Твоя ухмылка

В кабинете было темно как в погребе, и единственное на что я мог ориентироваться, так это на свой слух и нюх. И они меня не подвели: в кабинете раздалось два гулких шага, а в нос ударил приятный аромат мужского одеколона, чем-то напоминающий аромат чая с бергамотом. Почувствовав на макушке чужое дыхание я содрогнулся и решил сделать шаг назад. Но отступать было некуда. Своей пятой точкой я упёрся в парту. Я стоял затаив дыхание и не шевелился. Не знаю зачем я это делал, может в надежде на то, что меня не заметят и решат, что здесь никого нет и уйдут. Но он не уходил. Старшеклассник положил свою руку на мое предплечье и совсем немного сжал его, как будто проверяя на толщину. — у тебя такие худые руки… В каком ты классе? — в 8.., — почему-то прошептал я. Макс в очередной раз хмыкнул. От неловкости этой ситуации я начинал злиться: — неужто я сказал сейчас что-то смешное?! И снова этот его «хмык» — нет… — просто ты так забавно теряешься каждый раз, когда я задаю тебе вопрос, — в этот раз его голос прозвучал прямо над моим ухом. Я думал, что это меня напугает или хотя бы будет напрягать. Но ничего подобного, на свое удивление, я не почувствовал. Думаю это из-за его странного одеколона, уж слишком аромат бергамота расслабляет. Моя мама фармацевт, так что она весьма часто имеет дело со всякими травами и сорняками, а периодически и вовсе пытается всю семью напоить этой травяной дрянью. Если сестра и отец ещё хоть как-то это пьют, то я категорически отказываюсь пить и выливаю все в унитаз. Ну или спаиваю цветам все ее травяные чаи. Не ну а чё мне ещё с ними делать? Не травить же себя этим… Единственное, что я переношу на вкус, так это черный чай с бергамотом. Зато маму от него воротит. Но мне-то это только на руку. Никто, кроме меня, его не пьет и я могу до бесконечности долго наслаждаться его непревзойденным вкусом. Пока я об этом размышлял, то даже не почувствовал, как на мою талия легла вторая рука старшеклассника, а первая активно поползла вверх. Мое сердце бешено забилось, а дыхание сбилось. Я открыл рот, чтобы спросить его, что он делает, но слов почему-то не было. Я решил, что надо оттолкнуть его руками, но остался стоять неподвижно. Что это было? Вы наверняка подумаете что-то вроде: «ох, пацан, да ты просто гей». НО НЕТ БЛИН! Я ВСЕГДА БЫЛ ПО ДЕВКАМ! ПО ДЕВКАМ, СЛЫШИТЕ?! Мои адские внутренние крики прервала его рука, которая плавно заползла под мою рубашку и остановилась на пояснице. Мое тело пронзила лёгкая дрожь, но он обхватил меня только сильнее. Теперь наши тела полностью соприкасались: его — горячее до безумия, и мое — холодное от волнения. Почему-то в данный момент мне не казалось это чем-то странным или противоестественным. Возможно из-за темноты кабинета, в котором мы находились или от приятного запаха исходящего от него. Наконец его сухие и слегка шершавые губы коснулись моего виска. Я приподнял голову и заглянул в его глаза. Макс был похож на какого-то хищника, который медленно и аккуратно крадётся к своей жертве. И отгадайте кто был его жертвой? Полагаю, вопрос риторический… Рука старшеклассника соскользнула с моего предплечья и, потянув на себя край заправленной рубашки, обхватила талию. Я все ещё продолжал неотрывно смотреть в его глаза. В какой-то момент я не выдержал и опустил взгляд на его губы. И зря. Именно это движение сорвало его стоп-кран. Я чувствовал себя проводницей поезда, которая сорвала стоп-кран для спасения человека, стоящего на рельсах, но поезд вместо того, чтобы остановиться, продолжает с бешеной скоростью нестись... И человеком, стоящим на рельсах был тоже я, и этот грёбаный поезд страсти сносит меня наповал, не оставляя от меня ни следа. Его губы накрыли мои, и от резкой нехватки воздуха, я приоткрыл рот, чем Макс моментально воспользовался. Его язык быстро прошёлся по моим зубам и, едва заметно касаясь, аккуратно по языку. Дышать было нечем, в голове ни одной здравой мысли, а ноги уже давно стали ватными и не держали. И если бы не его крепкие руки, то я б давно уже тряпочкой свалился бы на пол. Мои руки упёрлись в его плечи, я пытался отстраниться от него, но все было тщетно. Макс только сильнее прижимал меня к себе, начиная блуждать по моей голой спине руками, и дополнительно впечатал в парту позади меня. Не знаю, когда я успел, но я уже вовсю отвечал на его безумный поцелуй. А наши языки плясали в диком танце страсти и желания. Старшеклассник наконец разорвал наш поцелуй и я понял, что весь мой внутренний Паша, который минуту назад орал, что он не гей, жаждет продолжения. Наши взгляды пересеклись: его — голодный и одновременно теплый, и мой — туманный и полный желания. Его руки подцепили край моей рубашки и потянули наверх. Сквозь невероятно густой туман в мозгах (похлеще даже, чем в «туманном Альбионе»), я понял, что меня пытаются раздеть. Я с трудом отклеил свои руки от его крепких плеч и приподнял их. Рубашка мигом улетела в неизвестном направлении. Наши губы вновь соприкоснулись и слились воедино. Мои руки уже вовсю обвивали его шею, и, в который раз, я удивился, до чего же он большой. Эээээ… Стоп, сТоП, СТОП. Это не то, о чем вы подумали. Я говорил про его шею, а не про его член, упирающийся в мой пах. … *звуки сверчков* ........ ЧЁРТ… ЛаДнО, НЕ ВАЖНО. Давайте сделаем вид, что никто ничего не слышал. — Ха... Мне показалось или только что я услышал чей-то сладкий стон? — прошептал Макс мне на ухо. — показалось… Мне вообще-то не понравилось — хм… ну тогда я постараюсь сделать так, чтоб тебе точно понравилось, — и с этими словами он снова приник к моим губам, сминая их и не переставая терзать и покусывать. Его рука уже скинула мои висящие на честном слове брюки на пол, и из одежды на мне все ещё оставались только боксеры. Мы, еле оторвавшись друг от друга, пытались восстановить дыхание. Макс наклонился к моей шее, приподняв мою голову за подбородок, и нежно прошёлся по ней языком. Затем он слегка прикусил кожу на ключице и лизнул укушенное место. Затем он снова прикусил посильнее, чем вырвал мой тихий хриплый стон, и снова зализал. Макс сделал так в ещё нескольких местах на шее и груди. Стоять было тяжело. Тело от возбуждения стало тяжёлым и не слушалось. Я попытался сказать об этом Максу, но все, что я смог, так это открыть рот и пошевелить губами. Но Макс все понял и без слов: он приподнял меня за талию и посадил на парту сзади. Теперь его глаза были практически на одном уровне с моими. Я опустил глаза на его рубашку, и он моментально сорвал ее с себя. Следом улетели и его брюки. Ещё на улице я видел его рельеф, но из-за кромешной тьмы в кабинете, я не мог ничего разглядеть. Поэтому я не нашел решения лучше, чем проверить рельеф на ощупь. Макс издал хриплый звук, похожий на рык животного, и, прижав меня к себе, впился в меня губами. Он спускался поцелуями все ниже и ниже, но теперь это были не те нежные и плавные поцелуи, которые он дарил до этого, а это были дикие и страстные укусы, вперемешку с грубыми засосами. Я запрокинул голову назад, полностью открываясь, и выгнувшись, прижался своим животом к его животу и обвил Макса ногами. Мои короткие мальчишечьи ногти царапали его широкую спину и впивались в мышцы на плечах. Я испытывал неземное наслаждение. Кончики пальцев старшеклассника плавно отодвинули резинку трусов и также плавно начали спускаться вниз. В этот момент прозвенел звонок с урока, от которого мы оба дернулись и повернулись в сторону двери. Неожиданно ручка резко опустилась вниз с такой силой, что я подумал, что ее сейчас выломают, и я невольно вжался в Макса, попытавшись спрятаться за его спиной. Макс, не отводя взгляда от двери, успокаивающе погладил меня по спине…