Хрустальное сердце

Наконец, двери распахнулись, и слуга доложил о прибытии важной для Тарковского гостьи. За ним, важно ступая, вошла элегантная молодая барышня, одетая вся по последней моде. Из-под нежно-кремовых кружевных рукавов выглядывали такие же белые нежные ручки, которые держали в руках зонтик. Из-под милой шляпки выглядывали белоснежные, искусственно завитые локоны, которые обрамляли нежное белое личико с милыми невинными глазками. И все это «видение в розовом» напоминало ангела. Но если вглядеться внимательнее в лицо «ангела», то можно заметить, что все ее слащавое выражение лица, приветливая улыбка оттеняются колким, хитрым блеском в с виду невинных глазах, из-за которого все в даме кажется таким же искусственным, как и ее искусственные локоны. Если бы эта дама не обладала даром особого красноречия и хитрости, которым туманила сознания молодых людей, то они бы заметили эту искусственность в ее личности. Но и Александр Николаевич искусственности не заметил. Чуть только двери гостиной отворились, и дама вошла, он тут же учтиво поклонился и двинулся навстречу даме. — Анна Сергеевна, вот и вы! Я так рад вам! Простите, что побеспокоил вас днем, когда вы отдыхали. Анна Сергеевна изящно махнула рукой и улыбнулась. — Александр Николаевич, ну что вы! Это вы меня простите. Эти господа на вчерашнем приеме ну совсем вывели меня из сил. Представьте себе, они мне не дали и шагу свободно ступить! — театрально закатив глаза, вздохнула важная госпожа. — Я надеюсь, вы себя гораздо лучше чувствуете? Мне так неловко, что вам пришлось ехать ко мне, когда у вас разыгралась мигрень, — с беспокойством промолвил Александр Николаевич, усаживая важную гостью в кресло. — Александр Николаевич, я хоть и устала, но я ждала с нетерпением тот миг, когда мы, наконец, увидимся. Как вы тот, мой дорогой? — поинтересовалась нежным голоском гостья. — Благодарю, мадемуазель, у меня все в порядке, — ответил господин Тарковский, но дальше продолжать не мог, так как вдруг утратил дар речи. Казалось, будто он что-то важное хочет спросить, но все никак не может решиться. — Какая погода на улице? Анна Сергеевна почему-то вдруг залилась смехом. — Погода замечательная! — смеясь воскликнула гостья. — Но, мне кажется, что вы хотите спросить у меня что-то другое. Почему же вы так смущаетесь? Александр Николаевич вдруг резко встал и подошел к окну. Что-то обдумав, он вновь снова немного неуверенно заговорил: — Анна Сергеевна, я вот уже неделю не могу найти себе места. Все жду, когда же вы мне ответите. А больше я не в силах ждать. Скажите мне, вы хоть подумали над моим предложением? — спросил господин Тарковский и посмотрел в ожидании на лицо гостьи, которая на минуту перестала смеяться, но в глазах ее блестели искры веселости, и эти искры больше всего сбивали с толку. — Я понимаю, что, возможно, не достоин вас. Но, поверьте, я готов все вам отдать, все сделать, лишь бы вы были счастливы со мной! Я уже немолодой человек и уже давно должен был построить семейное счастье. Но, кажется, сейчас время настало. Анна Сергеевна сделала на миг серьезные и насупила брови. Но, увидев, какую они вызвали реакцию у господина Тарковского, снова залилась смехом. — Господин Тарковский, какой же вы смешной! Разве вы не поняли, что я уже давно дала вам согласие?! — воскликнула она. Лицо господина Тарковского мигом просветлело. — Неужели, моя дорогая? Я так счастлив! Разговор счастливой пары полился в новое русло: о совместных планах на будущее, о том, как Анна Сергеевна переедет в дом Тарковского, как она накупит себе много новых нарядов и пр. и пр. И вдруг Анна Сергеевна спросила: — Александр, говорят, что ты опекаете у себя дома маленькую девочку. Это правда? Александр Николаевич, видимо, с тревогой ожидал этот вопрос. — Да, это правда. Я принял эту девочку в дом по просьбе моего друга-доктора, так как он когда-то спас мне жизнь. — Вот как? Забавно! А могу ли я ее увидеть? — поинтересовалась гостья. — Если ты того желаешь, моя дорогая, — ответила господин Тарковский и вызвал слугу. — Приведи Мелиссу, и пускай горничная проследит, чтобы одета она была в самое лучшее платье. Через какое-то мгновение в гостиной второй раз за день появилась Мелисса, чему последняя немало удивлялась. Анна Сергеевна критически оглядела девочку с головы до ног. — А что это за смешное маленькое существо? — рассмеялась она после бдительного просмотра. — Как тебя зовут, деточка? — Мелисса, — ответила девочка, по лицу которой можно было почувствовать нотки неприязни. — Какое смешное имя, как, впрочем, и сама девочка! Ну, Саша, что ты намерен предпринять? — Дорогая, я как раз над этим подумываю. — Ты уж прости, но, мне кажется, что этому ангелочку не место в нашей скромной семейной жизни, — Анна Сергеевна еще раз бросила насмешливый взгляд на девочку. — Безусловно, дорогая, ты права. Я уже нашел подходящую для Мелиссы школу. — А после окончания школы? Она не должна оставаться здесь, ты меня понимаешь? — настойчивым голосом произнесла Анна Сергеевна и пристально посмотрела в глаза своего будущего мужа. Видимо, господин Тарковский не ожидал такого поворота. — Но, дорогая … Мы не можем. А что про нас подумают? Что мы выгнали сироту из дому? — господин Тарковский встретился со взглядом голубых глаз, и лицо его помрачнело. — Дмитрий, отведи девочку, — бросил он слуге. Когда девочка ушла, Анна Сергеевна подсела ближе к господину Тарковскому и погладила его по руке. — Дорогой, не сердись. Ну почему же сразу «выгнали»? Девчонка вырастет и должна будет сама себе зарабатывать на жизнь! Насколько я поняла, она не родная тебе? Так зачем тебе эта обуза? Ты выделишь для нее немного средств на первое время, а дальше пусть Бог судьбу ее решает. Ты ничем девочке не обязан. Напротив, это она должна быть благодарна тебе всю свою оставшуюся жизнь за то, что ты принял ее в своем доме, вырастил. А где бы она была, если бы не ты? Дорогой, — примирительно уже заговорила Анна Сергеевна, — поверь, так будет лучше и для нас с тобой, и для нее. — Ну что же. Наверное, ты права. Эта девочка — действительно обуза для меня. А в нашей семье она и сама почувствует себя лишней. Завтра же я отвезу ее в школу и сделаю все возможное, чтобы ее приняли, — сказал господин Тарковский. Лицо будущей супруге просияло. — Вот и славно! Какой у меня мудрый жених! Что же, сейчас я должна идти. А завтра, после того, как ты утром отвезешь девчонку в школу, жду у себя. У нас с тобой очень много дел перед свадьбой… — загадочно произнесла поднимаясь с кресла Анна Сергеевна. — Я буду ждать, мой ангел. Александр Николаевич тоже встал и поцеловал белоснежную ручку своего «ангела». Анна Сергеевна, одарив господина Тарковского пленительным взглядом, выпорхнула за двери гостиной. Господин Тарковский, уже ближе к ночи зашел в комнату, где обитала одинокая маленькая Мелисса. Он застал Мелиссу у окна в большом кресле, которое было для нее слишком высоким. Она, подогнув под себя колени и опершись локтями о подоконник, глядела неотрывно куда-то в лесную даль, видневшуюся за окном. По правде говоря, господин Тарковский ожидал застать девочку в слезах после того, что ей пришлось услышать о том, что она никому здесь не нужна, но увидел совершенно другое. Только при взгляде, который девочка обратила на опекуна, стало ясно, что она привыкла к своей вечной обреченности. — Мелисса, ты, наверное, уже поняла, что тебе придется оставить мой дом. Завтра я отвезу тебя в школу, — начал осторожно господин Тарковский, но девочка как будто не слушала его. — Там найдешь себе новых подруг, получишь хорошее образование, которое даст тебе возможность устроиться потом на работу и самой зарабатывать себе на жизнь, — но девочка продолжала молчать и не отрывала своего взгляда от окна. Господин Тарковский, наверное, никогда не чувствовал себя так неловко, как при разговоре с этой странной тихой девочкой. Он сел в кресло напротив Мелиссы. — Пожалуйста, не грусти. Тебе, наверное, больно слышать все это от меня. Возможно, я в чем-то не прав. Но я не могу поступить иначе. Тебе хоть и одиннадцать лет, но ты вполне взрослая, чтобы меня понять, — произнес господин Тарковский. И вдруг девочка оторвала взгляд от окна и посмотрела на Тарковского. — Я все понимаю. Вы любите эту женщину. Но… — девочка вдруг запнулась, но собралась и закончила то, что хотела сказать: — Эта женщина нехорошая. Господин Тарковский тяжело вздохнул. — Наверное, ты права. Но я люблю ее, — ответил он. Минут пять господин Тарковский и Мелисса сидели молча, думая о чем-то своем. Свеча на столе уже потихоньку догорала. Когда комната почти полностью окунулась во мраке, господин Тарковский встал. — Ложись спать. Завра у тебя начнется новая жизнь, — произнес он и вышел из комнаты. Девочка потушила свечу и легла в постель. Однако сон долго не хотел посетить ее, пока на улице не разыгрался ветер и не убаюкал шелестом успевших покрыться мелкими свежими листочками деревьев