Обещание

      Первым его желанием было взять в руки телефон и сказать это. Сказать, что они ошибались, что их ссоры были пустыми, что вот оно доказательство здорового организма — положительный тест на беременность. Руки так и чесались достать телефон и написать СМС. Хотя бы СМС, потому что в любой момент разговора голос может сорваться, язык подвести, и тогда Арсений наговорит столько, что просто не хватит слов на извинения.       Дверь подъезда тихо закрылась, и он встал под открытым небом, разглядывая асфальт и руку, в который сжимал заблокированный телефон. Всего пара движений и… Арсений не знал, что будет после разговора, но догадывался, что его жизнь навсегда изменится.       Юра так сильно хотел детей. И теперь у него они есть. От Ильи.       Просто написать и сказать, что он ждёт ребёнка. Что у них получилось, хотя они даже не старались. Простой незащищённый секс, и вот результат. Он смотрел на чёрный экран, плотно сжав зубы, словно так мог остановить себя от необдуманного поступка, от желания ткнуть в лицо тем, что так долго не давало покоя.       С небывалой решительностью Арсений разблокировал экран, зашёл в контакты и понял, что не может. В своей голове он уже позвонил и радостным голосом сообщил о своём счастье другу, в своей голове он мимоходом обронил, что они оба были неправы тогда, много лет назад, но в жизни он просто уставился на имя и понял, что этим звонком испортит всё. Лишится родного человека, лишится собственного самоуважения, потеряет контроль над чувствами и ситуацией, а самое главное — предаст Серёжу.       Серёжу, который по признанию всех пылинки с него сдувал, который пробрался под кожу и держал в своих ладонях мечущееся сердце, никогда не спрашивая о прошлой связи, и молчаливо поддерживая в те минуты, когда хотелось сдаться и обвинить себя в использовании друга.       Тряхнув головой, Арсений пошёл к выходу с придомового комплекса, решив, что прогулка поможет привести в порядок мысли и успокоит словно оголившиеся нервы.       Он бродил, не видя дороги и не слыша окружающего мира, как в бреду прошёл по зелёному скверу, в котором в этот солнечный день особенно много детей, мимоходом отмечая людей с колясками и парочек, ждущих потомства. Не думая ни чём конкретном, он тем не менее представлял, как вскоре сам станет одним из них, как его подиумная походка превратится в утиную, как придётся покупать штаны с животом и специальные рубашки для беременных. А потом начнутся подгузники и бесчисленное количество бутылочек и сосочек, пинеточек и шапочек, ползунков и варежек. И игрушек. И всё это он едва ли сможет отобразить из-за нагруженного графика, гастролей и прочего. Да, артисты часто приводят детей на работу, он сам периодически ходил с одним отцом на репетиции спектаклей, пока второй мотался по командировкам или засиживался допоздна в офисе.       И всё же, был ли он готов к тому, чтобы стать отцом? Чтобы стать отцом вместе с Серёжей? Что он там говорил Илье? Не оговаривали? Хотел путешествовать?       Чушь собачья, вынужденная ложь, потому что шёл не к Илье, а к Юре, потому что не звонил никому, а действовал на эмоциях, потому что хотел поддержки и внимания.       Арсений усмехнулся: ну и дурак же он. Единственный человек, который готов в любой момент подарить ему всё своё внимание, окружить заботой и любовью, сейчас сидит дома и не знает, почему и зачем этим утром Арсений без предупреждения ушёл из дома.       Не знает, но может догадываться. Потому что Серёжа умный, а ещё терпеливый и невероятно щедрый.       Может быть, это вина гормонов, но внезапно к глазам подступили слёзы. Последнее, что ему сейчас нужно, — это расплакаться прямо посреди улицы. Для полного невезения можно ещё столкнуться с фанатами, чтобы они успели снять его в таком состоянии, а потом выложили в сеть. Арсений уже видел эти дурацкие комментарии в группах, посвященных несуществующим их с Антоном отношениям: «Кто-то обидел Арсения? Артон поссорились?», «Антон, иди и обними свою булку с корицей…», « — Антош, мне плохо. — Иди ко мне» и ещё миллион слащавых фраз и цитат, которые они «могли бы» сказать друг другу.       Но всё это глупости. Сейчас важно понять, чего же он хочет. Выйти замуж за Серёжу и прожить с ним счастливую жизнь, чтобы умереть чуточку раньше, не сомневаясь, что Серёжа вскоре последует за ним, или разорвать все отношения, отказаться от брака и стать гордым отцом-одиночкой?       Кажется, что выбора особо и нет. Их разрыв навредит шоу, ему уже вредит сам факт беременности одного из участников, так что незачем усложнять всем жизнь из-за каких-то бессмысленных и глупых обид прошлого.       В конце концов, развод никто не запрещал.       Но прежде, чем подавать документы на развод (да ведь они даже не обручились ещё!), он должен сделать всё, что возможно, чтобы полюбить Серёжу так же сильно, как Серёжа любит его. Не просто принимать его любовь, не просто отвечать взаимностью, а потеряться в его глазах, раствориться в его голосе и забыть о других мужчинах. Не забыть прошлое, но оставить его позади, чтобы оно перестало бросать тень и мелькать где-то на краю сознания, нашёптывая, что всё могло быть иначе. Потому что иначе быть не могло.       Отношения с Юрой с самого начала были активным вулканом, который то и дело выбрасывал в атмосферу ядовитый дым и булыжники, которые причиняли вред всему, что окружало их. С самого начала они оба знали, что не будет «долго и счастливо», потому что у таких, как они, не бывает. Два актёра театра, два взбалмошных и любящих внимание, два неуверенных в себе и нуждающихся в одобрении человека просто не могут ужиться вместе, даже если пытаются, силятся и ищут компромиссы.       Наверное, именно поэтому они не смогли потерять связь, не смогли до конца расстаться и больше не видеть друг друга: потому что, имея тех, кто дарил им свою безграничную любовь, они обрели баланс. Теперь можно черпать энергию у близкого, чтобы растрачивать её на родного.       Арсений ненавидел это, а прекратить было выше его сил.       Но он мог попытаться отдать Серёже столько же, сколько получал от него, просто чтобы не чувствовать себя скотиной. Чтобы забыть о липком чувстве вины. Теперь он будет идеальным любовником своему идеальному любовнику.       Именно с этими мыслями он зашёл в магазин, чтобы купить продукты для праздничного обеда. Он докажет, что тоже способен любить. Любить в ответ, взаимно и открыто.       Не как Юру.       И всё же, не смотря на решимость, непонятный страх подступил к горлу, когда Арсений зашёл в лифт и нажал на кнопку их этажа.       Что, если он не справится? Что, если он запутался и хочет не ребёнка, а просто доказать, что может его иметь? Что, если он обрекает себя на пожизненное домашнее рабство, ведь многие после первого заводят второго, а некоторые и третьего? Что, если он испортит своё тело и больше никому не будет нужен, если однажды Серёжа наконец разглядит его черную дырявую душу? Что, если это всё огромная ошибка, и нужно тихо бежать в закрытую клинику, предоставляющую конфиденциальность и отдельную палату, а не накрывать на стол, чтобы сообщить «радостную» новость?       Когда двери лифта открылись, он нос к носу столкнулся с Серёжей.       — О, — только и сказал Серёжа, делая шаг в сторону, пропуская Арсения на этаж.       Именно в этот момент мир Арсения перевернулся: он увидел себя со стороны, хмурого и решительного, с пакетами в руках и слезами, подступившими к глазам. Как любой актёр он верил в знаки, и если это был не знак, то Иисус не сын божий.       Вместо обычного приветствия, Арсений в один шаг оказался возле Серёжи, чтобы прижать его к своей груди, не обращая внимание на неудобство из-за пакетов. Уткнувшись лицом в его плечо, Арсений, вкладывая в голос весь тот океан чувств, которые захватили его в это мгновение, выдохнул:       — Сергуль…       Даже если Серёжа не знал причин, он понял последствия: потерянность и страх. Выпустив из рук мусорный пакет, Серёжа сильнее прижал к себе Арсения, положил ладонь между его лопатками, и провёл её вниз по позвоночнику. Если Арсений хочет объятий посреди лестничной площадки — он их получит.       А потом он услышал тихий всхлип, за которым последовал горячий шёпот в самое ухо:       — Ты такой хороший.       И впервые за долгие годы Арсений не выдержал и заплакал как ребёнок. Он даже не до конца понимал причины: вот он был решителен и даже оптимистичен, а в следующее мгновение слышит свой собственный плач. Не громкий, не навзрыд, а тот самый, от которого в немом крике надрываются связки и ужасно кривится рот. Совсем не в стиле мелодрамы на ТНТ, скорее постановка Шекспира в Лондонском театре. Какие же глупости лезут в голову, когда все эмоции на пределе.       Серёжа стоял и обнимал, ничего не говорил, ничего не спрашивал. Просто был рядом и оттого было ещё лучше и хуже одновременно.       — Пойдём домой, — тихо предложил Серёжа, аккуратно поднимая мешок, не убирая руки со спины Арсения. Арсений послушно пошёл за ним.       Оказавшись в родной квартире, Арсений истерично вздохнул и принял стакан холодной воды из рук Серёжи. Губы сами растянулись в улыбке.       — Спасибо. Он хотел приготовить любимый картофельный пирог Серёжи, собирался расставить свечи и разлить по бокалам свежевыжатый сок, поговорить о планах на будущее, медленно и игриво подвести к главной теме, а вместо этого, даже не разложив пакеты с покупками, не сняв ботинок и куртки, с покрасневшими от слёз глазами и стаканом воды в руке, он посмотрел на взволнованного Серёжу и сказал:       — Я беременный.