Последний танец

Мой случайный кавалер оказался очень интересным человеком. Поняв, что я не могу говорить, он ничуть не смутился. – Твои уста скованы молчанием, дитя моё, но твой ум открыт знаниям. Догадываешься, кто самые лучшие собеседники? Молчаливые люди. Так что мне сегодня вдвойне повезло. Оказалось, что в России он проездом и посещает Петербург инкогнито, по приглашению цесаревны, с которой знаком по переписке. Я догадался, что Джакомо не просто путешественник, как тот утверждал. Как бы вскользь, он упомянул, что побывал в тюрьме, и что ему не очень благоволят в некоторых странах. Его дивные рассказы об Италии, Англии и Франции меня просто заворожили. Джакомо так сочно описывал свои путешествия, что я буквально кожей ощущал то жаркое сицилийское солнце, то холодный лондонский дождь. – А какие женщины там живут! – продолжал рассказывать мне итальянец. – Такие же горячие и страстные, как солнце Италии. Их глаза могут прожечь дыру в твоём сердце, а смуглые плечи, слегка прикрытые тонкой тканью, будоражат фантазию. Ох, прости меня, дитя! Я, наверное, поднял тему, которая тебе незнакома. Тебе ведь не больше шестнадцати? Я покачал головой, показывая на пальцах, что мне почти девятнадцать. Джакомо взял мою руку, затянутую в тонкую перчатку и, галантно поклонившись, начал целовать мои пальцы, томно глядя в глаза. От его прикосновений меня пробрал озноб, вызванный лёгким возбуждением. Я выдернул свою руку и активно замахал веером, дабы разогнать жар, охвативший мои щёки. – Сдается мне, что вы далеко не девственно невинны, – почти пропел Джакомо с лёгкой улыбкой, – и вам знакомы яркие ощущения физической близости. И ещё, мне показалось, что вас что-то тревожит. Да, меня действительно охватила тревога. Я страстно желал этого мужчину. Его тихий голос с мягким итальянским акцентом, его ненавязчивые, но в то же время требовательные прикосновения, заставляли тело трепетать. Я мысленно отдавался ему прямо здесь, в зале, полном народа. Но… я не знал, как Джакомо отнесётся к моему маленькому секрету, спрятанному под пышными юбками. Разгорячённые вином и флиртом, гости начали разбиваться на пары в ожидании танцев. После пафосного и гордого менуэта зал наполнился цоканьем каблуков. Собравшиеся весело отплясывали мазурку, прыгая по паркету, словно дети. Я отказался от этого танца, боясь, что пух, наполняющий мой лиф, может выскочить от интенсивных движений. Но как только оркестр заиграл вальс, Джакомо мягко обнял меня за талию и, протянув руку, потянул на середину зала. Кружась в танце, итальянец всё крепче прижимал меня к своей груди и шептал на ухо незнакомые слова. Они звучали песней, которую исполнял сладкоголосый Орфей, и моё естество распалилось так, что я едва сдерживал себя. – Mio bel bambino! Il tuo corpo arde di passione e io sono pronto a condividerlo con te. (Мое прекрасное дитя! Твоё тело горит от страсти, и я готов разделить её с тобой), – шептал Джакомо, и я дрожал от возбуждения в его крепких руках. Вальсируя мимо дверей, я резко остановился и, перехватив руку Орфея, потянул его к выходу. Он охотно последовал за мной по коридору, стараясь не отставать, а я бежал в сторону своей комнаты, забыв об осторожности. Как только двери за его спиной закрылись, я сорвал с лица своего спасителя маску и, кинувшись на шею, начал жадно целовать его мягкие губы. – Perfettamente! Divine! (Прекрасно! Божественно!), – шептал Джакомо, расстёгивая жемчужные пуговички на моём платье. Почувствовав его руки на своем теле, я совсем потерял голову. Я рванул с себя лиф и замер, испуганно глядя через прорези маски на произведённый эффект. – Меня это не остановит, il mio ragazzo (мой мальчик), – прошептал итальянец, оглаживая тёплой ладонью мою грудь. – Мне неважно, какого пола человек. Какого он вероисповедания и телосложения. Моя любовь не знает границ и не терпит рамок. Ты прекрасен! Твоё тело молодо, а глаза пылают страстью. Большего мне не нужно! –Джакомо толкнул меня на кровать и, сорвав маску и парик, начал покрывать тело страстными поцелуями. Он был настоящим мастером в вопросах любви. Его умелые руки и язык довели меня несколько раз до предела ещё до того момента, как он нежно овладел мной. Зарывшись лицом в подушки, я мог только кричать и стонать от удовольствия. Когда его горячее семя окропило мне спину, он устало лёг рядом со мной, а я, обернувшись, начал рассматривать его лицо. Джакомо не был красавцем. Его большой нос был крючковат, а губы больше походили на тонкие нити. Вся его красота заключалась в больших карих глазах, в которых я тонул, словно в тёмном омуте. – Ты удивительный, ragazzo, – сказал он, погладив меня по волосам, – и я никогда не забуду ту страсть, которую ты подарил мне этой ночью. Итальянец продолжал говорить, но я уже не мог понять, на каком языке. Сон быстро накинул на меня свой лёгкий покров, и я забылся от тревог в руках сладкоголосого Орфея. Утро разбудило меня громкими криками дворовых, которые убирали выпавший за ночь снег и ошмётки петард и фейерверков. Я был удивлён, что не услышал ни одного залпа, так крепко и глубоко спал этой ночью. Джакомо рядом не оказалось, но это меня ничуть не расстроило. Обиды, что вчерашний любовник покинул меня, не простившись, не было. Наша связь и не обещала быть долгой. Это не было любовью. Джакомо просто утолил мой физический голод и снял с меня никому не нужный обет воздержания, за что я был ему благодарен. Смыв со своего лица остатки пудры и помады, я переоделся и, наскоро уложив волосы, пошёл в покои Фикхен, дабы уточнить её пожелания насчёт завтрака. Открыв двери, я замер на пороге. Рядом с цесаревной в высоком кресле сидел бодрый и свежий Джакомо. – Ёшик! – обрадовалась моему приходу цесаревна. – Проходи! Позволь представить тебе моего большого друга Джакомо Ка… – Давайте не будем называть фамилий, – остановил её итальянец, – к тому же, я вчера имел честь познакомиться с вашим другом на балу. Моё сердце замерло от страха. Неужели Джакомо выдаст Фикхен нашу с ним маленькую тайну? – Один из кавалеров имел наглость приставать к нему, не узнав юношу в женском платье. Я осадил обидчика и тем самым спас Ёшика от позора, – закончил Джакомо и улыбнулся мне. – О-о-о… Мой милый Джакомо! – Фикхен взяла его за руку. – как это смело с вашей стороны. И кстати… – она бросила на меня игривый взгляд, – согласитесь, что и вы не сразу поняли, что перед вами юноша. Вчера, в платье, мой Ёшик выглядел премило! – О, да! – засмеялся итальянец. – Сказать честно, я хотел было приударить за барышней. Но вовремя увидел кадык на её длинной шейке.