Мальчик, Который Умер

За завтраком, под поток болтовни раздражающе-энергичного подростка, Гарри искал, куда бы направить взгляд. Он предпочел бы избежать застывшего выражения лица Драко, а Фелан был очень похож на своего отца. Поэтому Гарри разделил свой взгляд между тостом, маслом, банкой с мармеладом с облупившейся этикеткой, липкой крышкой медового горшочка, ножом. Он отхлебнул чаю. Тепловатый. Бросив взгляд в сторону, он увидел, что чашка Драко осталась нетронутой. Возможно, им стоит поговорить. Не то чтобы Гарри знал, что сказать. — …такой зануда, честно говоря, почему школа не нанимает более увлекательного призрака, чтобы учить нас, я имею в виду, действительно ли нам нужно знать о финансовых реформах гоблинов 1346 года, или, может быть, мы должны знать, но это должен быть факультатив. Многие из нас так считают, мы подали прошение, и все такое, но директриса Патил сказала… Папа, что случилось? Гарри перевел взгляд на побледневшего Драко. Он схватился за левое предплечье; смятение на мгновение затуманило его глаза. Затем он встал, с лица его исчезло всякое выражение, и осторожно положил столовые приборы. Правильный, как всегда. — Мои извинения. Мне нужно присутствовать на совещании. — Тебя вызывают? — спросил Фелан с белым лицом. — Проводи меня, Фелан. В глубине души Гарри понимал, что подслушивать нехорошо. Однако это не помешало ему подкрасться к двери и подслушать разговор двух мужчин в коридоре. Вызов, несомненно, от Воландеморта. Приход на следующий день после того, как они уничтожили крестраж, был, мягко говоря, тревожным. В голосе Фелана слышалась волнение. — Ты знаешь, почему он хочет тебя видеть? — У меня есть предположение. Воландеморт никогда раньше не чувствовал, как разрушаются крестражи. При мысли о том, что их обнаружили, сердце Гарри похолодело от ужаса. "Этого не может быть, — сказал он себе. — Дело не в крестражах. Нет". — Скорее всего, ничего такого, — Драко повторил мысли Гарри. Тот выглянул из-за угла. Драко положил руки на плечи Фелана, не сводя глаз с сына. — Мне приходится время от времени докладывать ему. Но… Но если я не вернусь через несколько часов… ты знаешь, что делать. Фелан кивнул с серьезным лицом. — Хороший мальчик. А теперь слушай: ты должен защитить нашего гостя. Ты не должен допустить, чтобы его схватили. Это чрезвычайно важно. Ты меня понимаешь? Если Фелана и удивила эта просьба, он не подал виду. — Я понимаю. — Отведи его к Кали. Она знает, что делать. Фелан сглотнул. Он попытался сохранить мрачное и собранное выражение лица, как у отца, но оно сменилось горечью. Его голос дрогнул. — С тобой все будет в порядке? Драко обхватил лицо сына ладонями. — Разве не всегда так? — он поцеловал Фелана в волосы и выпрямился, его голос был резким и деловым. — Я скоро вернусь. Сделайте свою домашнюю работу. Гарри вернулся к недоеденному завтраку, продрогший до мозга костей. Не зная, чем себя занять, он убрал со стола, собрал посуду и вымыл ее вручную. Несколько минут спустя, молчаливый и с красными глазами, Фелан присоединился к нему, забирая каждую тарелку и вытирая ее. Они не разговаривали. Часы отсчитывали минуты. Дождь лил не переставая, холодный туман давил на высокие окна гостиной. За окном дремал город; изредка по улице доносилось тихое урчание дорогого автомобиля. С тех пор как Драко ушел, прошло больше часа. Гарри взял с полки книгу, триллер о ведьме, которая сбежала после того, как стала свидетелем убийства вампира, но за последние полчаса прочитал меньше трех абзацев. Фелан работал над сочинением, растянувшись на ковре, но его глаза то и дело останавливались на Гарри. Гарри сделал вид, что ничего не заметил. — Что ты знаешь о ретроградации Скорпиона? — спросил Фелан. — Я знаю, что нет никакой ретроградации Скорпиона. — Разве нет? — тот почесал подбородок и заглянул в свои записи. — Ах, ретроградный правитель Скорпиона. Я имел в виду ретроградация Плутона. — Не могу сказать, что много помню, — признался Гарри. — Но я знаю классный способ измерить кажущуюся ретроградность планеты. Это поможет? Фелан просиял и протянул ему перо. Гарри опустился на колени на ковер и склонился над пергаментом. Гермиона показала ему и Рону этот изящный маленький трюк еще на четвертом курсе. Забавно, как что-то столь незначительное в грандиозной схеме вещей — воспоминание о мирском вечере в его школьные годы, когда он рисовал ретроградные петли с двумя своими лучшими друзьями в шумной гриффиндорской гостиной, — принесло ему такую глубокую радость. Взрыв счастья сменился болью: за последнюю неделю он не узнал ни единой новости о Роне, Гермионе и Джинни. Чем больше дней проходило без единого слова о них, тем больше росло его беспокойство, готовое перерасти в чистое отчаяние. — Классно! — глаза Фелана загорелись, когда Гарри закончил набрасывать расчет петли. — Это сэкономит мне несколько часов! Не могу дождаться, когда покажу друзьям. Фелан так походил на Драко, что это сбивало Гарри с толку. Здесь были белокурые волосы Драко, более длинные и растрепанные, тот же изгиб губ; острые углы лица Драко на шестнадцатилетнем мальчике, который предположительно не был кровным родственником его отца. Если бы Гарри не знал, какой была жизнь Драко в последний год перед битвой в Хогвартсе, он бы предположил, что он оставил кого-то беременным, а затем сделал вид, что ребенок был усыновлен. Он поймал себя на том, что смотрит на него, неловко улыбнулся и вернулся на диван. Фелан закусил губу. Гарри взял свой роман, не читая, но ожидая того, что, как он подозревал, должно было произойти. Ему не пришлось долго ждать. Фелан написал несколько строк, зачеркнул несколько слов, потом отложил перо и поднял глаза. — Ты очень нравишься моему отцу, — обвинил он Гарри. Гарри не мог этого отрицать, поэтому ничего не сказал. — Это странно… — Фелан нахмурился. Огонь окрасил его тонкие черты розовым светом. — Он знает тебя несколько дней и уже готов доверить тебе наши секреты. Гарри понятия не имел, как объяснить то, что сам едва понимал. — У нас есть кое-какая история. Я не помню, что это такое, но это так. — А ты знаешь? — Фелан откинул со лба светлые волосы. — Не обижайся, но он никогда не упоминал тебя, — он поднял руку, когда Гарри открыл рот. — Я знаю, что ты думаешь. Что он не расскажет сыну о своих любовниках. Щеки Гарри запылали от слова «любовники», но Фелан продолжал:  — Ты ошибаешься. Он мне все рассказывает. Во всяком случае, все, что важно, что влияет на нашу жизнь. У него никогда не было парней, или свиданий, или упоминания коллеги за ужином с какой-то нежностью или что-то в этом роде. И он не стал бы. Папа держал пламя в сердце в честь какого-то парня, который погиб на войне, когда я был маленький. Ему было плевать на свидания. — Кто-то, кто погиб на войне? — ошеломленный, Гарри небрежно отложил книгу. Она с глухим стуком упала на ковер. Его мозг гудел от этой новой информации. Должно быть, именно его Драко имел в виду прошлой ночью, когда сказал, что потерял кого-то. Очевидно, это не мог быть Джей. Ему тогда было десять или одиннадцать. «О боже, — с ужасом подумал Гарри, — неужели Драко любил Кребба?» Он отбросил эту мысль как абсурд: Драко явно чувствовал себя неуютно рядом с Креббом и Гойлом в Выручай-комнате, когда Гарри видел его в последний раз перед смертью. — А теперь появился ты, — бормотал Фелан, — и неделю спустя папа говорит: «О, а давай возьмем Джея на секретные миссии», и «Надо спасти Джея любой ценой», и «Давай расскажем Джею все наши секреты», — говоря это, он ткнул пальцем в ковер, его красивое лицо нахмурилось, и Гарри невольно улыбнулся. — Твой отец очень любит тебя, Фелан. Я пробыл здесь совсем недолго, и сейчас это яснее ясного. Он сделает для тебя все, что угодно. Фелан пожал плечами. — Я знаю, что так и будет. Он и так уже много сделал, чтобы защитить меня, — он взглянул на Гарри, и между его бровей пролегла едва заметная морщинка. — Я просто не понимаю, как папа мог так довериться человеку, которого не так хорошо знает. Гарри поднял упавший роман и расправил страницы. — Если тебе от этого станет легче, я тоже не понимаю. Его признание успокоило Фелана. Возможно, он чувствовал родство с Гарри теперь, когда стало ясно, что они оба пребывают в неведении относительно того, что происходит в голове Драко. Он склонился над своим эссе, а Гарри уставился на обложку «Ведьма в камине», но его вырвало из путаницы мыслей резкое восклицание. — Я знаю! — Фелан торжествующе ухмыльнулся. — Я знаю, кто ты! Гарри замер. — Что? Фелан огляделся, словно они были не одни, и так понизил голос, что Гарри пришлось наклониться вперед. — Ты один из них! — Ты меня запутал. — Один из… — Фелан одними губами произнес следующее слово, — сопротивления. Но, — продолжал он нормальным тоном, — ты забыл об этом! Вот почему он тебе доверяет. Вот почему он велел отвести тебя к Кали. Ты один из них, — глаза Фелана загорелись благоговением. Он скрестил ноги, обдумывая свою идею. — Возможно, именно так у тебя и появилась амнезия. Ты пострадал при исполнении служебных обязанностей. Но папа не мог допустить, чтобы с тобой что-то случилось; ты один из нас, и ты, кажется, знаешь то, что нам нужно. О-о-о-о! Я знаю! А что, если ты однажды спас папе жизнь, и он тебе должен? И он хочет, чтобы я заботился о тебе и обо всем остальном, потому что у меня не было бы отца, если бы не ты. Это так трогательно. Как же ты все-таки забыл? Неужели они слишком сильно ранили тебя? Или, может быть, они пытали тебя. У тебя есть шрамы? — нетерпеливо спросил он. Гарри сглотнул. — У меня нет шрамов, — ни молнии на лбу, ни «я не должен лгать» на руке, ни ожога над сердцем. — У тебя живое воображение. — Все это может быть правдой, — сказал Фелан. — Все не так, как ты помнишь. Гарри вынужден был согласиться. — Что ж, твой секрет со мной в безопасности, — Фелан подмигнул и вернулся к своему эссе. Желая стряхнуть с себя волнение, Гарри пошел на кухню за стаканом воды. Предположение Фелана казалось тем более вероятным, чем глубже оно проникало в его мозг. На самом деле, это имело смысл: это объясняло, как Драко узнает о знании Джея редкой магии, о беспрекословном и абсолютном доверии, которое он питал к нему, о том, как он сделал все возможное, чтобы спасти Джея. Более того, хорошо с ним обращался. — Я понимаю, почему папу тянет к тебе, — сказал Фелан позади него, и Гарри подпрыгнул. Он поставил стакан в раковину. — Ты меня напугал. Фелан прислонился к дверному косяку, рассматривая тело Джея. — Не то чтобы ты был некрасив. Без обид. Но у папы есть стояк на героев. Я могу сказать это по тому, как он говорит о нашей директрисе, или Кали, или Хранителе, или об отце Вики. Анализ влечения Драко к нему не был разговором, который Гарри намеревался вести с шестнадцатилетним ребенком. Когда-либо. — Многие люди ценят мужество. Но Фелан продолжил дальше. — Не то что мой отец. Его, типа, высекли за геройство. Честно говоря, ты должен спросить его о Гарри Поттере. У него туманится в глазах, когда он говорит о той битве. Сердце Гарри дрогнуло. Воспоминание о мертвых, лежащих под звездным небом Большого зала, вспыхнуло в его голове. — Вот почему ты ему понравился, — продолжал безжалостный голос. — Ты, наверное, геройствовал во время какого-нибудь задания, а папа сошел с ума. В глубине души он мягкотелый. Ты, наверное, это знаешь. Или, может быть, ты этого не помнишь, — задумчиво произнес он. Гарри почувствовал необходимость пригнуться под этим безжалостным натиском догадок. — Все это может быть пустой детской фантазией, — он намеренно употребил слово «детской», и это сработало: Фелан нахмурился, не обрадовавшись. — Я знаю, что прав. — Возвращайся к своей домашней работе. Фелан оттолкнулся от дверного косяка. — Я так и сделаю. И я прав, — бросил он через плечо, уходя. Прошел еще час, и Фелан с Гарри перестали притворяться, что читают, или изучают, или размышляют о том, какой героизм мог совершить Джей в своем мрачном прошлом. Гарри забрал палочку Джея и принялся мерить шагами гостиную, каждые десять минут останавливаясь, чтобы заглянуть в окно. Дождь прекратился. Фелан грыз ногти, глядя на часы. Он сжал палочку, и на его лице появилось красноречивое выражение: это был холодный ужас перед битвой. Ментальная подготовка к тому, что худшее уже на подходе, и нужно стиснуть зубы и бороться. Снаружи послышались легкие шаги. Входная дверь открылась, затем закрылась с легким щелчком. — Это я, — крикнул Драко из коридора. — Папа! — Фелан выскочил из комнаты. Гарри громко выдохнул. Он тяжело плюхнулся на диван и с облегчением схватился за голову. Драко вошел с открытой улыбкой и обнял сына. Он развернул свой шарф (мягкого голубовато-серого цвета, который подходил к его глазам — первый не черный предмет, который Гарри видел на нем) и сел в свое любимое кресло у камина, уверяя Фелана, что все в порядке, он в порядке, не о чем беспокоиться, но Гарри видел, как напряженно Драко держится и как блестит пот на его лбу. — Ты голоден? — спросил он его. — Я могу приготовить обед. — Умираю с голоду, — ответил Драко. — Я помогу, пока Фелан закончит сочинение, — он указал на лежащий на полу пергамент. — Это не похоже на фут. Фелан переложил пергамент на кофейный столик, отодвинув в сторону хрустальную вазу. — Когда я закончу, мы сможем полетать? — Отличная идея, — сказал Драко, следуя за Гарри из комнаты, — мы могли бы немного подышать свежим воздухом. На кухне Драко прислонился к столешнице и глубоко вздохнул. Он потер виски. Гарри мгновенно оказался рядом с ним, его ярость резко подскочила. — Он сделал тебе больно? Драко покачал головой. — Легилименция. Темный Лорд любит, чтобы ему никто не лгал, — он закрыл глаза, скорчив гримасу боли. — Когда кто-то другой пускает корни в твой мозг, это… неприятно, мягко говоря. И Темный Лорд не очень-то и нежен, когда копается в чужих воспоминаниях. Гарри не скоро забудет тошнотворное вторжение Легилименции. — Чтобы одурачить Темного Лорда, ты должен быть выдающимся Окклюментом. Драко мрачно улыбнулся ему. — Есть простой мотив стать лучшим Окклюментом: иметь секрет, за защиту которого ты отдал бы жизнь. Почему-то Гарри не думал, что он имел в виду свое участие в сопротивлении. Он хотел бы поразмыслить над этой новой загадкой (сколько он выдержит? Его мозг, казалось, вот-вот лопнет от загадок), но были и более насущные вопросы. — Встреча была по поводу крестража? Открыв прохладную коробку, Драко начал вынимать остатки еды, открывать крышки, обнюхивать контейнеры. — Нет. Фиаско в Уайтчепеле, как я и ожидал. Говорит, что мы не сделали достаточно, чтобы раскрыть дело о магическом беспорядке. — Мне показалось, ты сказал, что дело закрыто. — Для моего отдела — да. Для Темного Лорда — нет. Проблема в том, что ему становится все труднее слушать кого-либо еще. Он был очень неуравновешен в течение многих лет. Не целеустремленный, сосредоточенный волшебник прошлого, но… непредсказуемый. Непостоянный. Очень нервный, — Драко закрыл холодильник. — Не мог бы ты подогреть это для меня, пожалуйста? Спасибо. Гарри сотворил нагревающее заклинание — не самое лучшее; палочка Джея все еще была непослушна. — Может быть, это просто старость? — Мы предполагали либо это, либо побочные эффекты использования темной магии. Наши контакты предупредили нас о возможности появления крестражей. В прошлом Воландеморт уже разделил свою душу на семь частей. Теперь он расколол оставшийся в нем фрагмент, Мерлин знал, сколько раз. Неудивительно, что он сходит с ума. — Могу я познакомиться с твоими контактами? — когда Драко не ответил, Гарри улыбнулся. — Да ладно. Нашей вчерашней маленькой поездки было достаточно, чтобы обе наши головы оказались в петле. Ты не взял бы меня с собой в Суррей, если бы не доверял мне. Драко поставил салатницу с макаронами. — Ты знаешь, как Темный Лорд и его Гончие обеспечивают полное послушание? — когда Гарри покачал головой, он сказал: — Рандомные пробы Легилиментов. Каждый служащий Министерства подвергается Ра. П. Л. со стороны Гончих через случайные промежутки времени и без предупреждения. Только не я. Я имею честь позволить только Темному Лорду порыться в моем сознании. Взрослые граждане также не освобождаются от Рa. П. Л. Можно было притащиться в Министерство под самым надуманным предлогом и подвергнуться ему. Некоторые Гончие получают огромное удовольствие, наблюдая за интимными моментами людей. Горькая желчь подступила к горлу Гарри. — Я действительно доверяю тебе, — Драко шагнул ближе, не сводя глаз с Гарри. — Но не все такие хорошие Окклюменты, как я. Некоторые секреты имеют слишком большое значение, чтобы доверять их людям, которые могут поддаться искусной Легилименции. Даже Билл Уизли не знает, как связаться с теми людьми. — Действительно? — Он приличный Окклюмент, но он не я. У меня было восемнадцать лет практики. Что касается нашей вчерашней поездки, мы договорились, что он попросит Флер стереть из его памяти все утро. Более точная форма Обливейт. Она сохранит его для него на будущее, на тот день, когда нам будет позволено уединиться. Возможно, однажды он сможет вспомнить все, что сделал, чтобы изменить мир, но завтра утром он не будет иметь ни малейшего понятия. Это также означает, что если он провалит суровое исследование Легилименции, им там нечего будет найти. — Он все забудет о Суррее? Драко понял его невысказанный вопрос.  — Он забудет, что встретил тебя, — он прикоснулся к рукам Гарри и нежно сжал их, возможно, на реакцию жжения в глазах Гарри. «Такая глупая вещь, чтобы грустить», — отчитал себя Гарри. Билл даже не знал, кто он такой. — И это хорошо, — подчеркнул Драко. — Сегодня утром Эйвери был в штабе. Все время спрашивал меня, что случилось с тем арестом, который я произвел на прошлой неделе. Не стоит ему видеть тебя в воспоминаниях Билла. Легкие Гарри с трудом хватали воздух.  — Как ты можешь жить в этом мире? — Мы не живём, — сказал Драко.

* * * *

Гарри, как и Фелан, был взволнован предстоящим полетом. Взволнованный утренней тревогой и потрясенный новой информацией о жизни в современной Британии, Гарри с трудом удержался, чтобы не вскочить на метлу, как только они аппарировали на частное поле, принадлежащее Малфоям за пределами Хэрфилда. Холодный ветер трепал конский хвост Гарри и пронизывал его позаимствованные кожаные штаны. В воздухе стоял запах отдаленного снега. Он глубоко вдохнул, его легкие расширились, тело покалывало от предвкушения. У Драко было такое же выражение лица. Как в старые добрые времена. Дрожь пробежала по венам Гарри. Фелан бросился вниз по склону. — Чего вы, два неудачника, ждете? Поймайте меня, если сможете, — он швырнул метлу вперед, ускорился и запрыгнул на нее в воздухе. С воплем он взмыл в серое небо. Драко ласково закатил глаза. — Это, пожалуй, единственный трюк, который он знает. Гарри фыркнул. — Тогда лучше покажи ему, как это делается. Небо, набухшее тяжелыми облаками, грозило дождем, и ветер пронизывал Гарри насквозь, замораживая пальцы и нос. Его конский хвост хлестал его по лицу на крутых поворотах, и его новые, более длинные ноги требовали некоторого привыкания. Джей явно не использовал свои мышцы для физических упражнений. Тем не менее, это был лучший день с тех пор, как Гарри вернулся. Его современная метла делала «Молнию» похожей на детскую игрушку. Он достиг скорости, о которой и не мечтал, и он довел ее до предела, его сердце грохотало от возбуждения. Несмотря на то, что говорил Драко, Фелан был неплохим летуном, быстрым и ловким, но ему не хватало отцовской грации на метле. Они втроем гонялись друг за другом, отрабатывали маневры пикирования и, наконец, выпустили снитч, чтобы поймать. Гарри никогда не проигрывал Драко раньше и не собирался проигрывать сейчас. После получаса кружения по полю и одной почти победы над Феланом, как раз когда ранняя ночь развернулась на огромном небе, Гарри заметил золотое мерцание, трепещущее у самой земли. Он направил свою метлу в штопорное пикирование и поймал в нескольких дюймах от замерзшей травы. Вспотевший, задыхающийся, с волосами по всему лицу, он поднялся, торжествующе сжимая в руке снитч. Фелан разинул рот. — Ты молодец. — Показушник, — но глаза Драко сияли чистой радостью, самая широкая улыбка преобразила его раскрасневшееся лицо, и сердце Гарри затрепетало. Укол безумного счастья и жалкого ужаса пронзил его. Он крепче сжал снитч, и от осознания этого у него задрожали руки: он влюбился в Драко Малфоя.

* * * *

Полуразвалившийся сарай в углу зеленого парка служил местом аппарации рядом с домом Драко. Грязные, измученные и ухмыляющиеся, они втроем прошли под ржавыми железными воротами, направляясь к дому. Фелан постоянно комментировал, какие ходы Гарри произвели на него впечатление (на всех). Ветер свистел в кронах деревьев — единственный звук, кроме их шагов. На последнем повороте Драко ахнул и вскинул руки, чтобы остановить остальных. — Нас кто-то ждет. Его хорошее настроение испарилось, Гарри выглянул из-за угла. Четыре, может, пять темных фигур застыли на тротуаре напротив его дома. Не маглы. Он отстранился. — Кто они? — Не уверен. Не склонен узнавать, — он потер переносицу. Фелан схватил отца за руку.  — Виктуар придет через час, и мы должны вернуться в школу. Похоже, это сосредоточило внимание Драко.  — Верно. Первым делом Фелан, лети к Кали и объясни всё. Оповести Виктуар, прежде чем она придет. Лучше останься с Кали на ночь; я сообщу в школу, что ты заболел. Фелан заметно напрягся, лицо его стало серьезным. Он быстро взглянул на Гарри и снова на отца, который кивнул. — Мы должны принять все меры предосторожности, — сказал Драко. Фелан сел на метлу, взялся за ручку и… Гарри забыл как дышать. Ноги Фелана стали короче, кожа приобрела смуглый оттенок, волосы стали черными и длинными. Его брюки туго обтягивали круглый живот. Черты его лица исказились, нос удлинился, губы утолщались. Морщинки прорезали его глаза. Через несколько коротких секунд перед Гарри стоял темноволосый, плотный мужчина лет сорока. Гарри задыхался. Он уставился на мальчика, на Фелана, на этого метаморфического мага, который родился шестнадцать лет назад, за месяц до смерти Гарри, который считался мертвым. Который был спасен и воспитан молодым человеком под самым носом у Воландеморта и ему подобных. Который принял облик своего приемного отца, потому что очень его любил. Какая-то часть сознания Гарри заметила влагу на его щеках, но остальная часть пульсировала от одного слова: Тедди. Фелан моргнул, увидев реакцию Гарри. — Я Метаморф, — сказал он, выглядя немного обиженным. — В этом нет ничего хитрого, я умею это делать с самого рождения. Гарри кивнул, не в силах вымолвить ни слова, по его глазам катились крупные слезы. «Конечно, это не хитрость», — хотел сказать он. Или: "Я знаю. Я знаю тебя". Или: "Я твой крестный отец, Тедди". Но комок в горле заглушал каждое слово. А слезы все лились. Драко выглянул из-за угла. — Нам нужно поторопиться, — он наложил Дезиллюминационные чары на Фелана — на Тедди, прежде чем мальчик поднялся в воздух. Гарри вытер глаза. Он уставился на Драко, его горло сжалось. — Секрет, за защиту которого ты отдал бы жизнь? — Гм. Драко излучал странную застенчивость, как будто открытие этого, самого смелого поступка, смутило его. Он кашлянул, чтобы прочистить горло. — Мы можем, навер…ох. Гарри кинулся на Драко, их метлы застучали по тротуару. Он притянул его ближе, обхватил руками сильную его спину и крепко прижал. Он не произнес ни слова. То, что он чувствовал, было больше, чем слова, невозможно выразить. Он прижался лицом к его плечу, его сердце билось рядом, и он сжал его еще сильнее. Драко погладил его по спине и не стал возражать, когда Гарри почти перестал дышать. После долгой паузы он прошептал Гарри на ухо:  — Чем дольше мы здесь стоим, тем больше рискуем быть обнаруженными. — Хм, — голос Гарри был приглушен плащом Драко. — Аппарируем. — Нам нужно поспешить обратно в сарай, — Драко накрутил кончик хвоста Гарри на пальцы, его томное движение противоречило его словам. — Ты должен меня отпустить. Гарри не ослабил рук и не убрал лицо с плаща Драко. Он приятно пах. — Аппарируй здесь. — Что, если магл смотрит в окно? В абстрактном смысле Гарри знал, что Драко прав. В более осязаемом, непосредственном смысле ему было все равно. — Они подумают, что им показалось. Губы Драко коснулись его виска. — Ты никогда не заботился о правилах, не так ли, Гарри? Шок. Упади ему на голову наковальня, Гарри был бы ошеломлен меньше. Он высвободился из объятий Драко и сделал шаг назад. — Как ты меня назвал? Драко пристально посмотрел в глаза Гарри. Уличный свет придавал его волосам яркий золотистый оттенок. — Я знаю, кто ты. — Как? — Гарри застыл и телом, и разумом. Прошедшая неделя промелькнула в его голове, как кассета с фильмом, разворачивающаяся слишком быстро, чтобы иметь смысл. Когда Гарри выдал себя? На лице Драко было выражение, в равной степени сочувственное и самодовольное. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но резко повернул голову вправо. До них донесся стук сапог по мостовой. В одно мгновение Драко встал рядом с Гарри, но у них не было времени убежать. — Вот ты где, Драко. Из-за угла показалась молодая леди в серой мантии. Ветер обдувал ее ноги опавшими листьями. — Мы так долго ждали. Она была молода, миниатюрна, со светлыми волосами, очень хороша собой, и еще она вызывала у Гарри желание бежать в противоположном направлении. Когда она неторопливо направилась к ним, не сводя с Драко холодных темных глаз, Гарри вспомнилась акула. Драко положил руку ему на поясницу. Он расправил лицо в знакомой, приятной маске вежливого превосходства и выглядел удивительно беззаботным. — Я летал. Она осмотрела упавшие метлы, прежде чем бросила острый взгляд на Гарри. — Этот твой мальчик — игрушка? Рука Драко сжалась, но его голос оставался лёгким.  — Кто-то хочет, чтобы его развлекали. Чем я обязан удовольствием от твоей ловушки, Сильвия? — Ловушка? — она усмехнулась. — Ты драматизируешь, Драко. Я здесь, чтобы передать приглашение. Тиберию нужно с тобой поговорить. Остальные Гончие подошли и рассыпались веером за спиной Сильвии. Драко даже не потрудился их заметить. — Прямо сейчас? Сначала мне нужно принять душ. — Это действительно очень срочно. — Отсюда и эскорт, — любезно сказал Драко. — Мы здесь, чтобы убедиться, что ты получил приглашение, — в ее улыбке не было тепла. Она бросила веселый взгляд на Гарри. — Захвати с собой свою игрушку. Глаза Драко вспыхнули яростью, но он кивнул. Гарри понял. Упрямое возражение против того, чтобы Гарри пошел с ним, или отказ следовать за Сильвией означали бы, что Драко есть что скрывать, что защищать: и не годится давать противнику такие средства. Не говоря ни слова, они аппарировали вместе с Гончими на берег реки. Темза, темная и вялая, плескалась о несколько покачивающихся барж, и зловоние наполняло набережную. Из ярко освещенного дома перед ними доносились тихая музыка и смех. Сильвия осмотрела потную кожу обоих мужчин. — Лучше всего трансфигурируй свою одежду. Тиберий устраивает небольшой прием. С его женой случится припадок, если она застукает тебя в этом, пока у нее гости. Драко повернулся к Гарри. Он стоял очень близко, всего в двух дюймах. — Лучше я это сделаю. Твоя палочка ненадежна. Гарри заглянул ему в глаза и не смог удержаться от шепота. — Так вот как ты это понял? Драко покачал головой. — Нет. А теперь стой спокойно, — он взмахнул палочкой над собой и Гарри, превращая их забрызганную грязью одежду в нарядные мантии (строгие черные для Драко с серебряной нитью на воротнике и рукавах и черно-красный комплект для Гарри с кожаным поясом). Гарри развязал и завязал конский хвост — новая нервная привычка. — И еще кое-что, — небрежно сказал Драко. Он взял Гарри за руку и надел ему на палец кольцо с печаткой Малфоя. Он поймал свет из ослепительных окон. Гарри уставился на него, а затем на Драко. — Но… но ты же сказал… — Это лучшая защита, которую я могу тебе дать, — пробормотал Драко, быстро погладив Гарри по лицу. — Она тебе там понадобится. — Готовы, голубки? — протянула Сильвия. Облаченные в ливреи слуги впустили гостей в роскошный, украшенный люстрами коридор. Великолепная лестница вела на второй этаж. Слева от них раздался шум — открылась и закрылась дверь. Густой запах сотни орхидей тяжело висел в воздухе, усиливая тошноту Гарри. Сильвия повела их вверх по лестнице и дальше по коридору. Она дернула дверь в дальнем конце, придерживая ее открытой для них, но голос позади них остановил обоих мужчин, прежде чем они смогли последовать за ней. — Дорогой! Гарри застыл, его сердце бешено колотилось, кровь стыла в жилах. Он узнал этот голос. Напряженный от страха, он медленно повернулся. Чуть поседевшая, чуть потяжелевшая, с глубокими морщинами вокруг глаз, но все еще такая же смертоносная, она шагнула к ним и схватила Драко за руки. — Ты никогда не приходишь на эти вечера. — Тетя Белла, — сказал он. — Эйвери хочет меня видеть. Она отступила назад, чтобы рассмотреть Драко. — Ты хорошо выглядишь. Как поживает та маленькая сиротка, которую ты приютил? Я не видела его много лет. Ты все еще держишь его у себя? Приятное выражение лица Драко не изменилось, но Гарри заметил, как напряглась его спина и сжались кулаки. — Мой приемный сын, — поправил он тетю с застывшей улыбкой, — учится в Хогвартсе вместе со своими сверстниками. Гарри без труда догадался, почему Драко старался держать Фелана подальше от любопытных глаз Беллатрисы. Она упрекала своего племянника с улыбкой. — Ты всегда был мягкотелым. Я беспокоилась о тебе, когда ты был моложе. Но Цисси была права: когда доходит до дела, ты поступаешь правильно. Вот почему Темный Лорд так ценит тебя, — она говорила о своем хозяине своим обычным почтительным тоном. — У тебя есть новости о матери? Она все еще в Тоскане? — Теперь уже на Мальте. Она приедет на Рождество. — А это кто? — когда она наверстала упущенное, она направила свой пронзительный взгляд на Гарри. Драко проигнорировал вопрос. — Вы знаете, почему я здесь, тетя? Она раздраженно фыркнула. — Тиберий просто в бешенстве. Он не успокоится, пока не поговорит с тобой. — Я уверен, что мы сможем разобраться, что бы это ни было. Перед тем как они вошли в кабинет Эйвери, Драко демонстративно остановился, чтобы поправить мантию Гарри. Он обхватил его руками, расправляя сзади пояс, и воспользовался случаем, чтобы прошептать ему на ухо:  — Не реагируй так, как будто ты — это ты. Будь Джеем Флинтом. Незаметным. Робким. Ты можешь это сделать? В своей первой жизни Гарри, вероятно, не справился бы с этим. Но тогда он научился действовать в основном в одиночку. Теперь он был частью чего-то большего, чем он сам; сплетения людей и связей, которые тянулись по всей стране невидимыми, неизвестными ему путями; сети, которую нужно было защищать любой ценой. Если бы это означало, что ему придется целый час быть скромным Джеем Флинтом, он бы это сделал. — Я могу. — Если бы я мог избавить тебя от встречи с внутренним кругом, я бы так и сделал. Но и ждать меня снаружи тоже небезопасно. Гарри нашел руку Драко и крепко сжал ее. — Лучше вместе. Тиберий Эйвери, человек, чья прежняя привлекательная внешность угасла под гнойно-пятнистой обрюзглостью от чрезмерного увлечения лакомствами, возвышался из-за дубового стола. Еще несколько человек толпились в комнате, прислонившись к бархатным занавесям на окнах или сидя на кожаном диване у камина. Их разговоры прекратились, когда Драко и Гарри сели напротив Эйвери, чьи глаза расширились от удивления, когда они остановились на Гарри. — Я узнал тебя, — он повернулся к Драко. — Это не тот человек, которого арестовали в связи с инцидентом в Уайтчепеле? — Арестовали и отпустили, потому что он был беднягой, оказавшимся не в том месте и не в то время. Молодой темноволосый мужчина, обнимавший Сильвию, фыркнул. — «Отпустили» к тебе на колени, я прав? Драко не удостоил вульгарность ответом. Он продолжал пристально смотреть на Эйвери, но их хозяин хмуро посмотрел на молодого человека. — Не время для шуток, Паркинсон. У меня было, — он повернулся к Драко, — прекрасное утро. Темный Лорд настаивает, что мы кое-что упустили в расследовании Уайтчепела. Он считает, что кто-то что-то скрывает. Мне пришлось терпеть его неудовольствие целых два часа, и мне дали срок в семьдесят два часа, иначе моя шея будет на кону. А теперь, как я вижу, ты встречаешься с человеком, которого арестовали на месте преступления? Драко вздохнул.  — Было ли какое-нибудь преступление? Ребенок протестовал против раннего сна и обрушил стену. Я допускаю, что это крайний случай случайной магии, но она, похоже, особенно рано развита. — Тем не менее этот человек напал на Гончих… — Напал? — Драко приятно рассмеялся. Он лениво протянул руку и погладил Гарри по лицу. — Он думал, что останавливает ограбление, бедный, заблудившийся душка, — он провел указательным пальцем по губам Гарри, его голос был медовым от вожделения. — Я не могу не восхищаться… инициативой Джея. Что я могу сказать? Он чувствительный у меня. Прислонившись к окну, мужчина с родимым пятном на лице вынул изо рта сигару. — Я уверен, ты восхитился его инициативой, — его полуприкрытые глаза, устремленные на Гарри, проникли в него самым неприятным образом. Гарри подавил желание проклясть его и положил руку на плечо Драко. Его тепло просочилось в него, успокаивая сердцебиение. Стоя позади Эйвери, Беллатриса поймала тяжелое кольцо на руке Гарри. — Что это значит? — спросила она. — Я хочу защитить то, что принадлежит мне, — сказал Драко лёгким голосом. Он ухмыльнулся и продолжил заговорщицким тоном. — Ты же знаешь, на что похожи эти стервятники, когда видят свежее мясо. Некоторые из них посмеялись над гостями снизу. — О, его бы сожрали. Он очень красив, — заметила седовласая дама у камина. — Ты, должно быть, сошел с ума, Драко, — настаивала Беллатриса. — Твой отец перевернется в могиле. — Пусть вертится, — ледяным тоном ответил Драко. — Если позволишь, Белла права, Драко. Не похоже, чтобы кто-то мечтал или осмеливался отобрать у тебя твою… собственность, — сказал Эйвери. — Впрочем, можно ненадолго его одолжить, — протянул человек с родимым пятном и сигарой. Его руки были скользкими, как угри. Все в нем вызывало у Гарри тошноту. Драко бросил уничтожающий взгляд на старика. — Можно потерять руку, если протянуть ее дальше, чем следует. Мужчина усмехнулся, отметая угрозу Драко как несущественную. — Чему ты предан, мальчик? — спросила Беллатриса у Гарри. Никто не потрудился называть его по имени. Гарри взглянул на Драко, который выглядел встревоженным. На его лице медленно расплылась улыбка. — Моя преданность такая же, как и у Драко. Мы с ним одного мнения, — он выдержал его взгляд и выдал все, что чувствовал. — Одна из вещей, которые я люблю в нем, — это сила его мужества. Его верность своим принципам. Его непоколебимая преданность делу, — глаза Драко сияли, пока Гарри говорил. Дрожь сотрясла его руки, и он сжал их вместе, когда Гарри продолжил: — Драко использует свою силу не для личной выгоды, а на благо волшебного мира. Он посвятил свою жизнь… — Гарри встретился взглядом с Беллатрикс, — тому, чтобы поступать правильно. Все выглядели спокойными и несколько потрясенными страстной защитой Гарри самоотверженной преданности Драко. Эйвери покраснел.  — Мы все преданы делу и преданы нашему господину. Послушай, я не сомневаюсь в тебе, Драко. Я знаю тебя с тех пор, как ты был мальчишкой, и у тебя всегда была хорошая голова. Однако, как я уже сказал, мне дали срок, — его верхняя губа блестела от пота. — При всем уважении, — Драко обвел взглядом комнату, — мы все знаем, каким был Темный Лорд со времен Нового Пророчества. Меня беспокоит, что он может стать жертвой чьей-то ловушки. — Что ты имеешь в виду? — спросила леди с пепельными волосами. Золотой медальон в форме темной метки Воландеморта покоился на ее лиловой мантии. — Я сомневаюсь в справедливости этого пророчества, — объяснил Драко. — Кто-то возвращается из мертвых? Разве вы не назвали бы это надуманным, если даже невозможным? Беллатрикс прервала поднявшийся в комнате шум. — У Темного Лорда исключительно отточенные инстинкты. Если он верит, что Гарри Поттер вернется из мертвых, то мы должны ему доверять. — А что может сделать Гарри Поттер? — насмешливо спросил человек с сигарой. — Он умер один раз и может умереть снова. — Слушайте, слушайте! — сказал Паркинсон. — Один мальчик нам не угроза. И должен признаться, ожидание, что он воскреснет из мертвых через шестнадцать лет, звучит как безумие. — Во всех наших архивах никогда не было такого заклинания, — добавила седовласая дама. — Но, — вмешалась Сильвия, — завеса в Отделе тайн — это прямая связь с другой стороной. — И сколько бы маглорожденных ты бы ни протолкнула через него, никто никогда не возвращался, — процедил Драко сквозь зубы. Случайное признание в убийстве вызвало у Гарри тошноту. Он изобразил на лице скучающее выражение, чтобы скрыть охватившие его отвращение и ужас. Пока Драко обсуждал, Гарри пристально смотрел на членов внутреннего круга, одного за другим, фиксируя каждое лицо в своем сознании. Я собираюсь уничтожить вас всех. Сильвия, красивая и смертоносная, как удавка. Мужчина с сигарой и тяжелыми веками все еще смотрел на тело Джея. Паркинсон с пустым высокомерием человека, которому часто говорили, что он исключительный, хотя никаких доказательств этому не было. Эйвери, вспотевший от страха перед человеком, которому он решил служить. Женщина с пепельными волосами, с огнем фанатика культа в глазах. Беллатриса, жестокая и умная, непреклонная правая рука Воландеморта. Гарри собирался уничтожить их всех. Все они были самодовольными, жадными, тщеславными, безжалостными людьми, надутыми властью и богатством, лишенными сострадания. Он схватит их режим и вырвет его с корнем. Наконец разговор закончился, и все они приготовились вернуться на свою вечеринку. Остановившись на пути к двери, Сильвия похлопала Драко по плечу. — Должна признать, ты сделал правильный выбор. Возможно, он и правда самый красивый мужчина, которого я когда-либо видела. «И он, блядь, прямо здесь», — хотел сказать Гарри, но боялся, что если он хоть раз откроет рот, то взорвется. — Да, — согласился Драко. — Самый красивый. И внутри, и снаружи. — О, ты все знаешь о внутренней части, — Паркинсон сделал грубый жест и вывел Сильвию наружу. Гарри их ненавидел. Он ненавидел каждого из них.

* * * *

Освободившись наконец, чтобы уйти, Драко аппарировал их домой. Они сняли сапоги, сняли одежду и молча зажгли в гостиной огонь и свечи. В комнате стало светлее, но в воздухе все еще чувствовался холод. Или, может быть, это Гарри замерз. Этот день сильно сказался на нем. Он тяжело опустился в кресло и слепо уставился на огонь, надеясь, что его тепло рассеет ужас вечера в гнезде Пожирателей Смерти. В окно постучала сова. Драко впустил птицу, которая запрыгнула на подоконник, когда он достал письмо. В воздухе запахло морозом. — Это от Кали. Она говорит, что отвезла Фелана к Биллу, — прочитал Драко, — и сегодня вечером он отвезет обоих детей в Хогвартс. Завтра пришлют кого-нибудь за его школьной сумкой. Тепло расцвело внутри Гарри при упоминании Фелана — Тедди. Он поднял глаза. Драко закрыл окно и остался там, держа записку в руке. — А как получилось, что ты его усыновил? Драко отбросил письмо и сел на диван, стараясь держаться подальше от Гарри. Это смутило его, жаждущего прикосновений больше, чем когда-либо. Тот глубоко вздохнул и начал.  — Когда я увидел твое мертвое тело, мой мир рухнул. Ты, наверное, уже понял, что у меня были к тебе чувства. Но дело было не только в этом: в глубине души, несмотря на соперничество и браваду, я хотел, чтобы ты победил. Мне даже в голову не приходило, что у тебя может не получиться. Это действительно не воспринималось. Но ты умер. Гарри думал о своей смерти довольно абстрактно. Только что он был здесь, а в следующее мгновение исчез. Но для Драко смерть Гарри была совсем другим делом. Он продолжал говорить, его взгляд был погружен в давние воспоминания. — Кто знает, что бы случилось, если бы я стоял рядом с тобой? Кто знает, как все было бы иначе, если бы я позволил себе действовать в соответствии с этими чувствами, а не подавлять их? — он закрыл глаза, страдание было написано на его лице. — Знаешь, что самое страшное в раскаянии и чувстве вины? Со временем они все глубже вонзают свои когти. Снаружи хлопнула дверца машины. Драко моргнул и стряхнул с себя воспоминания. — Сразу после войны погибло много людей. Казни были в изобилии. Меня тошнило после каждого, чему я был свидетелем. Потом все успокоилось, но через год мы получили предупреждение о том, что кто-то пытается бежать из страны: тетя Андромеда. Замужем за маглорожденным и с ребенком от оборотня на буксире; Гончие, новоиспеченные и ревностные, даже не стали бы беспокоиться о суде. Мне удалось найти ее быстрее, чем им. Ты даже не представляешь, — сказал он с мрачной улыбкой, — какие непростительные вещи я сотворил за один день. Цель оправдывает средства, верно? — Ты сделал то, что должен был. — Я больше не мог находиться за стеной, — сказал Драко. — Я сделал выбор: я хотел спасти хотя бы одного человека. Тетя дала мне подержать ребенка, потому что она была расщеплена. Предложила разделиться. Я не сообразил, что она хочет отвлечь их от меня и Тедди. В конце концов, в девятнадцать лет я оказался с нелегальным ребенком на руках. Мои родители были в ужасе, но они знали, что раскрытие того, что я сделал, будет иметь неприятные последствия в то время, когда Малфои не пользовались благосклонностью. Итак, они сохранили тайну. Отец подделал документы Фелана. Мама помогала мне растить его несколько лет, прежде чем я переехал. Никто не видел его, пока он не стал достаточно взрослым, чтобы контролировать свою метаморфозу, — он невесело усмехнулся. — Мы пустили слух, что он был моим маленьким ублюдком из растраченной юности. Никто не ставит под сомнение это. — Так вот откуда ты узнал, что это я? — спросил Гарри. — Потому что я узнал, кто такой Фелан? Из-за моей реакции? — он отреагировал довольно резко. — Я знал, что это ты, с того самого момента, как спас тебя от Гончих. Я слишком хорошо тебя знаю. Гарри удивленно откинулся на спинку стула. — Ты шутишь, да? Кто увидит незнакомца и решит, что он принял у себя реинкарнированную душу того, кто умер шестнадцать лет назад? Никто — вот кто. Драко издал тихий смешок. — Я аппарировал на крышу, исследуя область магического нарушения. Ты ведь не помнишь, что делал в ту ночь? — Ничего такого, чего не сделал бы любой другой парень. — Любой другой парень не бросил бы Экспеллиармус на долбанного Гончего. С этими — беги или убивай. И ты забываешь: я уже видел, как ты творишь заклинание. Твоя поза, твои движения палочкой. Ты можешь выглядеть как кто-то другой, но… — Драко наклонился вперед, уперев локти в бедра, — я узнаю тебя, как бы ты ни выглядел снаружи. Потрескивающий огонь согрел комнату, оттаивая холод в руках и ногах Гарри. Густое, как мед, желание струилось по его венам, собираясь горячей и тяжелой лужицей в животе. Он хотел Драко так сильно, что это причиняло ему физическую боль. Он видел соответствующее желание и на лице Драко, но тот не сделал ни малейшего движения, чтобы подойти к нему. Ковёр растянулся между ними словно пропасть, ожидающая, когда её пересекут. — Значит, вчера, в постели, — Гарри должен был убедиться. — ты говорил с Джеем или со мной? — Это был ты, Гарри. Это всегда был ты. Я всегда хотел тебя. В комнате как будто не было воздуха. Пульс Гарри отдавался в ушах радостным стуком: Драко хотел его. Его. Гарри. Тот неправильно истолковал его молчание. Он ушел в себя, правильный и мрачный. — Поверь мне, я сдержу свое обещание. Это больше не повторится. Ты можешь спать в другом месте, если хочешь, хотя… хотя я бы предпочел, чтобы ты этого не делал. Гарри коротко остановил его.  — О чем ты, черт возьми? Драко горько улыбнулся. — Гарри. Я не дурак. Я понимаю, что ты не можешь чувствовать то же самое. Я готов поспорить, что одна из последних вещей, которые ты помнишь из своей прошлой жизни, — это то, что мы стоим по разные стороны поля боя. Я направил палочку в твое лицо в Выручай-комнате, и все же, в конце концов, ты спас меня. Сегодня вечером ты провел целый вечер в моем мире, Гарри, и все это время тебя тошнило. Я знаю, что я не тот человек, которого ты когда-либо рассматривал… ухх… с желанием. Гарри встал. — Заткнись! Ему удалось напугать Драко до потери дара речи, и это было хорошо. Оставалось сказать только одно, и Гарри должен был это сказать. Он зашагал по ковру, не останавливаясь, пока не добрался до Драко, и даже тогда: он пошел дальше и оседлал его. Настала очередь Драко выглядеть пораженным — в голову наковальней. Гарри наклонился, его дыхание коснулось приоткрытых его губ. — Драко, — он поудобнее устроился на коленях у того, вызвав тихий стон. — Ты просто идиот. А потом он поцеловал его. На долю секунды тот застыл, но затем его руки обвились вокруг тела Гарри. Он ответил на поцелуй, его губы были теплыми и сладкими, все еще нерешительными, ошеломленными, не верящими. — Ты такой идиот, — Гарри отстранился от поцелуя и прикусил ухо Драко. Он подчеркивал свои слова поцелуями, облизываниями и маленькими дразнящими укусами. — Как ты мог… — он поцеловал Драко в шею, — подумать, что я буду считать тебя таким же… — он крутанул бедрами, застонав от ощущения своей эрекции рядом с Драко, — как эти люди? — он небрежно дернул Драко за рубашку, отчего пуговица отлетела в воздух. — На случай, если тебе не ясно, — он сделал паузу, срывая с Драко рубашку, — я имел в виду то, что сказал тогда. Каждое слово. Глубочайшая радость озарила лицо Драко. Сердце Гарри дрогнуло при виде этого. — Вот почему ты идиот, — повторил он и сильно дернул бедрами. — Но ты мой идиот, — закончил Гарри. — Я твой, — сказал Драко. — Целиком твой. Навеки твой. На мгновение они замерли, глядя друг другу в глаза. Что-то невыразимое сдавило грудь Гарри, радость, которую он мог потрогать, попробовать на вкус и понюхать, своего рода сейсмическое блаженство, которое формировало человека и оставляло его другим человеком. Время остановилось, пока они смотрели друг на друга. — Навсегда мой, — эхом отозвался Гарри.

* * * *

Они окрестили диван, кухонный стол, ванну и, наконец, кровать. Измученный, но неутолимый, Гарри растянулся на кровати в своем обнаженном великолепии, его длинные волосы были влажными на плечах, и ухмылялся Драко, который только что вошел. — Я мог бы продолжать всю ночь, — задумчиво произнес Гарри. — Но я беспокоюсь за тебя, старина. — Хочу напомнить, что мы с тобой ровесники, — глаза Драко вспыхнули восторгом. Он выглядел великолепно обнаженным, бледным и сильным, с длинными ногами и блестящей от пота кожей. Его мягкий член дернулся. Гарри и не подозревал, что его можно дразнить. Сегодня он многое узнал о себе. Приняв задумчивое выражение, он надул губы, точно зная форму своего нового рта. Как он и ожидал, взгляд Драко потемнел. — Тебе тридцать четыре, а я сейчас в теле двадцатисемилетнего. Я намного моложе тебя, — он подмигнул Драко. — Лучше выносливость. Драко одарил его опасной ухмылкой. — Это что, вызов? — Что, если это так? Драко забрался на кровать и пополз к Гарри, как сексуальная белокурая Пантера. — Ты еще пожалеешь об этих словах, Поттер. Гарри закатил глаза. — Ты все ещё болтаешь, Малфой. Драко навис над ним. — Ах ты, дерзкая девчонка! Я буду наслаждаться, трахая тебя грубо. Следующие слова Гарри были поглощены ртом Драко, который прижал его к простыням и поцеловал с шестнадцатилетней тоской, страстью и сожалением. Обхватив ногами бедра Драко, Гарри ответил на поцелуй с яростью человека, которому дали второй шанс в жизни, и он не собирается его упускать. Ему нравилось все в этом: он любил, когда Драко кусал его, красные маленькие солнышки расцветали на его загорелой коже; ему нравился опьяняющий запах Драко, его фирменный запах сандалового дерева, смешанный с потом и мускусом секса; ему нравилось, когда член Драко входил в него, это чувство растяжения и наполнения, жжение уступило место сильному удовольствию; он любил лизать вену, которая выскакивала на шее Драко, пока тот нависал над ним, жестоко трахая его, как и обещал. Ему нравились звуки, которые издавал Драко, бесконечные стоны, хрипы и тихие, драгоценные стоны; ему нравилось, как он нежно убирал влажную челку Гарри со лба, глядя на него сверху вниз, как будто он был чем-то редким и драгоценным. Они говорили о многом, прежде чем заснуть, перепутав ноги друг с другом. Гарри наконец-то смог спросить о своих друзьях, и Драко улыбнулся, рад сообщить хорошие новости.  — Рон Уизли, его сестра, Грейнджер, Сьюзен Боунс, Дин Томас и Чо Чанг — Сопротивление. Они глубоко под землей. Единственный человек, который может с ними связаться, — это Хранитель. Ты знаешь его как Кингсли. Его слова рисовали мир непокорной надежды. Кали была Падма Патил; Парвати, директриса Хогвартса, тоже была частью этого. Невилл посылал закодированные сообщения через букеты. — Три тюльпана означают опасность; две розы — встреча отменяется. Они говорили и о Фелане. — А ты знаешь, что я его крестный? — спросил Гарри. — Нет, я этого не знал. О, он будет в восторге. Он обожает знаменитостей. — Эй! — Гарри со смехом шлепнул его по руке. Они обсуждали охоту на Крестражи — вторую для Гарри: по одной на каждую жизнь. По странному повороту судьбы, он будет следовать за подсказками своей собственной жизни, путешествуя по местам, которые, по мнению Воландеморта, были особенными для Гарри, чтобы найти предметы в своем мешочке из кожи. В перерывах между разговорами о серьезных вещах и планами на будущее они целовались — сладкими, долгими поцелуями. Драко прикусил то, что стало его любимым местом под губами Гарри. — Не стану отрицать, что скучаю по твоему лицу, Поттер, — сказал он, — но эта маленькая родинка доведет меня до беспамятства.

* * * *

Утром, проспав всего несколько часов, Гарри размял ноющие мышцы и пошевелил задницей. Ой. Боже, у него теперь будет болеть весь день. Он выбрался из постели, подошел к окну, открыл его и высунулся наружу, позволяя прохладному утреннему воздуху взъерошить его волосы. Слабый золотистый свет окрасил кроны деревьев в саду, где с ветки на ветку прыгали воробьи. Теплое тело прижалось к спине Гарри. Драко откинул волосы в сторону и поцеловал его в шею. — Позавтракаем перед уходом на работу? — Завтрак или…? — Гарри призывно двинул задом в пах Драко, который, как он с удовольствием обнаружил, был весьма чувствителен к этому предложению. — Ты меня убьешь, — пожаловался Драко, крепче обнимая его. Глаза Гарри загорелись от восторга. — Так вот каким ты собираешься быть каждый день? — Драко притворился рассерженным, но на самом деле выглядел ужасно влюбленным. Гарри, ухмыляясь, оглянулся через плечо. — Каждый грёбанный день.