Мальчик Саймон

      Изольда вернулась домой полностью опустошенной. Сразу после похорон она приехала обратно в свою квартиру.       Дин-Дон. Дин-Дон.       Кто-то звонил в дверь, но Изольда никак на это не реагировала, просто сидела на кухне за столом и глупо пялилась в стенку. В глазах не было ничего, создавалось ощущение, что сидит труп.       Послышался звук открывающейся двери, и в коридор зашла бабушка. Она заметила Изольду из окна. Последний месяц ей не нужно было сидеть с Саймоном, и, следовательно, денег ей никто не платил. Она хотела спросить, что случилось. Увидав Изольду в безжизненном состоянии, бабушка поняла, что не зря зашла, и случилось что-то очень серьёзное.       — Что с тобой?       Изольда никак не реагировала, и тогда бабка решила дёрнуть ту за плечо, и снова никакой реакции. Видя ужасное состоянии своей соседки, бабушка не нашла ничего лучшего, как дать пощёчину. И только после этого на неё хоть как-то отреагировала женщина.       — Если вы за деньгами, то возьмите их в шкафу, — Изольда повернула голову в сторону бабушки, но смотрела как будто сквозь нее.       — Да какие деньги, я же не работала этот месяц, ты лучше ответь, что с тобой случилось? — забеспокоилась ещё больше бабушка.       -Ничего особенного, просто ваша работа тут закончена, — снова уставилась в стенку Изольда.       — Я как-то провинилась? Я вроде хорошо сидела с Саймоном, и ему даже нравилось. — От волнения бабушка села на стул, её больные ноги не могли больше стоять ровно и предательски затряслись.       — Сидеть больше не с кем, — Изольда решила не ходить вокруг да около, сразу поставив в известность бабку.       — Как это не с кем? А как же… — Только потом до бабушки дошло все сказанное. Не то, чтобы она испытывала к Саймону какие-то особые чувства. Просто обычный соседский ребёнок. У неё есть свой внук, зачем ей волноваться за чужого. Но даже так, из её глаз потекли слезы. За последние три года бабка привязалась к Саймону и уже считала эти посиделки чуть большим, чем просто работой. — Ну-ну, не переживай. Ты должна жить, как минимум, ради своего мужа.       На этих словах Изольда зарыдала. Бабушка прижала её посильнее к себе и стала гладить по голове, сразу поняв, что горе произошло не только с её сыном, но и с её мужем.       — Тихо, тихо. Жизнь на этом не заканчивается, если боженька послал тебе такие испытания, то ты сможешь их выдержать. Всё будет хорошо. Тише-тише, — убаюкивающе говорила бабушка. Она сама не могла сдерживать слезы и плакала. Вот так они и сидели под шёпот бабушки и рыдали.       Минут пятнадцать, а может, и чуть больше прошло, и Изольда успокоилась, уставившись на бабушку.       — Но ч-что мне теперь де-делать? — Губы тряслись, вся тушь, которую женщина зачем-то после слёз каждый раз заново наносила на глаза, была размазана по лицу. Волосы жирные, под глазами мешки, которые даже косметика была не способна скрыть. Изольда явно плохо спала последнее время.       — Продолжать жить, и всё наладится. Смени обстановку, съезди к родителям. Развейся. Не нужно сидеть тут в четырёх стенах. Давай я тебе пока чаю сделаю, а ты иди умойся и приведи себя в порядок. А завтра езжай к родителям, отдохни. — Бабушка вскочила, как могла в своем возрасте, и подошла к чайнику, набрала туда воды, нажала на кнопку, и чайник стал нагревается. Достала две кружки, положила внутрь каждой чайный пакетик и стала ждать. Изольда же послушалась бабушку и пошла в душ помыться и навести марафет.       Через минут двадцать она вышла из ванной и увидела на столе две кружки чая и тарелку всяких сладостей, а рядом на стуле сидела бабушка и смотрела на неё с улыбкой.       — Иди садись, чаю попьём, успокоишься хоть чуть-чуть. Всё наладится. Не переживай. Все, что ни делается, все к лучшему. — После этих слов на глаза Изольды снова накатились слезы, в этот раз Изольда решила не красить глаза. — Ну-ну, не плачь, тихо-тихо. Бог все видит, он не оставит тебя. Он поможет, главное, верь в лучшее. Всё будет хорошо.       Ещё пару часов прошло в таком духе. Изольда то успокаивалась, то снова начинала плакать. Бабушка все пыталась хоть как-то ее утешить, возможно благодаря ей Изольда еще не наложила на себя руки.       — Я все решила! — резко подскочила Изольда, бабушка сама аж вздрогнула немного. — Я прямо сейчас собираюсь и еду к родителям. Мне нужно сменить обстановку, я не могу больше тут находиться, — уверенно говорила Изольда. — Не могли бы вы мне помочь собрать вещи? Я боюсь заходить в комнату, где мы спали вместе с… — Вся уверенность вмиг исчезла, и слезы снова стали наворачиваться на глаза, уже давно покрасневшие.       — Конечно, я сейчас все соберу. Правильно делаешь, надо сменить обстановку, а там оно все наладится. Главное, верить. Там родители, они и утешат, и помогут. Все будет хорошо, ты, главное, не отчаивайся, — быстро спохватилась бабушка и пошла в комнату собирать вещи, тем более она знала, где что лежит. Саймон в годовалом возрасте иногда бедокурил и выкидывал вещи из шкафа, так что сборы много времени не заняли. Уже через минут двадцать все было готово. Изольда уже давно вызвала такси, которое ожидало её у подъезда.       — Спасибо вам большое, если бы не вы, я бы уже на себя руки наложила. — Изольда крепко обняла бабушку.       — Ну что ты, можно сказать, не чужие люди, ты, главное, береги себя. А я за тебя в церковь схожу, помолюсь и все наладится. Боженька всегда рядом, он все видит. И за квартиру не переживай, я буду время от времени приходить и убирать ее, запасные ключи у меня есть.       — Еще раз спасибо вам большое.       На этих словах и распрощались две женщины, одна постарше, другая помладше. Изольда села в такси и поехала к своим родителям за город.

***

      -Доченька моя, ты как? — На улицу выскочила престарелая женщина. Худенькая, с морщинами на лице.       — Ма-ма. — Голос задрожал, но слез не было. За последние дни Изольда столько раз плакала, что глаза болели.       — Ну что ты. Пойдем в дом, там отец уже на стол накрыл. Ждет тебя. — Валентина приобняла дочь и повела ее в свой скромный домик.       Пройдя веранду и зайдя в коридор дома, Изольда увидела своего отца. Он был невысокого роста, седые короткие волосы, улыбка от уха до уха, морщинки под глазами и на лбу.       — Ну все, старуха, отвянь от дочки, она чуть ли не плачет уже. — Геннадий, отец Изольды, редко когда грустил или переживал из-за чего-то. Постоянно улыбался и шутил, не всегда смешно и уместно. Как он сам часто говорит: «Мне смешно, а это главное. Поплакаться я всегда успею».       — Вот дурная твоя голова. Такое горе в семье, а ты все свои шутки шутишь, — упрекнула своего мужа Валентина.       — А ты побольше ей об этом напоминай, и тогда она точно успокоится быстрее, — парировал Геннадий.       — Ну все, не ссорьтесь, мне от этого легче точно не станет, — вмешалась в этот диалог виновница, хотя так ее называть будет неправильно.       — Да какая ссора, хоть и старуха, но любимая, — подмигнул дедок своей жене. — А ты с отцом поздороваться не хочешь, да? — укоризненно, но все с той же теплой улыбкой перевел он взгляд с жены на дочку.       — Да ладно тебе, папа, — Изольда слегка засмущалась, но подошла и обняла своего отца.       — Вот так-то. Все умирают, конечно, не очень хорошо, что внук раньше деда помер, но никуда не деться. Ты давай тут нюни не разводи. Новых нарожаешь. А внучок мой сейчас в раю находится. Небось сидит там под деревцем, в тенечке от солнышка прячется, а мы тут еще и плакать по нему будем. Он сейчас лучше нас жить будет. А через пару лет я с ним увижусь, а потом уже и ты с ним встретишься снова, доча, — хоть дед такое и говорил, все равно внука очень сильно любил. Души в нем не чаял. Но Геннадий очень скептично относился к смерти и не считал ту чем-то плохим. Верующий человек вообще думает иначе.       — Надеюсь твои слова правдивы, — загрустила недавно смущавшаяся женщина.       — Вот старый пень, городит все, что в голову придет. Так еще и помирать собрался. Все хозяйства на меня оставить решил? — Валентина хотела побыстрее перевести тему в другое русло.       — Ты тут не ной, я еще на твоих похоронах станцую с какой-нибудь красавицей молоденькой. Ха-ха-ха, — по всему дому раздался заливистый смех старика.       — Вот кобель! — с любовью посмотрела на мужа Валентина.       — А то! Я еще ого-го старичок! Смотри, чтобы меня никто от тебя не увел, — скалясь во все свои тридцать два зуба, среди которых находились и золотые, Геннадий посмотрел на дочку. Та даже взгляд отвела, но заулыбалась. Ее родители всегда были такими, шутили друг над другом на разные темы. Но также всегда любили и защищали друг друга.       — Ой, да пожалуйста. Я еще доплачу сверху той сумасшедшей, что на тебя посмотрит! — Валентина тоже уже не могла скрыть улыбки.       — Ладно, пап, мам. Давайте, наверное, за стол уже сядем. Вы много наготовили, — Изольда развеселилась. Но все же осадок был.       — Какие вы? Твою мать не заставишь готовить, я все готовил и накрывал. А эта старуха лишь ворчала мне над ухом и мешала! — Это была правда. Геннадий в свое время был поваром. Не ресторанный, но в разных заведениях в свое время поработал.       — Пф, — фыркнула Валентина, это была для нее больная тема. Готовкой она никогда не увлекалась, так и не научившись за всю жизнь, из-за чего частенько прилетало от свекрови.       — Выглядит все очень вкусно. — Изольда знала про это, но ее отца никогда нельзя было остановить от очередной шутки. Может быть, поэтому ее мама и полюбила его, кто знает.       Вот так, в маленьком, но любимом кругу семьи и покушали. Геннадий как из пулемета выдавал шутки, Валентина тоже в стороне не была и старалась отвечать, хоть и не всегда так же смешно, поэтому заскучать времени не было. Да и забавно наблюдать, как родители постоянно стебут друг друга.       Под вечер застолье прекратилось. Геннадий напился и отправился спать, точнее, его стала убаюкивать жена, чтобы тот еще ненароком чего не учудил, а такое могло произойти. Напившись, Геннадий не только переставал чувствовать хоть какую-то грань дозволенных шуток, но и действий. Часто из-за своего языка старику приходилось драться и не только в молодости. Изольда тоже пошла в свою комнату, одной сидеть за столом ей не хотелось, поэтому пожелала своим вечно бодрствующим родителям спокойной ночи и ушла к себе в комнату, в которой прожила все свое детство.       Изольда быстро распаковала свои вещи, достала ноутбук и стала читать статьи про Лес Смерти. Почему стали призывать туда многих комиссованных. Что вообще произошло в последней атаке на этот лес и много других интересовавших ее вопросов, но найдя ответ на один вопрос, возникало сразу два новых. Информации было мало, но Изольда пыталась найти хоть немного, ведь в том лесу, как она считала, погибло два ее самых близких человека, которых она любила даже больше, чем своих родителей. И просто так оставить это дело женщина не могла. Слезы полностью высохли на ее лице, и остались лишь глаза, заполненные яростью и желанием узнать правду.