Хрустальное сердце

Лунный свет своим серебристым плащом окутал все дороги, все поля, равнины, укрыл крыши домов, укрыл небо, укрыл звезды, укрыл Вселенную… Потоки лунного света вырывались из небесных окон и выливались на поверхность источников воды. Я протягиваю ладони к этим невообразимо прекрасным потокам серебристого дождя, который невозможно почувствовать. Ладони, покрывшиеся светом, тоже засияли, словно после покаяния, которое очищает одежды души от грязи и пыли. Я лежу на траве подле зеркального озера, подставив лицо свету, чтобы ощутить очищение лунным благословением. Лунный свет, попадая на мои ладони, растекается между пальцами рук и попадает на разгоряченные жаркой, душистой, летней ночью щеки. Лунный кажется свет таким ярким, такой светлым, таким божественным, что хочется черпать его из озера и пить, чтобы лучиться лунным светом изнутри. Словно покрытые снежными сугробами, застыли торжественно цветы сирени. Ароматы сирени сладостно туманят сознание. Кажется, что и источники лунного света смешались с соком и ароматом сирени. Ах, как же хочется попробовать вкус лунного света, прикоснуться к этому святому и непостижимому… Коснутся, выпить, взять в ладоши и приливе непередаваемых словами чувств рассыпать его в воздухе, словно свежевыпавший снег в сорокаградусный мороз… Я поднялась и медленно приблизилась к озеру. Я увидела в отражении серебряной воды маленькую пятилетнюю девочку. Над ее головой колышутся цветы сирени, потревоженные неуклюжим ветерком. Серебро вдруг рассыпалось от этого неловкого движения и превратилось в мерцающую пыль, которая посыпалась на меня. Я пыталась ловить пыль руками, и о чудо: он покорно ложился невесомо на ладони. Где-то из дремучего леса вдруг заиграла невидимая скрипка. Она играла так необычно, так плавно, нежно, осторожно выводя смычком по лунным струнам. К скрипке осторожно, немножко неуверенно подключилась флейта. Не могу поверить: ни одной фальши, ни одной зацепки, грубой ноты, ни одного неосторожного прикосновения… Где-то за большим, казалось бы, непостижимым, не имеющим границ, озером заиграла одна скрипка. Она была особенной. Она отличалась от скрипок, которые подали первые голоса. Ее мелодия была такой прекрасной, такой нежной, такой трогательной. Такой божественной, такой невесомой, такой легкой, такой лунной, такой сильной, такой печальной, такой жалостной. Казалось, будто скрипка плакала. Где же она? Где же? Где мне найти, Скрипка, твоего хозяина? Почему плачешь ты так горько? Твои звуки заставляют ронять слезы и поливать ими уснувшие розы… Не плачь, моя милая, я здесь, я рядом, я утешу тебя и твоего хозяина. Уже луна нарисовала узорами из серебряных красок путь на зеркальной поверхности воды. А вот и лодка. Свечи украшают ее края, а пламя их особенное — лунное… Поверхность лодки покрыта хрустальным стеклом. И кажется, будто лодка плещется на хрустальных водах в хрустальных лесах. Скрипка за озером все выводила на смычках духовного страдания свои печальные ноты, которые не давали мне покоя. Среди всеобщего торжества лунной ночи ее звуки причиняли боль. Тебе больно, но я вот я уже бегу. Я осторожно сажусь в лодку, которая слегка качнулась под моим весом, отчего серебристые водяные искры, словно кристаллы, посыпались во все стороны. От их изящного падения на поверхность воды небольшие, идеально симметричные круги создали необыкновенный рисунок на водяном хрустале… Плыви, лодочка, плыви! Плыви туда, куда зовет голос Печальной Скрипки…