На долгие годы (For Years to Come)

На следующий день Джеффри проснулся на закате. Он чувствовал себя отдохнувшим и ему было тепло. Прогибаясь в спине, он с наслаждением потянулся на мягком матрасе. Открыв глаза, он обнаружил, что место на постели рядом пустует, но тут же заметил Джонатана. Тот сидел, сгорбившись за своим столом, и что-то писал. На нем были надеты только брюки. Джеффри почувствовал желание провести кончиками пальцев по его позвоночнику. – Почему ты всегда просыпаешься раньше меня? –повернувшись на бок, с ленивой усмешкой спросил он. Джонатан напрягся, затем обернулся, чтобы взглянуть на него, но тут же покраснел от одного его вида. Это должно быть нелепо, с учетом, чем они занимались прошлой ночью, но, как бы там ни было, это было очень в духе Джонатана. – Не знаю, возможно, это как-то связано с тем, что я твой сир? Тяжесть дневного света отступает быстрее для меня, – ответил он. Доктор выглядел лучше, по меньшей мере, он выглядел хорошо отдохнувшим, вот только по какой-то причине он казался грустным, смирившимся даже. Он, несомненно, почувствовал попытку Джеффри прочитать его эмоции, так как тут же отвернулся и заблокировал собственное сознание. – Тебе, наверное, стоит вернуться в Стражу, верно? – заметил он. Джеффри на мгновение показалось, что его вышвыривают прочь, словно их тайное свидание было чем-то постыдным. Вот только он не был настолько глуп, он знал, насколько сильные чувства испытывает к нему Джонатан. Что бы он там ни говорил сейчас, на самом деле ему совсем не хотелось, чтобы он уходил. Ему потребовалось несколько секунд, но благодаря связи все же удалось кое-что нащупать – неуверенность в себе. Джонатан считал, что он захочет уйти, и предоставлял ему такую возможность, надеясь при этом, что он откажется от нее. Джеффри со вздохом встал с постели. Он все еще был обнажен, но благодаря продолжающему гореть огню в камине – доктор, должно быть, зажег его, пока он спал – в комнате было тепло. Он подошел к нему со спины, обнял руками за плечи и положил подбородок ему на макушку. Он почувствовал, как доктор застыл от прикосновения, но затем снова расслабился, хотя и остался задумчивым. – Я сделал так, чтобы они не скучали без меня пару дней, – заметил он, лениво ведя пальцем по ключице Джонатана. – На самом деле, я думал о том предложении, которое тогда сделала мне твоя мать… Помнишь? Я был бы не прочь посетить владения Ридов. Может, мне устроят экскурсию? – поддразнил он. Джонатан развернулся и уставился на него удивленно, чем сбил Джеффри с толку. – Ты хочешь осмотреть дом? Поприветствовать мою мать? – глаза доктора широко распахнулись. Джеффри улыбнулся и кивнул так, словно во всем этом не было ничего такого… что определенно так и было… – Да. Это ведь люди и делают, когда ухаживают за кем-то, так? Пытаются произвести впечатление на их родителей, и все такое. – И… – Джонатан смотрел на него так, словно он сошел с ума. – Ты ухаживаешь за мной, МакКаллум? – Если ты этого хочешь. Не могу обещать, что буду делать это хорошо, понятия не имею, как все это работает… Но я постараюсь, – пожал плечами он. Джонатан покачал головой, встал и в отчаянии провел руками по волосам. Повернувшись лицом к Джеффри, он посмотрел на него умоляющим взглядом. – Я думал, ты не… – он умолк, прикрыл глаза и сделал глубокий вдох, прежде чем продолжить. – Чего ты хочешь от меня, Джеффри? Потому что прошлая ночь была… волшебной, но если на этом все закончится, не думаю, что я смогу это выдержать… Но, если ты серьезно… правда серьезно… тогда я твой. От этих слов в груди Джеффри вспыхнул пожар, он тут же притянул Джонатана в объятия, целуя со страстью, которую больше был не в силах держать в узде. – Полностью мой? – между поцелуями прорычал он. Джеффри почувствовал, что Джонатан улыбается: – Тебе не надо волноваться насчет Элизабет… Я больше не испытываю к ней того же. – Я знаю... Но ты не можешь отрицать, что с ней тебе было бы проще. Двое мужчин… в дальнейшем несомненно возникнут сложности. Ты уверен, что готов к этому? – Джеффри должен был спросить, потому что в прошлом ему доводилось получать в глаз из-за быстрых перепихов в подворотнях, и ситуация в ближайшем будущем вряд ли поменяется. Он должен быть уверен. – Все это не имеет для меня значения, Джеффри. Люди всегда будут с предубеждением относиться к тем, кто отличается от нормы. Мы в любом случае уже ведем проигранную битву на этом фронте. Пожалуйста, не думай, что я настолько слаб, что то, что скажут или подумают другие, будет заботить меня сильнее чем то, что мы испытываем друг к другу. – Джонатан, словно ласковый кот, ткнулся носом ему в щеку. – Я не хочу, чтобы было проще. Я хочу тебя. – Хочешь сказать, что я трудный? – фыркнул Джеффри. Джонатан ему улыбнулся, приподняв одну бровь. – Ладно. Тогда… в таком случае, я тоже твой, Джон. Он чувствовал, как через их связь струится нежность, чувствовал, насколько расслаблен и удовлетворен Джонатан. Все сомнения ушли. Они снова начали целоваться, и Джеффри совершенно потерял счет времени, пока Джонатан в какой-то момент не отстранился от него с хулиганистой улыбкой на лице и во взгляде. – Тебе лучше одеться сейчас, если ты хочешь поужинать с моей матерью, МакКаллум, – поддразнил он. – Я уже жалею об этом… – Джеффри со стоном уперся лбом в плечо доктора. – Думаешь, она не будет против? – Она будет в восторге, что у нее гости, поверь мне, – с широкой улыбкой ответил Джонатан. – Вот только тебе придется выйти через балкон и позвонить в парадную дверь. Эйвери тебя впустит. Он привел себя в порядок, а Джонатан помог ему уложить волосы, придав им хоть какое-то подобие прически. Джеффри при этом подавался навстречу его прикосновениям. Он направился к окну, чтобы спрыгнуть вниз, но Джонатан притянул его к себе для еще одного захватывающего дух поцелуя. – До скорого. Дай мне пару минут, чтобы предупредить их о твоем прибытии, – с игривой ухмылкой произнес он. Джеффри захотелось снова затащить его в постель, но он сделал то, что от него просили. Стоя внизу, он теребил полы своего пальто и сверлил пристальным взглядом статуи львов при входе. Он надеялся, что в округе нет никого из его людей. Он не планировал держать Джонатана в секрете – судя по пари, сделать это ему бы не удалось, – но до даты, выбранной Тревором, оставалось всего несколько дней и, по правде говоря, он заслужил выигрыш. Ему очень повезло, что у него такой друг, и он страшился того дня, когда им придется навсегда попрощаться. Он встряхнулся, пока мысли не завели его еще дальше и он не расчувствовался еще сильнее. Подойдя к двери, он постучал. Открыв дверь, старый дворецкий поприветствовал его, пригласил войти и забрал его пальто и шарф. Без них он чувствовал себя неловко, но он собрал волю в кулак и направился по коридору вслед за мужчиной. Он бы соврал, если бы сказал, что не чувствовал себя неуместным в этом огромном особняке. Это был красивый дом, отделанный дорогостоящей древесиной. Полы покрывали роскошные ковры; а произведения искусства – картины и скульптуры – другой гость смог бы оценить гораздо выше… Часть же его сознания была возмущена – все эти богачи могли накормить стольких бедняков… Это оказалось труднее, чем он думал – отпустить старые обиды. Но он так же понимал, что сейчас это не во власти Джонатана – поместье принадлежало его семье. Джеффри задался вопросом, что вампир сделает с домом, когда он перейдет к нему. Время, которое они могут продолжать жить в Лондоне, в конечном итоге истечет: после того, как их бессмертие станет очевидным, начала новой жизни не избежать. Они вошли в теплую комнату с камином, красивыми мягкими креслами, несколькими книжными стеллажами и огромным роялем в углу. Джонатан стоял об руку со своей матерью. Взглянув на него, он ласково ему улыбнулся, и Джеффри немного успокоился. Как и сказал Джонатан, Эвелин Рид была рада играть роль радушной хозяйки и приветствовать его в своем доме. Она устроила для него небольшую экскурсию по дому и рассказала о картинах и фотографиях. Джеффри усмехнулся, когда Джонатан засмущался из-за своего детского портрета. Когда они дошли до рояля, Джеффри спросил Джонатана, умеет ли тот на нем играть. Он всегда втайне любил музыку, и ему очень хотелось послушать. – Мэри всегда играла лучше меня, но я постараюсь, – покраснел Джонатан, направившись к пианино. Мелодия оказалась красивой и ностальгической. Джеффри не отводил взгляд от длинных пальцев возлюбленного, скользящих по черно-белым клавишам, и чувствовал, как в душе поселяется нечто теплое. Когда же он отвел взгляд, то обнаружил, что миссис Рид смотрит на него озадаченно. Он почувствовал себя пойманным с поличным, но женщина лишь улыбнулась ему. Позже, когда дворецкий поинтересовался насчет ужина, Джонатан принялся из всех сил убеждать его идти отдыхать, уверяя, что они уже поели. С его уходом разговор потек проще. Понять, осознает ли миссис Рид их истинную природу или же это следствие старости, было невозможно, но, по правде сказать, возможность открыто говорить об этом давала больше свободы – Так чем вы занимаетесь, мистер МакКаллум? – спросила она. Он мучительно пытался подобрать слова, Джонатан же просто молчал, предатель. – Я… Ну, я защищаю горожан от других мертвецов. От плохих, тех, кто желает причинить им вред, – проговорил он. – О! Значит, как полицейский, но среди мертвецов, – восхитилась женщина. – Да, полагаю, можно и так выразиться… – согласился Джеффри. – Должно быть опасная работа… Это так вы познакомились? – с улыбкой спросила она, переводя взгляд с него на сына и обратно. – Я встретил Джонатана в больнице, да. Но не в качестве пациента, я… мне нужно было удостовериться, что он не представляет угрозы для местных жителей, – объяснил он, пытаясь описать то, что произошло в более позитивных красках, но при этом хоть отчасти правдиво. – Поначалу у меня были сомнения, но в конечном итоге он меня покорил. Его трудно не любить. Он бросил быстрый взгляд на Джонатана, который наблюдал за ним с теплотой во взгляде. – Он не единственный, мама. Уберечь город от опасностей стараются еще несколько человек, и большинство из них под командованием Джеффри. Он их лидер, – с гордостью, что заставило Джеффри улыбнуться, отозвался Джонатан. Это оказало на миссис Рид впечатление, она поздравила его, отчего Джеффри в свою очередь испытал странный приступ гордости собой. Остаток вечера прошел в рассказах о юношеских годах Джонатана, тот так же поделился несколькими забавными случаями, произошедшими с ним во Франции, о которых он не мог раньше рассказать матери. Джеффри никогда не был особенно хорош в светском общении, но ему нравилось думать, что сейчас он справляется неплохо. Когда подошло время ужина, Джонатан отлучился, чтобы забрать еду для миссис Рид и то, что осталось от принесенной охотником бутылки. Эти двое остались наедине. – Мистер МакКаллум, простите мне мою прямоту, но я должна знать. Каковы ваши намерения по отношению к моему сыну? – едва Джонатан ушел, спросила миссис Рид. Джеффри ошеломленно уставился на нее. Он запаниковал на мгновение, не зная, что ответить. Его настолько легко прочитать? Он испугался, что его сейчас вышвырнут из этого дома, но женщина лишь встала со своего места и, присев рядом с ним, мягко похлопала его по руке. – Не волнуйся, дорогой. Я не злюсь. Я знаю. Я знаю с тех пор, как Джонатану исполнилось восемь, он тогда просто обезумел от горя из-за того, что наши соседи внезапно переехали в Америку. Видишь ли, он и их ребенок были лучшими друзьями, – задумчиво пояснила она. – Он закрылся в своей комнате, рыдая, и когда я зашла его проведать, он спросил, сможет ли его друг остаться, если они поженятся. Поначалу я думала, что это детские причуды, но затем он сказал, что не против на нем жениться, что он всегда считал его привлекательным. И потом я просто поняла… Конечно, у Джонни были и влюбленности в женщин, я видела некоторых из них, пока он рос, но я была осведомлена, что он интересовался и мальчиками. Я никому не говорила, но, думаю, Эйвери тоже знает. Так что, видишь, я не имею ничего против твоей привязанности к моему сыну. Я только хочу знать, каковы твои намерения. Джеффри был искренне удивлен, но так же был счастлив услышать эти слова, и потому с радостью ответил на ее вопрос. – Я лишь хочу сделать вашего сына счастливым, миссис Рид. Я хочу оберегать его от опасностей, и хочу быть с ним рядом… Мне очень нравится его компания. Я знаю, что мы, возможно, никогда не сможем претендовать на нормальные отношения, поскольку мы оба мужчины и… мы мертвы, – пожал плечами он. – Но я буду его напарником в любом качестве, в каком он готов меня принять. Джонатан мне очень дорог. Я даже осмелюсь сказать… возможно, я люблю его. – Я знаю, это более чем очевидно. И ты тоже очень дорог моему сыну, я вижу это по его глазам. У него взгляд влюбленного мужчины. – Джеффри от этих слов покраснел. Джонатан его любит? Конечно же, нет… – О чем это вы разговариваете? – спросил Джонатан, входя в комнату с подносом еды. – О, мистер МакКаллум просто рассказывал мне разные истории. Он действительно приятный молодой человек, Джонни. Я одобряю, – улыбнувшись, она встала и отправилась в столовую. Обернувшись на него, Джонатан вопросительно приподнял одну бровь, но Джеффри лишь с улыбкой пожал плечами. У него было ощущение, что он только что успешно прошел какое-то испытание. За ужином ему продолжили рассказывать разные истории о детстве Джонатана, и к концу вечера Джеффри убедил миссис Рид называть его по имени. Она уже успела ему понравиться, и он задавался вопросом, была ли бы его мать похожа на нее, если бы дожила до преклонных лет. Она пригласила его остаться на ночь в комнате для гостей, заявив, что уже слишком поздно возвращаться домой. Вот только в ее взгляде читалось понимание того, что она подозревает – он и ее сын могут в итоге оказаться в одной спальне. Джонатан ушел с ней, чтобы помочь лечь, Джеффри же задержался возле камина. Здесь, смотрящим на огонь, его и нашел Джонатан после того как вернулся. Доктор подошел к нему совсем близко и обнял его руками за плечи. – Что ж, осмелюсь сказать, вы произвели сегодня хорошее впечатление, мистер МакКаллум, – ласково произнес Джонатан. – Это был приятный вечер, и у тебя очаровательная мама. О, и она знает о… нас, – Джеффри расплылся в широкой улыбке, увидев панику на лице Джонатана. – Успокойся, она нисколько не против, судя по всему, она знает о тебе с тех пор, как ты был ребенком. Она просто хотела узнать о моих намерениях. – О… и каковы же они? – нервно улыбнулся Джонатан. – Ну, – ухмыльнулся Джеффри, подаваясь к нему ближе, – прямо сейчас я намерен уложить тебя обратно в постель… А что касается будущего… Я лишь постараюсь сделать тебя счастливым. Джонатан покраснел и поцеловал его. Им удалось подняться наверх, оставшись полностью одетыми, хоть они и обменивались поцелуями по пути. Джеффри расстегнул пуговицы на рубашке Джонатана, оставляя поцелуй на каждом обнажающемся участке. Он чувствовал биение сердца Джонатана, перекачивающего ту самую кровь, которая превратила его в вампира. – Моя пиявка… – дразняще прошептал он, касаясь губами кожи. – А? – тихо усмехнулся Джонатан. – Что это было? Схватив его за пояс брюк, Джеффри повел его к кровати. – Так тебя стали называть мои люди, после того, как ты спас Луи. Сначала это меня раздражало, но сейчас… не настолько. – Тогда я рад. Мне, может, не нравится часть про пиявку, но я хочу быть твоим… – Джонатан оттолкнул его от себя и, усевшись ему на колени, поцеловал. – Сделай меня своим, МакКаллум. Голос Джонатана был пропитан желанием, и сердце Джеффри пропустило удар. Он поднял взгляд на вампира и провел руками вверх и вниз по его бокам под расстегнутой рубашкой. – Чего ты хочешь? – спросил он, не отрывая губ от его кожи. – Я сделаю все, что ты захочешь, дорогой. Джонатан улыбнулся ласковому прозвищу, а затем выражение его лица на мгновение стало нерешительным. – Вчера… Мне понравилось быть внутри тебя. Я чувствовал это… Я хочу этого. Хочу тебя, – он мягко провел кончиками пальцев по скуле Джеффри. – Ты уверен? – спросил Джеффри, и получил кивок в ответ. – Прекрасно, тогда я клянусь, что сделаю так, чтобы тебе было хорошо.

~*~*~*~

Джеффри обхватил Джонатана под бедра и опрокинул его спиной на постель. – У тебя есть?.. – не закончил предложение он, надеясь, что Джонатан поймет его. – В ящике стола есть масло, – ответил отчего-то засмущавшийся Джонатан. Джеффри улыбнулся и пошел к столу, подстегнув Джонатана избавиться от остальной одежды. Вернувшись к постели, он замер на мгновение, глядя на великолепную картину перед глазами – его сир лежал на роскошных простынях, обнаженный, ждущий его. Его взгляд выдавал нервозность и желание. Джеффри избавился от собственной одежды и, нависнув над ним, склонился для поцелуя. Джонатан застонал от соприкосновения обнаженных тел и прогнулся в спине, вцепившись руками в устроившегося между его ног Джеффри. Джеффри прикусывал и целовал каждый дюйм кожи, до которого мог дотянуться, мягко царапая его ребра и бедра. Спустившись ниже, он обхватил изнывающий член Джонатана губами и лизнул головку, заставляя мужчину застонать от удовольствия. Джеффри плеснул масло на руки и, продолжая отвлекать Джонатана ртом, поддразнил его вход одним пальцем. Он не торопился – медленно проник внутрь и, протолкнув пальцы глубже, согнул их, чтобы найти нужное место; Джонатан под ним издал сдавленный возглас. – Джеффри, пожалуйста! – взмолился он, впившись ему в плечи когтями, он поранил кожу, отчего полилась кровь. Запах лишь подхлестнул их голод, и Джеффри откинулся назад, поощряя Джонатана перевернуться. – Так тебе будет легче, по крайней мере, в первый раз. – Он почувствовал головокружение, когда мужчина перед ним с готовностью ему подчинился и встал на колени и уперся в матрас локтями, полностью раскрывая себя. Джеффри поцеловал его в позвонок, а затем подался вперед и толкнулся внутрь. Джонатан с рычанием двинулся ему навстречу, отчего оба содрогнулись. Находиться внутри этого тугого жара, склоняться над ним, прижимать к себе, было болезненно хорошо. Он замер в этом положении ненадолго, чтобы убедиться – Джонатан привык к новым ощущениям. Но тут доктор с раздосадованным стоном потянулся назад, понукая его двигаться. – Ты чего-то хочешь, дорогой? – с улыбкой поддразнил Джеффри. – Пожалуйста, Джеффри… – взмолился Джонатан. Вспыхнув, он подчинился. Двигаться начал медленно, но постепенно ускорил темп. Джонатан с готовностью двигался ему навстречу, он не испытывал и малейший дискомфорт, что успокоило Джеффри, позволило ему расслабиться и решительно наброситься на него. Он чередовал быстрые голодные толчки с медленными и более меткими. Джонатан вцепился острыми когтями в подушки, обнажил клыки и красиво прогнулся в спине. Джеффри провел рукой по его позвоночнику, зарылся пальцами ему в волосы и потянул его на себя, заставляя его встать на постели на колени. Обняв его рукой, он прижал ладонь к его сердцу. Прижатые друг к другу они плавно двигались, что ощущалось просто безразмерно правильно. Джеффри хотелось, чтобы это продолжалось вечно, хотелось обладать им, своим великолепным сиром, хотелось видеть, как он отбрасывает всю свою правильность, превращаясь в существо из крови и плоти. Ему хотелось, чтобы он выл и умолял… Хотелось владеть им целиком и полностью, вечность. И именно в этот момент, Джонатан обнажил для него шею – связь соединяла их мысли в единое целое. Это была демонстрация покорности, которую другой сир, вероятнее всего, никогда бы не устроил. Вампир приглашающе наклонил голову вбок, и Джеффри не был достаточно силен, чтобы сопротивляться, да и не особо хотел. Ни сейчас, ни в целом. Он прокусил кожу в местечке, где шея переходит в плечо, и принялся слизывать выступившую кровь. Тяжело дыша, он продолжал тереться о Джонатана и прижимать его к себе еще сильнее. Через связь Джеффри видел моменты их прошлого. Он видел самого себя, спасающего Джонатана от вулкодов и штопающего его пальто у кровати, видел, как Джонатан накидывает на него пальто, пока он спит. – Это тот самый момент, – безмолвно произнес Джонатан, – когда ты пробрался в мое сердце. Затем Джеффри увидел себя самого смеющегося над Джонатаном с плакатами, которые они расклеивали. Он выглядел счастливым и, однозначно, более привлекательным, чем был на самом деле в тот момент. Но это были воспоминания Джонатана о той ночи, когда все сошлось воедино, и чувства стали бесспорно ясными. Джонатан был влюблен. Влюблен в своего потомка так, как никогда не смог бы полюбить ни Элизабет, ни кого-либо другого. И он скрывал это с тех пор, боялся перешагнуть черту, боялся быть отвергнутым и потерять те небольшие успехи, которых они достигли. – О, милый… – пробормотал Джеффри, прижимаясь своей щекой к чужой. – Ты глупец… Я бы ни за что не отверг тебя. Ты нравился мне с тех самых пор, как я увидел тебя впервые. Мне просто нужно было время… время узнать тебя, время простить тебя, время… полюбить тебя. Я люблю тебя. Я, наверняка, не смогу говорить это достаточно часто, просто с этого момента знай, что я люблю тебя, Джонатан Рид, – с этими словами он обхватил его член рукой. – Я люблю тебя… Джонатан застонал и невольно вскинул бедра, издав сдержанный звук, после чего кончил, забрызгав свою грудную клетку и руку Джеффри. Его внезапно накрыло волной удовольствия, и Джонатан крепче стиснул его член внутри себя. Этого было уже слишком для Джеффри, и он излился в него, тяжело хватая ртом воздух и обнимая своего сира так, словно он единственное, что удерживает его на земле. У Джеффри едва остались силы двигаться, но он приложил усилия, чтобы заботливо уложить Джонатана на спину и, взяв еще один платок, обтереть его.

~*~*~*~

Его сир буквально излучал покалывающее чувство удовлетворения, и Джеффри ничего не мог поделать с чувством гордости собой. Его губы расползлись в нежной улыбке, когда Джонатан шире развел в стороны ноги, приглашая его устроиться между ними. Прижавшись ближе, он уткнулся носом ему в шею, ощущая такой уровень привязанности и доверия, который ни к кому прежде не выказывал. – Я так понимаю, тебе понравилось? – расплылся в широкой улыбке он. – Не обязательно быть таким самодовольным, Джеффри… Но, да, очень понравилось, – лениво улыбнулся Джонатан. Джеффри усмехнулся и поцеловал его, медленно и жадно, после чего, отстранившись, прикусил нижнюю губу. – Ты такой вкусный… – вздохнул он, в объятиях Джонатана ему было так тепло и спокойно. – Ты тоже… Я никогда не думал, что в самом деле захочу выпить чью-либо кровь, пока не попробовал твою. Мне понравилось… Я люблю тебя. Меня не волнует, с какими трудностями нам придется столкнуться в будущем. Я жду их… – Джонатан любовно провел большим пальцем по линии его подбородка. – Я тоже этого жду. Я… Я твой, Джон. Я буду рядом с тобой долгие годы. До тех пор, пока ты будешь оставаться истинным вампиром-джентльменом, в отличие от тех, кто не заслуживает пощады охотника. До тех пор, пока мы будем жить по нашим принципам, пить кровь только тех, кто этого заслуживает и противостоять тем, кто желает причинить нам вред, тогда… Я пойду за тобой. Куда бы нас ни привела наша бессмертная жизнь. Я буду следовать за тобой, – поклялся Джеффри, беря ладонь Джонатана в свою и целуя его запястье в том месте, где вены выдавали его, показывая насколько быстро билось его сердце. – Пообещай мне только одно… – Все что угодно, – не задумавшись и на секунду, тут же произнес Джонатан. – Я буду твоим единственным потомком. Ты больше никого не превратишь в вампира. – Ему не хотелось делить Джонатана по крови с кем-то еще, но в то же время он никого больше не желал подвергать проклятию вампирской крови, чего бы это ни стоило. – Обещаю. Эта связь принадлежит только нам, я больше никого не втяну в нее, – ответил Джонатан, скрепляя свой обет поцелуем. – Тогда, доктор Рид, боюсь, что вам от меня не отделаться, – Джеффри чувствовал себя полностью удовлетворенным. Он зафиксировал этот момент в памяти и, уложив голову на грудь своему сиру, погрузился в сон под медленный ритм биения сердца своего вампира.