Hyunjin loves…

Для Сынмина новость о том, что Феликс и Чанбин теперь вместе, ощущается как личная трагедия. После того как они вернулись из зала, шатен заперся в своей комнате, отбиваясь от потока беспорядочных мыслей. Что ему теперь делать? Скрыть все от Хенджина или рассказать, чтобы тот больше не мучился? Ким провалялся в кровати больше часа, оставаясь в уличной одежде — что было нехарактерное для него. Он массировал пульсирующие виски, наконец собрав остатки воли и приняв решение. Не очень смелое... Он решил скрыть всё от Хёнджина. И изо всех сил попытаться сделать так, чтобы Хван сам перестал любить Феликса. Да, где-то глубоко внутри Ким понимал, что ему следовало бы открыть Хёнджину всю правду. Но, черт возьми, один лишь образ плачущего и разбитого Хвана был выше всех сил Сынмина. Он просто не в силах вынести этот ужасный накал боли. Едва ли сумеет выдавить из себя слова, что Феликс и Чанбин любят друг друга, когда перед глазами всё ещё стоит то горько зареванное лицо блондина. Тогда Хёнджин расстроился всего лишь из-за неудачной шутки Кима, а теперь такая разбивающая сердце правда... Впервые Ким ощущал себя сверхэмпатом, поглощая всю эту негативную бурю эмоций, что могла бы переполнять Хвана. Он физически не мог причинить ему такую боль. Лучше уж пусть Хёнджин сам догадается обо всём. Но время не играет на его стороне... Перед тем, как выйти из машины, Чанбин, под испепеляющим взглядом Феликса, строго-настрого попросил Сынмина хранить молчание. Однако ничто не мешает Феликсу раскрыть всё самостоятельно — и тот выглядел далеко не в духе (что случалось крайне редко). Поэтому потенциально мог всё рассказать Хёнджину. «Что не так с Ли Феликсом?» — раздраженно рассуждает Ким. — «Хёнджин красивее Чанбина по всем несправедливым параметрам корейской красоты… Он и выше… И милее… И не такой шумный… Он же так потрясающе рисует…. А его руки? Они же такие изящные… Чанбин, конечно, тоже хорош собой и талантлив, но он самоуверенный, задиристый и много дурачится, строя из себя малыша, а Хёнджин романтичный, забавный и ранимый. Хван сексуальный и одновременно милый, как можно в него не влюбиться?» — Сынмин понимает, что у всех свои вкусы, но почему-то не может перестать сравнивать Хёнджина с Чанбином. И правда — как кто-то может быть лучше Хвана? Он настоящая воплощённая идеальность, словно оживший греческий бог. Аполлон, сияющий в лучах солнца. Иногда Ким залипает на него, чувствуя жгучую зависть каждой клеточкой тела. Но разве это не нормально? В конце концов, так бывает с белой завистью — тихим восхищением, которое и боль, и вдохновение одновременно. Ким ловит себя на ошеломляющей мысли, а если бы Хенджину нравился он сам, то было бы это взаимно? — Что за бред? — он не считает себя би, тем более геем. — Хёнджин слишком хорош для меня, — рассуждает вслух шатен, а затем подрывается с кровати и резко хватает подушку, чтобы накрыть отчаянный и одновременно гневный стон. — Вот же Феликс… Пидор неразборчивый! Ещё какое-то время подумав, взвесив все за и против, откинув все глупые варианты, Сынмин решает поговорить с Феликсом. Он аккуратно стучится в чужую дверь и слышит непривычно тихое: — Чего тебе? — Все в порядке? — Сынмин был настроен воинственно до этой секунды, но, увидев Феликса таким поникшим, потерял весь запал. — Нет, — еле слышно роняет Ли и подходит ближе. Сынмин замечает собирающуюся влагу в уголках его глаз. — Ликс-и, ну ты чего? — только успевает произнести Сынмин, садясь на чужую кровать, как Феликс тут же падает на него и утыкается в плечо, громко рыдая. — Что случилось? Ну, всё… всё будет хорошо, только перестань так реветь. — Он меня не хочет! — особо жалостливо всхлипывает Феликс, смотря кристально сияющими от слёз блюдцами. — Я совсем не привлекаю его в сексуальном плане. — Кого? — Чабина! — моментально вспыхивает Ли. — Что за тупой вопрос?! Сынмину хочется закатить глаза, он не понимает чужого «великого горя». Ким никогда не чувствовал ни к кому физического влечения, иногда ему даже кажется, что он асексуал… Он пытается найти какие-нибудь слова поддержки, но чувствует нарастающее раздражение из-за причины чужих слез. «Сейчас бы реветь из-за такой хуйни. Боже! Ну, не потрахаетесь вы, допустим, никогда? И что? Это конец гребаного света? Любовь строится на этих ваших потрахушках…» — остаётся неозвученным, и вместо этого Сынмин осторожно спрашивает, надеясь где-то глубоко в душе на отрицательный ответ: — Ваши чувства взаимны? — Д-да, — фырчит Феликс обиженно. — Конечно же взаимно. — Точно? — не оставляет попыток Ким, снова уточняя. — Он признался мне недавно, — шмыгает носом Ли и смотрит так, как будто Сынмин виноват в том, что они не могут потрахаться. — Я ему точно нравлюсь! — Что ты тогда тут сырость разводишь? — плохо скрывает раздражение Ким, все его мысли сейчас вертятся вокруг Хёнджина. — Вы любите друг друга, и это главное. А потрахаться ещё обязательно успеете. — Эй, Ким Сынмин! Следи за языком, мы с Бин-и займемся любовью! — У меня сейчас кровь из ушей фонтаном хлынет, — Сынмин изображает рвотные позывы, а потом переходит к сути дела, передавая Феликсу бумажные платочки. — Так вы собираетесь держать это пока в секрете, а не рассказать всем, как Минхо и Джисон? — Ты прекрасно слышал Бина в машине, он пока не хочет афишировать. Как и меня не хоче-е-ет… — искусанными губами произносит Феликс и с новой силой начинает реветь. Сынмин всё же закатывает глаза, мягко поглаживая его по спине, и думает о том, что Феликс драматизирует просто на невероятном уровне. Почему-то на слёзы Хёнджина он реагирует иначе, возможно, дело в причине слез... Или же в самом Хване? *** Хёнджин ждал, что Сынмин завалит его сообщениями и ещё более тупыми идеями по завоеванию Феликса, но тот подозрительно долго молчал. Когда Хван уже собирался спать, он услышал уведомления, и ожидание неизбежного отлегло: сейчас он быстро прочитает очередную чушь Сынмина и ляжет спокойно спать. Однако сообщение было от Феликса, и оно гласило шокирующее: «Мы с Бином начали встречаться ЭТО ЛУЧШИЙ ДЕНЬ В МОЕЙ ЖИЗНИ Пока это типа тайна А ещё твой тупица Ким стал случайным свидетелем Я ни на что не намекаю, сам думай, чем эта информация тебе полезна))))))))» С Хёнджина только что сбросили груз весом не менее тонны точно. Как же он, черт всех дери, счастлив. Теперь, наконец, идиот Ким Сынмин успокоится и перестанет его доставать Феликсом, но противный чертенок на плече шепчет, что это поразительно хорошая возможность отыграться на Киме. Хван немало нервов потерял за все эти годы, а за последние пару дней эти годы были возведены в куб и умножены на бесконечность. Он даже поесть спокойно не мог от раздражения и обиды. Месть блюдо, которое подается холодным. Ухмылка на лице блондина ползет чуть ли не к самым вискам, он заходит в чат и с садистическим удовольствием печатает Киму: 23:32 «Извини, не получилось сегодня придти в зал. Но я решил прислушаться к тебе, попрошу завтра Ликса помочь мне с хореографией и признаюсь ему» Хёнджин чувствует воодушевление каждым атомом своего тела. В этот раз он ставит на кон все и выдавит из Сынмина все имеющиеся чувства или же окончательно свыкнется с тем, что ему ничего не светит. Если подумать, Хёнджин, даже не был уверен, что Ким не гомофоб. С другой стороны, если бы ему были противны однополые отношения, то он бы так часто не подтрунивал над Минхо и Джисоном. Значит, Сынмину не противна сама идея влюбиться в парня, и это уже половина дела. Хотя в случае Хёнджина и непробиваемого Сынмина — это лишь одна восьмая часть. Хван не слепой, у него нет проблем с наблюдательностью, и он иногда ловит на себе взгляды Кима. Однако проблема в том, что Ким смотрит на него так, как смотрел Хёнджин до дебюта: как на самого лучшего друга, как щенок на хозяина, как фанат на кумира. Со звёздочками в глазах, но сможет ли он из этих звёзд выдавить сердечки? 23:48 MY SINGER: «ЧТО? НЕ НУЖНО ТАК СПЕШИТЬ!!!!!!» Хёнджин прыскает в кулак, именно такую бурную реакцию он и ждал. Блондин, немного подумав, гадко хихикая, печатает в ответ: 23:49 «Тогда стоит его попросить заплести мне волосы? А потом признаться?» 23:50 MY SINGER: «ЧТОЗАидиотскаяидея?!!?» Глаза Хвана сужаются до щелочек, он с особым наслаждением отвечает: 23:50 «Мин-и, это была твоя идея. Ты сказал, что у меня красивые волосы… Получается это была ложь? Ты хотел выставить меня идиотом перед Феликсом?» 23:50 MY SINGER: «Я неудачно пошутил хахаха Ты дурак раз повелся» Хван ещё наивно думал, что Сынмин может рассказать правду о Феликсе и Чанбине, но как и ожидалось Ким слишком бережет чувства мемберов и не выдаст чужую тайну, тем более этот невыносимый Ким Сынмин боится ранить Хёнджина. Иногда Хван думает, что это одна из множества причин, почему он не решался признаваться Сынмину, ведь тот бы скорее всего начал встречаться с ним из жалости. Это очень похоже на Кима. Он слишком добр, слишком ценит их чёртову дружбу и готов идти даже на такие жертвы. Это ужасно бесит Хёнджина. Недолго думая, Хёнджин решает надавить на больное. Возможно, это нечестно и он поступает совсем неправильно. Но честно ли со стороны Сынмина видеть в нем немощную тряпку, которая не в состоянии справится с разбитым сердцем? Ким очень сильно ошибается на его счет, если бы он только знал, как давно Хёнджин страдает из-за собственных чувств и стойко держится, не подавая виду столько лет. 21:52 «Я думал, что ты хочешь вернуть нашу старую добрую дружбу» 23:53 MY SINGER: «Я очень хочу» 23:53 «Тогда как мне признаться Феликсу?» 23:54 MY SINGER: «Тебе не стоит этого делать» 23:54 «Почему???» 0:00 MY SINGER: «Феликс не гей» 0:01 «Я знаю, он би» 0:02 MY SINGER: «Нет, Хёнджин, ему нравятся большие сиськи… У тебя нет шансов, друг» 0:03 «Я все же думаю, что есть... И надеюсь как мой лучший друг ты мне поможешь» 0:04 MY SINGER: «Ага» 0:04 «У МЕНЯ АХУЕННАЯ ИДЕЯ» 0:05 MY SINGER: «Слишком поздно, давай ты ей поделишься завтра» 0:05 «Тогда обещай, что поможешь» 0:08 MY SINGER: «Обещаю...» Дайте Сынмину себя самого пару дней назад, он хочет разорвать этого кретина в клочья. Каким образом он должен помогать Хвану, зная, что ситуация безнадежная? Как он, вообще, мог раздавать такие несносные советы… О чем речь, он же был уверен, что Феликс сохнет по Хёнджину, поэтому ему казалось, что если бы Хван поковырялся в носу и предложил бы Феликсу съесть козявку и выйти за него, то Ли бы крикнул пронзительное «да» и они бы родили маленьких ХёнЛиксиков... Сынмин считал себя самым умственно-отсталым человеком на земле, а теперь ещё и трусливым подлецом, ведь собирался и дальше помогать Хёнджину, лишь бы не видеть его слезы.