Братья (Про Вика и Джейми)

Кристина, хоть и получила сполна от неуёмной страсти своего мужа, и от ночного безумия тело ныло в приятной истоме, всё-таки очень скоро заскучала без Логана, когда ему наутро пришлось ненадолго уехать в Силвер-Сити за покупками. В следующий раз он пообещал взять супругу с собой, чтобы вместе посмотреть город, но сегодня оставил дома, и миссис Хоулетт, мечтая о следующей ночи, изнывала от желания поскорее ощутить дикий напор Росомахи ещё раз. И, чтобы отвлечь себя от томительного чувства внутри, она жарила котлеты и напевала всё ту же непонятную русскую песенку про северного олигарха, но так как воспроизвести могла лишь первую строчку припева, то и выходило у неё нечто вроде: «Мы поедем, мы помчимся, тра-ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла, тра-ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла, тра-ла-ла-ла-ла-ла-ла». Однако молодую женщину это нисколечко не смущало, и она продолжала мурлыкать эту абракадабру себе под нос, под сопровождение шкворчащих на сковороде котлет. Как вдруг ощутила большие тёплые руки на своих бёдрах и услыхала над самым ухом звук шумно вдыхаемого воздуха. Тут же ощутив, как внизу живота всё сводит нетерпеливой судорогой, она вновь усмехнулась про себя этой странной привычке мужа принюхиваться к запаху её кожи, вслух, мягко и со смешинкой, сказала: - Так быстро вернулся. У меня же ещё обед не готов. - Я подожду, - был Кристине ответ, а мужские губы коснулись её шеи справа, но что-то в этом всём насторожило женщину, заставив опустить глаза вниз, на руки, обхватившие стан и коснувшиеся груди. И это были не руки мужа! Это… - Виктор! Она вскрикнула и попыталась освободиться из непрошенных объятий, но крепкие мужские ладони со страшными когтями вместо ногтей не желали поддаваться. Когти, впрочем, были втянуты насколько возможно, а пальцы, бесцеремонно искавшие голого тела, не причиняли вреда. Затрещала порванная кофточка, одна рука легла на обнажённую грудь, вторая на живот, а губы стали продвигаться от шеи к уху, от уха к скуле. Кристина же не знала, что делать. Поступать так, как год назад, ей совсем не хотелось, да и вряд ли удалось бы второй раз обвести деверя вокруг пальца. Однако ведь надо же было как-то осадить бесцеремонного свойственника, а потому Кристина сделала попытку достучаться до его совести. - Виктор, как вам не стыдно! – быстро заговорила она, изо всех сил сопротивляясь. – Вы в доме у родного брата пристаёте к его жене! Как же так можно! Мужчина вдруг, как это ни странно, отпустил её, и Кристина, вся растрёпанная и загоревшаяся от стыда, отбежала в другой конец кухни. - Конечно! Вик не должен брать то, что принадлежит Джейми. Потому что Джейми – человек, а Вик – животное, - прорычал он, злобно сверкнув своим полузвериным взглядом. - Да причём тут это, Виктор? – искренне удивилась молодая женщина, пытаясь запахнуть на груди остатки рваной кофточки, под которой и нижнего белья-то не было. - Вы не животное, а я – не вещь, принадлежащая вашему брату... Неожиданно Крид, который в тот момент тоже выглядел на удивление неловким, встрепенулся и всем корпусом развернулся в сторону входной двери. Кристина метнула взгляд туда же и, оторопев, застыла. - Потаскуха! – процедил сквозь зубы стоявший там злой, как чёрт, Джеймс Хоулетт и с размаху полоснул блестящими адамантитовыми когтями по обеденному столу. – Вон! - Я не… - заикнулась было Кристина, но ревнивец не дал ей договорить, всё, похоже, уже решив для себя. - Вон, сказал! Знал ведь, что в этом борделе у картёжника приличной девки не найти! - Да что ты орешь на неё, дурак?! – осадил его старший брат, но что было дальше, уязвлённая в самое сердце Кристина уже не слышала: став незаметной, она опрометью выбежала из дома, успев схватить с вешалки только своё любимое пальто. *** - Да что ты орёшь на неё, дурак?! – взрыкнул Саблезубый и тоже выпустил когти. – Не виновата она ни в чём. - Не виновата?! – взбешённый, охваченный той самой дикой яростью, о которой буквально вчера говорил жене, Росомаха метнулся к брату и лишь из-за проворства последнего не насадил его на свои адамантитовые лезвия. – За идиота меня не держи! Или, думаешь, я не почуял, чем от неё несло, когда ты её лапал? Хочешь – забирай, если сможешь живым уйти! И два брата, словно два остервенелых зверя, круша всё, что было вокруг них, сошлись в очередной драке не на жизнь, а на смерть. - Да не узнала она меня. Про тебя, придурка, думала… - перекатившись, чтоб не быть пригвожденным когтями к полу и перехватив руки своего единокровного соперника, прохрипел Виктор. - У неё котлеты шкворчали, а я сзади подкрался. Она подумала, что это ты вернулся, вот и запахла. А меня устыдила потом, когда всё поняла… А ты, чудо лохматое, никогда не разберёшься, сразу с плеча своими тесаками рубишь. - А ты достал меня уже! – Росомаха оказался откинут к плите, обжёгся, в новом порыве гнева скинул сковороду с котлетами, любовно приготовленными для него женой, и в сердцах заорал вновь. – Век бы тебя не видеть! Не иметь с тобой ничего общего! Ты животное, Вик, животное, тупая, дикая скотина! Можешь ты это понять, наконец?! Виктор отчего-то вдруг замер, вперив в брата странный оторопелый взгляд, и потому пропустил удар когтями по плечу. Отскочив в сторону и напоровшись на обломки раскуроченного стола, он почему-то не ответил Логану на очередной замах, и Хоулетт едва успел остановить своё смертоносное оружие в каком-то дюйме от шеи старшего брата. Крид смотрел на него, но как будто бы мимо, и от взгляда этого у бывалого, столько всего повидавшего на своём веку вояки по спине побежали мурашки. Ещё не осознав до конца, но догадываясь, что наговорил брату лишнего, Хоулетт, с каждой секундой остывая и начиная мыслить здраво, подошёл к Виктору и подал руку. Тот, будто на миг опомнившись, взялся за протянутую ладонь и встал, но потом, ни слова не сказав и глядя под ноги, захромал к выходу. Ещё дрожа от недавнего звериного возбуждения, Логан последовал за ним. - Вик! – позвал он Саблезубого, но тот даже не оглянулся. Ускорившись, Росомаха с ним поравнялся и попытался заглянуть в лицо, однако Виктор не сбавил шаг и не обернулся к родичу.