Once Upon a Time

– …, то мы так точно ничего не решим. – Чего не решим?       Чонгук падает на привычное место за обеденным столом, старается делать вид, что не нервничает от наличия Тэхёна справа от него. – О! Проснулся! – ворчит Намджун, навалившийся на стол напротив. – Я закрываю дисциплины автоматом и могу себе позволить не ходить на занятия, по которым уже получил оценки. У меня сегодня только одно занятие, и то надо сдать работу преподу, и я свободен. – Умница, Чонгук! – хвалит его Джин интонацией заботливого родителя, также возвышающийся над столом напротив Тэхёна. – Мы обсуждаем Новый год и день рождения Тэхёна. Я считаю, нам нужно уже решать, где мы будем его отмечать и как. Ты же с нами? – А можно? – Чонгук вскидывает бровь. – Почему ты спрашиваешь? Конечно, ты с нами! – в подтверждение своих слов Тэхён хватает Чонгука за локоть. – Окей-окей! – Чонгук усмехается.       Чужие тонкие пальцы будто греют кожу через ткань рубахи. Чонгук сталкивается глазами с Намджуном, и тот хитро ему подмигивает. Чонгук фыркает. – Короче. Пока вы мяли жопы, я уже кое-что присмотрел, – гордо заявляет Джин. – Намджуни? – командует он, и Намджун из воздуха достаёт свёрток из газеты и с шуточным поклоном отдаёт старшему. – Вот! – Джин вздёргивает подбородок. – Тут сдают классный домик в лесу. Даже рисунок есть. Недалеко отсюда, ехать в повозке пару часов, а с телепортацией вообще можно не париться. Вокруг лес, рядом озеро. В доме огромная кухня, огромный холл с камином и пять больших спален. – Ты предлагаешь отмечать там? – уточняет Юнги со своего привычного торца стола. – Всяко лучше, чем в академии, – пожимает плечами Хосок. – А что в академии? – интересуется Чонгук. – Вечеринки ещё норм, а после полуночи начинается кошмар, – поясняет Чимин. – Все нажираются и устраивают балаган. – В прошлом году мои соседи через стенку очень громко… ну… – Тэхён смущённо не договаривает. – Трахались, – заканчивает Чимин. – Очень громко и долго. Я ходил разбираться, потому что они не давали Тэхёну спать. – Ты был жёстким перваком, – смеётся Чонгук. – Так и есть, – соглашается Джин. – У старшаков есть традиция весь первый год донимать первокурсников. Иногда слишком жёстко. Тебя это не коснулось, потому что тебя все боятся, а ты не ходишь ни на какие мероприятия. К тому же ты сразу затусил с компашкой из старших. С Тэхёном были тоже проще, ибо он сами знаете чей сын. На Чимине же эту традицию отыгрывали по полной по началу, а когда поняли, что он может дать сдачи, забив на возраст, и вообще страшен в гневе, от него отстали и начали побаиваться. – К слову, грубо говоря, именно из-за этой тупой традиции мы все и собрались вместе, – отмечает Чимин. – Разве? – вскидывает бровь Тэхён. – Ну да, – Чимин пожимает плечами. – Юнги общался только с Хосоком и Намджуном. Я ещё первого сентября подружился с Тэхёном, а с Джином мы жили в одной комнате. На второй же неделе учёбы какой-то придурок вылил мне на голову целую чернильницу! Синюю! Я торчал в туалете и пытался с помощью туалетной бумаги, воды и мыла хоть как-то отмыть волосы, но только запачкал руки и рубашку ещё сильнее. В этот момент из кабинки вышел Хосок. – Чимин выглядел максимально беспомощно, – вклинивается Хосок. – Злой и почти плачущий от обиды, он прошипел на меня, мол «чё, тоже поиздеваться хочешь?». Я прихуел, конечно, так как такие выходки были ну слишком жёсткими. Отдал ему свою запасную шапку, толстовку и спортивные перчатки и проводил до общежития. Так мы и познакомились. – Уже в комнате мы с Джином пытались вывести чернила, – продолжает Чимин, – но ничего не выходило, и тогда хён позвал Намджуна, и тот с магией помог нам. Собственно, с этого момента и началось наше общение между собой, и мы собрались в одну компанию. – Можем сказать спасибо Слипингу, – смеётся Хосок. Все поднимают на него глаза в непонимании. – А… я не говорил? На следующий день из обсуждения третьекурсников, я узнал, что это был он. Хотя он и был второкурсником тогда, видимо решил оторваться за то, как измывались над ним год назад. – Я убью его, – шипит Чимин. – Голову с плеч. – Встань в очередь, – заявляет Джин. – Да похуй. Что было, то было, – равнодушно заявляет Юнги. – Хён итак ему знатно вмазал. Будет и дальше вести себя как говно, натравим на него Чонгука. Я уверен, он ему итак в кошмарах снится.       Тэхён озорно смеётся. – Мы ушли от темы, – возникает Джин. – Я солидарен с Хо. Всяко лучше, чем в академии, – заявляет Намджун, всё же отодвигая стул и садясь на него. – А если этот домик действительно такой крутой, как описано в объявлении, то мы сможем хорошо отдохнуть. – Значит решено, раз никто не возражает, – кивает Джин. – У меня тоже есть предложение, – заявляет Чимин. – Предлагаю сыграть в тайного Санту. Нас очень много. Если мы будем каждый готовить по подарку на новый год, да ещё и для Тэхёна на день рождения, это будет очень сложно. А если мы решим сыграть в тайного Санту, то нужно будет готовить только два подарка вместо семи. – В этом есть смысл, – соглашается Джин. – Извините, а что такое «Тайный Санта»? – уточняет Чонгук.       Повисает пауза, в которой все озадаченно смотрят на младшего. – Чонгуки, ты не знаешь, что такое «Тайный Санта»? – переспрашивает Тэхён, и на его лице выражение, напоминающее беспокойство. – Ну… – неуверенно тянет Чонгук. – Я не праздновал Новый год уже пять лет, а до этого только с мамой. – Малыш… – выдыхает Джин максимально сожалеюще и, обогнув стол, обнимает Чонгука со спины заботливо. – Прости. Мы всё обязательно исправим и устроим тебе самый классный Новый год. – «Тайный Санта» – это новогодняя игра, – поясняет Тэхён, беря Чонгука за руку. – Мы все кидаем свои имена в шляпу, перемешиваем и вытягиваем. Каждому выпадает человек, которому он должен сделать подарок. Никто не говорит, кто ему выпал, и подарки делаются анонимно. – Понял, – кивает Чонгук. – Предлагаю провести жеребьёвку прямо сейчас, – заявляет Чимин. – Тогда у нас будет достаточно времени для продумывания и подготовки подарков.       Джин возвращается на своё место и наконец-то садится, пока Чимин, напротив, вскакивает и вытаскивает из своей сумки из-под стола листок, ручку и линейку. Он быстро разрывает листок на семь ровных полос по линейке, вписывает в них имена. – А это получится, что тот, кто вытянет имя Тэ, должен сделать ему сразу два подарка? – уточняет Чонгук. – Один анонимный, а другой нет? – Верно, – соглашается Хосок и ойкает, когда Чимин натягивает ему на голову капюшон и из-под капюшона сдёргивает его красную спортивную шапку.       Чимин скидывает в неё свёрнутые жребии и вытягивает шапку вперёд, предлагая вытянуть. Все по очереди тянут, Чонгук делает то же, и с интересом разворачивает свой жребий. После чего озадачено на него косится. – Всё нормально? – уточняет Намджун. – Не уверен, – задумчиво Чонгук поджимает губы.       Джин снова обходит стол и заглядывает Чонгуку через плечо. – Нет, Чонгук, ты не можешь быть тайным Сантой самому себе. Перетягиваем.       Чонгук вздыхает и сворачивает жребий обратно, пока Джин возвращается на место. Все тянут снова. Чонгук про себя усмехается. «Вот же ж накаркал» – думается ему, когда он смотрит на имя Тэхёна. – Всё нормально? – уточняет Джин на этот раз у всех. – Никому больше не попалось своё имя?       Все только кивают, показывая, что всё хорошо. Чонгук сворачивает жребий и кидает в нагрудный карман рубахи. Ему придётся очень много думать, как порадовать принца аж два раза. – Так, с этим тоже разобрались. А на вечеринку мы пойдём? – интересуется Чимин. – Я имею в виду не новогоднюю, а предновогоднюю, в честь окончания семестра. – Конечно, – соглашается Тэхён. – Я хочу потанцевать и посмотреть программу. – Неее… – тянет Чонгук. – Тут вот я точно пас. – Неее, так дела не делаются, мелкий, – возражает Хосок, натягивая под капюшоном на себя шапку обратно. – Расслабьтесь, я с ним на эту тему поговорю, – серьёзно заявляет Намджун. – А на неделю мюзиклов мы идем? – интересуется Тэхён.       Все переглядываются, поджимая губы. – Бросьте. Вы же знаете, я люблю мюзиклы! – дуется Тэхён. – Мы должны сходить хоть на один. – Знаем, именно поэтому я взял для тебя брошюрку с расписанием постановок, – Чимин протягивает Тэхёну яркую брошюру, и тот довольно кивает. – Я, наверное, уже задрал, но… что такое «Неделя мюзиклов»? – интересуется Чонгук. – Она проходит каждый год перед Новым годом. В академию приезжают артисты и показывают театральные постановки с песнями и танцами. Каждый день недели новая постановка. Обычно, это мюзиклы по уже известным нам сказкам старшего поколения, – объясняет Тэхён, разглядывая брошюру. – Каждый год разные постановки. – Но каждый год там неизменно есть «Белоснежка и семь гномов», – усмехается Юнги. – Мы не пойдём на неё, – строго заявляет Тэхён, не отрывая глаз от изучения листовки. – Я её в детстве пересмотрел, что аж тошнит.       Чонгук предполагает, что Тэхён приукрашивает, и на самом деле просто не хочет, чтобы Чонгук смотрел на изображение Злой королевы в постановке. – В понедельник «Белоснежка», – перечисляет Тэхён. – Во вторник «Красная шапочка». – Сразу нет, – Хосок складывает руки на груди. – Там будут показывать, как мой отец жрёт мою прабабку, а потом его рубят на куски. Никто до сих пор не в курсе, что он никого не ел, и его никто не убивал, и что сказка вообще была другая. – В среду «Удивительный волшебник из страны Оз». В четверг «Аладдин». В пятницу «Рапунцель». В субботу «Золушка». В воскресенье «Холодное сердце». – Холодное сердце!!! – восклицает Чимин в восторге. – Нет! – Юнги выпрямляется на стуле от неожиданности. – Я не вытерплю ещё раз ходить с вами на него и потом слушать, как вы всю ночь орёте «Отпусти и забудь»! – Встрееечу яяя… – начинает громко голосить Тэхён, так что на них поворачиваются все присутствующие в столовой ученики, Чонгук шалеет. – Первый свооой рассвееееет!!! – к Тэхёну подключается Чимин, и они кричат уже в два голоса. – Пусть бушууует штооооорм!!!!! – орут уже все хором, и Чонгук готов расхохотаться с ненависти в глазах Юнги.       Все резко замолкают и выразительно в полной тишине ожидающе смотрят на Юнги. - Холод всегда мне был по душе… – ворчит Юнги после длительной паузы, заканчивая песню, и все выпадают лютым хохотом, привлекая ещё больше внимания. – Долбоёбы.       Тут уже складывается пополам от хохота даже Чонгук. – Я хочу на «Рапунцель», – заявляет Тэхён, когда все наконец просмеялись. – Солидарен, – кивает Чимин. – Живёт мечтааа… Живёт мечтааа… – мурлычет себе под нос мимо нот Намджун. – Максимус секси, – заявляет Джин. – Мне больше импонирует Коротышка, – ворчливо извещает Юнги. – Потому что ты сам низкий, хён? – шкодливо хихикает Чонгук. – Я тебе сейчас жопу заморожу, – не особо реагируя, заявляет Юнги.       Все снова дружно смеются.       Дальше Чимин начинает рассуждать на тему замороженных жоп, заявляет, что это больно, но Чонгук уже не особо слушает, потому что краем глаза втихаря наблюдает за Тэхёном. Тот достаёт ручку с чернилами и красивый ежедневник из портфеля и принимается что-то записывать. Чонгук старается не смотреть в чужие записи, но всё равно вылавливает пометку «поговорить с мамой про Новый год». – Ведёшь ежедневник? – интересуется Чонгук. – Ага. Чтобы не быть рассеянным. Хорошо помогает, – делится Тэхён. – Сейчас запишу пометку начать готовить подарок и поговорить с мамой про Новый год. – Поговорить с мамой? – Многие разъезжаются на новогодние каникулы, а остальные остаются в академии. Мама уверена, что Новый год – семейный праздник. В прошлом году пришлось очень сильно отпрашиваться, чтобы остаться здесь. Она уверена, что тут царит разврат и море алкоголя. В принципе, так и есть, но она уверена, что меня может кто-то испортить. В этом году тоже придётся отпрашиваться. – Главное, не говори, что я буду с вами, тогда тебя должны отпустить, – усмехается Чонгук. – Верно, – с грустной улыбкой соглашается Тэхён, закрывая ежедневник и чернильницу и убирая их в свою сумку. – Чонгук, – зовёт, разгибаясь. – Спасибо ещё раз за вчерашнее.       У Чонгука всё теплом сжимается внутри, когда Тэхён смотрит на него так. – Тебе спасибо. – И спасибо за утреннее яблоко.       Чонгук молча достаёт ещё одно из воздуха и протягивает Тэхёну, заставляя того лучезарно улыбаться.

* * *

      Чонгук думает, что ему крайне повезло, что он хорошо учится, потому что сейчас его мысли занимает далеко не учёба, думать о ней не хочется, благо у него автомат на автомате, а экзаменационные вопросы он знает на зубок. Всё, о чем он может думать, это Тэхён. ТэхёнТэхёнТэхён. Только он. Он никак не идёт из головы с тех пор, как Чонгук осознал, что вляпался.       Какая же злая шутка Судьбы – влюбиться в протагониста своей сказки. Чонгук думал, что будет нервничать из-за его первого не одинокого Нового года, но нет, даже эту мысль из его головы выбивает чертовски красивая эта квадратная улыбка. И Чонгук делает вид, что всё нормально, но внутри паникует и пилит себя, не зная, как жить с этими чувствами дальше. Как быть-то? Чонгук не представляет своё будущее и уже не может быть уверен в том, правильно ли поступает, и это на него не похоже. Раньше он знал себя хорошо. Знал, стоит ли ему делать то или иное. Сейчас он не знает ничего. Он анализирует каждое своё движение и слово, не зная, стоит ли его делать или говорить. Он, неожиданно, начинает париться из-за всего, из-за чего раньше не парился. Он мог бы попытаться абстрагироваться и не думать о Тэхёне, но знает, что это невозможно. Ещё и Намджун капает на нервы своими хитрыми взглядами, будто знает всё на свете. Но если он и знает, почему ему так весело? Он должен как минимум посочувствовать Чонгуку, а не вот это всё. Чонгук пытается отвлечься продумыванием подарков для Тэхёна, но выходит так себе, и ничего дельного в голову так и не приходит. Вот же ж незадача. Он обходит все магазины кампуса, но не находит ничего, что бы могло стать лучшим подарком Тэхёну. – Я не знаю, что дарить Тэхёну на день рождения! – Чонгук кидает на кровать огромную стопку каталогов местных магазинчиков, и Намджун вздрагивает от грохота на диване у окна, отвлекаясь от книжки «Искусство чтения людей и других существ», которую ему Чонгук одолжил. – Ты хотел сказать, на день рождения и Новый год? Я по твоей эмоциональной реакции понял, что это он. – Это сути не меняет, – Чонгук заваливается на свою кровать и принимается листать журналы. – Чонгук, ты эмпат, в меру этой способности ты можешь знать людей лучше, чем другие, даже несмотря на то, что знаешь его меньше нашего. К тому же, вы недавно оставались вдвоём до самой ночи, неужели вы не говорили по душам? – Говорили, но уж точно не об интересах и хобби, – ворчит Чонгук, дёргано листая страницы. – Какой-то ты нервный в последнее время. Задумчивый весь, – Намджун хитро улыбается, глядя на младшего из другого конца комнаты.       Чонгук игнорирует чужое замечание, продолжая листать, но в итоге швыряет журнал перед собой. – Это бесполезно! – восклицает он, всплёскивая руками.       Намджун слетает с дивана и, тихо паря в воздухе, подплывает к Чонгуку. – Тише, не кипишуй. У тебя ещё две с небольшим недели. – Вот именно, хён! Две недели! Это так мало, а у меня мыслей даже нет! – Тише-тише! – Намджун выставляет перед собой руки. – Никогда не видел тебя таким эмоциональным.       Намджун подворачивает в воздухе под себя ноги и аккуратно опускается на кровать. – Давай вместе подумаем. Что любит Тэхён? – «Любит» – слишком растяжимое понятие. Можно любить пить кофе, а можно любить… не знаю, танцевать, допустим, – Чонгук откидывается на спину на кровать и таращится в потолок. – Просто составь у себя в голове список всех мелочей, что любит Тэхён, и танцуй от этого, – разводит руками Намджун.       Чонгук трёт переносицу и тяжело вздыхает. – Начни с самого простого, – предлагает Намджун. – Он любит яблоки. Любые. Но его любимый сорт «Рэд дэлишес», – пробует Чонгук. – И всё, что из яблок, сок, десерты, салаты. Но дарить ему сладкое слишком банально. – Продолжай. – Его любимое блюдо – жульен, но чтобы без ананаса. Любимый напиток – чёрный чай с мятой. Две ложки сахара, два кубика льда. Любимый салат – фруктовый в йогурте. – Про салат и блюдо я не знал, – замечает Намджун. – Удивительно, но он обожает фастфуд, особенно бургеры. Любимый соус – сырный. Он любит зиму, пушистый белый снег, но терпеть не может холод. Раннюю весну, когда природа только просыпается. Любит цветы, особенно белые. Пастельные цвета. Мелодичную музыку, особенно баллады и джаз, бальную музыку. Любит приятные запахи и всегда обращает на них внимание. Любит чистоту и опрятность. Любит долгие прогулки. Любит животных, особенно маленьких и суперпушистых. Любит петь. В театре и книгах любит мелодрамы и лёгкие не пошлые комедии. – Ну смотри. Давай уже подумаем о перечисленном. Абонемент в театр? – предлагает Намджун. – Он итак два раза в месяц ходит в местный театр. – Книги? – У него в комнате огромный шкаф с ними. К тому же, у него дома находится самая большая в Зачарованном лесу библиотека. – Раз он любит зиму и не любит мёрзнуть… может… что-то тёплое? Типа зачарованный плед? – Банально. – Ну… цветы – это тоже банально, по крайней мере для Не пары, – рассуждает Намджун. – Приятные запахи… Духи? – Тоже банально. К тому же у всех разные вкусы на запахи. Я примерно понимаю, что любит Тэ, но всё же… – Ну… знаешь… считается, что лучший подарок, это подарок, сделанный своими руками. Ты же хороший химик? – Хороший зельевар обязан быть хорошим химиком, а я хороший зельевар. Ты хочешь, чтобы я сам вывел для него аромат в единственном экземпляре? – Чонгук садится в кровати и смотрит на Намджуна вопросительно. – Почему нет, – Намджун пожимает плечами.       Чонгук задумывается. – Звучит неплохо. – А то! – Я запомню это. Но нужен ещё один подарок, – Чонгук снова сникает. – А что осталось? – Музыка и животные.       Чонгук вздыхает, а потом резко поднимает голову, округляя глаза. – У тебя над головой лампа керосиновая зажглась, ты что-то придумал? – интересуется Намджун.       Чонгук хватает ближайший к нему каталог и начинает быстро листать, будто ищет что-то, а потом останавливается. – Как думаешь, подарить Тэ щенка будет перебором? – Чонгук не поднимает глаз от страниц.       Намджун давится воздухом. – Щенка?! – Тут объявление о продаже необычной волшебной породы собак. Они маленькие, милые и пушистые. Они не предназначены для охоты, именно как маленькие друзья для своих хозяев. – Ну… я не знаю. Тэхёну в любом случае понравится, но… это достаточно серьёзный подарок. – В кампусе можно держать животных, даже площадки для них есть. При чём как обычных животных, так и экзотических, и волшебных. А это всего лишь собачка. Белоснежка точно не будет против того, что её сын держит питомца, она же их тоже любит. – Это логично, – соглашается Намджун.       Чонгук соскакивает с кровати. – Я сейчас, – заявляет.       И он исчезает в клубах дыма, оставляя Намджуна хлопать глазами на пустую кровать.       А появляется уже в другом крыле общежития, перед дверями комнаты. Становится немного не по себе, ведь он знает, что жильцы комнаты могут не обрадоваться появлению такого, как он, тем более продать ему животное. Он немного мнётся, но всё же тихо стучит в дверь.       Какое-то время ничего не происходит, но раздаются шаги, и дверной замок щёлкает. На пороге незнакомая Чонгуку старшекурсница, явно принцесса. В глубине комнаты ещё одна девушка, и обе они смотрят на Чонгука, и в глазах у них зажигается искра страха. Прежде, чем перед ним захлопнут дверь, Чонгук поднимает вверх журнал и указывает пальцем в объявление. – Вы ещё не продали щенков? – всё, что ему удаётся неловко выдавить.       Девушки переглядываются между собой, будто разговаривая без слов, после чего та, что открыла дверь, отходит к ней ближе, приглашая вовнутрь. – Спасибо, – тихо благодарит Чонгук. – Они ещё маленькие, им только полтора месяца, их можно будет забрать через две недели, – сообщает девушка в глубине комнаты, подходя с письменному столу и отодвигая стул. – Меня устраивает, – кивает Чонгук, замечая под столом огромную собачью лежанку.       В ней лежит пушистая круглая улыбающаяся собака. Круглая, потому что её карамельного цвета шёрстка торчит в разные стороны. А рядом с ней пушистые милые комочки. Чонгук присаживается на пол на колени, чтобы рассмотреть поближе, и не может сосчитать количество щенков, потому что все они того же цвета, что и мать, и сливаются друг с другом. Все, кроме одного. Один малыш угольно чёрный, и рыжие у него только маленький носик и лапки. Он с интересом смотрит на Чонгука из лежанки, высунув язык. Чонгук всё-таки пересчитывает щенков по торчащим из меха бантам, повязанным на шее. Четыре красных и четыре голубых. – А… зачем тебе щенок? – интересуется одна из девушек, присаживаясь рядом на кровать. – Жертвоприношение, – усмехается Чонгук, заставляя вздрогнуть обоих девушек. – Подарок другу на день рождения, – смеётся Чонгук, и девушки одновременно выдыхают. – Принцу Тэхёну. – Он любит животных, – улыбается вторая девушка.       Чонгук возвращает своё внимание щенкам, что заинтересованно за ним следят, и скребёт ногтями по ковру, привлекая их внимание ещё сильнее и выманивая вылезти из кроватки. Они неуклюже вываливаются на ковёр, дёргают маленькими хвостиками, а чёрненький с любопытством подбегает нюхать чужую ладонь. – Трёх девочек и двух рыжих мальчиков уже забронировали, – сообщает девушка. – Почему этот один такого окраса? – интересуется Чонгук, поглаживая по макушке чёрненького. – Отцовский окрас? – Ага, – кивает девушка.       Чёрный ковыляет ближе к Чонгуку, закидывает на него передние лапки и издаёт звонкий «тяф». – Да? Ты не боишься меня, смелый парень? – усмехается Чонгук, перехватывая щенка на руки и прижимая к груди; тот в подтверждение лезет к лицу лизаться. – Уже что-то общее с твоим будущим хозяином.       Девушки с удивлением наблюдают, как щенок облизывает Чонгуку подбородок без капли страха. – Я возьму его, – сообщает Чонгук. – Сколько? Четыре золотых? – Если честно… – мнётся девушка. – Его никто не хотел забирать, мы хотели отдавать его бесплатно. – Значит пять, – Чонгук лезет в карман и протягивает руку девушке, высыпая на ладонь монеты. – Как назовёшь? – интересуется она, принимая оплату. – Оставлю это Тэхёну.       Чонгук опускает малыша на колени и снимает с него голубой бант, после чего из воздуха достает белый тонкий ошейник с бляшкой и аккуратно застёгивает на шейке малыша. – На день рождения Тэхёна и на Новый год мы будем не в академии, поэтому не факт, что я приду за ним сам, возможно, я просто телепортирую его к себе, – сообщает Чонгук, почёсывая пузико щенку. – Поэтому, если двадцать девятого или тридцатого декабря я не появлюсь, а малыш просто исчезнет, не пугайтесь. За эти две недели он как раз окрепнет и подрастёт, а я куплю всё необходимое для него. – Надеюсь, после новогодних каникул увидим Тэхёна с ним вместе, – делится девушка, как бы предупреждая, что в любом случае узнает, если Чонгук обманывает и не собирается дарить его Тэхёну. – Конечно, – кивает Чонгук. – Всё, малыш, я пошёл, – сообщает он. – Увидимся через две недели.       Чонгук опускает малыша на ковёр к бултыхающимся на нём братьям и сёстрам и встаёт. Даже как-то жалко становится, что ему придётся сейчас оставить малыша, но тот ещё слишком мал. – Спасибо, – благодарит Чонгук девушек. – Обязательно заберу его.       Девушки только молча кивают, и Чонгук испаряется, заставляя их вздрогнуть.

* * *

– Выходит, животные тебя не боятся? – интересуется Намджун.       Он валяется на своей кровати под потолком, свесив голову с неё вниз и наблюдая за Чонгуком. Тот крутится у своего огромного зеркала у кровати и нервно теребит свои волосы. – Животные отличаются от людей сильной эмоциональной чувствительностью. Проще говоря, они не чуют мой тёмный магический шлейф, он их не пугает. Животные чуют душу и твоё к ним отношение. Поэтому эти две принцессы так удивились, что я понравился Угольку. – Угольку? Ты же сказал, что не будешь давать ему имя, – Намджун вскидывает бровь. – Верно. Но мне странно называет его просто «щенок», поэтому пока так. Тэхён сам решит, как его назвать. – Так значит, ты выбрал чёрненького? – Ага, – Чонгук хмурится и крутит волосы на пальце, не отводя взгляд от зеркала. – Он напомнил мне Тэхёна в день нашего знакомства. Не испугался меня и сам проявил интерес. И думаю, я ему понравился. К тому же, рыжих разбирали только так, а этот малыш, почему-то, не нравился другим, ну я его и выбрал. Зато у Тэхёна не будет такой же собакен, как у всех местных принцессок с сумочными собачками подмышкой. – Логично, – Намджун подпирает ладонью подбородок. – Во имя всех святых и Льюиса Кэрролла, ты сейчас себе все волосы выдергаешь, – замечает. – Что не так? – Не знаю. – ворчит Чонгук. – Думаю, подстричься что ли? – С каких пор тебя волнует твоя внешность? – усмехается Намджун. – Да чёрт его знает. Что-то просто не так.       Чонгук собирает волосы на макушке в ладонь, пряди чёлки выпадают на лицо. – Неплохо, – замечает он, глядя на получившуюся причёску. – Чонгук. Тебе не обязательно что-то менять, чтобы кому-то нравится, знаешь? – замечает Намджун со скептицизмом на лице. – С чего ты взял, что я хочу кому-то нравиться? – Чонгук впервые за весь диалог поднимает вопросительный взгляд поверх зеркала на Намджуна. – А с чего вдруг такие тяги к изменениям и нервоз? Я знаю, ты ещё не готов говорить на эту тему, но послушай. Если ты хочешь попробовать что-то новое, то пробуй, конечно. Поменяй цвет или стиль одежды хотя бы чуток, попробуй укладывать волосы по-другому. Но не нужно пытаться что-то менять, если тебя итак всё устраивает. Не нужно ради кого-то изменять себе, если, конечно, речь не идёт о работе над уже складывающимися отношениями. Может верится тебе и слабо, но Ему ты понравишься в любом внешнем виде. – Кому «ему»-то? – ворчит Чонгук себе под нос еле слышно. – В пизду, – бросает он, разворачивая раму зеркала в привычное положение и отправляясь к своему алхимическому столу посреди комнаты, что он достал час назад, но ещё не пришёл к нему, отвлёкшись на своё отражение. – Как успехи с ароматом? – интересуется Намджун, переводя тему. – А то в последнее время я таскаюсь на занятия, а ты не выходишь из комнаты. – Всё выходит вполне неплохо, но… – Чонгук начинает рассматривать пробирки с сырьём. – Я пока не могу ввести последние нотки в общий аромат. Я уверен, что он впишется, я просчитал всё, но, кажется, в уравнении ошибки, что странно. Я пересчитывал всё миллион раз. У меня уже замыливаются глаза, а я так и не высчитал его. – Обычно тебе помогает физическая нагрузка в таких ситуациях, разве нет? Попробуй минут тридцать поотжиматься, очистить мозг, потом сложится. – Пробовал. И отжимался, и на турнике подтягивался, и гантели тягал. И всё раза три. Не помогло, – жалуется Чонгук. – Сейчас буду считать и пробовать снова. – Не понимаю, зачем ты вообще так интенсивно занимаешься спортом. Ты итак силён настолько, что представить страшно, зачем тебе физподготовка? Я в последний раз, когда к тебе в ванну зашёл, охуел, ты видел свою спину? – Есть поговорка: «В здоровом теле – здоровый дух». Этим всё сказано. Физическая подготовка очень важна для мага, что бы кто ни говорил. Я сейчас говорю о такой магии, как моя, а не как твоя или Юнги, это разное. Чем лучше моя физическая форма, тем легче мне использовать магию. Представь, что магия – огромный тяжёлый походный рюкзак. Чем сильнее магия, и чем её больше, тем больше рюкзак. Кому его легче будет тащить, человеку без физической подготовки или с ней? – Справедливо, – соглашается Намджун. – А я думал, ты любишь красоваться венистыми руками под закатанными рукавами рубах.       Чонгук осаживает Намджуна убийственным взглядом. – Насколько мне известно, Юнги тоже занимается, – продолжает Намджун. – Не так интенсивно, как ты, но всё же. Хотя, я так и не понимаю, в чём разница. – Всё просто. Юнги – дух, ты – нечеловек, я – человек. У меня есть сильная предрасположенность к обладанию тёмной магией, которую я развил до невероятных размеров, но тёмная магия всё равно является отдельным звеном. Твоя магия является частью твоей нечеловеческой сущности и частью тебя самого. С Юнги тоже самое, его магия – дар. Как у Тэ. Только его магия может сделать из него духа при желании, и она также часть его. Если Юнги не будет тренировать свою менталку, магия возьмёт верх над ним, и он не сможет её контролировать. Так было с его матерью. Просто потому что магия Ахтохаллэн слишком сильная. Если же я не буду заниматься, моя магия меня сожрёт и подчинит себе. Хотя, я достаточно развился для того, чтобы этого не произошло, мама научила. Но, если ослабить хватку, мало ли что. Если поддамся эмоциям слишком сильно, она посчитает это за слабость и атакует. – Так говоришь, будто она живая. – В какой-то степени да. У неё есть сущность. Она дружит со мной и слушается меня, пока знает, что я достаточно силён, чтобы управлять ей, стану слабее, и она начнёт управлять мной. Обычно именно это происходит с теми, кто приходит к тёмной магии, и именно поэтому они становятся злодеями. Магия находит их слабости и подчиняет себе.       В это время дверь в комнату открывается без стука, и в неё влетают Тэхён с Чимином под руку. – Чонгуки, хён, вы помните, что мы сегодня на «Рапунцель» идем? – Тэхён проходит как к себе домой и плюхается на чонгукову кровать, пока Чимин занимает кресло почти напротив Чонгука. – Конечно, ты ж уже третий раз напоминаешь за ближайшие два дня, – смеётся Чонгук, уже успевший прикрыть магией все колбы и опереться локтями на стол. – Это хорошо, – Тэхён лезет руками себе под бок, вытаскивая что-то, что ему мешает.       Чонгука бросает в холодный пот. – Что это? – Тэхён вертит у себя в руках грёбаные кусачки для собак. – Это что, ножницы чтобы стричь когти животным? Зачем это тебе?       Чонгук чувствует, как подскакивает адреналин у Намджуна наверху. – Ты не поверишь, – Чонгук разводит руками, – но ими капец как удобно стричь сырьё алхимическое и зельеварное. В основном ветки деревьев, сухожилия и тонкие кости всякой живности сушёной.       Намджун наверху выпадает хохотом, и Чонгуку хочется ему врезать. – Со стороны это так дико звучало бы, если бы не было правдой, – сквозь смех всё-таки подыгрывает Намджун.       Тэхён тоже начинает смеяться, улавливая настроение, откладывает кусачки на другой край кровати. Чимин молча закатывает глаза. – Чего химичишь? Пахнет просто великолепно, – интересуется Тэхён.       Чонгуку хочется разбить голову о свой стол, но тот, старичок, такого не выдержит. – Да так, проект один. На спор с учителем зельеварения. Он уверен, я в семнадцать лет не способен сварить зелье удачи, если даже у него оно выходит через раз. – Он до сих пор не понял, что ты, когда дело касается магии, умнее всех преподавателей? – вскидывает бровь Тэхён. – Видимо, да, – Чонгук пожимает плечами. – И… спасибо. Мне приятно, что ты такого мнения обо мне. – Так это ж очевидно. Меривеза, кстати, до сих пор припоминает мне доклад о ядах. – Не давай ей его вспоминать больно часто. Учитывая, как три феи отреагировали на твою попытку спорить с ними, посчитав это моим плохим влиянием, им лучше не вспоминать о том, кто помогал тебе это писать.       Намджун с Чимином переглядываются, пытаясь понять, о чём вообще идёт речь. – Да всё равно. Пусть думают, что хотят, – ворчит Тэхён, поднимаясь с кровати. – Мы вообще-то собираемся идти перекусить. Вы с нами? – Идите, мы догоним, – предлагает Намджун. – Не опаздывайте, – умилительно серьёзно возглашает Тэхён, прежде чем схватить Чимина и слинять.       Чонгук облегчённо выдыхает. – Ты главный лох столетия, – заявляет Намджун со своей кошачьей наглой улыбкой.       Чонгук выходит из-за стола, подходит к кровати и, взяв кусачки в руки, заставляет их испариться. – Слава Мерлину, он не увидел это, – Чонгук указывает пальцем в торчащую из-под его кровати собачью лежанку. – Её бы я точно не смог объяснить.       Он вытаскивает её за край из-под кровати. – Сказал бы, что себе прикупил, – усмехается Намджун. – Гав-гав!       В ответ ему прямо по лицу прилетает той самой лежанкой.

* * *

      Чонгук очень нервничает, выходя из гардероба здания театра. Во-первых, потому что, он никогда не был в театре, и знает о том, что это, только из книг. Во-вторых, потому что, когда они собрались вместе у выхода из общежития, у него резко появилось ощущение, что он идёт на свидание. Вокруг были ребята, все нарядно одетые и в предвкушении, весело общались, как будто не виделись неделю, а не пару часов, но Чонгук смотрел на Тэхёна, а тот улыбался ему, идя рядом и иногда случайно касаясь пальцами. За руку хотелось взять неимоверно, но Чонгук держал себя в руках, пока Тэхён не начал поскальзываться на ледяной дороге и его не пришлось ловить, и в итоге они шли под руку. И Тэхён делал вид, будто так и должно быть, а может и в правду так думал, болтал весело о своих делах, сжимая через рукавицы рукав Чонгука. И улыбался так обворожительно только ему одному. В-третьих, Чонгук всё же решил надеть что-то новое для себя, и сейчас чувствовал себя неуютно, будто все вокруг смотрят на него из-за его одежды, а не из-за факта его присутствия. – Ого! – восклицает Тэхён, завидев Чонгука у гардероба.       Он оглядывает его с ног до головы и тычет в бока остальных, привлекая внимание. – Чонгук, тебе очень идёт! – сообщает он, подлетая к младшему и хватая его за локоть снова. – Спасибо, – скромно тихо благодарит Чонгук, оглядывая себя.       У него ощущение, будто он залез в гардероб Юнги: на нём чёрные кеды, чёрная огромная худи длиной до бедра и, о боже, голубые джинсы, драные на коленях. Цвет джинсов смущает его больше всего, хотя он не может не отметить, что одежда очень удобная. Ко всему прочему, он всё же собрал волосы в хвостик на макушке, оставив только пряди чёлки болтаться у лица, чтобы хоть как-то оставить привычное ощущение. – Я же говорил, что тебе хорошо так, – горделиво заявляет Намджун, зачёсывая свои белёсые волосы назад. – Тебе правда хорошо, Чонгук, не нервничай, – как обычно заботливо поддерживает Джин, хлопая по свободному плечу (ко второму все ещё прилип Тэхён и уходить не собирается). – Не смущайте его! – смеётся Тэхён, наблюдая за реакцией Чонгука. – Чимин, что ты думаешь? – интересуется Джин. – Что ты больше не похож на мрачного вампира и даже можешь сойти за своего, – усмехаясь сообщает Чимин Чонгуку. – Ну спасибо, – Чонгук зеркалит его выражение лица, а сам краем глаза наблюдает, как на них с Тэхёном таращатся собравшиеся в холле студенты. – Пойдёмте уже, а то мне не нравится, как на меня пялятся эти бравые парнишки и принцессы. Билеты у тебя? – он поворачивает голову на Тэхёна. – Конечно. Идёмте. Я купил нам лучшие места, – Тэхён тащит Чонгука за локоть и машет всем рукой, приглашая.

* * *

Всем неимоверно весело. Они громко кричат, направляясь в сторону общежития, распевают на весь кампус о том, что в глубине души у всех живёт мечта, привлекая внимание окружающих на улице. А у Чонгука в голове творится не пойми что. Он поглядывает на довольного Тэхёна, также держащего его уже за другой локоть, а перед глазами у него то, как Тэхён слева от него наслаждается мюзиклом. Их колени иногда соприкасаются, а локти постоянно сталкиваются на подлокотнике. Чонгук внимательно смотрит представление и даже получает от него удовольствие, но успевает ещё и поглядывать на довольного притихшего Тэхёна. В какой-то момент, когда прошло уже наверное чуть больше половины спектакля, Тэхён хватает Чонгука за локоть, склоняется над его ухом, и шепчет горячим дыханием «сейчас будет мой любимым момент».       Тэхён такой грёбаный романтик. Он укладывает голову Чонгуку на плечо и снова затихает. А у Чонгука спирает дыхание. И вот сейчас он идёт домой, а у него перед глазами по-прежнему летают фонарики бумажные, и неземное красивое лицо Тэхёна, когда в ушах набатом бьют будто выжженные в сознании строчки. «Рядом с ним звёзды так сияют, Рядом с ним спала пелена. Как во сне открылось мне Что здесь моя судьба. Лишь сейчас я вижу свет, Словно ночь вдруг отступила, Лишь сейчас я вижу свет, Купол неба голубой. Он подскажет мне ответ, Сердце вдруг стрела пронзила… Всё вокруг вмиг переменилось, Я теперь с тобой…»       Чонгук жмурится и отгоняет наваждение. – Всё нормально? – Тэхён поворачивает к нему голову, взволнованно поглядывая. – Ага, – кратко бросает Чонгук, стараясь сильно не смотреть на Тэхёна. – Тебе понравилось? – Если честно, да, даже очень, – делится Чонгук. – Для моего первого похода в такие заведения это было очень круто.       Тэхён довольно кивает сам себе и продолжает наблюдать за друзьями. Намджун, подогнув колени к груди, скачет по снегу на хвосте как на «кузнечике», громко голося «У меня мечта такая! Как ваша, но другая!». Чонгук не сдерживается и начинает хохотать над ним вместе со всеми. – Намджуни, не расшибись! – сквозь смех ворчит на него Джин.       Чонгук усмехается этому. Какие же вокруг него все очевидные. – Поставьте его!!! – вопит Чимин выше на октаву своего и без того высокого голоса. – Слушайте!!! Я не знаю, где я!!! И мне нужен он, чтобы увидеть фонарики!!! Потому что я мечтала об этом всю свою жизнь!!! Где ваша человечность?! Разве вы никогда ни о чём не мечтали???       Все снова заливисто гогочут, и Чонгука, кажется, потихоньку отпускает. Всё же это был хороший день. Хоть тактильность Тэхёна, что по отношению к Чонгуку усилилась после их разговора в башне, и заставляет Чонгука нервничать сильнее, но он соврёт себе, если скажет, что ему это не нравится. Может, у него у самого тактильный голод за столько лет одиночества?       Всё ближе Новый год, они будут проводить время всемером в одном доме на протяжении двух недель, и это заставляет его нервничать ещё сильнее. И его внутренние демоны только ухудшают обстоятельства. Но сейчас он разрешает себе на время забыться и не думать об этом. Пока всё круто, и это важно.

* * *

      Двадцать восьмого декабря Чонгук официально хочет прибить своего соседа по комнате. Тревожность Чонгука растёт в геометрической прогрессии по мере приближения Нового года, двадцать восьмого вечером должна состояться вечеринка по окончании семестра, а двадцать девятого они договариваются ехать в арендованный домик. И всю неделю перед вечеринкой Намджун приседает Чонгуку на уши о том, что тот должен пойти на неё. Чтобы почувствовать себя настоящим учеником академии, чтобы круто оторваться с друзьями. А Чонгука так чертовски пугает одна мысль о вечеринке. О куче людей, которые его ненавидят, о пьяных студентах, о том, что он может чем-то помешать этой идиллии и самих студентов или его друзей.       И эти мысли смешиваются с его нервозностью, касающейся Нового года и его чувств к Тэхёну, что Чонгук искренне пытается не быть агрессивным. Но Намджун продолжает, и в день самой вечеринки с самого их пробуждения и весь день капает на мозги. Пока они тусуются в комнате и проводят утренние процедуры, пока всемером завтракают, пока Чонгук кропит над красивым флаконом для, наконец, доделанных духов и упаковывает всё в новогодние коробки с бантами, пока решает, собирать ли с собой сумку или использовать магию, и доставать предметы из комнаты по средству телепортации. Чонгук даже срывается ненадолго проведать Уголька, чтобы откреститься от Намджуна хоть ненадолго, обсуждает снова всё с хозяйками щенят и немного играет с малышом.       Когда он возвращается в комнату, Намджун уже выбирает наряд. – Ты решил, что наденешь, или помочь? – интересуется Намджун, прикладывающий пиджак к своему телу почему-то у чонгукова зеркала. – Нет, – коротко отрезает Чонгук, падая в кресло у окна в другой части комнаты. – Ты вообще идёшь? – Нет.       Намджун прекращает прикидывать пиджак, смотрит на Чонгука поверх зеркала и, отбросив пиджак на его кровать, телепортируется к Чонгуку, оказываясь на корточках у его ног, пытаясь заглянуть в глаза. – Чонгук, я обещал парням затащить тебя. – Скажи, сделал всё, что смог, – Чонгук не смотрит на него, изучает облака в окне и теребит подол успевшей полюбиться ему толстовки. – Чонгук, я мог отказаться уговаривать тебя, и эта обязанность перешла бы на Тэхёна, и уже он бы уговаривал тебя пойти. А я-то знаю, ты не смог бы ему отказать. – Ну и слава богу, что не он.       Намджун вздыхает, опустив голову, и снова поднимает глаза на Чонгука. – Чего ты так боишься? Это всего лишь вечеринка по окончании семестра. Я понимаю, что ты у нас интроверт, но хотя бы иногда можно вылезти из своей ракушки. – Всё моё общение с вами – это уже вылезание из ракушки, – Чонгук всё-таки переводит на старшего взгляд.       Намджун смиряет его нечитаемым взглядом. – Прости, – Чонгук трёт переносицу. – Я не это имел в виду. Просто… мне не в тягость общаться со всеми вами… я люблю это… но… мне всё ещё сложно. – Я понимаю, но и ты пойми, ты же не можешь вечно прятать себя от общества, боясь, что кому-то это не понравится. Я эмпат, я каждую ночь лежу на своей кровати и проживаю твои чувства сам, я понимаю всё прекрасно. Я не лезу тебе под корку, знаю, ты сам захочешь это обсудить, но сейчас я хочу, чтобы ты переборол себя и хотя бы на мгновение расслабился, – Намджун встаёт. – Ты пойдёшь?       Чонгука сжимают в объятиях его собственные сомнения. – Я подумаю, – выдыхает Чонгук. – Если что, догоню. – Делай, как считаешь нужным, – Намджун складывает руки на груди. – Но знай. Если ты не придёшь, Тэхён очень расстроится.       С этими словами Намджун щёлкает пальцами, и его повседневная одежда меняется на пёстрый красивый костюм, волосы укладываются назад. Он пожимает плечами и исчезает, оставляя за собой улыбку. А Чонгук остаётся наедине со своими сомнениями.

* * *

      Чонгук сидит в кресле ещё какое-то время. Наблюдает в окно за тем, как люди начинают стягиваться к зданию, в котором проходит вечеринка. Смотрит, как садится солнце, и кампус освящают уличные фонари и лазерные столбы, пробивающиеся через окна здания. Слышит, как эхом от стен отскакивают басы, доносящиеся с дискотеки. А он продолжает грызть себя изнутри, борясь с одновременным желанием и нежеланием пойти туда.       Таким его и застаёт Намджун. Чонгук озадаченно смотрит на появившегося из воздуха, явно выпившего Намджуна. Переводит взгляд на часы. Начало второго ночи. Как быстро время прошло. Намджун смеряет его тяжёлым взглядом. – Ты предатель, ты знаешь? – заявляет, вальяжно стягивая с себя пиджак и кидая его на пол. – Прости, – вздыхает Чонгук. – Я не смог. – Перед ребятами будешь извиняться. И перед Тэхёном. Он очень расстроен из-за тебя. Он больше всех хотел, чтобы ты был там. И хотел, чтобы ты послушал, как он поёт, – Намджун лениво стягивает с себя одежду. – Он пел? – Чонгук хмурит брови и резко выпрямляется в кресле.       Поясницу сводит от долгого сидения в одной позе. – Ну да. Его попросили организаторы, и он исполнил несколько песен, – Намджун аккуратно взлетает, заваливаясь в свою кровать. – Почему ты мне сразу не сказал, что он будет петь?! – Чонгук соскакивает с кресла. – Я бы тогда точно хотя бы ненадолго пришёл. – А я-то что? По всему кампусу висят объявления о вечеринке, там в программе написано. Я думал, ты знаешь, – Намджун смотрит на Чонгука сверху со своей кровати.       Чонгук прикрывает глаза и пытается справиться с чувством досады и вины. А потом задумчиво залипает в стенку. – А сам Тэхён где? – Я не знаю. Я уходил с Джином и Юнги. Он должен был уйти с Чимином и Хосоком.       Чонгук пару секунд молчит. – Но его нет в общаге. – С чего ты взял? – С того, что я чую каждого из вас в общежитии, кроме него! – взрывается Чонгук. – Вы проебали Тэхёна!       После этого Чонгук просто испаряется из комнаты.       А оказывается в толпе пьяных студентов, сталкиваясь с кем-то спиной. – Слышь! – доносится сзади. – Извините, – Чонгук разворачивается и выставляет руки вперёд. – Я случайно.       Но качковатого вида парень, поняв, кто перед ним, просто замолкает и ретируется со своей спутницей подальше.       Чонгук разворачивается обратно и глазами ищет Тэхёна в толпе. Везёт, что хотя бы свет в украшенном помещении есть. Он находит глазами серебряную макушку, в которой мило красуется тонкий красный ободок с таким же красным бантиком. Очаровательно. Тэхён спиной к нему плавно качается под меланхоличный медляк, и Чонгук пробирается к нему, касаясь рукой его плеча. Тот резко разворачивается, и Чонгуку хочется засмеяться.       Он по-прежнему качается под музыку, в руках бокал шампанского, на щеках лёгкий румянец, глаза блестят, губы краснее злого Чимина. – Чонгуки! – эти самые губы растягиваются в улыбке. – Ты здесь?       Чонгук окончательно пробирается к Тэхёну, и им приходится стоять чуть ли не прижимаясь друг к другу из-за сильной давки. – Я тебя потерял. Все вернулись домой, кроме тебя, – сообщает Чонгук. – Кажется, они меня бросили и ушли одни, – обиженно дуя губы, с самым милым выражением лица Тэхён хмурится. – Ты пьян, Тэ, – смеётся Чонгук и протягивает руку, придерживая старшего за рёбра. – Я не знаю, как это получилось! – всё так же дуется Тэхён. – Я плохо переношу алкоголь, я выпил всего один бокал шампанского, это второй!       В подтверждение Тэхён демонстрирует свой почти полный флюте. Чонгук забирает его и подносит к носу. – Всё ясно с тобой, – усмехается Чонгук. – Тэ, это не шампанское, это «Северное сияние», – он делает глоток.       Тэхён отвечает вопросительным выражением лица. – Это шампанское с водкой, – поясняет Чонгук.       Тэхён шкодливо смеётся в ладонь. – Мама бы меня убила. – Тебе повезло, что её тут нет, – Чонгук залпом допивает бокал и телепортирует флюте на ближайший столик с фуршетом. – Идём домой? – Я не хочу! Мне весело, ясно?! – заявляет Тэхён, всё ещё качаясь под музыку. – Я вижу, – усмехается Чонгук. – И вообще! – продолжает Тэхён. – Я обиделся, ясно?! Ты тоже меня бросил! – Формально, я сюда даже не приходил, поэтому не мог тебя бросить. Но пусть будет так.       Тэхён в ответ хмурится только. – Окей. Слушай, я виноват. Прости, – Чонгука толкают спиной сзади, и он делает полшага к Тэхёну, машинально хватаясь и второй рукой ему за рёбра. – И я не знал, что ты будешь петь, честно. Иначе я бы пришёл.       Тэхён смотрит со скептицизмом. – Прости, правда. Что мне сделать, чтобы ты не обижался на меня?       Бровь Тэхёна ползёт вверх заинтересованно, и он приближается, закидывая руки Чонгуку на плечи и наклоняясь над его ухом, чтобы было лучше слышно. – В следующий раз, когда я позову, ты обязательно пойдёшь на вечеринку, – заявляет он твердо. – Хорошо, – усмехается Чонгук.       Пьяный Тэхён кажется ему максимально комичным и ещё более милым, чем обычно. Тэхён же просто повисает на Чонгуке, цепляясь за его шею, и Чонгуку приходится обнять покрепче, чтобы не уронить это недоразумение. – И еще! – заявляет Тэхён, в подтверждение своей серьёзности резко кивая и ударяясь подбородком о плечо Чонгука. – Ты должен мне танец! – Танец? – Чонгук ошарашенно выпучивает глаза. – Да, танец! Я хочу танцевать, а мне не с кем. Меня, конечно, приглашали сегодня и девушки, и парни, но я не хотел с ними. – Я не умею танцевать. – Пресвятые Гримм, я же тебя не на королевский вальс зову, это всего лишь медленный танец, просто качайся! – ворчит Тэхён.       Окееей!!! Чонгук сильнее хватается за талию Тэхёна и просто качается с ним под музыку. – Вот так, – хвалит Тэхён. – Я прощён? – смеётся Чонгук, поглядывая на макушку Тэхёна у своего плеча и на то, как мило качается бантик в его волосах. – Посмотрим, – Чонгук уверен, Тэхён сейчас хитро улыбается.       Какое-то время они просто тихо качаются под музыку, и Чонгук даже успевает проникнуться этой странной приятной атмосферой, когда часть людей уже ушла по домам, а остальные пьяные тела меланхолично танцуют под музыку, а ты… ты обнимаешь Его. А может это просто залпом выпитый алкоголь. – Представляешь, Хосок сегодня позвал Чимина танцевать, – ни с того, ни с сего изрекает Тэхён, удобнее устраивая голову на чужом плече. – Правда? – Чонгук округляет глаза. – Чимин согласился? – Ну… он долго делал вид, что ему всё равно и он не особо то и хочет, но пошёл. Правда, я думаю, завтра он убьёт нас с Джином за то, как мы счастливо его подтрунивали. – Долго он планирует отшивать Хосока, да ещё и делать вид, что ему не нравится его вечное «детка»? – Не знаю. Чимин искренне уверяет меня, что они лишь друзья. – Ты же знаешь, что это не так? – Подозреваю, но не могу быть уверенным на все сто. – Зато я эмпат, и я могу. – Хочешь сказать, – Тэхён не поднимает головы, но поднимает взгляд. – Что Чимину Хосок нравится? – Вообще, это их личное дело, но да. Чимину нравится Хосок не меньше, чем Хосоку Чимин. – Есть! Я так и знал! – довольно изрекает Тэхён. – Но нам всё равно лучше не вмешиваться. – Согласен. Это их личное дело. – Намджун с Джином тоже танцевали сегодня. – Да ладно? – Чонгук присвистывает. – Видимо, я действительно много пропустил. – Они выглядели максимально неловко, как два тайно влюблённых подростка, – хихикает Тэхён. – Так и есть же. – Я имел в виду, как подростка-подростка, будто им не двадцать и двадцать два года. Погоди, – Тэхён округляет глаза. – Два влюблённых подростка. И ты сказал «Так и есть»? – Я ничего тебе не говорил. Оставь это нашим маленьким секретом.       Какое-то время они снова молча качаются под музыку. Тэхён мило улыбается сам себе, не поднимая головы с чужого плеча. – Старшаки взяли Юнги на слабо, и он построил во дворе огромную ледяную горку, и эти пьяные дуралеи начали с неё кататься.       Чонгук только смеётся над этим. – Юнги сказал, что не будет нести ответственность за чужие разбитые головы, и весь вечер с бокалом угорал с пьяных учеников, – продолжает Тэхён. – Если бы я пришёл, я бы присоединился к нему. – Неправда! Я бы вытащил тебя танцевать! – заявляет Тэхён. – Хорошо-хорошо. Как знаешь, – Чонгук снова умиляется чужому поведению.       Зал резко взрывается басами, сменяя тихую медленную музыку на яркую и энергичную. Чонгук с Тэхёном оборачиваются на доносящийся со сцены голос заводилы, вещающий, что пришло время снова растрясти свои телеса, и пьяные студенты улюлюкают и свистят ему в ответ. – Ну что, домой? – предлагает Чонгук. – Хорошо. Но мы пойдем пешком! – Тэхён задирает кверху нос. – Окей-окей. Тебе не помешает проветриться.       Чонгук берёт Тэхёна за руку, переплетая пальцы, и аккуратно выводит из толпы, которая начала трястись и скакать. Они подходят к выходу, и Чонгук щелчком пальцев надевает на них верхнюю одежду. На ступеньках помогает аккуратно спуститься, не отпуская чужой руки. – Ты такой милый, когда заботишься обо мне, – смеётся шкодливо Тэхён, перехватывая чужой локоть. – Не хочу, чтобы ты перед днём рождения разбил себе коленки или что ещё похуже, – оправдывается Чонгук. – Неправда. Ты заботишься обо мне, потому что я очаровашка! – Тэхён продолжает хихикать.       Чонгук не отвечает, потому что тут даже не поспоришь. Но Тэхён поскальзывается, и Чонгуку приходится дёрнуть плечом вверх, чтобы вытянуть Тэхёна. – Аккуратно, – просит. – Ноги не держат, – жалуется Тэхён. – Они будто обе левые. – Телепортируемся? – Неее… – хнычет Тэхён.       Чонгук тяжело вздыхает. Как вот не любить Тэхёна, когда он такой? – Ладно, – Чонгук останавливается и разворачивается к Тэхёну спиной, приседая в коленях. – Запрыгивай.       Тэхён озорно смеётся и обхватывает шею Чонгука руками, заваливаясь ему на спину. Чонгук перехватывает старшего за бёдра и подбрасывает вверх. – Покатай меня, большая черепаха! – смеётся Тэхён. – Уиии!       Чонгук смеётся про себя и сильнее перехватывает чужие ноги. – Ты очень удобный, – заверяет Тэхён. – Учту. – Звёзды и луна такие красивые сегодня. – Сегодня уже двадцать девятое. Канун твоего дня рождения. Вот природа и готовится.       Тэхён хихикает. – Надеюсь, мы проведём хорошо эти две недели. – Я тоже. – И никто не будет нам мешать. – А нам кто-то может помешать? – Чонгук вскидывает бровь и оборачивает голову на Тэхёна. – Ну… я имел в виду всех этих людей, из-за которых ты не можешь расслабиться. Когда за нами не наблюдают лишние глаза, можно побыть собой, – Тэхён бубнит это, утыкаясь носом в хвостик Чонгука. – Наверное, ты прав. – Конечно, я прав, – Тэхён кивает головой, от чего бьётся о чужой затылок носом. – Не ёрзай, – ворчит Чонгук, подкидывая Тэхёна вверх. – Вредная черепаха, – копирует его интонацию Тэхён, и Чонгук надеется, что не уронит его из-за приступа смеха.       Далее они идут (Чонгук идёт, а Тэхён едет) в уютной тишине. Вернее, Тэхён мурлычет себе под нос что-то, и Чонгуку кажется, что это та самая песня из посмотренной ими накануне «Рапунцель», и от этого его снова бросает в то странное трепещущее чувство, а на языке крутится «Всё вокруг в миг переменилось, я теперь с тобой…».       Они медленно доходят до общежития, Чонгук поднимает Тэхёна на его этаж, доносит до комнаты, которая не заперта, и сажает его на кровать, щелчком пальцев переодевая его в спальную одежду, а с себя снимая верхнюю. – Всё, баиньки, – командует Чонгук.       Тэхён неожиданно послушно забирается под одеяло, садясь у изголовья и наблюдая, как Чонгук подбрасывает дрова в его камин и наливает из графина воды, возвращаясь к кровати. Он достаёт из воздуха тёмный стеклянный флакон, присаживается на край кровати и капает из него пару капель в воду. – Пей, – снова командует, протягивая Тэхёну стакан. – Что это? – интересуется тот, принимая стакан. – Вода, чтобы очистить организм от спирта, и мой фирменный эликсир, чтобы завтра не было плохо утром.       Тэхён послушно выпивает воду залпом, блаженно мыча от удовольствия. Чонгук забирает у него стакан и опускает на прикроватную тумбу. – Всё, теперь спать. – Расскажешь сказку? – Тэхён шкодливо улыбается, развязывая бант на макушке.       Ободок оказывается обычной тоненькой ленточкой. – Серьёзно? Тэ, я не знаю сказок, только классические, которые, думаю, ты итак наизусть знаешь. – Придумай сам, – Тэхён не смотрит на Чонгука, теребя в руках ленточку.       Чонгук мученически стонет. Он уверен, если Тэхён топнет ножкой и скажет «хочу», Чонгук сделает для него даже самое невыполнимое. – Однажды давным-давно Ким Тэ лёг спать. Конец, – тараторит быстро Чонгук.       Тэхён смотрит на него достаточно выразительно. – Завтра вставать рано. – Ну и что? – Если я расскажу, ты ляжешь спать? – Угу, – Тэхён победно улыбается.       Чонгук снова вздыхает. - Однажды, давным-давно, в каком году – неизвестно, жил в Зачарованном лесу один Маленький Принц, – импровизирует Чонгук, пока Тэхён с довольной улыбкой чуть съезжает по подушкам и, кажется, вяжет узлы на ленточке. – Этот Принц был прекрасней всех на свете, его волосы были ярче серебра и мягче шёлка, кожа белее снега, а губы румянее крови. Душа его была чище слезы младенца, он был умён, добр и великодушен. На его прекрасный голос слетались птицы, а животные выходили из леса, чтобы послушать. Его любили все подданные, а родители души в нём не чаяли. Но, как и в любой сказке, не обошлось и без ложки дёгтя в бочке мёда. В суровую зимнюю ночь, под колыбель завывающей вьюги, какой люд ещё не видывал, когда Маленький Принц появился на свет, изрекла его крёстная фея пророчество. Маленькому Принцу суждено было повторить судьбу его матери, встретить великую любовь, пройти испытания, под чарами проклятья тёмного уснуть вечным сном и проснуться от поцелуя истинной любви. Испугались король с королевой, и посему опекали сына своего слишком сильно. А между тем он рос, хорошел на глазах, не знал ни горя, ни печали, пока не стал совсем взрослым. Хотелось Маленькому Принцу веселиться свободно, да только ему не позволяли. Все вокруг за него решали, что ему есть, как спать, с кем дружить и где гулять – продумывали каждый его шаг.       Чонгук замолкает, задумываясь. – И что было дальше? – интересуется тихо Тэхён, боясь спугнуть атмосферу. - Не знаю, сказка ещё не дописана, – Чонгук пожимает плечами.       Тэхён, уже посоловевший, тянет Чонгука за руку, и младший замечает в его руке маленькую красную фенечку из той самой ленты. Тэхён обворачивает ее вокруг Чонгуковой руки и плотно завязывает. – Зачем это? – интересуется тихо Чонгук. – Просто так, – Тэхён делает последний узелок, оставляя болтаться края ленты.       Мгновение они молчат, пока Тэхён окончательно устраивается на подушках. – Чонгук? – М? – А в этой сказке появится ворчливый, но добрый, тёмный маг?       Чонгук усмехается. – Надеюсь.       Тэхён удовлетворённо кивает и переворачивается на бок, обнимая вторую подушку. – Посидишь со мной, пока я засыпаю? – бубнит он, прикрывая глаза. – Хорошо.       Чонгук прикрывает Тэхёна одеялом. – Я тоже надеюсь, что маг появится в этой сказке, – бубнит уже совсем сонно Тэхён.       Чонгук улыбается, сам не зная чему, желанию Тэхёна или его очаровательности. – Звёзды сегодня красивые, – бубнит Тэхён еле слышно. – Красивые, – тихо соглашается Чонгук, глядя на Тэхёна. – Я хотел сказать… – носом в подушку бормочет Тэхён. – Тебе сказать… что ты…       Предложение Тэхён не заканчивает, проваливаясь в сон. Чонгук смеётся про себя, кидает взгляд на фенечку на своей руке, и тянет её к чужому лицу, поправляя спавшую на глаза чёлку и наклоняясь вперёд, чтобы не в первый раз уже чмокнуть чужую макушку. – Сладких снов, – шепчет, поднимаясь на ноги, Чонгук.       Притягивает в ладонь огонёк из керосиновой лампы, гася свет, делает пометку в голове к пробуждению Тэхёна оставить ему на столике яблоко, и исчезает.

* * *

– Ну неужели этот семестр закончился, у меня уже фляга свистит из-за пар «Управления королевством», – жалуется Чимин. – Теперь я даже радуюсь, что, не смотря на свой статус, не буду королём.       Парни вшестером выходят из здания центрального корпуса академии. – У меня с этим предметом всё нормально, – разводит руками Тэхён, – преподаватель, конечно, придирчивый, но всё же. – Тебя то с младенчества готовили в короли, – замечает Хосок. – Это верно, – соглашается Тэхён. – Чонгук говорил, из всех его предметов этот самый муторный, и на нём один из самых раздражающих преподавателей. При том, что Чонгуки только на первом курсе. – Погоди, – Хосок таращится на Тэхёна. – У Чонгука есть «Управление королевством»? Он что, учится на «Королевском деле». – Ну вообще-то, – вмешивается Намджун, – если ты забыл, то Чонгук, грубо говоря, имеет статус принца. Поэтому второе его направление – «Королевское дело». Но он, как и Чимин, по факту не претендует на трон. – Но разве аннулирование статуса королевы у его матери не обозначает аннулирование и его статуса принца? – уточняет Чимин. – Всё не так просто, – в этот раз объясняет Юнги. – По направлениям в академии распределяют в зависимости от сказочных историй родителей, а не фактического статуса. Злая королева и при аннулировании статуса королевы всё равно Злая королева. Чонгук же принц. – Всё очень сложно, не стоит париться об этом, – замечает Джин. – Вот почему тут нет Чонгука? – ворчит Тэхён. – Я так привык телепортироваться, мне не охота ходить пятнадцать минут туда-обратно через весь кампус. – К хорошему быстро привыкаешь, не так ли? – отмечает Намджун. – Напротив, хорошо, что Чонгука тут нет, иначе он бы сейчас напихал нам полную жопу огурцов за то, что мы вчера оставили тебя одного. – Да ладно, всё же обошлось, – возникает Хосок. – Лишь потому, что Чонгук решил проверить наличие каждого из нас в общаге, – отмечает Юнги. – Я не думаю, что он будет сильно ругаться, – успокаивает Тэхён. – И всё же жаль, что его тут нет. – Я предлагал перенести нас, – пожимает плечами Намджун. – Джуни, не думаю, что они переживут твои телепортации, – поясняет Джин. – Нет, спасибо, мне одного раза хватило, – Тэхён вскидывает ладони. – Юнги-хён, вот почему ты не умеешь телепортироваться? – Моя магия для этого не предназначена, – Юнги пинает снежный ком под ногами. – Фактически, я могу телепортироваться, но только с помощью Нокка, а он может телепортироваться только в воде, и то только в природных источниках воды, а не искусственно созданных. – Очень жаль, – замечает Джин.       Юнги тяжело вздыхает. – Заебали ныть, – он останавливается, из-за чего останавливаются все.       Он стучит дважды по земле носком кроссовка, и та покрывается ровным гладким льдом. Ледяная дорожка уходит далеко в сторону общежития, а у ног Юнги прямо на земле вырастают красивые ледяные сани. – Залезайте, пока я добрый, – ворчит он, зачёсывая белую прядь волос, выпавшую на лицо, обратно в чёрную челку. – Уиии! – тянет Тэхён, заскакивая первым в передний ряд саней справа. – А это безопасно? – интересуется Чимин, залезая назад слева.       Рядом с Тэхёном в первый ряд в центр залезает Джин, слева от него Хосок, за ними Чимин и Намджун. Юнги запрыгивает на задний борт саней и отталкивается ногами, заставляя их тронуться и соскальзывая задницей между Чимином и Намджуном, но ногами через багажник саней. – Держитесь крепко! – командует Юнги.       Сани очень быстро набирают скорость, спускаясь с небольшого склона в сторону общежития. Тэхён довольно кричит, подставляя лицо встречному воздуху. Сани разгоняются всё сильнее. Все смеются и ликуют от восторга. – Берегись! – вскрикивает Хосок встречным людям.       Те еле успевают отскакивать с ледяной дорожки, которая сама появляется перед санями. Сани петляют по ней из стороны в сторону и разгоняются до невообразимой скорости. Тэхён продолжает восхищенно кричать. – Мне это не нравится! – кричит Чимин, держащийся за впереди сидящего Хосока.       Сани приближаются ко входу в общажное кольцо. – Юнги, тормози! – кричит Джин.       Все сжимаются от страха, когда сани проходят впритык в ворота, чуть не зацепив двери. Они не сбавляют скорость, даже оказавшись во дворе общажного кольца, разгоняя со двора студентов и грозясь влететь прямо в арку и вписаться в стену. – Юнги!!! – выкрикивает Джин в ужасе, понимая, что они сейчас разобьются.       В мгновение ока перед входом в общежитие из воздуха появляется Чонгук, и когда сани грозятся снести его, он вытягивает ладонь и… тормозит их, хватаясь голой рукой за ледяной борт и даже не шевелясь. Сани замирают на месте, и виснет напряжённая пауза. – А если бы разбились? – максимально равнодушно интересуется Чонгук после того, как все хором облегчённо выдыхают. – Ты серьёзно думаешь, я бы не затормозил собственные сани? – усмехается Юнги, спрыгивая с багажника. – Хотел их немного разыграть просто. – У тебя получилось, – Чонгук зеркалит его ухмылку, окидывая глазами всех пассажиров.       Все вцепились во что только можно, и в глазах такой ужас, что кажется, что они сейчас поседеют. Чонгук обходит сани, подходя к Тэхёну и протягивая ему руку, чтобы помочь вылезти. Тот уверенно хватается, выпрыгивает из саней и становясь рядом с младшим. – Это было весело, - заявляет Тэхён с яркой улыбкой. – Они с тобой не согласны, – смеётся Чонгук, показывая пальцем на сани.       Тэхён оборачивается. Джин перелезает через Хосока, слезает с саней и присаживается на корточки с опущенной головой. Намджун, которого такие покатушки, кажется, вообще не напугали, взволнованно взлетает с саней и, перелетев их, присаживается рядом, опуская ладонь на чужие лопатки. – Ууу... – тянет Юнги, глядя на старшего. – Кишочки слабые? Укачало? – Хён, ты чего? – тянет взволнованно Намджун. – Ты же с самого детства спокойно переносил мои телепортации. – К ним я привык, – ворчит Джин, не поднимая головы. – Меня сейчас вытошнит. – Хён, дыши глубже, – советует Чонгук. – Чимин, ты в порядке? – взволнованно интересуется Тэхён.       Чонгук переводит внимание обратно на сани. В них сидит растерянный Хосок, уже успевший прийти в себя и заглядывающий себе через плечо, а за ним Чимин, обхвативший его за рёбра изо всех сил и уткнувшись лицом ему между лопаток. – Крошка, ты как? – уточняет Хосок, хотя по нему самому видно, что его немного потряхивает       Чимин всё-таки заторможенно реагирует и отрывает лицо от чужой спины. – Никогда!!! Слышишь?! Больше никогда так не делай!!! – кричит он Юнги. – Я чуть Кэрроллу душу не отдал!       Чонгук тяжело вздыхает и взмахом руки заставляет всех семерых вместе с санями исчезнуть. Они оказываются в их с Намджуном комнате, уже раздетые, Юнги сидя на кровати Чонгука, Намджун с Джином на кровати Намджуна, Хосок на диванчике у окна, Чимин рядом в кресле, а Тэхён на кресле у камина. Таким образом они собраны в круг и смотрят на Чонгука, стоящего у кресла Тэхёна. – Прежде, чем мы отправимся на каникулы, у меня есть важный разговор, – заявляет Чонгук, строго складывая руки на груди. – Ну вот, я же говорил, – Намджун подкладывает ладони себе под подбородок и болтает в воздухе ногами и хвостом. – Нас сейчас будут отчитывать. – Да, буду, – соглашается Чонгук. – Вы, все пятеро, в курсе, что вы вчера оставили Тэхёна одного? – Да, – закатывает глаза Чимин; кажется, он уже отошёл. – Тэхён уже рассказал. – И как это вышло? – интересуется Чонгук недовольно. – Тэхён сказал, что хотел ещё пару минут потанцевать, – начинает Чимин объяснять. – Мы с Хосоком собрались домой и решили, что Тэхён уйдёт с остальными. – А мы не нашли Тэхёна и решили, что он ушёл с Чимином, – продолжает Джин, копирующий позу Намджуна и наблюдая сверху.       Чонгук прикрывает глаза ладонью. – А проверить никто не удосужился? – уточняет. – Вы проебали Тэхёна. – Да ладно тебе, Чонгуки, – Тэхён берёт его за руку, заставляя обратить на себя внимание. – Всё же нормально. Не ругайся. – Тэ, всё нормально только потому, что я решил проверить наличие каждого в общаге и не нашёл тебя, – объясняет Чонгук, усаживаясь на подлокотник кресла Тэхёна и не выпуская чужой ладони из своей.       Намджун с Юнги двусмысленно переглядываются. – Мелкий, с каких пор ты носишь фенечки? – переводит тему Намджун, кивая на руку Чонгука, которой он прикрывал лицо. – Тем более красные. – Хочу и ношу, ясно? – ворчит Чонгук.       Тэхён кидает взгляд на чужую свободную руку. – Ты не снял? – улыбается он. – А должен был? – Чонгук вскидывает бровь. – Нет, – Тэхён сильнее сжимает чужую ладонь. – Не снимай, – просит.       Намджун с Юнги переглядываются ещё раз. – Так… мы ехать собираемся или нет? – интересуется Джин. – Надо идти в конюшни арендовать сани и лошадей. Мы же хотим приехать пораньше? Письмо от хозяина дома с ключом пришло уже два дня назад. – Извини, Чонгук, а ты же не можешь телепортировать туда, где ты не был или где нет знакомого тебе человека? – уточняет Тэхён.       Чонгук поджимает губы. – Сам я нет. Но на самом деле… могу, если есть точные координаты места. – А чё так можно что ли было? – Хосок округляет глаза. – Так чего ты молчал? – вопрошает Джин. – Конечно, у нас есть точные координаты, как бы мы иначе доехали?       Чонгук думает долю секунды. – Я хотел предложить. Хорошо. Вы все вещи собрали? – уточняет Чонгук.       Все дружно угукают. – Кому-то ещё что-то нужно, помимо чемоданов, или мы можем выдвигаться прямо сейчас? – Сумки учебные в комнату занести, – отмечает Тэхён, поводя плечом, на котором весит его кожаный портфельчик.       Все даже не ждут команды, залезают в учебные сумки и вытаскивают оттуда необходимые вещи, а сами сумки скидывают в кучу в центре комнаты. Чонгук взмахивает рукой, портфели испаряются, взмахивает снова, и комната заполняется кучей чемоданов и сумок. – Как же круто иногда быть волшебником, – вздыхает Хосок, глядя на свою спортивную сумку. – Где координаты? – уточняет Чонгук, вставая с кресла.       Джин сбрасывает ему с кровати свёрнутую в рулон газету. Чонгук разворачивает её, из воздуха достаёт красивое сиреневое перо, взмахом руки разворачивает своё зеркало от кровати к центру комнаты. Чонгук внимательно смотрит в газету и не глядя ведёт пером по стеклу, а на зеркале остаются сиреневые символы, будто светящиеся изнутри. Все смотрят округлившимися глазами на это и, кажется, не дышат. Когда Чонгук заканчивает, символы на зеркале исчезают, по поверхности стекла проходится рябь, как на водной глади, и оно начинает светиться голубым холодным оттенком. – Прошу, – Чонгук разворачивается от зеркала и указывает на него обеими ладонями, приглашая. – У нас в комнате всё это время было волшебное зеркало, и ты молчал? – Намджун скатывается с кровати и приземляется на ноги по-кошачьи тихо. – Ты же видел, как я заходил в него, – Чонгук удивлённо вскидывает брови. – Я думал, это твои фокусы, а не его. – С ума сойти! – восхищённо выдыхает Тэхён, разглядывая мерцающую магией гладь. – А я как отсюда слезать должен? – недовольно ворчит Джин.       Намджун тут же отталкивается ногами от пола и плавно взлетает, протягивая Джину руки. Тот упирается ладонями ему в плечи, и они аккуратно опускаются на пол. – Давайте, хватайте сумки и вперед, – поторапливает Чонгук. – Кто первый?       Чонгук щёлкает пальцами, надевая на всех верхнюю одежду. – А… это безопасно? – уточняет Чимин, с сомнением глядя на зеркало.       Чонгук закатывает глаза. – Мы ни разу этого не делали, может ты первый? – предлагает Намджун Чонгуку. – Я последний, мне это закрывать ещё. – Тогда чур я первый, – Тэхён даже подскакивает в предвкушении. – Вот это я понимаю, – усмехается Чонгук.       Он отшагивает от зеркала назад и картинно кланяется Тэхёну, протягивая ладонь. – Ваше величество, прошу.       Тэхён смеётся на это. – Я ещё высочество, – Тэхён перехватывает правой ладонью ручку чемодана, а левую вкладывает в ладонь Чонгука.       Чонгук разгибается и поддерживает Тэхёна за руку, подводя к зеркалу и давая ему зашагнуть в раму. Его нога исчезает в голубой туманности. Чонгук же второй рукой подхватывает чужой чемодан снизу и поднимает вверх, чтобы помочь Тэхёну перекинуть его через раму зеркала. Тэхён полностью исчезает, и все смотрят на это с неким ужасом. – Окееей… – тянет Намджун, взмахивая рукой.       Все сумки поднимаются в воздух и плавно влетают в зеркало, исчезая, а Намджун пролетает прямо за ними. – Кто следующий? – интересуется Чонгук.       Юнги закатывает глаза на мешкающих друзей и просто уверенно проходит внутрь. За ним с тяжёлым вздохом отправляется Джин. Чонгук окидывает ожидающим взглядом Чимина с Хосоком. – Детка, если хочешь, я возьму тебя за руку, - предлагает Хосок.       Чимин смотрит хмуро на зеркало, не обращая внимания на Хосока, даже на его обращение не реагирует, но при этом ладонь ему протягивает. Они берутся за руки, и Хосок направляется к зеркалу, зашагивая в раму и не отпуская ладони Чимина. Когда Хосок исчезает, вместе с Чиминовой рукой и ногой, Чонгук не выдерживает, и магией подталкивает Чимина внутрь, заставляя его пискнуть и провалиться в зеркало.       Когда Чонгук выходит из зеркала с другой стороны и заставляет трещину в воздухе закрыться, он наблюдает, как вся компания дружно стоит на заснеженной полянке, держась каждый за свою сумку и глядя в одну сторону. – Больше боялись, – усмехается он, заставляя всех обернуть на него голову.       Все бросают на него взгляд и снова разворачиваются обратно. Чонгук равняется со всеми и смотрит, куда и все. На поляне в гордом одиночестве стоит небольшой домик. За ним, поодаль, озеро, а за озером лесная опушка. Очень симпатично и живописно. Вот только есть одно «но»… – А… этот домик должен быть таким… старым? – уточняет всё ещё хмурый Чимин.       Чонгук подмечает, что он всё ещё держится за Хосока, но уже за локоть. – Это точно этот дом? – уточняет непонимающе Тэхён. – Этот, – заявляет Юнги уверенно. – На рисунке был именно он, только… – Новее, – заканчивает Джин. – На рисунке он был будто лет на двадцать моложе.       Виснет напряженная пауза. – И что нам с этим делать? – интересуется Хосок. – Я отсюда вижу огромные щели в косых окнах, там же холодно как на улице будет. – Не паникуем, – командует Юнги. – Чонгук, пошаманим?       Чонгук усмехается одобрительно и телепортируется к стенам дома, принимаясь ощупывать деревянную дверь. – Джин-хён. Ты был неожиданно очень близок. Дому двадцать один год, и с момента постройки его ни разу не ремонтировали, – заявляет Чонгук. – Есть варианты, что сделать с этим? – интересуется Юнги, не спеша шагая к дому. – А то, – кивает Чонгук, продолжая трогать дверные косяки. – Я сейчас просто скручу ему двадцатку обратно. – Заклинание времени? – понимающе кивает Юнги. – Это очень мощная и тяжёлая херня. – Ага. Меня надо будет ооочень плотно накормить после этого, чтобы я восстановился. – Я сделаю тебе такой пир, если ты решишь эту проблему, Чонгуки! – заявляет Джин. – Да без проблем, – соглашается Чонгук, отходя немного назад. – Я утеплю дом снаружи, – заявляет Юнги, равняясь с Чонгуком и стягивая перчатки.       Они, как сговорившись, оба припадают на одно колено на снег. Чонгук вытягивает ладонь в сторону дома, и вокруг него неожиданно образовывается яркая ядовито-зелёная аура, похожая на языки пламени. Юнги же прикладывает ладонь к земле, и от неё в сторону дома ползут ледяные искры.       Парни в восторге открывают рты, потому что дом на глазах начинает выпрямляться, дерево светлеет, трещины и дыры исчезают, лак и краска снова покрывают брёвна. И всё это сверху перекрывается слоями чистейшего голубого льда, из крыши вырастают красивые ледяные вензеля. – А-ху-еть, – выдыхает Намджун и направляется вперёд, а за ним остальные.       Юнги с Чонгуком поднимаются с земли, и Чонгук слегка покачивается. На его лбу заметно выступила испарина. Юнги придерживает младшего за плечи. – Тихо. Не шлёпнись. – Я в порядке. – Всё равно. Ты прилично опустошился, – Юнги усмехается. – Пиздец ты могёшь, конечно. – На этом мои полномочия всё! – Чонгук поднимает вверх ладони.       В этот момент к ним подходят остальные. – Так! – командует Джин. – Не расходимся. Сначала сейчас затащим вещи, разберём продукты и поедим. Потом будем распределять комнаты и начинать заниматься, чем хочется. – Как скажешь, мамочка, – соглашается Чимин, за что получает лёгкий подзатыльник.       Джин выуживает из кармана ключ и открывает дверь. Все дружно заваливаются, и Чонгук тут же щелчком заставляет распахнуться все ставни, отчего в холле-гостиной становится светло. – Берегите головы, – заявляет он.       Все тут же пригибаются, и в двери по воздуху вплывает огромная охапка дров, разделяется на несколько и разлетаясь по всему дому. Одна рушится в огромный камин прямо в гостиной и тут же ярко разгорается. – Сейчас быстро прогреем дом, – заявляет Чонгук, телепортируясь на диван и растягиваясь на нем.       Все с восторгом осматривают просторное светлое помещение. Огромный, но уютный холл, в который так и просится новогодняя ель.

* * *

– Мда… – тянет Джин, с силой раскатывая тесто по столешнице. – Я конечно понимал, что мне придётся по нескольку раз в день готовить на всех семерых, но сейчас я полностью осознаю, что вляпался на ближайшие две недели. – Тебе же не обязательно делать это самому каждый раз, – Намджун разводит руками, левитируя по кухне со скрещёнными ногами. – Мы можем готовить по очереди. – Ага, – усмехается Джин, обтирая лоб рукавом рубахи, отчего на нём остаётся мука. – Тэхёну и Чимину всю жизнь готовили лучшие повара Эвер Афтер и Зачарованного леса. Они вообще не умеют готовить. Ты умудрился сочетать в себе кошачью грацию и человеческую неловкость и скорее сожжёшь этот дом, чем приготовишь что-то. Мне напомнить, как ты разрезал руку, потому что резал лук другой стороной лезвия? Я могу доверить кухню только Юнги. И Хосоку что-то несильно сложное. – Пять лет прошло, а ты продолжаешь припоминать мне тот лук, – ворчит Намджун. – Мне было пятнадцать, я был дебил. – Ты и сейчас недалеко ушёл, хён, – вмешивается растянувшийся в кресле Чонгук, не открывая глаз. – Ты пытался почистить киви масляным ножом и даже им умудрился порезать ладони.       Хосок заходится хохотом, продолжая мешать в огромном вазоне начинку. – Ну кто тебя просил, мелкий, – ворчит Намджун. – Ты разве не спишь там? Ты сам-то готовить умеешь? – Я пять лет жил один, ты ещё спрашиваешь? – Чонгук всё ещё не открывает глаза, зевая. – Ну вот, Чонгука припрягёшь, - предлагает Юнги.       Он старательно замораживает каждую бутылку, что ему даёт Чимин, и убирает в маленький погреб. Чимин же по очереди выуживает из большого чемодана бутылки и составляет у Юнги, торчащего из пола. – Не много алкоголя, Чимин? – хмурится Джин, огромным ножом разрезая тесто на порции. – Если ты отвечал за алкоголь, это не значит, что нужно было скупать весь магазин. – Не душни, – вякает голова Юнги, торчащая из пола. – Ты же один из главных любителей выпить. Мы тут будем две недели, у нас два праздника подряд, а ещё мы закрыли сессию. Лично я планирую не просыхать с тридцатого до второго числа. А ещё я хочу попробовать хотя бы в этот раз напоить Хосока, а для этого нужно очень много спирта. – В прошлый раз не вышло, думаете сейчас выйдет? – интересуется Тэхён, завёрнутый в плед на большом подоконнике около Чонгука. – Волчий метаболизм? – уточняет Чонгук, всё-таки открывая один глаз. – Он самый, – вздыхает тяжело Хосок. – Мой организм так быстро сжигает спирт, что я не успеваю его почувствовать. – Могу рассчитать тебе точную норму алкоголя. Я пошарюсь в книжках, и мне нужно будет знать только твой вес и возраст, чтобы высчитать объём спирта. – Чонгук! – Намджун восхищённо вскрикивает. – Обязательно!       Чонгук лишь молча разводит руками. – Юнги, как закончишь набивать подвал продуктами, иди орудовать сковородкой. Я уже леплю, – даёт команду Джин. – Ага, – равнодушно бросает Юнги. – Чонгуки. А какие у тебя фирменные блюда? – интересуется Тэхён, с интересом поглядывая на непривычно вялого Чонгука. – Фирменные и по совместительству мои любимые, – Чонгук чешет подбородок, задумываясь. – На первое сливочный суп из морепродуктов. На второе лазанья, на десерт пирог из песочного теста, яблок и заливки из сметаны. – Яблочный пирог! – Тэхён восхищённо облизывается и прикрывает глаза, вызывая этим смешок у остальных. – Наверное, это очень вкусно. Я ел яблочный пирог, но в слоёном тесте. И суп с лазаньей… у тебя потрясающий вкус. – Если хочешь, я приготовлю как-нибудь, пока мы здесь, этот пирог и жульен для тебя.       Тэхён довольно и одновременно смущённо улыбается, быстро кивая. – Я предлагаю, пока мы все здесь, решить вопрос с комнатами, – Чимин вытирает лоб рукавом, разгибая спину и за руку помогает Юнги вылезти из погреба, тут же закрывая за ним люк. – Комнат всего пять, но несколько из них большие и имеют вторые кровати, поэтому нужно решить, кто будет жить вместе, а кто отдельно. – Мне нужна маленькая комната. Самая угловая, – безапелляционно заявляет Юнги, уже крутящий в руках сковороду. – Чонгук, подожги печь заново, по-братски, она уже потухла.       Чонгук снова приоткрывает один глаз и запускает мимо Юнги огненный шар, заставляя дрова в печи вспыхнуть. – А… – подвисает Джин. – Точно. Юнги нужна отдельная комната, у него же другой температурный режим. Остальным предлагаю тянуть жребии. – Сейчас сделаю, – кивает Хосок, утаскивая Юнги разнос с первой партией ещё сырых пирогов и выходя из кухни. – Что вы там лепите-то? – интересуется Чонгук. – Что-то типа полукруглых жареных мясных пирогов, но вместо мяса начинка как в пицце, – поясняет Джин, залепляя края нового пирога. – Сыр, цыплёнок, томатная паста, майонез, маринованные огурцы и грибы, которые Хоби тридцать минут назад жарил. – Должно быть вкусно, – Тэхён мечтательно улыбается. – Люблю пиццу. Главное, чтобы там не было оливок. И ананаса. Фу.       Чонгук смеётся, не открывая глаз. – А когда успели цыплёнка приготовить? – интересуется. – Помимо сырых я привёз немного копчёной грудки.       В этот момент в кухню входит Хосок. – Короче, кому короткая спичка выпадет, тот будет жить один, кому длинная, тот вдвоём с другим обладателем длинной. Там четыре длинных и две короткие. Юнги-хёна не считал.       Все тут же отвлекаются от своих дел и подходят к Хосоку. – Мне просто последнюю оставьте, – просит Чонгук, закидывая руки за голову. – Именинник тянет первым, – заявляет Хосок. – Дальше по старшинству.       Никто не возражает, Тэхён первым тянет руку и выдёргивает длинную каминную спичку. – Ого, я впервые за полтора года в академии буду жить не один, – улыбается он.       Джин не медля тянет свою спичку. – Ес! – Джин улыбается сломанной посередине спичке. – Так не честно. Нас ещё четверо, а одноместная комната только одна, – ворчит Намджун.       Хосок тянет свободной рукой спичку. Та оказывается длинной. Он согласно кивает. Намджун быстро дёргает следом, вытягивая длинную. – Хоби, мы вместе! – сообщает довольно Намджун. – А с Тэхёном кто-то из младших.       Они пожимают друг другу руки. – Ну наконец! – нетерпеливо ворчит Чимин и дёргает спичку, и тут же победно вскрикивает, тряся в воздухе длинной. – Тэхёни! Мы вместе! – Чимин бросается к Тэхёну, и они, издавая невнятные счастливые звуки, обнимаются.       Хосок разжимает ладонь, являя миру последнюю короткую спичку. – Чонгук, ты один, поздравляю. – Заебись, – Чонгук довольно кивает.       Юнги ставит на подоконник рядом с Чонгуком тарелку с первыми пирогами. – Приятного аппетита.       Чонгук непонимающе вскидывает бровь. – Вы предлагаете мне не ждать вас и есть сейчас? – Ешь, – командует Джин заботливо, возвращаясь к лепке. – Восстанавливай силы. Заодно скажешь свое мнение.       Юнги возвращается к печи. Чонгук пожимает плечами и ставит тарелку на колени, принимаясь есть. – Клёво, – озвучивает он немногословно.       Джин довольно кивает.

* * *

– Парни! Ужин готов. Идёмте есть, а потом будем ёлку ставить! – кричит Джин в потолок, стоя посреди гостиной и уперев руки в боки.       Чонгук тут же появляется из воздуха рядом, заставляя старшего вздрогнуть, а затем слышатся топанья ног с лестницы. Один за другим все врываются в холл. – Все обжили комнаты? – интересуется Джин.       Чонгук про себя думает, что он очень похож на заботливую маму большого семейства. Все утвердительно кивают. – Пойдём, – Джин кивает в сторону кухни. – Подождите, – заговаривает Чимин. – А где Тэхён?       Все тут же оглядывают друг друга, понимая, что Тэхёна не хватает. – Он разве не должен был быть с тобой в комнате? – Чонгук хмурится, садясь на диван за своей спиной. – Мы пошли занимать комнату вместе после перекуса. – Чимин тоже хмурится. –Он разложил некоторые свои вещи, а потом начал одеваться и на мой вопрос заявил, что ему не терпится прогуляться вокруг дома. Сказал, ненадолго. Это было два часа назад. Я был в комнате всё это время и думал, что он уже здесь, просто не вернулся в комнату. – Выходит, его нет дома? – Юнги округляет глаза, –но на улице уже темно, а вокруг дома сплошной лес, если уйти с поляны. – Он оглядывается за спину, смотрит в окно. – Так! – Хосок шагает к выходу. – Мне это не нравится.       Хосок прямо в чём был, без верхней одежды, выходит на улицу, хлопая дверью. Повисает напряжённая тишина. Все смотрят на дверь. Чонгуку это тоже не нравится. Очень. Охватывает лёгкое волнение. С улицы слышно, как Хосок окликает Кима. Все молча ждут.       Хосок возвращается в дом бледный и с огромными напуганными глазами. – Парни… его нигде нет…