Обещание

      Вчера Юра уехала на гастроли, а Максим к бабушке в деревню. Вчера были сборы и суета, мелкие ссоры на тему что нужно с собой брать, а что лучше оставить дома и, конечно же, это тянущее чувство расставания. Всё это было вчера, ну а сегодня неспешное утро и такой же спокойный день: можно было сходить в магазин за мороженным, можно позвать парней, чтобы просто отдохнуть, а можно просто проваляться весь день на диване за просмотром всех тех сериалов, которые выходили, пока он колесил по стране. Таков был план.       А потом раздался дверной звонок. Никто не предупреждал, что придёт, никто и не должен был приходить — пока он сам не пригласит, разумеется. Но вот мелодичный писк снова проносится по всей квартире, побуждая встать и открыть чёртову дверь.       Нехотя поднявшись из вороха подушек и на ходу погладив собак, Илья схватил халат и накинул его на плечи (когда в доме никого нет можно и в трусах походить знаете ли). Прежде чем открыть дверь, Илья посмотрел в глазок: всегда есть вероятность, что это просто фанаты, которые каким-то образом проникли на территорию их дома и теперь надеются получить пару селфи, а может даже автограф.       К сожалению, это были не фанаты. Под его дверью стоял человек, которого он никогда не мечтал увидеть, о существовании которого частенько пытался забыть и, откровенно говоря, влияния которого опасался. Тяжело вздохнув и приготовишься к возможному бою, Илья натянул улыбку и открыл дверь.       — Юра вчера уехал, — сходу объявил он, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы незваный гость ушёл, потому что обычно всё, что ему нужно, — это перекинуться парой фраз с Юрой. С Ильёй они не то чтобы не ладили, скорее тактично игнорировали друг друга.       — Я знаю, — нервно улыбнулся Арсений и протянул пакет из пекарни снизу. — Перед тем как приехать мы с ним созвонились. Пустишь?       В груди привычно и неприятно кольнуло: Юра ещё не позвонил ему, чтобы рассказать о своих впечатлениях от зала и поездки, но время на этого он, разумеется, нашёл. И тем не менее, теперь Илья с интересом рассматривал своего гостя, пытаясь предугадать причину его визита, но как на зло в голову ничего путного не шло.       Сделав пару шагов вглубь квартиры, Илья жестом пригласил войти.       — Проходи.       Ни слова о том, что можно было бы для начала позвонить ему, или о том, что вообще-то он не очень любит то, что готовят в пекарне снизу, и конечно же ни о каком «зачем явился» речи быть не могло. Простая светская беседа и околодружеская обстановка, вот и всё. В конечном итоге, если приглядеться, то Арсений сам на себя не похож: резкие суетливые движения, то и дело отводит взгляд и всё время поправляет что-то в своём безупречном внешнем виде. Что-то случилось. Что-то, с чем он не мог обратиться к своим друзьям, коллегам или хотя бы к Юре. Что-то из-за чего он целенаправленно пришёл к человеку, которые довольно очевидно его недолюбливал.       — Ты убил, что ли, кого-то? — пошутил Илья, включая чайник. В обычной ситуации Арсений бы нашёл множество вариантов как ответить, но сейчас он взволнованно посмотрел на Илью, словно искал что-то в его мимике и взгляде, а затем криво улыбнулся.       — Нет, не думаю.       А вот теперь и Илья начал волноваться.       Жерар и Матильда суетились под ногами, то и дело норовили поставить лапы на Арсения, чтобы выпросить для себя еды. Обычно Арсений с удовольствием сюсюкался с их собаками и даже смело брал их на руки, не переживая за шерсть на одежде, но теперь он едва замечает их щенячье обожание и восторг.       — Кофе или чай?       — Кофе. Хотя, нет, подожди, лучше чай. У вас есть зелёный?       Разумеется, у них был зелёный чай: Юра был твёрдо уверен, что если пить до отключки, а утром сделать пару глотков зелёного чая, то организм тут же отчищается от всех токсинов, и можно снова идти в бар и напиваться то поросячьего визга и потери памяти.       Себе Илья заварил чёрный чай, просто потому что к булочкам больше подходит чай, чем кофе.       Усевшись за стол, он сделал глоток и посмотрел на Арсения. Тот крутил в руках кружку, никак не решаясь поднести её ко рту.       — Пей, я не травлю гостей в собственном доме, — снова пошутил Илья, чтобы хоть как-нибудь разрядить обстановку. Усмехнувшись, Арсений сделал глоток, а потом поставил кружку на стол и уставился на Илью.       Илья смотрел в ответ и потому видел, как глаза Арсения наполняются решимостью. За мгновение до того, как гость открыл рот, Илья уже понял, что ему хотят сказать.       — Я беременный, — выпалил Арсений, впившись взглядом в Илью. Всем своим видом он демонстрировал панику и страх, но чего ему бояться? Насколько Илья слышал, Серёжа с Арсения буквально пылинки сдувает, если и существует идеальный кандидат на отцовство, то это именно он. Если только…       — От Матвиенко? — нахмурившись, уточнил Илья. Да, про их коллектив ходило много слухов, и, конечно же, верить им глупо, но если и существовала причина, по которой Арсений мог переживать, то это именно она.       Арсений от удивления даже рот раскрыл. А затемно гневно похлопал ресницами, и, наконец, смог сформулироваться:       — Чт… Конечно!       Илья поверил ему. Всё-таки Арсений не был похож на изменщика, тем более настолько тупого, который мог бы залететь от любовника.       — Тогда в чём проблема?       Если подумать, то его мог сдерживать контракт, но в бизнесе куча беременных, которые продолжают вести передачи и даже корпоративы. В конце концов, настоящей беспомощности всего пара месяцев, вполне возможно, что они могли бы отснять новый сезон ещё до момента появления живота. Ну или до родов. В любом случае, учитывая их популярность, вряд ли канал уволит его или оштрафует, скорее подпишет контракт на рекламу детских вещей и прогонит по всем передачам для молодых родителей. С какой стороны ни посмотри, а причин для паники не находилось.       Очевидно, Арсений думал иначе. Он поджал губы и уставился на собственные руки, затем снова посмотрел на Илью и снова на руки.       В голове всплыло воспоминание его собственного страха: они только начинали раскручиваться, и ребёнок был очень не вовремя, жили на съёмной квартире, и хозяин грозился выселить их, если они заведут хомяка, так что о ребёнке и речи быть не могло. Он вспомнил, как несколько дней варился в собственных невесёлых мыслях: аборт казался кощунством, но и оставлять ребёнка было страшно: а если они не справятся? Да какие из них родители, только и могут что пить и петь, не самые важные навыки для воспитания человека. А ещё был Юра, который иногда сам вёл себя как ребёнок, боже, да он пару раз в штаны наделал, о чём вообще тут можно говорить?! И всё же Илья нашёл в себе силы, чтобы объявить о своём положении.       Сейчас кажется, что он был смешон в своём страхе, ведь Юра никогда не говорил о том, что не хочет иметь детей. Вспомнив, как Юра обзванивал всех знакомых, чтобы сообщить радостную новость, Илья начал улыбаться: пожалуй, это были одни из лучших месяцев его жизни. А ведь он так боялся.       Теперь, глядя на Арсения, который уже начал поверхностно дышать и то и дело вытирал о штаны вспотевшие ладони, Илья почувствовал родство с этим человеком. Человеком, который на самом деле никогда не делал ничего, чтобы заслужить неприязнь или злобу. Он всегда был приветлив и вежлив, никогда не вешался на Юру и вообще определённо был доволен своим выбором мужчины.       Внезапно стало стыдно и неловко за все те чувства, которые он так старательно взращивал в своей душе, мысленно поливая Арсения грязью. Протянув свою руку, Илья накрыл ладонью кисти Арсения и впервые за всё время их знакомства улыбнулся по-настоящему искренне.       — Слушай, я тоже переживал, и чем больше молчал, тем хуже становилось. А потом просто рассказал и… ну ты, наверное, помнишь?       Арсений улыбнулся. Он прекрасно помнил, как Юра при каждом удобном и не очень случае говорил о том, что Илья беременный, как он его буквально на руках носил, и что никто не видел его счастливее того момента, когда он впервые взял Макса на руки.       — Вот видишь, я почти полторы недели избегал Юру и этого разговора, так что не повторяй моих ошибок: не тяни.       Арсений благодарно улыбнулся, и снова уставился на руки. Очевидно, что слова Ильи успокоили его, но лишь на мгновение.       — Или ты не хочешь?.. — осторожно спросил Илья, прекрасно понимая, что не все в этом мире хотят или готовы рожать и воспитывать детей.       Рука Арсения судорожно дёрнулась, но он сам не проронил ни звука.       — Слушай, я не умею читать мысли, если ты не хочешь его оставлять, то это твоё дело, хотя на мой взгляд, ты всё равно должен поговорить с Сергеем…       Арсений резко опустил руки на колени и, откинув голову назад, шумно втянул ноздрями воздух. Он снова собирался с силами, чтобы что-то сказать. Илья с интересом ждал.       — Я не знаю, чего хочу, — выдохнул Арсений, и весь его вид говорил о том, что это незнание причиняет ему боль. — Мы не замужем, договорились, что не будем торопиться, у нас всё время гастроли, он хочет путешествовать. Я не знаю. Врач сказал, что ещё пару лет, и я уже не смогу родить здорового ребёнка. Получается или сейчас или никогда. Что мне делать?       Когда Арсений посмотрел на Илью, в его глазах появилось безумие. Не карикатурное истеричное безумие, которое так любят изображать в фильмах, а то отчаянное безумие, когда человек настолько запутался в своих мыслях, что готов ухватится за любую соломинку, которую ему предложит судьба. Даже если соломинка — муж твоего бывшего.       — Как ты принял решение?       Илья откинулся на спинку стула и посмотрел на собак. Действительно, как он решился?       — Да никак. Просто устал и решил, что будет так, как скажет Юра.       И это была правда. Измученный сомнениями, Илья был готов сделать аборт, если Юра скажет, что не готов быть отцом, не потому что он настолько любил Юру, а просто потому что верил в его свежий взгляд на эту проблему. Теперь Илья понимает, что, скорее всего, если бы Юра был против, то он подал бы на развод, но родил.       Арсений понятливо кивнул. Он тоже думал о подобном: чтобы Серёжа принял решение. Но страшнее всего была вероятность, что если Серёжа будет против, Арсений просто из непонятного принципа родит. Просто потому что никто ему не указ, даже Серёжа. Особенно Серёжа.       Пару минут провели в тишине. Илья наблюдал за Арсением, а Арсений за собаками.       — И ты не жалеешь?       — Нет.       Вот и весь ответ. Да, временами было сложно и муторно, иногда он так уставал, что буквально на ходу засыпал, а иногда так злился на Юру, что готов был собрать все его вещи и выставить их на аукцион. Но в основном он действительно наслаждался тем, что был родителем и мужем, тем что мог совмещать работу и дом, и тем, что Юра с готовностью слал всех к чёрту, если Илья просил о помощи.       Арсений ещё немного посидел, а затем кивнул своим мыслям и встал со своего места.       — Спасибо, — без улыбки произнёс он, протягивая руку.       — Пожалуйста, — в тон ему ответил Илья. Кажется, это был второй раз, когда они пожали друг другу руки, первый был при знакомстве, а после Илья технично обходился без этого привычного для их вида атавизма.       Может, Илья и не развеял его сомнений, но определённо помог решиться на самый важный разговор, к которому никто не бывает готов.       — Если захочешь, то можешь писать мне, — уже стоя в дверях, предложил Илья. И да, он знал, что Арсений нарочно никогда не звонит ему: потому что не хочет лишний раз напоминать о своём существовании. Но теперь? Теперь он беременный, и если этот Матвиенко не дурак, он тут же потащит его в ЗАГС. Так что все волнения можно оставить в прошлом, в конце концов, они все взрослые люди, и Арсений не так уж и плох, как казалось раньше.       Если Арсений и удивился, он никак этого не показал. Зашнуровал ботинки и, выпрямившись, снова протянул руку. Теперь он улыбался. Не так ярко, как обычно, но гораздо лучше, чем в начале их разговора.       — Спасибо.       Когда дверь за Арсением закрылась, Илья прошёл на кухню и взял пакет с круассанами. Он уже поднёс его к мусорному ведру, но в последний момент у ног оказались Жерар и Матильда.       — Ладно, — протянул Илья, доставая круассан, — вы заслужили.