Хрустальное сердце

Лодка рассекала зеркальную поверхность озера, и во все стороны летели хрустальные брызги; с неба посыпался звездный золотисто-серебряный дождь: он смешивался с хрустальными брызгами и играл при лунном свете дивными цветами радуги. Но эти цвета были ярче. Они сверкали, блестели и рассыпались разноцветной пылью; пыль подхватывал нежный, хрустальный ветер и посыпал им уснувшие цветы. Мир погрузился в синюю мглу… Как же грустно играет скрипка, но так прекрасно! Я опустилась на дно лодки, чтобы слушать эту непередаваемую словами музыку и смотреть на синее, освещенное золотым дождем, небо. Языки пламени на свечах нервно подрагивали при неловком, неосторожном движении лодки; догоравший воск падал и больно, но как-то сладостно-больно обжигал руки. Лодка проплыла под узким туннелем из веток пушистой синей сирени в сугробах лунного света. Лодка плыла так безмятежно; казалось, этому плаванью не будет конца: лодка будет плыть вечно в просторах хрустальных озер… Но вдали появился замок, тоже построенный из хрусталя. Лунный свет обнял этот замок крепко, ласково, так что он весь засверкал, заискрился и скинул с себя последние тени. До чего же прекрасен хрустальный замок! Чем ближе лодка приближалась к замку, тем лучше было слышно грустную, несчастную, тоскующую и страдающую от неизвестной боли скрипку. Звук ее дрожал, словно истощенный, словно играющий на скрипке отдавал ей себя, но сил уже почти не оставалось. Я здесь! Я иду уже! Подожди! Я встаю на краю лодки, которая угрожающе накренилась на один бок, стремясь перевернуться. Но я сама бросаюсь в прохладную воду, и, странно, не тону. Вода была неосязаемой: казалось, будто ты плывешь по воздуху… А над тобой звезды, небо, луна, сугробы из толченого света, уснувшая сирень, хрусталь… А ты все плывешь, или, вернее, летишь, пока не ощущаешь под собой твердую почву. А что на берегу делают светящиеся синим цветом большие морские ракушки и звезды? А еще дальше виднеются красные, фиолетовые, золотые, розовые, зеленые… И все цвета смешиваются в одну гармонию. Я бросаюсь на колени и охапками собираю в корзинку. Но скрипка все зовет и зовет меня. Я рассыпаю собранные мною ракушки и звезды из корзинки; в руках остается только одна звезда, вобравшая в себя все цвета радуги; я бегу по хрустальным ступеням замка; от каждого прикосновения моих ног к земле раздавался нежный, легкий звон. Перед моими глазами встают огромные двери. Оттуда, да, именно оттуда слышится уже приглушенное от недостатка сил пение скрипки. Я легонько толкаю двери — и они медленно отворились; в комнату полился яркий серебристый свет; где-то сверху нежно зазвенели колокольчики…