, ослабили одну из линий ради другой, значит, там все гораздо хуже, чем мы можем себе представить. Как бы эти несколько сотен не превратились в несколько тысяч. Лес с каждым годом разрастается, и ничего с этим поделать мы не можем, только отодвигаем линию обороны дальше.       — Эхх, как же не вовремя, — Арнольд и вправду был опечален такими новостями, три года он уже не мог нормально провести время наедине со своей женой. По ночам, конечно же, они были вместе, но этого мало. Хотелось, как и раньше, просто погулять по парку, посидеть в какой-нибудь кафешке, провести закат и встретить рассвет. Вся надежда была на то, что Арнольда призвали ненадолго, но после услышанного в такое с трудом верилось. — Слушай, Юр. Как думаешь, насколько меня призвали?       — Официально на несколько месяцев.       — Сам–то в это веришь?       — Конечно же, нет, не первый год служу. По тому, как сейчас события развиваются, я лишь надеюсь, что до крайних мер не дойдёт.       — Крайние меры — это то, что я думаю?       — Не знаю, что ты думаешь, Арни, но крайняя мера — это херануть сюда атомку и забыть про этот лес, — по одному виду Юры можно было сказать, насколько сильно он этого не хочет. Кулаки непроизвольно сжались, зубы заскрипели.       — М–да, думаешь, что все нормализуется? — Арнольд дёрнул друга за плечо, чтобы тот себе зубы не стер.       — Да нет, херануть они херанут. Столько лет лес расширяется, ничего с этим сделать не могут, уже по размерам он может составить конкуренцию маленькому городу. У правительства выбора нет, просто пока не знают, что с людьми делать в близлежащих городах и сёлах. Как только решат этот вопрос, сразу жди подарочка.       — А что люди? Переселить их в другой город, да и дело с концом, — не понимающе уставился на своего непосредственного начальника Арнольд.       — Не все так просто. Это военному человеку скажи жить в землянке, и он будет там жить. А гражданскому такое попробуй сказать, первые дни ещё потерпит, а потом начнутся забастовки, митинги. Каждому квартиру подавай. Да не хуже той, которая была. Понять их можно, конечно. Но что делать правительству, у которого нет лишних денег на строительство нескольких миллионов квартир, а потом ещё и бесплатно их раздай. Вот и думают лучшие умы человечества, как из этой ситуации выкрутиться, да и свой карман обогатить тоже надо. Пока они мало чего придумали. Разве что, я слышал, ведутся какие-то разработки новых огнеметов, но пока это только слухи.       — Эхх, страшно жить на гражданке. В армии хорошо, делаешь, что прикажут, ещё и одежду дадут, и накормят. Помоют и потолстеть не позволят. Баб бы еще сюда, и вообще курорт. Из автомата пострелял, бабу трахнул и спать. Не жизнь, а сказка, — с мечтательной улыбкой Арнольд уставился на небо.       — А еще кровать застели, уборку сделай, вещи постирай, подшей, туалет помой, территорию убери…       — Ой, да это мелочи жизни, — перебил Арнольд своего капитана, если этого не сделать, тот может часами говорить про минусы армии.       — Аххахах, — рассмеялся в голос Юра. — Мелочи, да никто их делать не хочет, всем сразу автомат подавай, а кто-то особо умный и бабу просит, — зубаскалил капитан.       — Да ладно тебе, помечтать уже нельзя.       — Мечтать — это хорошо, но я, собственно говоря, по делу тебя искал. Тебя к себе Иваныч вызывает. На твоем месте я бы поспешил к нему, он не любит ждать.       — Мог бы сразу сказать.       — Так поговорить с тобой хотел, давно же не виделись, — капитан снова заухмылялся.       Арнольд никак на это не отреагировал, а побежал в штаб к полковнику, ответственному за Южную линию обороны, где и проходил службу мужчина.       Штабом являлась обычная землянка, никакими удобствами там и не пахло. Все-таки полкан у них был боевой и сидеть в каком-нибудь удобном номере в отеле не собирался. Мужик не молодой уже, понимал, что только рядом с солдатами можно обзавестись их доверием. А лежать в теплой кроватке можно будет и на пенсии, недолго до нее осталось.       — Здравия жела…       — Да-да-да, проходи и садись, как хорошо ты умеешь кричать и по стойке смирно стоять, будешь показывать на гражданке, а тут твои мозги нужны. — За деревянным столом сидел высокий широкоплечий мужчина. Короткая стрижка, небольшое пузо, басистый голос, на лице щетина. — Когда рядом все свои, можешь обращаться ко мне просто Иваныч, не только что знакомы.       — Как прикажете, Александр Иванович, — Арнольд сел на стул, уже с улыбкой на лице.       — Хорошо. По душам поговорим чуть позже. Я настоятельно рекомендовал тебя призвать и звание твое оставить, извини, конечно, что отобрал тебя у твоей жены и сына, но дела тут плохи. А хороших офицеров крайне мало осталось.       — Так не всех подряд призывали? — удивленно уставился на Иваныча Арнольд.       — Конечно же, нет, зачем нам тут лишние офицеры, которые ничего не смыслят в военном деле?       — М-да, я об этом как-то не подумал, — согласно кивнул лейтенант.       — Ну так вот. Я хотел с тобой обсудить одну авантюру. Не знаю, правда, выгорит она или нет. Юра ее одобрил и сейчас занимается подготовкой.       — Так если он уже готовится к ней, то зачем ее со мной обсуждать? — непонимающе уставился на полковника Арнольд.       — Ты дослушай сначала, а потом перебивай. Вроде уже не двадцать лет, а все такой же нетерпеливый, — по-доброму улыбнулся Александр. — Так вот, я же говорю, что это авантюра. Сверху ее как бы одобрили, но сказали, чтобы все было секретно, и никто, кроме участников, об этом не узнал. С тобой мы знакомы, служили все-таки вместе, и я тебе доверяю, поэтому и спрашиваю, хочешь ты в ней участвовать или нет.       — Ты давай не тяни, полковник. Что от меня нужно?       — Ты куда-то спешишь? Сейчас все скажу, не нервничай. Хочу отправить разведгруппу в лес, посмотреть, почему мутанты из леса бегут, — видя, что Арнольд опять что-то хочет спросить, Александр прервал его жестом руки. — Бегут, Арни, бегут. Это понятно стало на второй день. Нас как будто бы и не замечают даже, хотят просто убежать подальше от леса. Побудешь тут пару дней и сам все увидишь. Но нам еще повезло, по донесениям огромное количество животных бежит на восток, и весь удар приходится принимать на себя восточной линии обороны. А нам так, остатки добивать, — полковник достал из-под стола две кружки и налил в них холодного чаю. — Так вот, хочу тебя поставить в помощники Юре. — Александр отхлебнул из чашки. — Но опасно это все, обратно можешь и не вернуться, а у тебя семья, сын родился недавно. А я не хочу посылать в разведку юнцов, крови не видавших. Им еще жить да жить. А сам уже слишком стар для таких операций, буду лишь помехой, — последнюю фразу полковник уж слишком грустно произнес.       — О чем речь, Иваныч. Конечно же, я согласен. Умирать не собираюсь, поэтому жену одну не оставлю.       Александр лишь нахмурился на тот факт, что Арнольд ничего не сказал про своего сына.       — Тогда решено, допивай чай быстрее и иди отсюда. Ты только пришел, поэтому иди обживайся.       — Будет исполнено, товарищ полковник.       Арнольд осушил кружку одним глотком и вышел из кабинета.       — Пятый десяток мужику, а все такой же активный, — вздохнул Александр.       На следующий день на полянке рядом со штабом стояло пятеро мужиков. Один из них сильно выделялся своим ростом, нет, он не был низким. Просто на фоне четырех лбов под два метра рост 182 см казался крайне не высоким.       — Кто-нибудь видел Серого, сколько нам его еще ждать? — Юра стоял с улыбкой до ушей, руки в боки, зеленые штанины были заправлены в берцы, причем не только у него, а у всех тут стоящих.       — Да кто его знает, опять опаздывает, как обычно, — поддержал капитана Арнольд.       — ХА-ХА. Очень смешно, — стоящий рядом Сергей, тот самый «невысокий» мужичок, наиграно посмеялся. — Придумайте уже что-нибудь новенькое.       — Да ладно тебе, Серый, ну кто виноват, что природа тебя обделила ростом.       Четвертый мужик, по кличке Штрих, поддержал эту шутку своих друзей.       — Что еще можно было ожидать от вояк, — Сергей ударил себя ладошкой об лоб. — Тупые несмешные шутки от тупых вояк.       — Хахаха, — все в один голос стали ржать, как кони. Познакомились они на войне. В начале 2000-х произошла гражданская война, все начиналось с обычных митингов, слишком долго на своем месте засиделся президент. Двадцать шесть лет, опьянила власть мужика, вот и стал делать откровенную херь. Народу это, понятное дело, не нравилось, и в какой-то момент люди стали выходить на улицы, мирно, не мародерствовали, стекла не били, просто ходили по улицам города и выкрикивали различные лозунги по типу «Уходи», «Власть народу», «Ты нам не президент» и подобные этим. Но президент явно был против всех этих митингов и отдал приказ ОМОНу избивать людей. Не просто задерживать их на улицах, а именно избивать. Странно, что ОМОН стал выполнять этот приказ, но, видимо, туда набирают только отбитых идиотов.       Поначалу люди не сильно отвечали на эти избиения, просто продолжали выходить и скандировать разные лозунги, иногда бросали пустые бутылки с камнями в ОМОН, но очень редко и в самых крайних случаях, когда «защитники народа» слишком много позволяли себе. Когда избиения превратились в массовые убийства, когда в людей стреляли из автоматов, народ решил ответить тем же и взялся за оружие, всех добровольцев брали в отряды ополчения. Вот таким образом власть, не прислушиваясь к мнению своего народа, устроила гражданскую войну, естественно, они этого не признавали, а все твердили, мол, «Мы хорошие, мы за народ, а все беды из-за границы к нам пришли».       Один из таких отрядов был собран из десяти человек. Сергей Владимирович, Арнольд Альбертович, Юрий Александрович, Штрих, сирота, которого еще на митингах контузило одной из гранат, и он не помнил ничего. Ни своего имени, ни кто он такой. А спросить не у кого, сирота же. Вот и прозвали его Штрих. Убивал он ножом очень быстро и умело, один штрих — и человек мертв, вот так и получил кличку. И последний выживший из их отряда, Никита Андреевич, так же было еще пять парней, но, к сожалению, погибли во время войны. Все пятеро оставшихся ребят из отряда были огромными, ну не считая Серегу со своим ростом 182 см. Остальных природа наградила широкими плечами, массивными руками, ростом от 190 см. В общем, такие вот богатыри, но чертовски умелые богатыри.       Пройдя через множество боев, все сдружились и после войны пошли в армию одной дружной компанией. Так же важно отметить, что Александр Иванович, полковник и их непосредственный начальник, и на войне был их и еще у парочки отрядов начальником. К сожалению, большинство отрядов погибло при выполнении какого-то задания, а Александра после войны наградили, как человека, которой внес огромный вклад в победу ополченцев. Иваныч на следующий же день выкинул все железяки в речку и сказал: «Нахуй мне не нужны эти железки, я не ради них воевал и смотрел, как мои люди умирают». В общем, очень добрый человек, за своих глотку готов был рвать. Каждую смерть своего человека оплакивал в прямом смысле слова: стоял на могиле и рыдал похлеще любой девочки на выпускном. А мужик-то метра два ростом. Даже сделал наколку у себя на груди с именами всех своих подчиненных. Вот так вот свезло, и всех гигантов родины поближе к друг другу отправили.       — Ну что, бойцы. Готовы еще немного послужить народу?         К пятерым бойцам уверенно шагал полковник, улыбка которого могла ослепить похлеще светошумовой гранаты.       — Конечно, Иваныч. Всегда готовы, — за всех ответил капитан, но ему по званию положено.       — Ну я рад за вас, парни. Вы, главное, не помрите там, кто знает этих тварей и на что они способны. Ваша задача — разведка, а не уничтожение. Посмотрели, где получилось, где не получается, постарались чуть лучше, ну и где вообще никак, просто тихонечко, как пришли, так и ушли.       — Да ладно тебе, Иваныч. Не первый раз в разведку идем. Узнаем все, что можно, даже чуточку больше, — никита, молчавший все время, наконец-то подал голос. Басистый, если в темноте такой крикнет «Стой!», можно и кирпичей навалить.       — Верю. Ну ладно, с богом, парни. Главное, приходите живые, а там можно будет и второй раз выйти в лес на разведку, — полковник по-дружески похлопал Никиту по плечу. — Берегите себя, вы мне еще живые нужны, а когда будете не нужны, сам и поубиваю, — с улыбкой и чуть ли не со слезами на глазах говорил полковник. Который для всех тут собравшихся был словно второй отец, а для кого-то и единственный.       — Ладно, бать, мы пойдем, — подшутил Штрих.       — Идите уже, дети, если кто в лесу потеряется, лично найду и выпорю! — голос был строгим, но таким теплым и родным, что даже у этих амбалов на сердце стало хорошо и тепло.       Для Штриха, у которого никогда никого не было, а если и был, то он все равно не помнил, Иваныч стал опорой и поддержкой. Если для всех остальных полковник был вторым отцом, то для Штриха — самым настоящим.       Развернувшись в сторону леса, четыре здоровых лба и Серега со своими 182 см роста выдвинулись в путь.