Once Upon a Time

— Итак, на северной части поля команда Чудесатых готовятся закончить игру, – оглашает Намджун как истинный комментатор спортивных соревнований. – Они уже прошли всю восьмёрку из ворот. Страйкер Чимин уже вывел свой красный страйкер-шар из игры, закончив. Чего и требовалось ожидать от профессионала в крокете. Прямо за ним идет Джин, готовый принести их команде победу, как только его жёлтый шар-разбойник коснется колышка, преодолев последние две арки. На южной стороне поля у нас команда Яблочных ни капли не отстаёт. Поразительно. Доселе не игравший в крокет Чонгук уже заколол свой чёрный страйкер-шар о финальный колышек, выйдя из игры. Есть ли хоть что-то, что у него не получается? Тэхён, что ранее не был силён в этой игре, дышит ему прямо в спину, его голубой шар так же остаётся в двух воротцах от финала. В чём секрет нынешнего успеха? В хорошей командной работе? И какая же команда выиграет? Всё решится буквально в ближайшие пару ударов молотков. — Хорош, комментатор хренов, – ворчит Юнги справа от него.       Хосок слева качается взад-вперёд на заднице, искренне переживая за финал игры. — Тебя вообще не удивляет картина? – интересуется он. – Чонгук впервые взял молоток в руки и не уступает Чимину, чемпиону по крокету. А Тэхён, у которого никогда не получалось быть в победителях, сейчас имеет такие же шансы закончить игру, какие и Джин. — Чонгук помогает ему, не пылит, как Чимин обычно, они хорошо понимают друг друга, вот и весь секрет, – максимально равнодушно отвечает Юнги.       Тем временем на поляне происходят решающие шаги. Чонгук напряжённо, закинув молоток на плечо, следит, как Джин приседает на другом конце поля перед своим шаром и примеряется. Его шар находится достаточно далеко от двух последних ворот, но прямо напротив них, так что, если ударить правильно, можно победить. Тэхён смотрит на чужой шар со страхом. — Чонгуки, они сейчас выиграют, – тихо шепчет он. — Не говори раньше времени. Ветер сильный. Если повезёт, то он промахнется.       Джин встаёт, расставляет шире ноги, крепко обхватывает черенок молота и тихо раскачивает. Тэхён хватает Чонгука за локоть так, что может остаться синяк, а Чимин на том конце скачет и машет руками, подбадривая тиммейта. Джин замахивается и бьёт. Жёлтый шар пролетает приличное расстояние по коротко стриженному газону, готовясь залететь в арку, но стукается об бок металлического бортика и откатывается назад на пару сантиметров от арки. В глазах Чимина взрываются галактики от ужаса. Тэхён поражённо выдыхает. — И он промахивается! – комментирует Намджун. — А я говорил не орать мне под руку? – Джин недовольно косится на Чимина. – Они сейчас выиграют. — Брось, Тэхён не закончит за ход, – успокаивает его недовольный Чимин. — Зато Чонгук его руками – да.       На другом конце поля Тэхён примеряется к шару. Он гораздо ближе к воротцам, чем джинов, но находится чуть по диагонали, поэтому принц нервничает. — Тэхён, мы сейчас выиграем, – тихо сообщает Чонгук. — Я не уверен, что успею заколоть шар за ход, – сообщает Тэхён, хмурясь на двое ворот, ведущих к колышку. — Тебе надо всего лишь забить аккуратно в воротца. Тогда ты получишь дополнительный ход и через последние ворота пошлёшь его к колышку. Всё хорошо, у тебя получится.       Чонгук подходит с бортика поля к Тэхёну, встаёт за его спиной и пытается скорректировать его стойку у мяча. — Вдохни, выдохни и максимально нежно ударь. Главное – пройти хотя бы одни ворота, – шепчет на ухо. – Ты сделаешь это, и мы обуем этих зазнаек.       Чонгук придерживает за плечи, не давая сильно махать руками. Тэхён аккуратно раскачивает молоток. — Вот так. Именно в этом направлении. Аккуратно. Раз… два… три…       Тэхён ударяет, шар прокатывается по диагонали через арку, замирая рядом со второй. — Да нет! – кричит раздосадовано Чимин. — И Тэхён получает еще один ход. Завершит ли он сейчас игру? – восклицает Намджун.       Хосок рядом чуть ли не грызёт ногти от напряжения. Тэхён нервно выдыхает. — Умница, – хвалит Чонгук над ухом; он уже понял, что такой подход лучше действует на принца. – Один удар, и мы выиграли. — Я не уверен, – тихо сообщает Тэхён, отходя от Чонгука к своему шару.       Он приседает и пытается выстроить перед глазами линию от мяча до колышка через арку. Чонгук идёт за ним. — Это сложнее. Тебе нужно попасть по колышку с первого раза, иначе у них будет шанс выиграть. Но ты сможешь.       Тэхён снова встаёт и пристраивается молотком к шару. Чонгук прослеживает линию, и снова подходит сзади. — Аккуратно. Но сильнее, чем только что. Расслабь нижнюю руку. Представь, что ты маятник. Вдох-выдох и удар.       Тэхён выглядит почти отчаянно. Чонгук придерживает его предплечья, но дает самому двигаться. — Сильнее, – напоминает Чонгук.       Тэхён ударяет. Шар пролетает через арку, чуть не задев ее, и смачно бьётся о колышек. — Да быть этого не может! – раздосадованно орёт Чимин.       Тэхён неверующе смотрит на свой шар, а потом вскрикивает что-то невнятное и кидается на Чонгука с объятьями. — Я же говорил, что у тебя получится, – сообщает гордо Чонгук. — Они выиграли! У команды Яблочных получилось победить действующих лидеров крокета! – вещает Намджун с края поля. — Это невозможно! – возмущается Чимин, топая в сторону победителей. – А я говорил, что фламинго и ежами играть лучше! — Потому что они кому нужно подчиняются, а кому нужно нет? – с усмешкой Чонгук складывает руки на груди. — Эй! Я не жульничаю в игре! А вот по поводу тебя не уверен. Мало ли ты колдовал! — Брось, Чимин. Он играл чисто. Иначе бы мы с Намджуном учуяли, – сообщает Юнги. — Просто признай, что ты немного зазнался из-за того, что всегда был первым, – отмечает Чонгук. – Если бы ты видел в нас серьёзных конкурентов, ты бы не проиграл. — Ах ты мелкий засранец! – Чимин начинает уверенно приближаться. — Кто из нас двоих еще мелкий? Я на полголовы выше, – Чонгук хитро улыбается. — Ну все!       Чимин зло лезет за пазуху своей тёплой красной джинсовки. — О боже! Только не карты! – восклицает в ужасе Джин.       Глаза Тэхёна в ужасе расширяются. — Ты его разозлил, – шепчет он. — Знаю, – Чонгук довольно улыбается.       Чимин выдёргивает из внутреннего кармана колоду карт и с криком «Голову с плеч!» начинает швырять их в Чонгука. Те рассекают воздух со свистом, быстро и резко, будто ножи. Чонгук быстро испаряется в воздухе вместе с Тэхёном, тот оказывается за полем, а Чонгук скачками телепортируется по полю, продолжая дразнить Чимина. Карты острыми углами разрезают газон. — Чимин, нас убьют Когсворт с Себастьяном, если мы уничтожим площадку, – кричит ему Джин. — Плевать! Я ему покажу, где синие гусеницы окукливаются! – кричит он, продолжая швырять в Чонгука картами. — Просто признай своё поражение, – Чонгук без напряга скачет в воздухе.       Юнги, наблюдая за сложившейся ситуацией, тяжело выдыхает. — Хосок, твой выход.       Хосок поднимается с насиженного места и перешагивает бортики площадки, отправляясь к Чимину. Тот скачет по площадке, пытаясь угнаться за младшим. Хосок подходит сзади, останавливая за плечи. — Брось, Чимини. Не кипятись. Он же всего лишь придуривается.       Чимин пытается отдышаться, сверля злобным взглядом Чонгука, что самодовольно улыбается и телепортируется к Тэхёну. — Ну? – Хосок убирает мокрую прядь чёлки с его лица. – Пойдём. Отдохни, – И уводит его за плечи к остальным.       Чонгук с интересом наблюдает. Знает, что на самом деле Чимин это не серьёзно, и даже в глубине души рад победе друга. — Я за напитками, – тихо сообщает он Тэхёну и исчезает в клубах дыма.       Тэхён потягивается, разминая мышцы. Чимин всё ещё с недовольным лицом бурчит себе что-то под нос. — Хорошая была игра, – Намджун, сидящий на траве, окидывает друзей над собой глазами. — Кто-то ещё сыграет со мной? – тихо интересуется Чимин. — Давай один на один, – предлагает Джин, причёсывая свои блондинистые волосы ладонью. — Не хочу никого отвлекать, но кажется эта компания идёт к нам.       Тэхён кивает в сторону идущей к ним компании спортсменов в форменных тёмно-синих бомберах с нашивкой «OUaT» на груди. У них за плечами сумки из под клюшек для гольфа. Они весело о чём-то переговариваются и смеются, поглядывая в сторону игроков в крокет. — А что, площадка уже занята? – лениво, проглатывая слоги из-за жвачки, интересуется один, когда они подходят.       Тэхён знает его, он сын Авроры и Филиппа и, в отличие от старшей сестры, редкостный идиот. — Да, тут уже занято, так что сорян, – отвечает за всех Чимин, складывая руки на груди будто в оборонительном жесте.       Стоящий рядом Джин копирует его жест. Намджун с Юнги, так и не поднявшиеся с травы, хмуро смотрят снизу-вверх. — Досадно, – как-то наигранно грустно надувает щёки принц. – А мы хотели в гольф сыграть. — Сыграйте на другой площадке. В кампусе их три штуки, – предлагает вариант Тэхён из-за спины Джина. — О, Белоснежный, а я тебя и не заметил, – с насмешкой небрежно бросает парень. – Ты настолько белый, что сливаешься с воздухом. — А ты до сих пор настолько бесишься, что моё семейство признано красивее твоего, Слипинг? – Тэхён вскидывает бровь. – И вообще, как ты собрался играть? Засыпать и пропускать ходы?       Компания парня улюлюкает, и ему приходится ударить одного из друзей в плечо, чтобы они заткнулись. Джин поражённо смотрит через плечо на серьёзного Тэхёна. — Мы хотели сыграть именно на этой площадке. А до остальных далеко идти, – Слипинг игнорирует чужой подкол, продолжая диалог, хотя по нему видно, что на его эго хорошенько наступили. — Что? Боишься, что уснёшь по дороге? – подбрасывает дрова в огонь Юнги с травы. – Наколдовать тебе саночки?       Юнги показательно трясёт пальцами в воздухе, и вокруг его ладони собирается холодный пар. Чимин прыскает в ладонь со смеху. — Может попытаемся договориться? – пытается снова парень, глазами ища слабое звено компании, чтобы надавить; его взгляд останавливается на стоящем прямо перед ним Джином. – Эй, куколка, – его настроение мгновенно переключается на флирт. – Может договоримся как-то?       Он делает шаг вперёд, его рука поднимается, и он пальцами играючи хватает Джина за подбородок. И тут же получает от него по роже кулаком. Глаза всех лезут наружу. Парни успевают схватить за локти отшатнувшегося от удара приятеля. — Слышь, какая я тебе куколка, пидрила? – Джин окидывает его таким ледяным взглядом, что даже Юнги позавидовал бы. – Ты у кого так флиртовать учился, дилетант?       Слипинг поднимается на ноги, утирая кровь с лопнувшей губы, и окидывает злым взглядом сначала Джина, затем Тэхёна. Его взгляд останавливается за плечом Кима, выражение лица резко меняется. Тэхён чувствует, как на его плечо опускается тёплая знакомая ладонь. — Пойдёмте отсюда, – тихо командует Слипинг, и его команда быстро удаляется от поля.       Тэхён оглядывается, обнаруживая Чонгука со стяжкой напитков в одноразовых стаканах. — У меня всего несколько вопросов, – восхищённо выдыхает Хосок. – Во-первых, Тэхён, от кого ты заразился остроязычием? От Юнги-хёна или мелкого? Во-вторых, Джин-хён, где ты научился так драться? И в-третьих, они так быстро съебались, потому что Чонгука испугались? — Думаю, он ещё долго к нам не подойдёт, – Юнги поднимается и забирает у Чонгука свой стакан. – Тэхён знатно пнул его по раздутому эго, я продолжил, а хён нокаутировал. И на десерт Чонгук зыркнул до дрожи в коленочках. — Так ему и надо, – надувает губы Тэхён. – Он всё время подкалывает меня из-за того, что его раздражает, что мои родители красивее его, а я его самого. — Не обращай внимания, Тэ, – Чонгук протягивает ему стакан с чаем. – Он тупой осёл. Ты классно его подъебал. Его красота логична, он же сын Авроры, а та, насколько помнишь, считается самой красивой после твоей матери. Красота – это единственное, чем он отличился, и всё равно уступает в этом тебе. Статус второго его и бесит. — Ну… – Тэхён смущённо чешет голову, принимая стакан. – Вообще-то, третьего…       Чонгук непонимающе вскидывает бровь. — Если помнишь… – Тэхён неуверенно тянет. – Есть одна женщина, которая уступала лишь моей маме. Следовательно, была красивее и Авроры тоже. — Кстати, да! – восклицает Намджун поражённо, соскакивая с травы. – Из-за этого же и был весь конфликт. Получается, что если бы Чонгук официально участвовал в топе «Милее всех на свете», то был бы вторым. Сразу, после нашего Тэхёна.       Чонгук задумчиво хмурится. — Ну… я как-то не парился об этом никогда. Что удивительно, учитывая то, насколько для мамы было важно то, как она выглядит. — Но ведь так и есть! – Тэхён хватает его за руку. – Ты её сын. Ты один из самых красивых людей Зачарованного леса.       Чонгук, неожиданно, еле заметно краснеет. — Да какая в общем-то разница?       Он отворачивается от Тэхёна и принимается раздавать присутствующим их горячие напитки. Юнги с Намджуном переглядываются. Чимин с Джином начинают спорить, в какой рисунок расставить воротца для их следующей игры. Намджун подскакивает к Чонгуку. — Ты видел? – восхищенно сверкая глазами тихо интересуется Намджун; его голова вертится на все триста шестьдесят с невероятной скоростью. – Видел, как он ему врезал?! — Видел, хён, видел, расслабься, – усмехается Чонгук. — Я тащусь! – максимально эмоционально, но всё еще тихо выдыхает Намджун. – Как круто он ему зарядил! Это мой Джини!       Чонгук краем глаза видит, как Джин чуть отворачивает от них навострённое ухо, и снова усмехается. — Еще не твой, хён. По крайней мере до тех пор, пока ты не перестанешь прикидываться кастрированным и не соберешь свои яйца в кулак, чтобы подкатить их к нему. — Ничего ты не понимаешь, – Чонгуку по плечу прилетает эфемерным полосатым хвостом, – Скоро поймёшь, и посмотрим, как ты запоёшь.       Намджун разворачивается и отправляется прочь. Чонгук непонимающе хмурится. — О чём ты? – бросает он старшему в спину. — Я ничего не говорил, – шкодливо отвечает Намджун, не разворачиваясь.       Чонгук наблюдает, как тот в припрыжку, подлетая в воздухе, подбирается к Джину и предлагает помощь в перестановке ворот. — Подогреешь мне чай?       Чонгук поворачивает голову на голос. Тэхён тянет ему свой стаканчик с соломинкой и смотрит с тёплой улыбкой. Чонгук зеркалит её и протягивает руку, магией повышает температуру воды в картоне. — Замёрз? – интересуется.       И ,не дожидаясь ответа, колдует из воздуха плед, накидывая на чужие плечи. — Спасибо, – Тэхён греет руки о стакан.       Чонгук смотрит в солнечное холодное небо. — Завтра первый снег пойдет.

* * *

      Холодное, но такое приятное утро. У Чонгука отменили занятия из-за какой-то подготовки к экзаменам у старших курсов. Он валяется в кровати, полностью выспавшийся. Нежится. Чувствует, что в комнате холодно из-за открытого окна, с которого тянет холодом первых серьёзных ноябрьских заморозков, но под одеялом ему прекрасно. Есть не хочется. Идти никуда не нужно. Кровать невероятно мягкая. Кажется, ничего не может испортить это утро. — Чонгук!!! – дверь с хлопком о стену распахивается.       Треск отдаётся в затылке. На пороге растрёпанный Чимин с круглыми, как два шара для предсказаний, глазами. — Слава чайному богу! Как хорошо, что ты здесь!!! – кричит он. — Хули ты орёшь? – Чонгук недовольно морщится и сильнее натягиваеть одеяло. — Там Тэхён!.. Залез на дерево! И слезть не может! А все парни на занятиях. Ни телепорта и полётов Намджуна, ни создания Юнги, ни спортивного Хосока.       Чонгук тут же садится в кровати. Одежда появляется на нём сама, когда он соскакивает с места. Подлетев к Чимину, он хватает его за локоть, и они исчезают в клубах дыма. Чимин теряется в пространстве и чуть не падает от первой телепортации в своей жизни, когда они оказываются на огромном балконе, одном из множества балконов, раскиданных по коридору общежития. Сзади вход в коридор, а спереди Тэхён. Сидящий на рогатке из ствола дерева, растущего рядом с балконом. — Ура, я спасён! – облегчённо выдыхает он.       На его волосах и плечах немного снега, который, видимо, упал на него с ветки повыше. — Мерлин! Как ты там оказался? – Чонгук поражённо выдыхает, тараща глаза. — А я говорил ему туда не лезть! – недовольно ворчит Чимин где-то за спиной. — Тут птичка, – оправдывается Тэхён, глядя в свои ладони в белых рукавичках. – У неё сломанное крыло. Я не мог её оставить! А слезть уже не смог.       Чонгук тяжело вздыхает. Это так в стиле Тэхёна, что даже смешно. — Сейчас я тебя сниму. Только не дёргайся, – строго велит Чонгук. — Это хорошо, потому что у меня начинают мёрзнуть ноги, – Тэхён кидает взгляд на свои ступни в ещё осенних ботинках.       Он двигает носками ботинок, разгоняя кровь, и в мгновение невысокий каблук соскальзывает с сучка, и со вскриком Тэхён ,будто в замедлении, скатывается с обледенелой коры дерева и грозится полететь вниз. Зажмурившись, он сильнее прижимает к себе ладони, но удара о землю не происходит. Он опасливо приоткрывает глаз. Чонгук с Чимином на балконе выглядят максимально напуганно, но рука Чонгука вытянута вперед ладонью, и сиреневая полупрозрачная энергия тянется от нёе к Тэхёну, и он висит в ней в воздухе, будто в полёте. Чонгук облегченно выдыхает. Он успел. — Я убью тебя, – в сердцах сообщает он.       Переворачивает ладонь вверх, и Тэхён переворачивается из позиции лежа вниз животом в сидячую. Чонгук сгибает пальцы, будто зовёт к себе, и магия несёт Тэхёна к нему. Тэхён пролетает над балконной перекладиной и приземляется аккуратно на ноги рядом с колдуном. Сердце Тэхёна готово выпрыгнуть из груди от полученного адреналина. А Чонгук напротив взмыленный и почти злой. — Я же… – только собирается начать отчитывать младший.       Но Тэхён шагает к нему и лбом тыкается как котёнок в плечо. — Не ругайся, – просит тихо он. – Я не нарочно, – в его голосе слышится искреннее раскаяние. – Просто птичка… — Забей, – выдыхает Чонгук и делает полшага назад. – Покажи хоть виновницу этого сыр-бора. — Виновника, – поправляет Тэхён, улыбаясь. – Это он.       Он раскрывает ладони. В них, нахохлившись, устроился воробушек. Его крыло чуть оттопырено, и он, определённо, не может его согнуть. — Откуда такая уверенность? – Чонгук не отрывает взгляд от чужих ладоней. — Чувствую, – сообщает Тэхён, улыбаясь ещё шире. — И что нам теперь делать с ним? Ты умеешь ухаживать за птицами? – всплескивает руками Чимин, пристраиваясь у плеча Тэхёна. — Умею, – Тэхён кивает.       Чонгук вытягивает ладонь над чужими, проводит в воздухе круг и убирает обратно. Воробей начинает суетиться, расправляет второе крыло, и начинает хлопать обоими, будто никакой травмы и не было. Тэхён смотрит с восхищением, а птица отталкивается лапками и упархивает вверх, к небу. — Так-то лучше, – заключает Чонгук, смотря ей вслед.       Не видит, как чужие глаза смотрят на него.

* * *

      Тэхён тяжело выдыхает и сгибается пополам. Усталость накатывает волной. — Если тебе сложно, мы можем прекратить, – предлагает Чонгук. – Подобного рода вещи требуют большой затраты сил на стадии освоения, но это не значит, что тебе нужно перетруждаться.       Тэхён резко разгибается и встаёт прямо. — Нет. Я готов продолжить, – уверенно заявляет он.       В зале, где они находятся, светло и прохладно. Пятеро сидят, притаившись у стенки, сверля взглядом спину Кима. Тот из центра зала настойчиво стреляет глазами в сидящую на обработанной ветке птицу, рядом с которой Чонгук внимательно следит за его действиями. — Уверен? – уточняет Чонгук. — Да. — А я думал, что ты строгий учитель, – делится мыслью Юнги из другого конца зала. – Особенно после твоих слов тому придурку, который пытался подчинить себе лошадь. — Я строгий, когда дело касается совершенствования магии, – поясняет Чонгук, почёсывая макушку птичьей головки ногтем. – Но сейчас речь идет о даре. Тут нужно быть деликатным. Чрезмерное упорство может привести к ослаблению или даже к потере силы. — Всё хорошо. Я в порядке, – настаивает Тэхён. — Хорошо. Пробуем ещё раз, – кивает Чонгук. – Закрой глаза и внимательно слушай.       Тэхён прикрывает глаза. У него должно получиться. Обязано.       «Глубоко вдохни и выдохни».       Тэхён глубоко вздыхает. Чужие слова будто проходят сквозь него.       «Наш дар – это часть нас. Также как рука или глаз. Мы учимся всему в детстве. Также осваивается и дар. Когда ты двигаешься, ты же не задумываешься сильно о каждой мелочи, которую ты делаешь? Но сейчас ты слишком много думаешь. Слишком напрягаешься. Тебе нужно очистить голову от всего. Создать вакуум. Это похоже на транс, медитацию. Оно работает лишь тогда, когда льётся из сердца, а не когда ты заставляешь себя. Почему животные идут на твой голос? Когда ты поёшь, ты раскрываешь душу, ты не думаешь о том, как бы спеть правильнее, красивее, ты просто открываешься миру. И животные идут на этот свет, что льётся из тебя. Ты, наверное, думаешь, но если освободить голову полностью, то как же тогда говорить с животными? Тебе нужно найти этот баланс. Баланс между мыслью и её отсутствием. Это похоже на полёт. Ты свободен. Вокруг тебя лишь воздух. Но при этом ты в нём существуешь, ты человек, а не часть воздушной массы. Ты свободен, но ты всё ещё ты. Чувствуешь это?»       Тэхён еле заметно кивает. — Раз… – тихо и медленно в гробовой тишине считает Чонгук. – Два… Три… — Иди ко мне, – тихо зовёт Тэхён, не открывая глаз.       И чувствует, как на его протянутую руку садится птица. Открывает глаза. — Получилось! – тихо пискает от восторга Чимин сзади.       Тэхён поражённо выдыхает. Чонгук тоже. — Получилось, – соглашается он.       Тэхён лучезарно улыбается и аккуратно гладит птицу по спинке. — На сегодня хватит, – Чонгук потягивается и подходит. – Первый шаг ты уже сделал. Нужно продолжать упражняться. В следующий раз я сам превращусь в ворона и буду птичьим нутром чуять, что именно ты делаешь правильно, а что нет.       Тэхён кивает ему. — Лети, – тихо говорит птичке, и та вспархивает крылами, пролетая через небольшую залу в окно, а Тэхён еще лучезарнее улыбается. — Вот! – восклицает Чонгук. – Сейчас ты не задумывался, а просто сделал это на автомате. И она услышала тебя.       Тэхён снова кивает Чонгуку. — Так, раз вы закончили, мы ,наконец, идём красить розы? – нетерпеливо вопрошает Чимин, соскакивая с места. — Да, идём, – отвечает ему Чонгук, показательно закатывая глаза. — Но чур в этот раз Намджун с нами не красит, – Чимин недовольно косится на повисшего в воздухе Намджуна.       Чонгук вскидывает бровь непонимающе и поворачивает голову на Тэхёна. — В прошлый раз, в сентябре, когда ты отказался с нами идти, хён разлил синюю краску по любимому ковру Чимина, – поясняет Тэхён. – И встал ногой в лужу, разбил колбу, поранил стопу. — Так это я его тогда латал из-за того, что он разлил краску? – Чонгук смеётся. – Какая разница, прольёт хён краску снова или нет, если ковер потом чистить мне? — Так это он твоими усилиями вернул мне чистый ковер? – Чимин складывает руки на груди. – Я так и знал, что без магии тут не обошлось. — Да ладно тебе, Чимини. Он же не специально, – вмешивается Джин, смотрит сначала на Чимина, потом на притаившегося рядом Намджуна, и треплет его по голове. – Что с него взять, он же кот.       В подтверждение этого на голове Намджуна появляются дымчатые кошачьи уши, и он начинает очень по-кошачьи мурчать, подставляя голову под чужие пальцы. — Понимать меня не обязательно. Обязательно любить и кормить вовремя, – бубнит он. — Где-то я уже это слышал, – усмехается Чонгук. – Ты сказал мне это в день нашего знакомства. — Я бы кое-что сказал по этому поводу, но не буду при людях, – усмехается Намджун шкодливо, не открывая глаз. — Я бы тоже кое-что сказал, но умолчу, – Чонгук с усмешкой блюдёт за тем, как Намджун уже чуть не завалился на старшего от удовольствия. — Кто-то что-то понял? – Хосок вообще не врубается в ситуацию. — Я понял, но я тоже промолчу, – Юнги перестаёт прикидываться спящим в своем углу. – Это их личное. — Если вы сейчас не соберётесь все в одну кучу вокруг меня, то в общагу пойдёте пешком, – переводит тему Чонгук. — Там холодно, – жалуется Тэхён. – Зима через две недели. — Разве ты не любишь зиму? – интересуется Чонгук. — Зиму да. А холод нет, – Тэхён передёргивает плечами, сгоняя мурашки. – Я люблю весну. Особенно раннюю. Когда снег ещё лежит, а природа уже просыпается.       «Ну точно, подснежник», – думает про себя Чонгук, разглядывая родинку на нижнем веке, спрятавшуюся в ресницах.

* * *

— Нет-нет… – Тэхён тихо останавливает руку Чонгука, заставляя младшего обратить на него внимание; Чонгук отводит взгляд от розы, с вопросом поднимая его на принца. – Лучше начни с сердцевины. Так будет удобнее, и ты не запачкаешься краской.       Чонгук кивает, и возвращает своё внимание розе в его левой руке, принимаясь аккуратно красить лепестки в красный. Тэхён справа, как более опытный, прокрасил уже всю середину, из-за чего роза в его руке выглядит довольно забавно, будучи красной в центре и белой снаружи. Тэхёново бедро, впритык прижатое к Чонгукову, очень странно будто жжёт Чонгуку кожу, не давая полностью сосредоточиться.       Комната Чимина и Джина крайне отличается от их комнаты с Намджуном. Половина Джина одновременно и яркая, и мягкая. Она наполнена голубыми и жёлтыми цветами, и не особо выделяется чем-то, не считая странных чудесатых штук из Страны чудес. Половина Чимина же кричаще-красная, что даже страшно представить, как он в ней живет. Даже сейчас все расположились на пушистом махровом ковре, видимо, том самом, всё того же красного цвета. И комнате просто невероятное количество красных роз. Они повсюду: на шкафах, на подоконниках, на рабочих столах, тумбах, полках и во всех углах. Чонгуку кажется это жутким. Но у каждого свои тараканы.       Сами хозяева комнаты сидят прямо напротив, спинами упираясь в нижнюю спинку кровати и также усердно малюют цветы. Перпендикулярно им под подоконником Хосок, уже успевший намазать краску на лоб. На кровати же валяются Намджун и Юнги. Намджун увлечённо пускает разные фигуры из дыма в навес кровати, присосавшись к очередному кальяну. — Слабо снежинку? – интересуется у него Юнги, переключаясь от наблюдений за Намджуном к своей розе.       Намджун только фыркает и выдыхает красивую резную снежинку размером с ладонь. — Ты прямо мастер, – удивляется Чонгук. — Не, ты ещё не видел, что Юкин умел. Пока мы жили вместе, он постоянно курил, и его фигуры могли даже оживать. — Не удивительно для сына Синей гусеницы, – пожимает плечи Чонгук. — Я видел, как на выпускной тусовке он создал за три затяжки красивый замок ростом с человека, - делится Юнги. – Он был пьян в говно, но поставил новый рекорд по размерам фигуры. Я заморозил её, чтобы они точно могли её как следует измерить. — Весёлые студенческие тусовки, – усмехается Чонгук. — Когда-нибудь ты перестанешь сопротивляться, и мы вытащим тебя на такую, – заботливо отмечает Джин. — Ага. Пугать студентов благородных кровей, – усмехается Чонгук снова, внимательно оглядывая розу на предмет проплешин. — Да брось, Чонгуки, тебя уже никто не боится, – Тэхён улыбается своей розе. — Ну вообще… – неуверенно тянет Намджун. – Недавно, если помните, от нас в столовой отсела компания принцесс, завидев с нами мелкого. — Именно, – соглашается Чонгук со смешком. — Я уверен, у них была другая причина, – пытается оправдать Тэхён. — Тэ, то, что ты не боишься меня, не значит, что другие того же мнения.       Чонгук подмечает, как Юнги с Намджуном со смешком переглядываются, подмечает от них уже знакомую ему ауру «у меня есть секрет, но я не скажу», но решает не обращать внимания. — Так может хоть кто-то объяснит мне, зачем мы красим розы в красный? – переводит он тему. – Не легче взять уже готовые красные розы? — Так не интересно! – Чимин не отрывает взгляда от кропотливой работы. — Зачем идти по пути наименьшего сопротивления? – интересуется Намджун у паланкина кровати. – Это слишком просто и скучно. Покраска роз – это как жизнь. Можно взять обычную красную розу, это будет обычная спокойная жизнь. А можно взять белую и покрасить, это будет попыткой разнообразить жизнь, найти приключения на задницу, измениться самому и изменить всё вокруг себя. — То есть попытаться жить не своей жизнью, – будто делает вывод Хосок, за что получает пинок от Чимина.       Чимин опасливо косится на Чонгука, и Хосок прикрывает рукой рот, понимая, что сказал лишнее. Чонгук игнорирует сказанное ранее, но очень радуется про себя реакции Чимина, ведь как бы тот не делал вид, что Чонгука не переваривает, он всё-таки ему важен. — Я согласен с Намджун-хёном, – кивает Тэхён. – Юнги-хён, а ты что думаешь об этом? — Думаю, что с Намджуна достаточно мыслительного гриба, – Юнги отбирает у Намджуна мундштук и принимается курить сам. — Пф, эти сорняки такие глупые, – будто само с собой разговаривает на подоконнике чудесатое растение с глазами и ртом. — Листья оборву! – рявкает на него Джин. — Ну попробуй! – грозный пион хмурится и скручивает листья стебля, будто сжимая кулаки и готовясь к драке.       Джин было уже срывается с места, но валяющийся за ним Намджун успевает схватить его за рукав рубашки. Колба краски у ног Джина переворачивается набок прямо перед носом Чимина. — Джини-хён, забей, эти растения не отличаются интеллектом, сам же знаешь, – успокаивает Намджун, пока Чимин таращится на свой ковер. — Кто бы говорил, кошак! – огрызается пион. — Мой… ковёр…       Чимин поражённо выдыхает и было уже открывает рот, чтобы начать ругаться, когда Чонгук вытягивается вперёд и проводит рукой над ковром, заставляя пятно исчезнуть, заставляя Чимина глупо хлопать глазами. — Ну хоть какая-то от тебя польза, – Чимин трёт устало переносицу. — Чимин! – раздаётся голос сразу пятерых. — Что? Я пошутил. — Не за что, – смеется Чонгук.

* * *

— Я ещё раз напоминаю! – раздражённо вещает преподаватель. – До начала семестровых экзаменов у вас всего две недели, а у многих всё ещё недостаточно баллов для аттестации. На автомат у нас вообще только двое претендуют. Можете подойти к моему столу, тут списки лежат, ознакомьтесь. На сегодня мы закончили, на следующем занятии варим зелья, имитирующие действия волшебной еды Страны чудес, готовьтесь.       Чонгук поднимается из-за парты и тут же оказывается перед учительским столом, чем заставляет вздрогнуть преподавателя у трибуны для выступлений. В списке он находит своё имя первым с бо́льшим количеством баллов и удовлетворённо кивает себе – париться за экзамены не нужно будет. Он не глядя взмахивает рукой, заставляя учебники с его парты телепортироваться в шкафчик на первом этаже корпуса, а потом исчезает сам.       Они с парнями договаривались сегодня сразу после занятий отправиться на прогулку в Зачарованный лес, поэтому он телепортируется в комнату Джина и Чимина, где они договорились собраться. — Вот и ты, – Намджун в воздухе переворачивается со спины на живот.       Чонгук окидывает взглядом комнату. — Ну что, мы идём? А где Тэ?       Повисает странная пауза, в которой все в комнате переглядываются. Чонгук чует что-то неладное. — Мы, видимо, не идём, – всё-таки отвечает Хосок, а если и идём, то позже. — Что? Почему? – Чонгук вскидывает бровь, усаживаясь в кресло.       Все снова переглядываются. — Тэхён задерживается. Его вызвали учителя, – будто нехотя сообщает Джин. — Зачем? Что-то случилось? Мне напомнить, что я чую ваше волнение и нежелание мне говорить? — Ой, как дети малые! – закатывает глаза Юнги и было открывает рот, чтобы заговорить. — Хён, Тэхён не хотел говорить! – возникает Чимин, останавливая его. — Чонгук бы всё равно узнал, – парирует Юнги. – Директор пригласил Тэхёна на серьёзный разговор по поводу вашей с ним дружбы. Видимо, учителя всё-таки решили заняться этим вопросом.       Чонгук замирает, обмозговывая чужие слова. Его обкатывает волной осознания – вот его беззаботное нахождение в Академии и закончилось. — Чонгук, не надо, – строго просит Намджун, но Чонгук всё равно испаряется из комнаты, оставляя клубы дыма. – Заебись, – шепчет себе под нос.

* * *

— Стойте! Прекратите давить на Тэхёна! – возмущённо и даже немного зло, насколько злым может быть одно из самых светлых существ вселенной, командует Голубая фея, висящая в воздухе перед сценой малого зала. – Он ничего плохого не сделал, и Чонгук тоже!       Тэхён восседает на сидении первого ряда, скрестив руки и сверля нечитаемым взглядом преподавателей. — Он уже не ребёнок! Мы не должны объяснять ему элементарные вещи! – возникает директор Когсворт. — Вот именно, что я не ребёнок! – протестует Тэхён. – Я сам могу решить, что мне делать! Вы постоянно напоминаете мне, что я ваш будущий король, но даже не пытаетесь меня слушать! — Ваше Высочество! – сатир Филоктет, стоящий на краю сцены, чтобы быть выше рядом с человеческим составом преподавателей, привлекает к себе внимание. – Вы же понимаете, что ваша мать оторвёт нам всем рога, если узнает, что вы якшаетесь с этим… с этим… — С этим кем? – Тэхён хмурится еще сильнее. – Чонгук добрый, хороший и честный человек. Он ничего плохого мне не сделал и не собирается. Если вы так боитесь моей матери, просто не говорите ей. Это в ваших же интересах. А я сам собираюсь выбирать, с кем мне общаться, а с кем нет. — Батюшки святы! Вы посмотрите! – охает фея Фауна. – Такой милый мальчик был! Скромный, послушный! А сейчас! — Да-да! – поддакивает Меривеза. – Это все влияние тёмного мага! — Ужас какой! – подпевает им Флора. — Да не в этом дело! – Тэхён соскакивает с места. – Вы думали, у меня нет своей воли? Своего мнения? Неужели вы думали, что я всю жизнь буду хорошим мальчиком, который поступает, как ему велят? Какой из меня тогда король? Начните уже слышать то, что я вам говорю. — Ваше Высочество, – встревает один из его дядь, гном Умник. – Тэхёни, – поправляется. – Ты же прекрасно должен понимать, что то, что Квин еще ничего тебе не сделал, не значит, что не сделает в будущем. Он может входить к тебе в доверие, и, когда ты не будешь этого ждать, воткнуть нож тебе в спину, начхав на твою доброту и великодушие. Он слишком силён, ему достаточно моргнуть, чтобы уничтожить полкоролевства. Если он взбесится, что не он прекрасней всех на свете…       Речь гнома прерывают тяжелые, протяжные хлопки с задних рядов. Все тут же переводят взгляды, Тэхён резко разворачиваются. В гробовой тишине в тени задних рядов Чонгук с тяжёлым взглядом саркастично аплодирует, развалившись на сидении и закинув ноги на спинку впереди стоящего. — Чонгуки… – с сожалением выдыхает Тэхён.       В его глазах читается дикая вина с толикой сочувствия. — Вы сами-то себя слышите? – заговаривает Чонгук, переставая хлопать. – Великая потрясающая академия! Ха! – выплёвывает с сарказмом. – Вашим кредо является утверждение о том, что каждый может построить свое долго и счастливо, каждый заслуживает шанс, каждый в праве выбирать свою судьбу. И что же, выходит, это просто пустые слова? Всё то, чем вы так кичитесь, фальшивое? Я, конечно, подозревал, но чтобы настолько всё плохо? Великие мудрые учителя! Вы ещё хуже, чем те, кого вы учите. Я был прав, когда не хотел сюда поступать. Вся эта праздность, роскошь и любовь лишь обёртка, а внутри, увы, всё прогнило. Мне от вас тошно.       Чонгук поднимается на ноги. — Дорогой, прости, что тебе пришлось всё это услышать, – вмешивается Голубая фея. – Я постараюсь их образумить. — Не утруждайте себя, Голубая. Это бесполезно, – выдыхает Чонгук. – Мне ли не знать? Я чувствую всех и каждого насквозь. – Он шагает между рядов в сторону выхода. — Чонгука, подожди! – окликает его Тэхён. — Хён, я пошёл готовить гениальный план по твоему убийству, – саркастично усмехается Чонгук. – Чтобы стать самым красивым в Эвер Афтер.       С этими словами он исчезает в клубах дыма. Повисает новая пауза. — Видели, что вы натворили?! – развернувшись обратно к преподавателям восклицает Тэхён, и срывается ко второму выходу, чтобы найти Чона. — Ваше высочество! Стойте! Мы не закончили! – восклицает директор сзади.       Тэхён останавливается и выдыхает раздраженно. Разворачивается. — Мы закончили, – сообщает. – Чонгук полностью прав, а вы не хотите признать своё двуличие. Чего вы боитесь? Вы ведь хотите, чтобы я исполнил пророчество. Повторил судьбу матери и стал королем. Если мне и суждено повторить ее судьбу, то, по вашей логике, для этого мне точно нужен кто-то вроде Чонгука рядом. Но еще в пророчестве сказано, как я должен действовать. Крёстная, напомни им!       Голубая фея выдыхает и прикрывает глаза. «Дитя, рождённое от истинной любви, Будет красивей всех на свете и милей, Душою чист, умён и всех добрее, Мудрее самых легендарных королей. Ему дано судьбой пройти свой путь, На материнский чем-то так похожий, В мир испытаний тяжких окунуться, Найти любовь, уснуть, затем проснуться. Он сможет подарить сердцам покой, И подданным, и себе самому, Восславить мир и разогнать всю тьму, Лишь только будет верен сердцу своему.»       Повисает тишина. Тэхён сверлит взглядом преподавателей. — Все, чего вы от меня так ждёте, сбудется лишь тогда, когда я буду доверять себе и поступать так, как считаю нужным, следовать своему сердцу. Сейчас я следую своему сердцу!       С этими словами Тэхён поворачивается на каблуках и стремительно покидает зал. Ему так сильно жаль, и он срочно должен что-то сделать с этим. Он злится, что не умеет так же телепортироваться, и ему приходится пересечь весь кампус от начала до конца, чтобы вернуться из корпуса в общежитие. Он влетает в комнату Чонгука без стука, но в ней только Намджун. — Тэхёни, ты вернулся? – Намджун высовывает голову со своей кровати из-под потолка. – Мы идём гулять? Чонгук не с тобой? — Хён, срочно телепортируй меня к нему, это важно, – вместо ответов настойчиво просит Тэхён, пытаясь перевести дыхание; он даже верхнюю одежду не снял. — Услышал то, что не нужно было? – Намджун слетает с кровати, приземляясь аккурат рядом с младшим. – Может быть неприятно, – предупреждает.       Намджун хватает Тэхёна за локоть, и тот испаряется в воздухе, засасываюсь спиралью в кошачью улыбку.       Тэхён открывает глаза и пытается устоять на ногах, его мутит от таких телепортаций. Он оглядывается, понимая, что находится в неизвестном ему помещении. Оно явно заброшено, здесь пыльно и холодно от огромного окна без стекла. Тэхён оглядывается снова. — Чонгук? – зовёт. – Ты здесь?       В ответ тишина. Тэхён, продолжая озираться, подходит к окну, выглядывает наружу, понимая, что находится очень высоко. В башне в западной части кампуса. На подоконник приземляется огромный черный ворон, заставляя Тэхёна вздрогнуть от неожиданности. — Чонгук? – неуверенно уточняет он, протягивая руку и оглаживая ворона по макушке.       Ворон довольно хохлится и прыгает вперёд, спрыгивая с подоконника, но когда Тэхён разворачивает голову, то на полу у подоконника уже Чонгук. — Тебе не холодно? – после неловкой паузы уточняет Тэхён, оглядывая Чонгука, на котором лишь рубашка и брюки. – Декабрь же. — Я не мёрзну, это магия, – успокаивает Чонгук. – А тебе?       Тэхён мотает головой, оглядывая свой тёплый кремовый плащ и подходит впритык к окну, выглядывая наружу. — Что это за место?       Чонгук разворачивается и шагает на подоконник, чтобы сесть на него, свесив ноги. — Если верить карте кампуса, то бывшая астрономическая башня. Пять лет назад построили новую, а с этой не решили, что делать, и она теперь заброшена. Я люблю бывать тут иногда. Тут тихо, нет никого, отсюда видно весь кампус и часть леса, а ночью можно смотреть на звёзды, – делится он.       Тэхён шагает на подоконник, и Чонгук подаёт ему руку, чтобы тот не свалился. Тэхён садится плечом к плечу, осматриваясь снова. — Красиво, – заключает, поправляя свой голубой берет и принимаясь натягивать такие же в цвет рукавицы.       Чонгук не отвечает, продолжая гипнотизировать глазами затянутое холодное небо. — Прости, что тебе пришлось всё это услышать, – всё же заговаривает Тэхён. — Да ладно, я ожидал, что так и будет, – грустно усмехается Чонгук. — А мне хотелось верить, что они не будут тебя трогать, – сознаётся Тэхён. – Наивно. — Да нет же. Просто ты пытаешься видеть во всём лишь хорошее. Не все так могут. У меня вот, стоит только немного расслабиться, и Судьба снова кидает говна на лопату. Я, кстати, ни разу не слышал, чтобы ты так яростно спорил с кем-то и отстаивал свою позицию. Я приятно удивлен, и… спасибо, что заступался за меня.       Тэхён мгновенно грустнеет. — Никто, думаю, не ожидал от меня этого. Просто… как бы выразился Чимин, у меня подгорело, – Чонгук усмехается. – Они все… привыкли, что я добрый и послушный, что я молчу и принимаю всё на веру. Знаешь, я не привык испытывать таких негативных эмоций, но… меня раздражает… — Что они не видят в тебе личность? — Да... – тихо соглашается Тэхён. – Для них всех я продолжение моей матери, даже для неё самой. Они хотят посадить меня на трон, но при этом помыкают мной. И мне тошно от того, что я ничего не могу сделать. От того, что я такая бесхребетная тряпка. Всегда улыбаться, слушать, что мне говорят и терпеть. — Это не так, Тэ… – Чонгук оборачивается к нему и опускает ладонь на плечо. – В тебе сокрыто много, даже от тебя самого. Да, ты больше похож на мать, но ведь твой отец Прекрасный принц, помнишь? Эталон силы, воли, характера и храбрости. Всё это есть в тебе, просто сам ты ещё не готов принять это. Ты как цветок, рано или поздно раскроешься. И то, что сегодня ты вступился за меня, доказывает это. Все эти твои качества пока проявляются аккуратно, когда ты чувствуешь, что важным для тебя людям нужна защита. Но защита нужна и тебе самому, и когда-нибудь ты постоишь за себя так же, как за других. Знаешь, самопожертвование не всегда хорошо, но уметь так заботиться о других, ставить других выше себя, тоже сила, ведь не каждый так может. Тебе нужно просто научиться думать и о себе. — Думаешь? – Тэхён поднимает глаза на собеседника. — Знаю, – уверенно заявляет Чонгук.       Они смотрят друг другу в глаза какое-то время, и Тэхён грустно выдыхает, неожиданно утыкаясь лбом в чужое плечо, и Чонгук приобнимет его за плечи. — Только когда это уже произойдёт? – Тэхён прикрывает глаза. – Я устал ждать. — Метаморфозы личности и характера просто так не происходят. Нужны толчки, испытания. — Видимо, напророченные мне испытания, – рассуждает Тэхён. — У тебя что же, пророчество есть? – интересуется Чонгук, поглядывая на серебряную чёлку на своей рубашке. — Конечно. Я же буквально самое ожидаемое дитя этого столетия, – усмехается Тэхён. – В ночь с двадцать девятого на тридцатое декабря, в дикую снежную бурю, которой ещё не видывал люд, Голубая фея получила свыше пророчество, а через час великая королева Белоснежка разродилась дитём истинной любви. — Голубая фея твоя крёстная? – Чонгук вскидывает брови. — А как же иначе, – снова усмехается Тэхён. – Лучшему ребенку лучшую крёстную. — И что там, в пророчестве, про испытания сказано? — Я вот тридцать минут назад напоминал всем учителям про это пророчество. Они хотят, чтобы я был как мать, повторил её судьбу, в пророчестве же сказано, что я действительно также пройду испытания, встречу любовь, усну, проснусь и стану великим королём, но с пометкой на то, что для этого мне нужно слушать своё сердце, – Тэхён, не поднимая голову с чужого плеча, поворачивает её, чтобы видеть глаза напротив. — И что тебе говорит сердце? – интересуется Чонгук, разглядывая узоры чужой радужки. — Что ты мне нравишься, – выдаёт Тэхён и тут же меняется в лице, понимая, что сказал.       Чонгук хлопает глазами, чувствуя, как его бросает в жар, пока Тэхён резко отрывается от его плеча и садится ровно. — Что прости? – Чонгук сам от себя не ожидает того, как он реагирует, и как бьётся внутри сердце. — Я имел в виду… что моё сердце чувствует, что ты хороший человек, и поэтому ты мне нравишься как друг, о чём я и сказал преподавателям, – смущённо выпаливает Тэхён, а его щёки алеют почти в тон алых губ.       Чонгук выдыхает, чувствуя одновременно облегчение, дикое смущение и странные неприятные нотки чего-то еще. Он чувствует эмоции Тэхёна, где такое же дикое смущение и стыд. Чонгуку жаль, что он не может понимать Тэхёна полностью, поэтому не может подать природу смущения. Это от того, что Тэхён не сразу понял, что сказал, или от того, что… ляпнул лишнее? Проболтался? Да ну, бред какой-то. — У меня нет пророчества, – переводит Чонгук тему. – И крёстной нет. Злодеям она не положена, – усмехается Чонгук. – Не когда ты уже рожден плохим. — Несправедливо, – замечает Тэхён, вроде бы успокаиваясь. — Наверно, – соглашается Чонгук. – В детстве я надеялся, что у меня всё же есть она. Мне хотелось верить, что когда-нибудь она придёт, и все мои несчастья закончатся. Что я буду счастлив, а мама больше не будет винить себя в моих проблемах. Я окончательно отказался от веры в какое-либо чудо, когда её забрали. — Вам нельзя с ней видеться? Или хотя бы переписываться? — Нет. Я не видел её и не знаю даже, что с ней. Уже пять лет. Я жив и в порядке только потому, что она насильно спрятала меня, когда за ней пришли. Мне было двенадцать. Мы тихо жили в лесу, ухаживали за садом, я учился всему. Она мало использовала магию, чтобы нас не отследили. Только нейтральную в быту, а тёмную лишь для использования зеркал, так она могла следить, не подкрался ли кто к нам, и для того, чтобы как следует ходить. Без магии она почти не ходила, и даже трость не помогала ей. — Это… из-за раскалённых башмаков? – неуверенно уточняет Тэхён. — Да. Её ноги были прожжены до кости, и без магии она мучилась от постоянных болей, даже если не ходила. — Это слишком жестоко, – шепчет Тэхён в ужасе. – Даже не верится, что на такое способны мои родители. В духе моей матери всегда было прощение, но почему-то она не остановила ни отца, ни всех тех, кто посчитал это хорошей идеей, ещё и на их свадьбе. И даже когда они думали, что она упала замертво, они просто оставили её там. — У всех есть свои тёмные стороны, – Чонгук пожимает плечами. – Мир не делится на хорошо и плохо, как они думают. Возможно, только то, что они решили оставить в лесу труп, и спасло ей жизнь. Она была в одном лёгком платье, босая с приплавленными к ногам железными платами. Снег спас её. Она ползла по снегу, оставляя за собой кровавые следы, в глубине леса она смогла выжить. Все славные сыны во главе с новоиспечённым королём на следующий день отправились в лес снова, на охоту, продолжая праздновать свадьбу, и не нашли тело, зато нашли кровавые следы. Они надеялись, что её просто утащило какое-то дикое животное, но понимали, что она могла и выжить. И искали ее пятнадцать лет. Мама же обосновалась в лесу и чуть меньше чем через три года родила меня. Все произошедшее её отрезвило, она поняла, что наделала. Я её не оправдываю, она действительно сотворила ужасные вещи, но… знаешь, тёмная магия, она как живой организм. Она поглощает тебя, твой разум, и ты становишься злым и жестоким. Она берёт контроль над всеми, кто прибегал к ней хоть раз. Знаешь, почему моя мать была так помешана на своей красоте? Ей не повезло родиться в нищете, с ужасными родителями. Но она была красива. У неё не было ничего, кроме собственной красоты. И именно её красота вытащила её из голода и привела к достатку и достойной жизни. В какой-то момент она поняла, что вокруг много богатых недалёких мужчин, падких на красивую оболочку, и воспользовалась этим. Позже она пришла к чёрной магии и стала той, кем стала. Её тёмная сторона нашептала ей, что если она потеряет свою красоту, то потеряет и всё остальное, и она помешалась. Я не знаю, почему этого не случилось со мной. Мама заметила, что я уже родился таким. С сильным магическим потенциалом и чистым сердцем. Один хороший человек сказал мне, что это потому, что моя мать искренне сильно любила меня с самого момента моего появления под её сердцем. Её любовь сберегла меня. Она всегда говорила мне, что совершила много ужасного, но одного она никогда не сделает – она не станет решать за меня. Она говорила, я вправе сам выбирать, каким быть и что делать, выберу ли я тьму или свет, она поддержит.       Чонгук на мгновение замолкает, прикрывая глаза и сжимая пальцами переносицу, когда глаза колет. Тэхён снова пододвигается ближе и поддерживающе опускает ладонь на чужое плечо. — Может, она и была ужасным человеком, но она была прекрасной матерью, – сглатывая ком в горле, завершает Чонгук. – Я поступил в академию ещё и потому, что тут есть родительский день, и право на него имеет каждый, даже я. — Вот так и выходит… – заключает грустно Тэхён. – Что… Злая королева может оказаться гораздо более хорошей матерью… чем эталон любви и доброты… – Тэхён будто стыдливо отворачивает голову. – Я не говорил тебе этого, – добавляет еле слышно. — Тебе нечего стыдиться, мы не несём ответственности за своих родителей. — Да, но… пойми, я люблю маму, она очень любит меня, она добра, никогда не злится, но… она бывает слишком навязчива. Она любит решать за меня, приписывать свои «хочу» мне, она чётко уверена в том, что её планы на мою жизнь – это мои собственные планы. И она… слишком помешана на моей безопасности. Я слышал, что беременность может сносить голову, знаю, что материнский инстинкт бывает слишком силён, но… — Во имя Всех Святых и братьев Гримм, Тэхён, ты можешь говорить, что думаешь, я тебя не осужу! – Чонгук вплескивает руками. — Она перебарщивает! – Тэхён будто взрывается, поднимая глаза на Чонгука. – Она будто сходит с ума, когда дело касается моей безопасности! Она готова на что угодно! То нельзя! Это нельзя! Никаких яблок! Даже если их проверил дегустатор. Минимум зеркал и каждомесячная проверка их и всего замка на угрозу и тёмную магию! Я… я слышал… ужасные вещи… Еще до поступления в Академию, я узнал о твоем существовании. Я подслушал случайно разговор. Это было за год до Академии, мне было шестнадцать, я шёл с урока истории мимо одной из зал, и услышал разговор. Там были мои родители, крестная и королевский высший совет. Мама билась в истерике. Кричала, мол как это так, вы уже два года как поймали Злую королеву, а тут выясняется, что у нее есть почти взрослый сын, вы понимаете, какая это угроза? Отец грозился, что соберёт отряд и лично пойдет убивать «мерзкое отродье». Все были за. Только Голубая фея пыталась их образумить. Она говорила, что «ему всего четырнадцать, он всего лишь ребёнок, который любит учиться и никого даже пальцем не тронет», но им было все равно. Фея взывала к их разуму, напоминала, что по закону, они не могут судить за преступления своего родителя, тем более ещё несовершеннолетнего ребенка. Отец говорил, что пока ещё никто не узнал о существовании Квина младшего, они могут сделать это аккуратно, и никто не узнает. Я не знаю, как Голубой удалось их отговорить. Я… – Тэхён прикрывает лицо ладонями. – Я ещё никому об этом всем не говорил, даже Чимину.       Чонгук грустно улыбается. — Я тоже ещё ни с кем не говорил об этом. Я понимаю тебя, сложно даже самому себе признаться, что твой идеальный родитель не такой уж и идеальный. — Я хотел поделиться этим с Чимином, всё же… он мой лучший друг. Но… у него и без того свои проблемы с мамой. И если Красная королева сама по себе довольно… неоднозначная личность, то Белоснежка… как её можно осуждать? Тем более мне. Кто она, а кто я? Я… лишь ее жалкая копия. — Не говори так, Тэ. Это неправда. Неужели ты не понимаешь? Ты – дитя истинной любви. Любовь – сильнейшая магия, знаешь же. И это единственная магия, которую нельзя создать. Однажды Румпель Штильцхен попытался, он соединил волосы твоих родителей и окропил их чистой концентрированной магией. У него получилось, но эта магия все равно не годится в подмётки настоящей любви, а ты… ты буквально её воплощение. Живое. Само твоё существование – великое чудо. Тебя проходят на уроках магии. Каждая твоя клетка – сильнейший катализатор магии. При правильном использовании опытным магом твоих, допустим, слёз, можно создавать такое! А если ты, как сказано в пророчестве, встретишь любовь, то это будет уже любовь в квадрате. Ты – чудо во всех смыслах этого слова.       Тэхён снова густо краснеет. — Но я не хочу быть просто воплощением магии, – признаётся тихо. – Я хочу быть собой. — Я понимаю, но и ты пойми. Ты не приложение к твоей матери, как ты думаешь. Ты отдельная личность, и неизвестно, возможно ли появление чего-то более великого, чем ты. Просто все дилетанты не понимают этого, не осознают всю серьёзность, и ты думаешь также, привыкнув к чужому отношению к себе. — Спасибо, – шепчет Тэхён, немного успокаиваясь. — Знаешь, мы с тобой абсолютно разные, но кое-что общее у нас всё-же есть, – Чонгук вскидывает глаза к закатному небу. — Что же? – Тэхён с искренним интересом разглядывает чужой профиль. — На нас обоих давит репутация наших матерей, – усмехается Чонгук.       Тэхён вторит его улыбке, вскидывая глаза к небу. — Судьба продолжает над нами шутить, – продолжает Чонгук. – Как же твоё пророчество исполнится, если я не собираюсь тебя убивать? Кто знает? Кто захочет навредить тебе и за что? Я тут думал. Если представить, что моя мать всё ещё мачеха твоей, то выходит, что Белоснежка – моя сводная сестра, а ты мой сводный племянник.       Тэхён смеётся, закинув голову. — Да, Судьба действительно шутница ещё та. Я, например, сам знаешь, обожаю яблоки, люблю спать и до ужаса боюсь Зачарованного леса, когда я один и в ночное время суток. — А я не хочу тебя убить, – смеётся Чонгук. – Я в принципе не хочу быть злым, и меня не волнует моя внешность, даже если я буду выглядеть как жаба. — Ну какая из тебя жаба, Чонгуки, – смеётся Тэхён. – Ты же знаешь, что ты очень красив и вполне можешь утереть нос всем принцам Академии. — Кроме тебя, – Чонгук окидывает Тэхёна смешливым взглядом. — Кроме меня, – довольно кивает Тэхён, за что получает тычок под ребра. — Объективно, да, – всё же отвечает на вопрос Чонгук. – Всё же я сын своей матери, я не мог быть не красивым чисто логически. Но мне как-то ни горячо, ни холодно от этого. Людям вокруг плевать, красивый я или страшный, они не заметят этого, пока трясутся от страха передо мной. — А я слышал, как две ведьмы обсуждали, какой ты сексуальный, – смущённо признаётся Тэхён. — То были ведьмы, – пожимает плечами Чонгук. – Кстати о Зачарованном лесе. Раз ты боишься находиться там ночью один, может мне стоит… ну не знаю… сводить тебя туда? Ночью там очень красиво, было бы здорово, если бы ты это увидел. Я знаю одно место, тут, недалеко. — Я не знаю, – с сомнением качает головой Тэхён. – Я бы хотел, мне нравится лес, но… — Не волнуйся. Я же буду рядом. – Чонгук подбадривающе улыбается. – Станет совсем плохо, отправимся домой.       Тэхён думает пару секунд. — Ну… хорошо. Давай попробуем. А когда? — Сейчас.       С этими словами Чонгук взмахивает руками, и они исчезают.       Когда клубы дыма рассеиваются, Тэхён понимает, что они уже в лесу. — С тобой телепортироваться куда приятнее, чем с Намджуном, – признаётся, одёргивая слегка задравшийся от долгого сидения плащ. — Моя магия просто переносит с места на место, а магия Вандерленда работает вообще по-другому. Намджун говорил, она выворачивает наизнанку. - Понятно, почему меня чуть не стошнило.       Тэхён оглядывается. Прямо перед ним разливается шустрая речка. Она мелкая и каменистая, будто горная, поэтому даже не застыла. На противоположном берегу глухой смешанный лес, как и за спиной. В кронах высоких сосен и могучих опавших дубов играют закатные лучи, бликуют в заснеженных ветках. — Ого! – восхищённо выдыхает Тэхён. — Подожди. Сейчас стемнеет.       Чонгук взмахивает руками, и прямо на берегу реки перед ними снег счищается с промёрзшей старой травы, из леса сами по себе вылетают сухие ломаные ветки и поленья, складываясь в кучу. Чонгук поднимает руку, зажигая в ней огненный шар, и швыряет его в эту кучу. Разгорается яркий тёплый костёр. Чонгук взмахивает рукой снова, из леса к ним вылетает старое сухое полено, опускаясь сзади, и Чонгук жестом приглашает сесть.       Тэхён тут же вытягивает ноги поближе к огню, стягивает перчатки и тянет к огню ладони, довольно улыбаясь. — Холодно? – уточняет Чонгук. — Пока нет, но погреться у костра всё равно приятно.       Какое-то время они просто сидят, наслаждаясь треском костра и журчанием воды. Чонгук чутко блюдёт за реакцией Тэхёна на садящееся солнце, но тот лишь улыбается сам себе и с интересом разглядывает каждую мелкую деталь, что-то мурлыча под нос, кормит прибежавшую к нему белочку, по одному забирая орешки из ладони Чонгука, которые тот достал с помощью магии. Чонгук же внимательно наблюдает и понимает, что почему-то не может отвести взгляд. Тэхён видит это, сталкиваясь глазами, и смущённо снова переводит внимание чему-то другому. Что-то внутри неприятно колет Чонгука, и он делает в голове пометку подумать об этом позже. Сейчас он хочет только наслаждаться моментом.       Когда солнце почти заходит, Чонгук достаёт из воздуха плед, укрывая их обоих, Тэхён двигается максимально близко, чтобы было теплее и спокойнее, укладывает голову на чужое плечо, и Чонгук пытается даже дышать максимально аккуратно, особенно когда под пледом аккуратно приобнимет принца за рёбра. — Смотри, – шепчет еле слышно.       Их поляну освещает лишь тёплый огонь, в полной темноте и лёгком тумане Тэхён видит в снегу и на коре деревьев мелкие синие огоньки, похожие на светлячков. Почти незаметный на белом снегу белый заяц подходит к воде попить и также быстро,озираясь, убегает, высоко прыгая в сугроб. — Это так красиво! – восхищённо шепчет Тэхён. – Напомни мне показать тебе это же место летом, – также тихо просит Чонгук. – Здесь танцуют маленькие лесные феи, их смех прокатывается по всему лесу. Светят светлячки, стрекочут сверчки, животные собираются на свои важные животные дела. — А что это за огоньки такие? — Существуют и зимние светлячки. Просто это более редкие виды, они не везде водятся. В этом месте бьёт теплый источник, вода и земля тут теплее, поэтому это место любит местная флора, фауна и не только.       Тэхён внимательно вглядывается в место, где недавно был заяц. У противоположного ровного края реки виднеется небольшая выемка, и в ней можно разглядеть бьющую из склона струю, смешивающуюся с ледяной водой реки. — Вижу! – восхищённо выдыхает Тэхён. – Так вот почему туман? Это не туман, а пар. — Верно.       Какое-то время они продолжают сидеть в тишине, Тэхён, не поднимая головы с чужого плеча, разглядывает небо, в котором звёзды будто ярче, чем везде. — Ну так… – нарушает тишину Чонгук. – как тебе? Страшно. — Нет, – довольно признаётся Ким. – С тобой нет. Тут очень красиво. Знаешь… я очень рад, что мы с тобой поговорили. Теперь я лучше знаю и понимаю тебя. – Тэхён под пледом аккуратно переплетает их пальцы. — Я тоже рад, – признаётся Чонгук. – Ты производишь впечатление человека, который любит весь мир, и его ничего не колышет, и я рад, что смог узнать тебя ближе… узнать, что у тебя тоже есть свои глубинные демоны. Спасибо, что поделился переживаниями. Надеюсь, тебе стало легче. — Стало, – признаётся Тэхён. – Спасибо.       Чонгук переводит взгляд на Тэхёна, подмечая, что тот соловеет на глазах, разморённый холодным воздухом и тёплым огнём. — Надеюсь, когда ты поборешь их, я буду рядом и увижу, как ты стал выше. — Я тоже надеюсь, – прикрывая глаза, Тэхён зевает. – Что ты будешь рядом.       Чонгук разглядывает чужие сомкнутые ресницы, продолжая сжимать чужую ладонь. — Пойдём домой. Ты засыпаешь, – предлагает тихо Чонгук.       Тэхён в ответ лишь мычит согласно. Чонгук усмехается, умиляясь про себя, достаёт из пледа руку, и огонь с костра прыгает в ладонь, потухая. Плед сам исчезает.

* * *

      Чонгук впервые в комнате Тэхёна. Он, конечно, знал, что тот живёт один, потому что всё сообщество Академии лижет зад Белоснежке, но побывать тут ему не доводилось. Он аккуратно опускает Тэхёна на кровать, щёлкает пальцами, и чужая одежда меняется на ночную рубаху и брюки, щёлкает снова, и одеяло с покрывалом оказываются поверх чужого тела. Он окидывает глазами комнату, находит камин, уже заправленный свежими дровами, и закидывает в него огня, снова возвращает взгляд Тэхёну. Тот беззаботно и уже достаточно крепко спит, во сне такой же прекрасный, как и всегда.       Чонгук аккуратно присаживается на край кровати. Внимательно смотрит на чужое лицо, не понимая, почему же так внутри всё сжимается. Тянет ладонь и смахивает вьющуюся серебряную челку с глаз, притрагивается слегка казанками пальцев к щеке, проверяя, согрелась ли кожа. И тут дверь резко распахивается. — Тэхёни, ты здесь? – в комнату залетает Чимин и замирает в дверях.       Он окидывает глазами всю картину, и его лицо меняется, в глазах проскакивает страх. — Очко расслабь, Чимин, – Чонгук недовольно складывает руки на груди, понимая, что на него уже успели подумать. — Я тебе хён, вообще-то, – ворчит недовольно. – Что ты сделал? — Я? Доставил его домой и спать уложил. Мы были вместе, и он начал засыпать, – максимально скептично глядя на Чимина заявляет Чонгук.       Тэхён в кровати переваливается на левый бок и, обхватив вторую подушку руками и сладко чмокнув, продолжает спать. Чонгук подтягивает одеяло выше. — Видишь? – Чонгук кивает на Тэхёна. – Он просто спит. Знаю я, чего ты там уже успел себе надумать.       Чимин зеркально складывает руки на груди. — Засыпать, говоришь, начал? – Чимин вскидывает бровь. — Ну да. Мы в лесу смотрели на закаты, солнце село, и он начал засыпать.       Чимин лишь хмурится. — В лесу? — Ты что, попугай? — Тэхён боится леса, ты это знаешь. — Мы просто сидели у костра и смотрели на природу.       Чимин вздыхает, и маска скептицизма на его лице трескается. Он выдерживает задумчиво паузу, таращась на косяк двери. — Он доверяет тебе, знаешь? – выдаёт неожиданно.       Чонгук вопросительно вскидывает бровь. — Тэхён, – поясняет Чимин. – Одна из шуток Судьбы над ним в том, что он любит спать, но не может спать, если не чувствует себя в безопасности. Когда мы только поступили в Академию, он долго не мог спать в этой комнате, ведь она была ему не родной. Он мучился от бессонницы, и его крёстная приходила к нему ночью, чтобы он мог спать. Потом, через два месяца, когда мы с ним сдружились, начал приходить я, ждал, пока он уснёт, и только тогда сам шёл спать, даже хотел переехать к нему на время. Потом он всё-таки привык к комнате и начал спать сам. То, что он вырубился с тобой, да ещё и в лесу, показывает, что он доверяет тебе. Очень сильно доверяет, Чонгук.       Чонгук поджимает губы задумчиво. — Что ж, приятно, – заключает он. — Слушай, Чонгук, – Чимин всплескивает руками. – Я правда тоже хочу доверять тебе, но… для меня это сложно. Я слишком переживаю за Тэхёна. — Я понимаю, – кивает Чонгук. — Если ты действительно с добрыми намереньями, я буду искренне рад назвать тебя своим другом, – Чимин отмеряет паузу. – Но если нет… я самолично отсеку тебе голову. В прямом смысле отсеку. Даже не мигая.       Чонгук усмехается этому. — Договорились. Если хочешь, можем даже поспорить.       Чимин лишь закатывает глаза, отталкивается от косяка и выходит из комнаты, прикрывая за собой дверь. Чонгук в последний раз смотрит на Тэхёна, снова поправляет ему чёлку, подтыкает одеяло и, поддаваясь мимолётному порыву, наклоняется, оставляя поцелуй на макушке. — Сладких снов, – шепчет в чужие волосы и испаряется из комнаты.       Оказавшись в своей комнате, он стремительным шагом отправляется к своей кровати. — О! Чонгук! – Намджун привычно выглядывает со своего лежбища. – Наконец ты вернулся. Всё нормально? — Не сейчас, – даже не повернувшись прямо на ходу отвечает он и быстрым шагом ,обойдя своё зеркало, зашагивает в него, исчезая.       Намджун в ужасе смотрит на место, где только что стоял младший.

* * *

      Чонгук не был тут достаточно давно. С тех пор, как он поступил в Академию, он стал реже использовать зеркала. Раньше они спасали его от скуки и одиночества, сейчас же всё иначе. Он осматривается. Тут всё также, глухая темнота, свет столбом сверху и куча зеркал вокруг него.       В спальне Тэхёна Чонгук, кажется, всё понял. Вернее, у него появились догадки, и он хотел бы не верить им, но не может. Внутри всё скручивает от волнения, даже начинает тошнить, но только зеркала могут сказать ему правду.       Раньше он никогда не задавал им этот вопрос, даже несмотря на то, что именно этот вопрос приходит всем на ум, когда речь идет о волшебных зеркалах. — Зеркала мои, ответьте, кто прекрасней всех на свете? – тихо вопрошает Чонгук.       По всем зеркалам проходится рябь, и все до одного показывают одну картину. Тэхён мирно спит в своей кровати, обнимая подушку и улыбаясь чему-то во сне. Чонгук смотрит какое-то время, поджимает губы. — Нет, – говорит. – Вы показываете мне то, что думают все, общепринятый факт. Истину. А мне… – он думает несколько секунд. – Ты!       Он резко поворачивается, дёргает рукой на себя, и одно из зеркал резко подлетает, останавливаясь прямо перед Чонгуком. – Ты зеркало искренности, – Чонгук говорит, будто с живым человеком. – Ты говоришь то, что думаю лично я, – он опирается одной рукой о чёрную витиеватую раму. – Зеркало мое, ответь мне, кто прекрасней всех на свете?       По стеклу проходится новая рябь, и… изображение не меняется. Чонгук смотрит на Тэхёна будто с отчаянием и, прикрыв глаза, утыкается лбом в стекло. — Нет… – почти воет вымученно. – Квин, ты такой придурок! Как же тебя угораздило?       Он падает на колени, продолжая прожигать лбом стекло. — Какой же идиот! – он сжимает свои локти руками. – Что же мне теперь делать?

* * *

      Тэхён просыпается, чувствуя себя максимально отдохнувшим. Он улыбается пению птиц за окном, потягивается, переворачиваясь на бок.       На тумбе его ждёт красивое спелое яблоко.