Братья (Про Вика и Джейми)

Проснулась Кристина отдохнувшая, но немного разочарованная. За всю ночь муж к ней так и не притронулся, коротко пояснив, что когда за стенкой храпит этот боров, ему, Логану, не до всяких глупостей. Кристина надулась и всю ночь упорно спала к нему спиной. Хотя утром всё же обнаружила себя лежащей в обнимку с ревнивым и вредным спутником жизни, и лишь усмехнулась своей давешней «смертельной» обиде. Хоулетт, как ни крути, оказался прав: неловко было заниматься постельными делами в присутствии кого-то третьего, пусть даже тот и спал, как убитый. Встав и одевшись, молодая женщина тихонько прошла в кухню – ведь надо было приготовить мужчинам завтрак. Если Виктор ещё спит, то придётся, видимо, его разбудить. Но что ж поделаешь – утро. Зайдя, гостя на смятых подстилках она не обнаружила, зато возле них лежали в уголке те грязные лохмотья, в которых Крид пришёл вчера. Так и не распакованный с вечера чемодан был раскрыт, его содержимое (включая Кристинино нижнее бельё) совершенно беспардонно перерыто, а самого деверя миссис Хоулетт нашла во дворе. Он, в чём мать родила, снегом оттирал со своего тела грязь и корки гнойных корост. Видимо, за ночь после сытного ужина и глубокого спокойного сна в тепле его организм восстановился, и теперь требовалось просто привести себя в порядок. Почему же он не воспользовался для этого удобствами, которые имелись в доме, оставалось только гадать. Мужчина был красив: высок, плечист и статен. В нём была какая-то невозмутимая основательность и горделивость огромного хищного зверя. Хозяина здешних суровых мест, которым хотелось любоваться на фоне величавых молчаливых заснеженных гор вдали. Однако Кристине всё же пришлось смущённо прыснуть в кулак и отвернуться от окна – неудобно было подглядывать. Стыдно в принципе, и перед спящим за стеной мужем в частности. Но как назло, лишь обернувшись, она столкнулась с пронзительным и недовольным взглядом проснувшегося Росомахи. - Логан, ну что ты опять хмуришься? Кристине порой было странно от того, что она, такая ещё молодая, живёт теперь с человеком, которому лет уже, наверное, сто восемьдесят, который столько всего повидал на своём веку, что чудно было выговаривать ему за характер. Но чаще всё же общаться с ним ей было как-то легко и приятно. Достаточно было просто прильнуть к твёрдой, широкой груди, и ершистый зверь тотчас утихомиривался, обрастая мягким пушистым мехом. - Да так, - пытаясь сохранить остатки сердитости, ответил Росомаха и, будто назло всем своим сомнениям и опасениям, вдохнул запах жены и поцеловал её. *** Кристина, незаметно для мужа улыбаясь тому, с какой поспешностью он загородил своей широкой спиной окно, принялась готовить завтрак. Поджарила омлет с ароматной ветчиной и наделала с нею бутербродов, заварила травяной чай и расставила на столе тарелки. Как раз в этот момент в дом и зашёл Виктор. В одежде младшего брата, который немного уступал ему в росте и комплекции, смотрелся Крид не столь презентабельно, как наверняка хотел, однако был вполне чист и опрятен в той мере, какая требовалась для завтрака в присутствии невестки. С ходу, никого ни о чём не спрашивая, он сел за стол и нетерпеливо потёр руки в ожидании омлета. На пальцах, на которых вчера вздувались кровавые пузыри обморожения с третьей на четвёртую стадию, сегодня уже была обычная здоровая кожа и вобранные, по полдюйма в длину, звериные когти. Клыкастый оскал тоже не давал поводов для беспокойства о здоровье владельца. Росомаха, промолчав, демонстративно уселся напротив брата. Кристина меньше всего хотела добавлять мужчинам поводов для ссор и пререканий, а потому первым обслужила ревнивого мужа, а уж потом только деверя. Оба с аппетитом налегли на еду, и хозяюшке оставалось лишь скромненько присесть рядом с супругом и потихоньку, в душе по-доброму посмеиваясь над братьями, утолить и свой утренний голод. - Сыт? – за какие-то секунды расправившись со своей порцией, спросил у Крида Хоулетт и всем своим видом показал, что более не смеет его задерживать. - У-у, - с набитым ртом промычал Саблезубый, отрицательно покачал головой и недвусмысленно уставился на Кристину, с наслаждением втянул воздух, явно издеваясь над Росомахой. - Сыт! – резюмировал Джеймс и, встав из-за стола, сложил руки на груди. Как сказал бы Гамбит: «На языке росомах сие, наверное, означало совет немедленно убраться». - Братец Джейми, ты всегда был непревзойдённым мастером изящных словесных оборотов и учтивости, - съязвил Виктор, но со стула всё же поднялся. Взгляды братьев: один тяжёлый и смурной, второй нахальный – схлестнулись, но дальше гляделок, хвала Небесам, конфликт не вышел. Отойдя и порывшись в бумажнике, Логан достал оттуда несколько купюр и протянул Виктору. Тот без колебаний взял деньги, потом, не спросив, снял с крючка куртку Росомахи, накинул её на плечи и бросил: - Встретимся ещё, родственнички. Логан скрежетнул зубами, но не ответил. - Подождите, Виктор, - встрепенулась Кристина, вспомнив о том, что несъеденными остались ещё четыре бутерброда. – Возьмите в дорогу, - и она подбежала к деверю с завёрнутыми в кулёк кусками хлеба с ветчиной. Саблезубый как-то странно ей на это улыбнулся, в очередной раз понюхал воздух, взял бутерброды и спрятал их за пазуху трещавшей по швам рубахи. - Слышь, Джейми, а твоя жёнушка и о тебе так же вот заботится, или всё только по случаю моего визита? Смущённая миссис Хоулетт поспешила отойти, пока у мужа не случился очередной приступ ревности, но тот и сам, похоже, собирался что-то дать брату в дорогу. Вздохнув, он снял с крючка в прихожей свою меховую шапку и без лишних слов нахлобучил её на голову Виктора. - Шапка? – зачем-то спросил тот, ухмыльнувшись. - Шапка, - столь же загадочно и как всегда сухо подтвердил Росомаха. - Не, это для тебя, Джейми, - возразил старший брат и вернул головной убор на место. – Невестушка, ты тут следи, чтоб он без головного убора не ходил, а то уши отморозит, – и с этими словами Виктор Крид вышел, наконец, из дома Хоулеттов, не подумав почему-то, что при этом оставил Росомаху в шапке, но без куртки.