Призрак чёрного нуменорца

      Над Минас-Тирит уже спустились плотные февральские сумерки, когда Элессар в полном одиночестве покинул покои и по широким мраморным ступеням спустился в Фонтанный двор Цитадели. Вечерний воздух был свеж и подернулся легким морозцем. Высоко в небе крохотными огоньками зажглись далёкие звёзды, и их свет серебрился на гондорских узорах, вышитых на ткани длинного плаща короля.       Посреди двора, окружённое ровной каменной кладкой, протянуло вверх свои густые ветви величественное Белое древо. Крона его прорезала темноту неярким сиянием, точно прокладывала собой путь через небосклон к мерцающим на горизонте звёздам. Арагорн остановился в паре шагов от древа, едва коснулся пальцами его сверкающих листьев, провёл ладонью по гладкому тёплому стволу. Маленький саженец, найденный им на горе Миндоллуин восемь месяцев назад, и опущенный в землю собственными руками как символ надежды новой жизни Гондора, за короткий срок окреп и разросся, распустил на своих тонких ветвях долгожданные цветы. Элессар долго и пристально смотрел на едва колышущие на легком ветерке листья, словно выискивая в них какие-то неуловимые изменения, однако же Древо Короля всё так же гордо и царственно высилось на фоне тёмного зимнего неба.       На ведущей во двор лестнице точно из ниоткуда возникла высокая мужская фигура, закутанная в плащ. Неслышной, будто парящей по воздуху походкой, незнакомец спустился по ступеням и замер на небольшом расстоянии от застывшего в раздумьях короля. — Приветствую тебя, государь, — негромко окликнул его вошедший. — Ты звал меня, от чьих теперь злых козней нам предстоит спасать Средиземье? Элессар быстро обернулся на голос, и на губах его вмиг заиграла лучистая улыбка. Незнакомец скинул с головы капюшон — его красивое, вечно юное лицо также озарилось радостью от встречи. Длинные светлые волосы, стянутые в косу сияли в отблесках звёзд, сквозь спадающие на плечи пряди проглядывали острые эльфийские уши. — Леголас! — Арагорн проворно подошёл к принцу Лихолесья, крепко обнял старого друга и легонько похлопал его по спине. — Спасибо, что приехал в Минас-Тирит так скоро. — С тех пор, как твой наместник лорд Фарамир позволил мне и моим подданным обосноваться в Итилиэне, дорога до Цитадели не занимает много времени. К сожалению, он так занят, выполняя твои приказы, что я никак не могу застать его в Эмин Арнен, чтобы поблагодарить лично за оказанную моему народу благосклонность. После последнего такого поручения он несколько дней уже как лежит в своих покоях, излечивая тяжкую рану, — эльф заговорил тише, легкая ирония, всё это время сквозившая в его голосе исчезла. — Что произошло, Арагорн? — Ты, оказывается, осведомлён больше, чем я думал, — усмехнулся в ответ на его слова Элессар. — Нас связывает тесная дружба с леди Эовин. Княгиня помогает мне и моим собратьям в обустройстве северных уделов Итилиэна. Все эти новости я узнал от неё, — Леголас сощурил глаза, склонил голову набок. — Госпожа сильно огорчена случившемся, а я не хочу, чтобы она расстраивалась. — Я бы желал встретить тебя при других обстоятельствах, мой друг. Чтобы мы вместе посидели у костра и вспомнили былое, но, боюсь, придётся отложить подобное времяпровождение на потом. Мне, в самом деле, нужна твоя помощь, — король вскинул волевой подбородок и дотронулся до плеча принца. — Я знаю, что лесные эльфы обладают самым чутким слухом, необыкновенно острым глазом и редким умением находиться в тех местах, где их ожидают увидеть меньше всего. — После такой оценки моих скромных способностей, государь, я точно не смогу тебе ни в чём отказать, — улыбнулся Леголас. — Царедворцы научили тебя облекать просьбы в весьма изящные формы. — Совет Гондора любит и чтит моё красноречие. Весьма признателен, что и ты его оценил по достоинству, — Арагорн посерьёзнел, помолчал несколько секунд, затем извлек из складок плаща присланный из Эмин Арнен перстень с рубином и протянул его эльфу. — Ты узнаешь это кольцо? Леголас окинул предъявленную королём вещь быстрым, живым взглядом. На лице принца отразилось некоторое удивление, но не более чем на пару мгновений. Он снова поднял глаза на Элессара, повёл плечами, поправляя закрепленный на спине лук: — Тебя заинтересовал поиск древностей, государь? Я думал последнего владельца подобного перстня ты убил собственными руками несколько десятков лет назад. — Я тоже так думал, Леголас. Но недавние события заставили меня в этом усомниться. Поэтому я хочу попросить тебя: узнай, остались ли ещё в Средиземье люди, носящие эти кольца. Ты же по-прежнему любишь море? Тогда, вероятно, поездка, которая тебе предстоит, может превратиться в весьма необременительную или даже приятную прогулку. Эльф накрыл своей ладонью руку короля, держащую перстень, немного отодвигая её от себя. — Спрячь кольцо, Арагорн, мне нет нужды брать его с собой, я знаю, кого ты хочешь отыскать, — выпрямился во весь рост и учтиво склонил голову. — Я и мои собратья к твоим услугам. — Спасибо, друг, — совершенно искренне поблагодарил принца Лихолесья Элессар. — Я не останусь перед тобой в долгу. Губы Леголаса сложились в лукавую улыбку, он быстрым движением накинул на волосы капюшон и бесшумно растворился в темноте.       Болезнь отступила спустя две недели. Отвар, приготовленной княгиней Итилиэна, действовал необыкновенно быстро. Фарамир день за днём восстанавливал силы, лихорадка более ни разу не возвращалась, а рана постепенно затягивалась. Сначала он начал самостоятельно садиться в постели, затем смог вставать и ходить по комнате, не испытывая ни боли, ни головокружения от малейшего движения. Почувствовав себя гораздо лучше, Фарамир сразу же хотел вернуться к своим повседневным делам, однако Эовин настаивала на полном покое. Она сама с утра до вечера заботилась о муже: меняла повязки, заваривала лечебные травы, приносила с кухни приготовленные под её присмотром блюда. Поначалу князь мужественно терпел подобное обращение с ним, как с малым ребенком, чтобы не расстроить искренне переживавшую и столько сделавшую для него супругу. Вместе с тем задание короля, таившее в себе столько загадок, по-прежнему не давало ему покоя. От Берегонда Фарамир узнал, что Элессар ждёт его сразу после выздоровления и не хотел терять ни одной минуты. Сам он чувствовал себя совершенно здоровым и неоднократно пытался убедить в этом жену, однако не добился в своём стремлении большого успеха. Его упрямая Белая госпожа Рохана готова была намертво встать в дверях, лишь бы не выпускать мужа за порог крепости Эмин Арнен. — Когда ты последний раз отдыхала? — спросил её, однажды, Фарамир, во время утренней трапезы в их совместных покоях. — Не помню, — честно призналась Эовин. — Ты же знаешь, мои мысли в последнее время были заняты только тем, как поскорее тебя вылечить. — Ты похудела, Эовин, — Фарамир подвинул к ней свою тарелку. — Ешь, я не хочу, чтобы по моей вине от тебя остались одни глаза. — А ты дай слово, что больше не станешь так безрассудно рисковать своей жизнью, — Эовин вяло поковыряла вилкой в блюде с фруктами. — Хоть тебе и тяжело признать, но после Осгилиата ты уже никогда не станешь прежним. Как, по-твоему, я могу не беспокоиться, зная, что тебе в любой момент может угрожать опасность? — Я уже принял как непреложную истину то, что Осгилиат останется со мной на всю жизнь, — ответил Фарамир после недолгого молчания. — И я обещаю беречь себя, лишь бы больше не омрачать печалью лицо моей любимой жены. Он взял ладони супруги в свои, с нежностью поцеловал каждый из её тонких длинных пальцев, заговорил очень тихо, глядя прямо в глаза: — У меня нет слов, чтобы выразить всю ту благодарность, которую я испытываю, думая о том, как самоотверженно ты боролась за мою жизнь. Пожалуй, ни один из моих воинов не сражался за меня так, как это делала ты, — Фарамир коснулся губами её запястья. — Я очень люблю тебя, так же как и твои волшебные руки, и твоё храброе сердечко. Не представляю, как бы я жил, если бы не нашёл тебя в лесах Итилиэна в тот день. — Зная тебя, наверное, уже никак, — произнесла с нотками обиды в голосе Эовин. Фарамир по-доброму усмехнулся, поцеловал её второе запястье, потёрся щекой о мягкую, тёплую ладонь: — Однако же, как бы ты того не хотела, душа моя, я не могу больше оставаться в замке без дела. Поручение, данное мне государем, ещё не выполнено до конца, и я не вправе сидеть сложа руки, пока враги короля расставляют свои сети. Поверь, я понимаю, как сильно ты волнуешься, но я наместник Гондора, у меня есть обязательства не только перед тобой, но и перед своей страной, — замолчал на мгновение, готовясь к реакции жены. — Я полностью излечился, и мне необходимо отправиться в Минас-Тирит как можно скорее. Эовин отняла от него свои руки, которые он осыпал поцелуями всё время, пока продолжались его намёки на скорый неотвратимый отъезд в столицу. Некоторое время она молчала, покусывая губы и теребя золотое кольцо на пальце. В её глазах ясно читалась новая волна тревоги: — Я это понимаю, Фарамир, — наконец, проговорила Эовин. — Но прежде чем, ты поедешь в столицу, я должна кое-что тебе сказать. Перед тем как послать наконечник королю Элессару, я очистила его от крови и успела хорошенько рассмотреть… Знаешь, какую печать я на нём увидела? Фарамир поймал полный беспокойства взор жены, вероятно, понимая, к чему она ведёт. — Дай, угадаю, — отозвался он полушепотом. — Символ Белого древа, знак королевского дома Гондора. Я прав? Эовин отпрянула от стола, её удивлению ответу мужа, да ещё произнесённого таким спокойным и невозмутимым тоном, не было предела: — Получается, ты знал? — едва слышно пролепетала она. — Что в конце концов, происходит, Фарамир? Князь отрицательно помотал головой, до его разума, по всей видимости, дошло, какие мысли пробудила в сознании Эовин обнаруженная гравировка на наконечнике. Он быстро поднялся на ноги, перегнулся через стол и поспешил подхватить испуганную супругу в объятия. После чего поцеловал в приоткрытые от изумления губы, прижался лбом к её лбу: — Не бойся, жизнь моя, это не то, что ты подумала. Никакой угрозы из Минас-Тирит для меня нет. — Откуда же тогда у целившегося в тебя лучника взялись эти стрелы? Такое оружие находится в ведении короля, его нельзя взять просто так, следуя одному лишь своему желанию. Но я решительно отказываюсь верить увиденному. — Как раз это мне и предстоит выяснить, — Фарамир отошёл от стола и принялся собираться в дорогу. — Теперь ты понимаешь, почему мне необходимо как можно скорее уезжать в столицу. Тем более Элессару уже обо всём известно. Эовин глубоко вздохнула, смиряясь с неизбежным. Она также встала с места, сделала несколько шагов в сторону мужа: — Я должна осмотреть твоё плечо. Нужно сменить повязку. — Там уже всё давно зажило, Эовин, — Фарамир попробовал отмахнуться, но, почувствовав на себе её строгий взгляд, тут же поспешил покориться. — Слушаю и повинуюсь, моя госпожа. — Ты заставил меня поволноваться, Фарамир, — король Гондора встретил своего наместника приветливой, дружелюбной улыбкой. — Как поживает твоя рана? — Со мной всё хорошо, государь, — степенно ответил ему Фарамир. — Я полностью здоров. Правда теперь придётся постоянно носить дополнительную защиту на плече, что не слишком удобно, но деваться некуда. Война никого не обошла стороной, может быть, я ещё и легко отделался. — Я очень рад, что всё завершилось благополучно, — Арагорн подступил к нему на пару шагов, затем, помедлив секунду, одним быстрым движением заключил в объятия. — Эту стрелу ты схватил по моей вине. — Скорее по собственной неосторожности, — Фарамир в ответ немного несмело приобнял короля, глубоко тронутый таким искренним волнением Элессара за его жизнь. — Вы были правы, когда говорили, что не стоит недооценивать своих врагов. — Мы все порой забываем о том, что на самом деле гораздо уязвимее, чем нам того хотелось бы.       Король вернулся к своему столу, где по-прежнему стояла мраморная шкатулка, переданная Берегондом. Пару минут он безмолвствовал, затем откинул крышку, извлёк на свет наконечник от злополучной стрелы и показал его Фарамиру: — И что ты по этому поводу думаешь? — поинтересовался он вполголоса. — Скажите уж за меня сами, государь. — Изволь, — Арагорн зажал наконечник в кулаке и прошёлся по зале. — Король Элессар получает письмо, написанное рукой неизвестного, где сказано, что ему стоит опасаться заговора со стороны своего наместника, более того, в нём указано точное время и место, где заговор должен был быть приведен в исполнение. Несмотря на то, что война окончена, в государстве всё ещё неспокойно, многие земли по-прежнему разрушены врагом, есть недовольные, некоторые уделы и вовсе не желают признавать новую власть. Все эти обстоятельства зарождают в душе короля сомнения, а так ли на самом деле верен ему тот, кого он считает своей правой рукой? Не рождаются ли в голове сына Дэнетора честолюбивые планы по возвращению трона? Как и всякий человек, получив огромную власть, Элессар может впасть в искушение использовать её в дурных целях, тем более история Арды знает много примеров, когда и куда более мудрые и сильные духом правители становились жертвой собственных страстей. Опасаясь за свою жизнь и за неприкосновенность престола, государь решает опередить события и устранить со своего пути теперь уже бывшего соратника. Поэтому он направляет своего наместника с секретным заданием на земли Анориэн, где тот и погибает по приказу вероломного короля, — губы Арагорна изогнулись в пренебрежительной усмешке. — Вероятно, так должна была выглядеть в глазах народа Гондора эта гнусная история? — Не знаю, государь, — покачал головой Фарамир. — В неё трудно поверить, хотя, когда моя жена, ничего не знающая об обстоятельствах дела, увидела этот наконечник, в первую минуту она на самом деле испугалась. Но, если хорошо подумать, не настолько же вы глупы, чтобы столь откровенно себя выдавать. Проще уж было бы нанять какого-нибудь разбойника. — Дело не только в этом, Фарамир, — ответил Элессар, после чего по своему обыкновению раскурил всегда лежащую под рукой трубку. — Если бы от выстрела наёмных убийц погиб второй человек в государстве, расследование произошедшего последовало бы незамедлительно. Оружие, которое использовали во время покушения отмечено символом Белого древа, значит, оно находится под моим контролем. Мне в любом случае пришлось бы отвечать перед Советом Гондора, почему оно попало к злоумышленникам. Кроме того, не забывай, каким почётом и уважением ты пользуешься в Итилиэне. Ты поднял край из руин, дал многим обескровленным и опалённым войной возможность начать новую жизнь. Люди любят тебя. И знать Итилиэна, и его старейшины потребовали бы от меня объяснений за случившиеся. Добавь сюда те недавние слухи, с таким рвением распространявшиеся при участии твоего несостоявшегося гвардейца. Я бы лишился поддержки самого преданного мне удела Гондора, по меньшей мере, до тех пор, пока мне не удалось бы во всём разобраться и найти настоящего преступника. А в данный момент время работает не в мою пользу, а в пользу моего врага. — Вы хотите сказать, что истинной целью задуманного было отвлечь ваше внимание от каких-то более важных событий? — У меня пока нет наследника, Фарамир. Предположим, что мой наместник погиб или находится при смерти, а в умах моих подданных — смятение от трагических событий. Я не смогу покинуть столицу в случае, если дальние рубежи государства внезапно будут подвергнуты атаке. По всей видимости, в скором времени это должно случится. В приёмной зале ненадолго воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев, горящих в камине. Фарамир прервал молчание, задав самый главный терзающий его вопрос: — И кто же ваш враг? Что за человек всё это затеял? Арагорн разжал ладонь, позволив наконечнику скатиться на стол, взглядом указал на него своему наместнику: — Ты мудро поступил, решив сохранить его. Что подвигло тебя на этот поступок? — Первая стрела, выпущенная Налмиром, попала в моего коня, — не сразу отозвался Фарамир: воспоминание о трагической гибели Янтаря вновь болезненно укололо его сердце. — У меня не было времени долго разбираться, но я обратил внимание на её оперение. Оно отличается от того, какое мы используем сейчас. Зато его форма мне напомнила стрелы, которые я видел на страницах рукописей в библиотеке моего отца. Похожее оружие применяли лучники во времена блюстителя Эктелиона Второго. — Верно, его изобрели в годы правления твоего деда, — подтвердил заключение своего наместника Элессар. — Дальность полета стрелы равняется не более пятистам шагов, но наконечник сделан из очень плотного железа и имеет свойство глубоко застревать в ране, причиняя пострадавшему невыразимые муки. Полагаю, ты успел испытать их на себе. Фарамир в ответ лишь пожал плечами, словно желая дать понять королю, что бывало и хуже: — Меня больше интересует, как стрелы оказались в чужих руках, государь. — Ты же хорошо знаешь историю своего народа, Фарамир. Поэтому, вероятно, помнишь, что в эпоху наместника Эктелиона Второго, прославившегося своими великими делами, у него на службе состоял наёмник по имени Торонгил. В те времена, одна из главных угроз, нависших над благополучием Гондора, исходила от пиратов Умбара. Торонгил, получив разрешение государя, собрал небольшой флот и предпринял удачный поход на мятежные земли. Большая часть судов, принадлежащая Умбару была тогда уничтожена, а корабли Гондора вернулись в порт почти без потерь. — Я знаю об этих событиях, — утвердительно кивнул головой Фарамир, пока не особенно понимая к чему ведет свой рассказ Арагорн. — Также известно, что Торонгил после победы не вернулся в Минас-Тирит, покинув пределы королевства. Блюститель был очень огорчён подобным решением своего преданного слуги. — Да, он огорчился, — Арагорн отвёл взгляд куда-то в сторону, а через мгновение вновь внимательно посмотрел на своего наместника. — Тот самый наёмник стоит сейчас перед тобой, Фарамир. Торонгил это я, — чуть усмехнулся, увидев, какое действие произвели его слова на собеседника. — Судя по изумлению, написанному на твоём лице, я недурно сохранился. — Я удивлён не этому, государь, — также улыбнулся ему в ответ Фарамир. — Вы наследник Исилдура, Эру продлил вашу молодость и подарил долгие годы жизни. Мне непонятно, почему вы держали это втайне столько лет. Народу Гондора следовало бы знать о вашем подвиге. Возможно, недовольных или не верящих в ваше право на престол стало бы меньше. — Будем считать, что причина заключается в моей природной скромности. Надёжнее завоевывать уважение людей будущими поступками, а не напоминанием о прошлых. Тебя я тоже попрошу никому не говорить о том, что ты только что узнал. Фарамир вместо ответа кивнул головой, а Арагорн тем временем продолжил свой рассказ: — Отвечая на твой вопрос, как стрелы попали в руки врага, скажу, что в том бою, воины Гондора использовали также и это оружие. Скорее всего, стрелы, что были выпущены в тебя достались Умбару в качестве случайного трофея и ждали своего часа несколько десятков лет. — Умбарские пираты — это просто шайка разбойников, — недоуменно наморщил лоб Фарамир. — Как они могли попытаться воплотить в жизнь такой хитроумный план? — Те, кто грабили и грабят до сих пор торговые судна и нападают на прибрежные деревни, в самом деле, лишь отчаявшийся сброд. Но в то время, когда наш флот атаковал их гавани, это было очень сильное, хорошо управляемое и богатое королевство, во главе которого стоял весьма одарённый и могущественный человек. Его звали Улрэд, и по происхождению он был чёрным нуменорцем, самых чистых кровей. Он обладал ясным умом и хладнокровием, прекрасно владел мечом, а, самое главное лелеял честолюбивые планы по возвращению Умбару того величия, какое было во времена сыновей узурпатора Кастамира. Думаю, рано или поздно он смог бы этого добиться, — Элессар снова обернулся к своему столу и вынул из стоящей на нём шкатулки перстень с рубином. — Улрэд и некоторые приближённые из числа его знати носили вот такие кольца. Они стали символом принадлежности к роду Людей Короля. Тебе же, наверняка, известно, как чёрные нуменорцы гордились своей родословной. Фарамир еле кивнул на замечание Арагорна. В голове его постепенно начинала выстраиваться длинная цепь из череды запутанных событий прошлого. — Я вызвал правителя Умбара на поединок, и он принял мой вызов. Тогда я был ещё молод, мне исполнилось даже меньше лет, чем тебе сейчас, и мой опыт едва позволил мне победить такого сильного соперника. Было очень нелегко, Фарамир. Однако я убил его, и убил в честном бою. Умирая, Улрэд сказал, чтобы я не радовался раньше срока, что время его королевства ещё настанет, а мне придётся горько пожалеть о содеянном. В тот момент я принял эти слова за последний вскрик отчаяния, бившегося в агонии правителя, который понял, что его государству пришёл конец. — Если он мёртв, кто же тогда затеял эту войну сейчас? Не призрак же Улрэда явился в Средиземье, чтобы вам отомстить. — Разумеется, нет, — Элессар усмехнулся краешком рта. — Призраки не пишут писем и не нанимают убийц, чтобы посеять смуту. В ту эпоху, в королевстве Умбара в ходу было двоевластие. Вторым правителем считался ближайший соратник и дальний родственник Улрэда по имени Умранад. В жестокости, честолюбии и коварстве он не уступал своему государю. Во время атаки на укрепления Умбара я видел собственными глазами, как, спасаясь от преследования, он бросился в море. Ты же знаешь традицию этого народа — умереть, но не попасть в плен врага. — Каким-то чудом он выжил, верно? — Фарамир сразу догадался к какой развязке ведет рассказанная Арагорном история. — Да, и теперь у меня нет в этом сомнений. Я попросил своих старых друзей раздобыть некоторые сведения о дальнейшей судьбе Умранада. Он и некоторые из числа его приближённых в самом деле сумели спастись, а сам Умранад не забыл о словах, сказанных его королём перед смертью. — Прошло столько лет… если он не превратился в дряхлого старика, то, значит, легенды о чёрных нуменорцах не такие уж и легенды. — Ещё со времен поклонения их предков Морготу, они были одержимы желанием продлить себе жизнь, завидовали вечной молодости эльфов и успешно использовали в своих целях самые разные ухищрения. Ну и, конечно же, берегли свою драгоценную кровь, — Элессар помолчал немного. — Один вопрос лишь не давал мне покоя. Берегонд рассказал мне о подозрении леди Эовин относительно осведомлённости лучника о последствиях твоего повторного ранения. Тогда я лично осмотрел все трофеи, доставленные из Осгилиата и Изенгарда. Там я обнаружил вот это, — король выдвинул один из ящиков своего стола и положил перед Фарамиром второе кольцо с точно таким же алым рубином. — Умранад и его немногочисленные последователи заключили союз с Сауроном. Полагаю, платой за верную службу должно было стать возрождение независимого королевства Умбара. Очень может быть, что Умранад находился в свите короля Чернокнижника. Насколько я помню, он добился большого мастерства в изготовлении ядов. — Как и многие, я полагал, что единственным чёрным нуменорцем, выступавшим на стороне Саурона был его Глашатай, — Фарамир коснулся двумя пальцами сияющего острыми гранями огромного рубина, который украшал кольцо. — Вам удалось узнать о дальнейших планах этого человека? Губы Арагорна вновь озарила лёгкая улыбка, он подошёл к своему наместнику вплотную, положил руку ему на плечо: — Полученная тобой рана в самом деле полностью затянулась, Фарамир? Может случиться так, что в скором времени мне понадобится твоя рука, способная твёрдо сжимать меч. — Я к вашим услугам, государь. — В таком случае, сейчас прошу тебя расположиться в покоях Цитадели, а завтра мы с тобой отправимся на небольшую прогулку. В ходе неё я расскажу все подробности, которые тебе надлежит узнать. Фарамир опустил ладонь на руку короля, по-прежнему лежавшую у него на плече и заглянул ему в глаза: — Государь, — очень тихо вымолвил он. — Смею думать, вся эта древняя история сопряжена с опасностями. Я бы не хотел, чтобы вы рисковали, может быть вам не стоит… — Ну, друг мой, перестань, — успокаивающе улыбнулся ему Элессар. — Я знаю, что делаю. Ступай, отдохни, я закончу некоторые свои дела, и мы тронемся в путь.