Машенька и Медведь

— Потапыч, а ну отойди! — Лёнька махнул на него полотенцем и едва не пропахал носом пол, упав на колени. Украденный со стола бекон вывалился из псовой пасти (удивительно, что он не съел его сразу), а вот полотенце осталось в зубах. Пес схватил мелькнувшую перед мордой тряпку и дернул на себя. Он принял правила игры человека, которого каждый день целовал хозяин, вот только человек оказался не на высоте. Хлипкий, слабый, рявкни посильнее и в обморок упадет. Пес махнул игриво хвостом и выпустил тряпку. — Я же тебя час назад кормил. Куда только в тебя лезет? — парень, отряхнувшись, поднялся, притопнул ногой. Забирай теперь свой бекон и уходи. Просить пса дважды не пришлось. Он аккуратно подцепил узкую полоску свиной прослойки и метнулся за дверь. Глядя ему вслед Васнецов покачал головой и снова схватился за нож. Всю первую половину дня он потратил, стругая салатики, канапе и начиняя тарталетки, мясо мариновалось в большой кастрюле, в перспективе обещая стать душистым шашлычком, а в духовке запекался карбонат по бабушкиному рецепту. В свое время Лёнька старательно записывал бабкины инструкции в тетрадку. Словно предчувствуя свое одинокое существование. «Записывай, четко все записывай, каждый шаг, каждое действие. Не знай, как жизнь повернется, да по какому боку ударит. Может и пригодится бабкина наука…», — твердила она, тыча морщинистым узловатым пальцем в плечо Лёньки. Хотя интернет пестрел различными кулинарными группами, да и в сети можно было найти что угодно, но поди ж ты, пригодился именно этот, бабушкин. Ведь сколько проб интернет-рецептов прошло впустую. Вроде все, как показано, делал, и что-то все же шло не так. А вот бабушкин возьмет —так с первого раза и пальчики оближешь. Да и Стас пристрастился к домашней кухне, Лёнькиной стряпне — охотнее ел васнецовские плюшки, чем заказывал еду на стороне. Он как и обещал, отзвонился и еще раз подтвердил, что приедет к вечеру. По крайней мере, сидит уже в аэропорту и ждет посадки на свой рейс. День Рождения Стаса решили праздновать в узком кругу, пригласив лишь самых близких. Естественно Владимир Степанович обещал быть… не один. И это его «не один» напрягало Лёньку больше, чем рота солдат, на которых он с утра кашеварил. Ведь этих самых близких должно было явиться человек десять. По началу Вершинин-старший заартачился, убеждая, что лучше организовать торжество у него в доме — и места больше и народу комфортнее. Стас тогда бросил лишь один взгляд на побледневшего Лёньку и категорически отказался участвовать в этом балагане. Вершинин и первые гости — пара замов — Петров и Васечкин и финансовый директор Марина Евгеньевна с супругами и сыновьями — подъехали почти одновременно, когда Ленька успел с помощью Николая сервировать стол посреди гостиной и даже частично накрыть. За прошедшее время он заучил, в какой последовательности подаются блюда и какими приборами их едят. Тот страшный ужин у Вершинина-старшего еще был свеж в памяти. И Лёнька пообещал себе, что больше никогда не поставит ни себя, ни Стаса в неудобное положение. Следом (легок на помине) под руку с молоденькой длинноногой девицей в сверкающем вечернем наряде, смотревшемся среди неофициальных почти домашних нарядов остальных гостей как бриллиант в навозной куче, появился Владимир Степанович. Девица была представлена Леньке как Кристина Орлова — дочь бывшего генерального «Строй Индастрис». Девушка даже без сапог оказалась на полголовы выше Лёньки. Симпатичная, модельной внешности, она с брезгливым превосходством посмотрела на Леньку и поджав пухлые, наверняка силиконовые губы, ушла в гостиную. Кто она Стасу, и зачем пришла, думать не хотелось. Одним словом, гостья. Васнецов, глядя ей вслед передернул плечами, подтянул повыше сползающие с бедер брюки и, подхватив противень с мясом, припустил на задний двор. В беседке, позади дома в печи плясал огонь, ожидая подаяния в виде ароматного, капающего с мяса сока, пополам с жирком, а у сарая, зарывшись с головой под раскидистый куст можжевельника, радостно семофорил задницей Потапыч. Ленька едва не выронил тяжелый противень, груженый нанизанным на шампуры мясом, когда услышал едва слышное «мя-я». Торопливо сгрузив свою ношу на полку рядом с мангалом, он осторожно приблизился к можжевеловому кусту. — Что там у тебя, Потапыч? Ну-ка подвинься! — чуть толкнул маламута и полез туда же. Теперь из-под куста торчали две задницы. — Ой, какая прелесть! Носки-то ты откуда взял? —Ленька посмотрел на пса и покачал головой — умнее собаки он не встречал. В углублении между корневищ, на подстилке из рваных шерстяных носков лежал маленький белый котенок, всеми четырьмя лапами вцепившийся в уже порядком обмусоленный кусок свиной прослойки. Не сумев совладать с нею сразу, он топорщил шерсть, шипел и порыкивал. Как он попал на огороженную, охраняемую территорию было непонятно, но и тут на морозе его оставить было нельзя. Нужно было внести его в тепло и накормить наконец тем, что должен есть такой малыш. И Васнецов потянул из кармана варежки. *** — Стас, где у тебя тут можно шубу оставить? — плотный мужчина лет тридцати трех в яркой лыжной куртке мялся на пороге, заглядывая в кухню, где, повязав цветастый фартук, именинник нанизывал на шампуры свежие овощи для запекания на углях. Такой пряной закуской его потчивали в Самаре пару дней назад, и он решил, что собственный день рождения — прекрасный повод угостить друзей чем-то новым. — Сергеич, не зли меня! — Вершинин хрустнул свежим огурцом, — Будто ты впервые в моем доме и не знаешь, где можно оставить одежду. Вон — откусил еще раз и с набитым ртом обернулся через плечо и ткнул огрызком вправо в сторону лестницы, — отнеси в гостевую. — вновь вернулся к работе. — Сергеич, не застревай, не застревай в дверях, проходи! — подтолкнул его сзади худой как палка мужчина примерно того же возраста и в такой же лыжной куртке. Со своими замами — Петровым и Васечкиным, причем оба они были Александрами, и различались лишь отчеством, потому что обращаться к человеку по фамилии считалось грубостью — Вершинин был знаком со школьной скамьи. Учились в параллельных классах, затем закончили с отличием экономический факультет университета и так же вместе пришли на отцовское предприятие, правда Стас тогда учился в Англии. За десять лет оба дослужились до руководящих должностей и при этом умудрились упрочить дружбу, окружив себя семьями и кучей мелких спиногрызов. Время от времени они встречались на холостяцких посиделках в теремке у Вершинина и, зная о его сексуальных предпочтениях не испытывали никакого неприятия. «Таких друзей, как Сашки, надо беречь, как зеницу ока» — рассуждал он, нанизывая на шампур поочередно свежие томаты и перец. За спиной вновь затопали, забубнили, зашушукались и захохотали двое мужчин: — А где твоя Золушка, Стасик? — спросил Петров и стукнул друга по руке, потянувшейся к тарелке с фруктовой нарезкой. — Ну, положим, не Золушка, а Машенька… — Стас засиял лицом при одной только мысли о Лёньке. Его большие оленьи глаза в кружеве черных пушистых ресниц ему снились ночами. — В беседке он, шашлыками занят. Пойдемте, нечего выхолаживать дом, — он подхватил шампуры и вышел на крыльцо, пропуская перед собой мужчин. Кристина, сидя в кресле в гостиной, недобро усмехнулась и перелистнула страницу «Космополитен». «Золушка, значит, Машенька, Белоснежка, Красавица спящая». — Дядя Стас, дядя Стас, — едва не свалив его вместе с ношей, кричали наперебой близнецы Петровы. Им было чуть больше пяти, но мальчишки выглядели значительно старше. — Можно коньки взять? А можно на лыжах покататься? — Скакали они, беспорядочно размахивая руками, как куклы на шарнирах. — Ваня, Коля, не задерживайте Станислава Владимировича. — Елена протянула руки, принимая шампуры. — Марина, Надя, пойдемте, поможете, — улыбнулась она, тряхнув рыжей шевелюрой. — Вот, возьми с собой бокалы и вино, и вилку… Стас, а где емкость поглубже? Надо будет очистить их после. — Емкость возьмите на столе, — бросил через плечо Вершинин и повернулся к мальчишкам. Те нетерпеливо скакали рядом, цепляясь ручонками то за полу куртки, то за карманы. — Парни, какие коньки, какие лыжи? Вы где снег видите? Земля кругом, — он развел руками, обращая внимание мальчишек на влажную черную землю. Свои старые лыжи и коньки Стас принес от отца. Мальчики гостили у него после новогодних праздников несколько дней, пока родители отдыхали в Тайланде. — Пойдемте-ка лучше найдем Потапыча. Он и поиграет с вами, и оближет с головы до ног, и покатает на себе запросто… Мужики и сидра захватите! — крикнул коллегам, поворачивая за угол. Костерок весело приплясывал в открытом мангале, с удовольствием облизывая остатки поленьев. Мясо подготовленное лежало на противне рядом, а вот ни Леньки ни Потапыча видно не было. Стас поворошил угли, отодвинул еще горящие головёшки в сторонку и разложил над углями шампуры с мясом, сдвинув их в одну сторону. Освободил место под овощи. Вообще Стас считал шашлыки вполне бюджетным блюдом, даже для людей с низким финансовым уровнем достатка. «Дешево и сердито», если это куриное мясо или сосиски на гриле. Ему нравилась такая непритязательная еда в компании действительно дружески настроенных простых мужиков, а не снобов, которых бы собрал под своей крышей отец. — Лена, давай сюда шампура с овощами, — забрал неудобную для нежных женских рук ношу у супруги Петрова. — Надюш, совсем забыл, принеси-ка бутылку с водой, на крыльце стоит у левого столбика, — и огляделся в поисках Лёньки. Марина присела на ротанговое кресло и завернулась в черно-желтый шотландский плед. Женщина была на сносях, дохаживая последние месяцы тяжелой беременности, большую часть которой провела в больнице. Васнецов нашелся вместе с Потапычем в углу двора у можжевелового куста. Точнее под ним, с отпяченными кверху задницами. Если бы не весело размахивающий серый хвост Потапыча, он бы парня и не заметил. — Так, погоди, дай, я открою. — Васечкин поставил упаковку пивных бутылок на стол и сшиб с одной крышку, зацепив обручальным кольцом. — Держи, — вручил бутылку Надежде. — А тебе я сок захватил, — Вручил коробочку с торчащей из нее трубочкой финансисту. Последние пару месяцев, они разделили большую часть ее работы на двоих, хотя Марина пыталась справляться с документацией прямо из больницы. — Кстати, а ваш малыш где? Почему приехали без него?— Стас перевернул мясо и сбрызнул соленой водой, где вспыхнуло пламя. Бросил взгляд на зама. — Малыш?! Стас, господи, ему уже десять. Когда ты видел его в последний раз? — Васечкин пригубил пиво и улыбнулся своей Надежде. — На тренировке он сегодня. В Лужники поехал, на каток. Просил поздравить тебя с… днюхой… кажется так он выразился, — улыбнулась женщина заправив русую прядку под шапочку с помпоном и села в соседнее кресло, подсунув под зад клетчатый плед. — Зачем ты его в холодильник поставил? Зима на дворе, — Викторыч сунул Стасу в руку бутылку пива. — Держи свой сидр. — В холодильник? На автомате наверное, погоди, — Он все время возвращался взглядом к торчащей из хвойника заднице Леньки. — Я сейчас… Да, Лен, посмотри за овощами, кажется их пора снимать. Перцы и томаты точно. А баклажаны пусть еще с минутку повисят. Вершинин вернул бутылку Александру и вышел из беседки. — Оу, кажется наша Золушка-Машенька нашлась, — хохотнул Сергеич, хлопнув друга по плечу. — Тихо, ты! Перестань ерничать… — Елена ткнула мужа локтем в бок. — Присмотри- ка лучше за сыновьями. Я не успеваю во всех местах их отслеживать. И предложи Владимиру Степановичу бокал вина, или кофе. Что он один сидит, как неродной. Елена с улыбкой следила за перемещениями Вершинина. Сколько они были знакомы? Она никогда не видела его таким… мягким, чутким, отзывчивым. Много лет рядом с ее мужем Вершинин руководил огромным холдингом (хотя номинально генеральным и числился Владимир Степанович), человек жесткий, волевой, порой беспринципный, который позволял себе чуть расслабиться лишь в компании друзей детства: Петрова и Васечкина. И лишь этот мальчик, Ленька, чуть за двадцать, с его еще детской непосредственностью, но при этом не лишенный определенной силы духа, стержня, сумел растопить эту ледяную глыбу. Стас осторожно подошел к зарывшимся в куст Леньке и Потапычу. Пес учуял хозяина первым, завилял хвостом, заскулил. — Ты чего, Потапыч? — Ленька дернулся и попятился назад, пятой точкой упираясь в ноги Вершинина. —Ой! — скульнул задушенно и оглянулся. — А, это ты… — Что это вы там делали вместе с псом? — Стас обнял парня за плечи и потянул вверх. — От Лёньки пахло молоком и беконом. Прижался губами к виску и втянул носом запах его шампуня, яблочного. Васнецов от удовольствия прикрыл глаза и заалел лицом, наслаждаясь мгновениями покоя и мнимого одиночества, прекрасно понимая, что за спиной Стаса стоят люди. Что эти короткие мгновения тишины будут прерваны. — А у нас тут вот… — он расстегнул куртку и из-за пазухи высунулся маленький белый котенок. — Я… мы с Потапычем… короче, Потапыч с утра ему есть таскал. Кусок бекона со стола стырил. А этот маленький еще, с мясом разобраться не может, но и не отдает. — Васнецов хихикнул. — Вцепился всеми четырьмя лапами, крепко держит. — Лёнька опустил вниз молнию. Котенок и правда держал кусочек прослойки и шипел при каждом движении. А на белой парадной рубашке Васнецова красовалось огромное жирное пятно. — И куда ты его теперь, — поинтересовался Стас. — Пока в дом, чтобы не замерз, а после хозяев ему искать буду. Объявление дам на АВИТО. Или в местную газету. Может кто и откликнется. — Эй, народ! Вы там долго миловаться думаете? Мясо готово. Давайте уже съедим эти шашлыки. Пока еще есть что кушать. — Сергеич стоял на дорожке с полными руками шампуров. Стас подтолкнул красного от смущения Лёньку к дому. Ему было крайне неловко, что он стал причиной этого выговора. — Сергеич, овощи пошинковали? — спросил Стас. — Давно и даже лучком репчатым приправили. Вкусно, пальцы себе откусишь… я попробовал, — отозвался Петров, — Только вас никак не дозовемся. — Сергеич отсалютовал ему поднятыми вверх шампурами. Время перевалило пять часов уже давно, есть хотелось неимоверно, живот поджимало к диафрагме и Лёнька готов был проглотить слона, причем живьем, но надо было отыскать хотя бы коробку для котенка. — Идите, садитесь за стол, а я сейчас… в подвале кажется была такая коробка, — прошептал он Стасу и побежал вниз по лестнице. Коробка нашлась быстро и не одна. Одну он приспособил в качастве домика, прорезав лаз для котенка закрыв крышкой. Внутри коробо’к выстлал старыми тряпками, а вторую приспособил под лоток. Ленька уже поднимался наверх, когда услышал голоса. А содержание разговора ввело его в ступор. «Ты сделал неправильный выбор, Стас», — судя по голосу, говорила Кристина. «Не тебе судить об этом. И вообще разговор не для этого дня. Если ты не заметила, у меня гости… — прошипел Стас, а многозначительная пауза дала понять, что он не закончил. — Завтра поговорим. Я приеду к тебе в три и во всем разберемся». «Не в чем разбираться. Условия передачи бизнеса тебе были предельно ясны, — Даже сидя за дверью, Лёнька понимал, что Кристина злится. — Ты получил бизнес на условии брака со мной. Бизнес должен был остаться в семье». «Я это помню» — парировал Вершинин. «Видимо, нет, раз забылся и живешь с этим сопляком. Помни, в случае нарушения контракта, ты теряешь большую половину бизнеса. Ты готов к этому?»