Раскалённый воздух

      Антон набирал номер известного уже ему такси, как вдруг, ему пришло сообщение от Данила: «Ты уже уехал? Если нет, то жди меня, я сейчас приду»       Черемисин, сжав енота в руках, метался, думая вызвать наконец такси или дождаться зачем-то Гаврилова. «Да гори оно все алым пламенем», — подумал украинец и засунув енота в рюкзак, сел на скамейку, дожидаясь друга.       Парень смотрел на мимо проходящих людей, что держались за руки и мило болтали, это казалось Антону каким-то недостижимым и далеким…       Черемисин посмотрел на телефон в своих руках, что был до сих пор включен, и прямо в эту секунду парень видит в отражении экрана крадущегося Данила, от чего парень, едва ли истерически смеется и говорит: — Придурок, я видел тебя в экране телефона, и ты выглядишь сейчас максимально глупо. — Да я твой рот… — начал гневно ниндзя-неудачник, но не закончил.       Гаврилов, вместо того чтоб обнять парня, как он хотел изначально, дал украинцу смачный подзатыльник и сел рядом с ним. Посмотрев на устало улыбающегося друга, спросил: — Ты сейчас куда? — Угадай с трех раз… Хотя, не надо это затянется ещё на час… В отель я, — ответил сонно Антон, потирая глаза. — А почему не к медальке? — …Я не ночевал у него вчера, если ты про это. — Что? Как так, я же… — москвич вновь замолк на полуслове. — Да так… Приехал, а у него там в девушку дьявол вселился. Короче, не вовремя я был, — ответил голубоглазый, не обращая внимания на резкий молчок со стороны собеседника. — Ну, Медалист, — прошипел гневно кареглазый себе под нос. — Что? — Говорю, вечереет тут красиво, — соврал Гаврилов, смотря вперед и забыв про то, как только что проклинал Юрьева. — Разве? — Да. Ты только приглядись, — ответил Данил, и приобняв друга, придвинул того на свою сторону скамейки: — Звезды отпадные. Вот ты, знаешь какие-нибудь созвездия? — Нет, — ответил нахмурившись Антон и добавил: — Да и, кому это надо? — И то верно… Но так, для себя, чтоб знать. Вот смотри, вот та яркая звезда это Сегин, чуть выше Рукбах, ниже Нави и вот там высоко, это Шедар, и чуть ниже Каф. И все эти звезды образуют созвездие Кассиопею. Она напоминает букву М. О ней же ты слышал, верно? — Естественно, не держи меня за полного идиота. В этой Кассиопеи такое огромное скопление звезд… — Обычно там пусто… — ответил немного грустным голосом Данил, вспоминая, как так же, в октябре, смотрел пьяным и одиноким взглядом на эту Кассиопею. — Покажи ещё что-нибудь.       Квантум, рассмеявшись посмотрел на Антона, но тут же замер. Черемисин, как зачарованный сидел в обнимку с ним и не отрываясь смотрел на небо, а в голубых глазах сверкали ясные звезды и пролетали редкие облака. — Что, неужели стало интересно? — еле выдавил из себя москвич, резко охрипшим голосом не отрываясь от голубых глаз. — А что, сложно показать? Или ты больше ничего и не знаешь, умник? — Ладно. Вот в правом углу, это Орион, — сказал кареглазый усмехаясь и облизывая губы.       Антон обвел пару ярких звезд указательным пальцем и спросил: — Ты про них? — Да, верно, — ответил Данил и улыбнулся, смотря на заинтересованное и серьезное лицо украинца, а вскоре осматриваясь.       Пейзаж ночного города и взаправду был красив. Людей вокруг было едва ли горсточка, по улочкам. Над кирпичными дорожками уже включились горбатые фонари, освещая путь измотанным, но веселым, изредко проходящим, людям.       На беззаботном, ультрамариновом небе ликуют задиристые звезды. Изредко проплывают кучерявые облачка, норовясь покорить небесные просторы. Вокруг лишь слышен тихий гул мимо проходящих людей, да звуки проезжающих машин, что спешат поскорее домой.       Данил, чувствуя маленький клубочек тепла под боком, наблюдал за происходящим вокруг, думая о том, что день, не так сильно и испорчен, и можно ещё побороться с фортуной, за номинацию «Лучший день». — Гаврилов, — прохрипел Антон, знатно так пригревшись к своему огромному обогревателю. — Да? — спросил кареглазый, продолжая улыбаться уголками губ, и немного вылезая из своих мыслей, что впервые за все время в Москве, были позитивными и обнадеживающими. — Могу я переночевать сегодня у тебя? — Конечно, — ответил москвич на выдохе, чувствуя как номинация «Лучший день» летит к нему в руки, веселой синицей. — Тогда можем не спешить домой. — Ты прав, — ответил Антон, и откинувшись на скамейку, смотрел на небо, думая о том, что если весь мир будет против него, ему будет плевать, главное, чтоб эта высокая херабора всегда была рядом, и так же, как сейчас, уютно молчала.       Парни так просидели ещё минут двадцать, пока не решили встать. Кратос, тут же, чуть не грохнулся от головокружения, но Данил схватил друга за локоть и усмехнувшись спросил: — Я настолько сногсшибателен? — Да, вообще, господи, не могу… — Я знал. — Придурок…       Данил, оскалившись открыл Антону дверь и поклонившись, промолвил: — Прошу, Ваше высочество. — А руку подать царице, холоп? — спросил усмехаясь Антон, и через мгновение в шоке смотрел на протянутую к себе руку шпалы, что скалился как хищник.       Парень, закатив глаза, сел в машину, тут же по-хозяйнически швыряя портфель на задние сиденья. — Больно надо, — прошипел обидчиво Данил, убирая протянутую руку и захлопывая за парнем дверь авто.       Уже выезжая на оживленную дорогу, парень, не отрываясь от дороги, спросил: — Включить тебе обогреватель?       Ответа не последовало и парень повторил попытку позвать друга: — Антон?       Вновь тишина. Данил покосился в бок и увидел уже давно дремлющего Кратоса. Гаврилов, усмехнувшись, потрогал руку парня, и отметив, что та ледяная, включил обогреватель. Чуть ли не угрожая ему, чтобы тот грелся нормально, а не как неделю назад, когда парень чуть не отморозил себе ноги.       На полдороги парни попали в мини-пробку, в которой Черемисин и проснулся: — Мы попали в пробку, что ли? — спросил Антон, потягиваясь и более бодро смотря по сторонам. — Ага, временные трудности. Думаю, она скоро рассосется. — А сколько мы в ней уже стоим? — Минут пятнадцать, может меньше, а что? Так не терпится ко мне домой? — спросил Данил, поворачиваясь в сторону украинца. — Можно и так сказать, — усмехаясь ответил Антон, чувствуя как опять проваливается в сон, чувствуя летающее в салоне тепло и запах ванильного ароматизатора, в виде мешочка с шариками.       Уже приехав домой, Данил пытался будить Антона, но поняв, что друг далек от пробуждения, просто накинул его портфель на плечо и открыв дверь со стороны украинца, поднял того и понес к подъезду.       С дверью в подъезд трудностей не оказалось, и парень спокойно и аккуратно поднял того, на нужный этаж, и уже стоя перед своей дверью понял, что со входной дверью, поебаться то и придется.       Гаврилов изворачивался как только мог, дабы попасть в замочную скважину и провернуть ключ, не уронив при этом мирно спящего украинца.       Зайдя в квартиру, Данил первым делом скинул Антона, на порядком просторный диван и заскулив в пол голоса, начал растирать ноющие от бывшей тяжести руки, чувствуя, как их начинает колоть невидимыми иголками. — Тяжелая конина Антонина, блин, — прохрипел устало Данил, и обессилено упал рядом с Кратосом, подмяв под себя половину одеяла и мгновенно проваливаясь в блаженный сон, вдыхая запах чужого одеколона.