Хрустальное сердце

Карета господин Тарковского остановилась возле территории знакомой уже нам школы для девочек. Оставив Мелиссу дожидаться в саду, через который проходила дорога к входу в школу, господин Тарковский отправился договариваться обо всем с начальницей. Девочка, держа небольшой сундучок в руках, села на скамейку и принялась осматриваться вокруг. В саду никого не было: видимо, у воспитанниц еще не закончились занятия. Все в саду было так аккуратно подстрижено, убрано. Мелиссе сад показался даже слишком правильным. Но вот ухоженные огромных размеров пышные розы разных сортов и цветов, а также розовые кусты приятно радовали глаз. Девочка чувствовала небольшое волнение перед встречей с новыми людьми: возможно, с ее новыми подругами, а, возможно, и с неприятелями. Ведь до этого у нее никогда не было друзей. Даже гувернантки, учителя, которые работали в доме господина Тарковского, казались чужими для нее людьми. Они только выполняли свои обязанности, но в их отношениях к девочке не чувствовалось души, искренних каких-то чувств, любви. Мелисса очень надеялась, что в этой школе станет хоть чуточку лучше, не так одиноко. Совсем рядом, на ветку большой яблони, которая только-только начинала расцветать, села синичка и пропела веселую, звонкую, как звуки падающих капель дождя на поверхность воды, песенку, от которой на душе девочке стало легче, веселее. Какая-то надежда вспыхнула в сердце одинокого ребенка. Мелисса стала с нетерпением ждать, когда наконец-то прозвенит звонок и в сад выйдут гулять воспитанницы, когда начальница представит ее новым и самым первым подругам. Мелисса с гордостью окинула взглядом свою новую форму и тронула коричневую ленточку на кончике аккуратно заплетенных в косу волосах. — Теперь ты настоящая воспитанница нашей школы, дорогая деточка, — ласково заметила милая маленькая старушка, которая работала в гардеробной. — Тебе нравится? Мелисса кивнула. — Очень нравится. — Ну вот и славно! А теперь давай я проведу тебя к начальнице, где ты попрощаешься с господином Тарковским, — старушка ласково взяла девочку за руку и повела в кабинет начальницы. Мелисса с интересом рассматривала красивую, богатую обстановку в школе. Возле кабинета начальницы уже стояли сама начальница и господин Тарковский. Начальница была высокой, немного полной женщиной средних лет с лицом, выражавшим всегда безграничное спокойствие и какое-то даже равнодушие ко всему, что вокруг происходит. Так же спокойно, не проявляя никаких совершенно эмоций, она осмотрела с головы до ног свою новую подопечную. — Значит, мы договорились? — спросил господин Тарковский. — Разумеется, — спокойно и уверенно ответила начальница. — Мы позаботимся о девочке, можете не сомневаться, Александр Николаевич. — Я, значит, могу идти? И еще: вы должны помнить, уважаемая Светлана Алексеевна, что с этого момента я снимаю с себя все обязанности опекуна. Мелисса теперь совершенно свободная личность и после окончания школы сама должна о себе позаботиться, — добавил господин Тарковский. На лице Светланы Алексеевны впервые вырисовалось что-то похожее на удивление. Но вслух она его не выразила. — Это ваше право. Александр Николаевич. Пусть будет так, как вы скажете. А с девочкой не хотите проститься? Господин Тарковский в последний раз внимательно посмотрел на девочку. — Нет, — решительно ответил он. — Благодарю вас. Я должен идти. Прощайте. И больше даже не оборачиваясь господин Тарковский покинул школу. — Идемте, мадемуазель, я представлю вас вашим новым подругам. Сейчас у них как раз заканчивается последний урок, — обратилась начальница к Мелиссе. Мелисса последовала за начальницей, которая остановилась у дверей класса. Открыв их, Светлана Алексеевна вошла в класс. Мелисса с замиранием сердца зашла за ней. Девочки, сидевшие за партами, тут же поднялись с места и поклонились. Их любопытные взоры тут устремились на новенькую воспитанницу. — Вы простите нас, Людмила Васильевна, что придется вас прервать, но у меня важное объявление для девочек. — Да-да, разумеется, Светлана Алексеевна. Мы как раз закончили урок. С новенькой я бы с удовольствием познакомилась, но нужно спешить на урок к старшим воспитанницам, — ответила молодая, с приветливым, добрым лицом учительница, улыбнулась Мелиссе и покинула класс. Начальница обратилась к девочкам. — Хочу представить вам новую воспитанницу — Мелисса Тарковская, приемная дочь известного во всем городе дворянина и банкира. На бледном лице Мелиссы выступил румянец от волнения. Девочки уже, видимо, не могли дождаться, когда, наконец, начальница оставит их и даст возможность познакомиться с новенькой поближе. Особенно пристально и с любопытством смотрела на Мелиссу маленькая Мари — та самая смешная девочка, увлекающаяся ботаникой и которая имела возможность познакомиться и даже побеседовать с господином Тарковским. — Мадемуазель Тарковская, ваши вещи уже доставили в вашу общую с девочками спальню. Мадемуазель Золотаренко ознакомит вас со всеми порядками в институте, все покажет и расскажет вам, а также будет в первое время помогать вам, — начальница посмотрела на золотоволосую девочку с решительным взглядом, которая считалась лидером в классе. Именно она отличалась на уроках музыке прекрасным пением. — Слушаюсь, мадам. Но вдруг выступила взволнованная и смущенная Мари. — Светлана Алексеевна, простите меня, пожалуйста, но позвольте мне помогать мадемуазель Мелиссе. Прошу вас! — взмолилась Мари. — Что за произвол, мадемуазель Ренет?! Решать буду я. Нет, новенькой будет помогать мадемуазель Золотаренко. Она лучшая по баллам в классе. А вы пока что числитесь среди отстающих воспитанниц, — начальница была неумолима. Мари очень огорчилась и еле сдерживала слезы обиды. Мелисса попыталась уловить взгляд бедной девочки и улыбнуться ей. — А вы, мадемуазель Тарковская, ведите себя достойно: звание воспитанницы нашего заведения нужно еще заслужить. Всего доброго. Елизавета, проследите, чтобы все шло по порядку, — как всегда невозмутимо произнесла начальница и вышла из класса. Тут же все девочки бросились к Мелиссе задавать тысячу вопросов. — Какое у тебя интересное имя — Мелисса. Тебя так опекун назвал? — поинтересовалась самая высокая среди всех воспитанниц девочка. — Нет, не опекун. Меня так звали всегда. А кто назвал — я не знаю, — ответила Мелисса. — Неужели ты действительно жила в огромном доме господина Тарковского? Он такой огромный и, наверное, очень красивый! — Ты такая маленькая и бледная. Мелисса немножко смущалась. Столько вопросов сыпалось сразу. Только мадемуазель Золотаренко, видимо, внимание девочек к одной особе не нравилось. Обычно Елизавета была всегда в центре внимания, а тут откуда-то взялась новенькая. — Все, мадам, пора строиться парами на обед. Хватит доставать новенькую. Ты, мадемуазель Тарковская, идешь со мной: я ознакомлю тебя со всеми порядками, покажу школу, — важным голосом приказала мадемуазель Золотаренко. Девочки покорно повиновались своему лидеру. Хотя на лицах их появилось разочарование. Особенно огорчилась Мари, которая из-за всеобщего шума, поднявшийся в классе, не смогла и слова промолвить Мелиссе, и, к тому же, ей очень хотелось вместо Золотаренко все показать и рассказать новенькой. Мелисса заметила это и обратилась к лидеру. — Лиза, извини меня, пожалуйста! Позволь той девочке сопровождать меня. Только не думай, что я не хочу с тобой идти, — поспешно вставила Мелисса, — просто я не хочу, чтобы она так сильно расстраивалась. Мадемуазель Золотаренко окинула Мелиссу высокомерным взглядом. — Во-первых, для тебя я не Лиза, а Елизавета. Со мной ты можешь общаться только в почтительном тоне. Во-вторых, ты думаешь, если ты новенькая, так все тебе тут будут кланяться в ножки и спешить прислуживать, и я в том числе? И не мечтай. Я вызвалась тебе помочь, потому что так распорядилась начальница. И, в-третьих, здесь главная я, и ты должна меня во всем слушаться, как, впрочем, и остальные девочки. Поняла меня? — произнесла гневную тираду лидер. В голубых глазах Мелиссы показались насмешливые искры, но она сдержалась: не хотела первый день своего обучения в школе омрачать ссорами и скандалами. — Как вам будет угодно, мадемуазель Елизавета, — произнесла Мелисса, а когда Лиза отвернулась, шепнула опечаленной Мари: — Не грусти! Мы и так с тобой будем дружить, и ты, если тебе не сложно, будешь помогать мне первое время, хорошо? Лицо Мари просветлело, и она вытерла слезинки, которые уже начали выступать на глазах. — Хорошо, — ответила она. Вечером, когда девочки уже готовились ко сну, и у них еще оставалось немного свободного времени, Мари и Мелисса имели возможность наконец-то поговорить по душам. — Мари, а почему ты так сильно расстроилась, когда начальница разрешила помогать мне с учебой Лизе, а не тебе? — спросила Мелисса, сев на кровать и усадив рядом Мари. — Видишь ли, Мелисса, я слишком впечатлительная. Папа часто жалуется, говорит, что мне уже двенадцать лет, а я все еще остаюсь жуткой плаксой. Я знаю, что мне нужно бороться со своими недостатками, да не получается. Не знаю почему, но как только я тебя увидела, Мелисса, то сразу почувствовала в тебе родственную душу. Я так захотела, чтобы ты стала моей подругой. У меня нет подруг даже здесь, в школе. А все потому, — тут Мари понизила голос, оглядываясь на окруженную девочками Лизу, которая расчесывала свои красивые золотые волосы, сохраняя то же высокомерное выражение лица, — что все девочки слушаются только ее. Она здесь правит всем, возомнив из себя принцессу. Представь себе, ее действительно часто называют «принцессой» и выполняют все, что она не скажет, презирают всякого, кто против нее. А я хоть и не самая умная девочка в классе, а не хочу подчиняться ей. Вот поэтому у меня и нет подруг, надо мной постоянно, по любому поводу, смеются, а, в лучшем случае, просто не замечают. А я так долго мечтала, что придет новенькая, и мы с ней подружимся. Но все эти новенькие, как только приходили в наш класс, тут же попадали в сети «принцессы». Вот почему я огорчилась, когда мне не разрешили тебе помогать. Но ты, я надеюсь, не станешь подчиняться всем прихотям Лизы? — умоляюще посмотрела на Мелиссу Мари. Мелисса улыбнулась. — Мари, не беспокойся. Глупостям Лизы я подчиняться не буду. А сама я очень рада буду иметь такую подругу, как ты. — Ой, правда? Ты, правда, хочешь со мной дружить? — на личике Мари вырисовался неподдельный восторг. — Ну конечно, — рассмеялась Мелисса. Мари не могла нарадоваться такому повороту событий. — Давай я тебе расскажу, что нам задали на завтра. Конечно, ты вряд ли сможешь все это сделать, но зато хоть немного сможешь ориентироваться. А то вряд ли Лиза захочет тебе в чем-то помогать, — предложила Мари. — Да, это точно. Я была бы тебе очень признательна. Ночью, когда все девочки заснули, Мари и Мелисса не могли спать. Мари очень хотелось поболтать со своей новой подругой, а Мелисса после таких новых впечатлений была просто не в состоянии уснуть. Кровать Мелиссы была расположена прямо возле окна, так что яркий лунный свет падал на бледное личико девочки и на ее густые волосы, и казалось, будто Мелисса вся светится. Мари некоторое время даже залюбовалась своей подругой. — Ты красивая, — заметила шепотом Мари. Мелисса с удивлением посмотрела на свою новую подругу. — Ты серьезно? Да ну что ты. Не такая красивая, как Лиза. Вот ты и вправду красивая, Мари, — искренне отозвалась Мелисса. Мари нахмурилась. — А вот ты точно меня дразнишь. Девочки всегда смеются с моих круглых очков и таких же круглых глаз. — Ну, зачем мне тебя дразнить, Мари? На мой взгляд, ты красивее Лизы. Когда ты вырастешь, ты обязательно станешь элегантной красивой леди, честное слово! — Ой, перестань! — махнула рукой Мари и перевела разговор на другую тему, но было видно, что слова Мелиссы ей очень понравились. — Мелисса, а это правда, что ты жила в доме своего опекуна с рождения, а он не хотел тебя видеть? — Откуда ты знаешь? — удивилась Мелисса. — Об этом все говорят. — Да, это правда. Не знаю почему, но господин Тарковский никогда не хотел меня видеть. Я не знаю также, зачем ему понадобилось опекать меня, ведь я для него никто. Лучше бы он не брал меня к себе, — вздохнула Мелисса. — Почему? — Не знаю. Просто эти 11 лет я прожила как в пустоте. У меня были дорогие красивые платья, вещи. Но… Я не знаю, как это тебе сказать, Мари… Но лучше бы я жила в бедности, мне пришлось бы работать. Мне бы было так легче. А так меня мучает совесть, что я неблагодарна господину Тарковскому. Я и вправду не чувствую к нему благодарности, что бы с собой не делала. Может, когда подрасту, я поумнею — и благодарность появится. Мари с сочувствием смотрела на Мелиссу. Девочки не заметили, как за увлекательной беседой пролетело время. Было уже слишком поздно. Луна светила так ярко, что почти вся комната налилась серебристым сиянием. Она была и величественно-прекрасной и немного пугающей из-за своего пристального взгляда на мир. — Мари, а ты не боишься такого яркого лунного света? — неожиданно, после долгого молчания и попыток обоих девочек уснуть, обратилась Мелисса к подруге. — Не знаю. Наверное, нет. А ты? Мелисса, ты боишься? — Я тоже не знаю… Но иногда луна немножко пугает меня… — ответила Мелисса. — Почему-то в лунную ночь мне хочется плакать, хотя я никогда не плачу. — Не плачешь? Какая же ты счастливая! Вот бы мне научиться не плакать… Если тебе страшно, возьми моего плюшевого мишку. Я знаю, в моем возрасте играть в игрушки смешно, но этого медвежонка мне подарила в детстве мама. Знаешь, Мелисса, я так люблю маму! Никого на свете не люблю так, как люблю маму. Особенно я обожаю те моменты, когда, наведываясь иногда домой на каникулах, застаю маму за шитьем: она то платочки вышивает разными пестрыми узорами, то платье мне шьет, то вяжет. Только я появлюсь на пороге, ее красивое, доброе лицо становится похожим на солнышко. Когда я была маленькая, она брала меня на руки и прижимала к себе. Если бы ты знала, Мелисса, как я скучаю по ней все это время и жду с нетерпением следующие каникулы, когда вновь могу поехать домой и увидеть маму. Мелисса повернула голову к окну, чтобы Мари не увидела, как впервые в жизни по щекам девочки засветились под лучами лунного света серебристые слезинки. — А как зовут твою маму? — приглушенным голосом спросила Мелисса. Мари не заметила изменений в настроении подруги. Все вокруг будто исчезло для нее. Она смотрела на луну так, будто видела в ней маму. Лицо стало одухотворенным, вдохновенным. — О, Мелисса! У моей мамы самое красивое имя на свете! Ее зовут Татьяна. Как в романе Пушкина «Евгений Онегин»! Мари еще долго что-то рассказывала и не заметила, как ее новая подруга уснула. Заботливо поправив одеяло подруги, Мари сама залезла в постель и присоединилась к подруге смотреть яркие, беззаботные, детские сны…