Сердце из камня

      На часах уже было десять утра, но слуги до сих пор занимались привычными делами. Обычно в это время они уже вовсю готовили особняк к приезду гостей, но сегодня всё было тихо и это удивляло Луку. Сидя вместе с художником в саду, он смотрел на розы. Валден рисовал его.       — Господин, разве сегодня не будет какого-то праздника в честь Вашего дня рождения?       — Нет. Отцу стало совсем плохо. В этот раз мы решили никого не приглашать.       — Что с ним? Ещё сильнее окаменел?       — Спина отнялась. Теперь он даже с кровати встать не может. Но пока что он жив. Эмили и мама ухаживают за ним.       — Звучит ужасно, но я рад, что он пока жив и о нём заботятся. Думаю, я смогу ему помочь. Во время путешествия я нашёл одну старую книгу о проклятиях. Только она на древнем языке. Я почти полностью её перевёл.       — Звучит интересно. Там есть что-то о нашем проклятии?       — Да. И на последних страницах, кажется, описан ритуал по его снятию.       Эдгар скептически осмотрел Луку и вздохнул.       — Ты уверен, что ритуал стоит проводить? Что, если он не поможет?       — Это последний шанс спасти Вашего отца. Я думаю, стоит хотя бы попробовать. Повезло, что проклятие долго протекает. Есть время всё хорошенько узнать о ритуале.       — Мне кажется, лучше бы он сразу умер.       — Господин, да как так можно…       — Ты неправильно меня понял, Лука. Я имел в виду, что, если бы он сразу умер, то не мучился бы сейчас, прикованный к постели. Да и маме было бы проще. За больным человеком тяжело ухаживать. А за тем, кого не любишь, ещё труднее.       — Думаете, Ваши родители не любят друг друга?       — У них брак по расчёту. Так что я уверен.       — Но ведь за годы совместной жизни и полюбить можно.       — Можно, но это не про них. Я почему-то уверен, что мама, как Евгений Онегин в романе Пушкина. Ухаживает за больным и всё мыслит про себя-       — «Когда же чёрт возьмёт тебя»?       — Верно. В будущем и ты будешь желать, чтобы я скорее умер. Это нормально.       — Нет, не нормально. И я никогда не пожелаю Вам смерти, господин.       — Ещё посмотрим. Это ты сейчас так говоришь. А когда я буду прикован к постели… Я пойму тебя, если ты задушишь меня подушкой.       Бальза нахмурился и отвернулся от Валдена.       — Прекратите. Я не хочу говорить об этом в Ваш день рождения. Это праздник, а не похороны.       Юноша встал со скамьи. Эдгар перевёл на него взгляд.       — Хорошо, не будем. Куда ты собрался?       — Сейчас приду. Подождите меня здесь.       С этими словами Лука ушёл в особняк. Пожав плечами, Эдгар продолжил прокрашивать фигуры Лихтенберга на картине, прокручивая в голове ранее сказанное. Возможно, действительно не стоило говорить об их с Лукой будущем? Слуга только приехал, а художник начал загружать его своими негативными мыслями.       Когда Лука возвращался обратно, в руках он нёс предмет, который Эмма помогала нести ему в комнату после приезда. Поставив вещь под покрывалом рядом с художником, Бальза откашлялся и начал свою речь. Эдгар отложил краски в сторону, устремив всё своё внимание на изобретателя.       — Там, где я был, изобретательство развито намного лучше и аппаратура там интереснее. Можно было собрать что-то более детализированное, нежели шкатулку. Одну я не успел доделать полностью, так как мне нужно было уже возвращаться обратно, но, надеюсь, Вам понравится. С днём рождения, господин.       Лука положил Эдгару в руку заводной ключ. Художник приблизился к предмету и снял покрывало. Там была птичья клетка, внутри которой сидели две небольшие механические птички.

***

      — Тут здорово. Ещё утро, а птицы уже поют. Мне нравится их звучание.       — Хотите, заведём Вам небольшую птичку?       — За птицами довольно трудно ухаживать. Грязи много. А ради одного пения не хотелось бы заводить.

***

      Юноша открыл клетку и достал одну птичку. Её тельце было покрыто различными золотистыми узорами. На груди был красный камень, а на крыльях — рисунок золотого сечения. В спине изобретения было отверстие для ключа. Аристократ вставил в спину создания ключ и покрутил его. Птичка начала шевелить крыльями и клювом и издавать звуки, похожие на чириканье. Кажется, ещё веки двигались?..       Эдгар был очарован. Лука превзошёл сам себя. Его изобретения стали действительно намного детальнее и интереснее. Когда красивая птичка перестала петь, художник вернул её в клетку и достал другую. У этой игрушки был выгравирован узор только на левой стороне тельца. Видимо, эта птичка и была той, которую Лука не успел доделать. Но Валдену она нравилась ничуть не меньше. Очарование этой вещицы было в простоте. Хоть её украшал только узор и дополнительных камней и красок на птице не было, Валдену всё нравилось. Юноша завёл вторую птичку и улыбнулся. Эта двигалась так же интересно и пела не хуже. Эдгар счастливо улыбнулся Луке.       — Потрясающий подарок. Спасибо. Эти птицы очень красивые. Ты действительно гений, Лука.       — Я рад, что смог Вас порадовать, господин. Надеюсь, эти птицы всегда будут поднимать Вам настроение пением.       — Это да. Они ничем не уступают живым. Разве что уход за ними минимальный. Для них же всё равно нужно что-то делать?       — Только маслом смазывать и иногда чистить. Но с этим я Вам помогу.       — Спасибо. Большое спасибо, Лука. Ты знаешь, как моментально поднять мне настроение.       Художник завёл обеих птичек и продолжил их разглядывать. Бальза слегка улыбнулся.       — Конечно, знаю. Я же Ваш слуга.

***

      Спустя неделю после дня рождения у Эдгара начала побаливать левая рука. Аристократ решил устроить уборку в библиотеке, так как книги стояли вразнобой и найти что-то нужное там было невозможно. Стоя на лестнице, Валден читал корешки книг и подавал Луке те книги, которые должны стоять в другом месте.       — Так. Это положи к русской классике. Здесь атласы стоят. Есть что-то подходящее?       Взяв книгу, Лука положил её в стопку к русской классике. Осмотрев книги, он протянул Эдгару карту местности.       — Только это. Подойдёт?       Валден взял предмет и осмотрел.       — Подойдёт. Тогда сюда все карты сложим, чтоб долго не искать. Подавай ещё.       Лука продолжил подавать хозяину все карты, которые ему удавалось найти в беспорядке.       — Кстати. Господин, Вы нашли разгадку инициалам в шкатулке?       Схватившись правой рукой за перекладину лестницы, левой рукой парень стал класть карты на полку.       — Ты про кота квантовой механики? Честно говоря, когда я прочитал ту вырезку, мне хотелось тебя прибить.       — Кота квантовой механики?..       — Ну да. 20 стеллаж — Шрёдингер.       Лука сначала улыбнулся, а потом перешёл на смех. Эдгар нахмурился.       — Что тебя так рассмешило?       — Совпадение. Честно говоря, я не задумывался о других возможных расшифровках этих инициалов. В любом случае, Вы ошиблись, господин. Под «20 с. Ш.» я шифровал другую вещь.       — И что же? Кх…       Рука Эдгара начала неметь. Юноша отцепился от лестницы и попробовал её размять.       — Господин, всё хорошо?       Бальза посмотрел на хозяина. Кисть аристократа застыла в одном положении. Он нервно ударил ладонью по лестнице, а после начал пытаться вернуть ей движение с помощью правой руки. Так как художник уже не держался, он полетел вниз. Ему повезло, что изобретатель быстро среагировал и успел его поймать. Он с волнением смотрел на парня.       — Что случилось?       Глаза Эдгара начинали слезиться. Он попытался пошевелить кистью левой руки, но пальцы даже не дрогнули.       — Лука, я не чувствую руку…