Обещание

      Иногда кажется, что жизнь изменится за один день: вот исполнится в четырнадцать, и тут же из ниоткуда появятся друзья, вечеринки и кавалеры; вот наступит Новый год, и тут же сбудутся все загаданные на бой курантов желания; вот получишь диплом, и тут же позвонят и возьмут на работу твоей мечты. Но на самом деле после праздника наступает обычное утро с остатками ужина, грязной посудой и ощущением, что волшебство снова прошло мимо. Никаких сов с письмами, и никаких волшебников с гномами в дверях.       Обычное утро со свистящим чайником, кружкой горячего кофе и мыслями, что же будет теперь, в этой новой реальности с её новыми горизонтами и возможностями.       Серёжа сидел за столом и, сквозь вьющийся пар от кружки, смотрел на крыши соседних домов. Он думал о том, как скоро будет толкать коляску по этим тротуарам, собирать грабельки и ведёрки в этих песочницах, бегать в магазин за коробочкой сока или подгузниками. Он думал, как внезапно органично вписывается идея ребёнка в его жизнь. Сколько времени они смогут уделить своему мальчику, сколько интересного ему показать, потому что конечно же он будет с ними на гастролях. Сколько всего их ждёт.       И всё благодаря Арсению.       В этом меланхолично-задумчивом состоянии Арсений и застал Серёжу, когда зашёл на кухню. Всё ещё сонный и растрёпанный, с пледом на плечах и огромным желанием продолжить сон в глазах.       Арсений проснулся в их кровати один, и осознание этого неприятно кольнуло сердце. Серёжа не глупый, он ведь наверняка уже понял, что к чему, может быть, вчера он был слишком шокирован, чтобы показать настоящие эмоции, а теперь сидит на кухне и думает, как же поступить, как проще всего избежать этой новой ответственности. Арсений любил думать о плохом не потому что ему это нравилось, а потому что так было проще справляться, когда худшее всё-таки случалось с ним. Вот и теперь он лежал в кровати и думал, что нужно пообещать Серёже свободу — они не замужем, каждый волен выбирать свой путь сам. Захочет ли Серёжа остаться, или решит уйти — Арсений не будет преградой, нужно только сказать это. Произнести вслух, чтобы точно услышали, чтобы поняли. Арсений тяжело вздохнул и подумал, что если Серёжа уйдёт, можно переехать поближе к Музыченко. Пусть сын подружится с Максом, пусть Юра играет с ним, может, они не стали семьёй тогда, пятнадцать лет назад, и сейчас им тоже ею не стать, но они могут хотя бы дружить. Дружить поколениями, что может быть лучше?       Встав с кровати и накинув плед, Арсений медленно побрёл на кухню, на которой ожидаемо застал Серёжу. Вот и всё. Эту задумчивую позу он прекрасно знал — Серёжа строит планы на жизнь. Но когда карие глаза встретились с голубыми, Арсений не увидел сожаления, только туман мечты.       Хриплым со сна голосом Арсений спросил:       — Всё хорошо?       И да, Серёжа действительно знал его, и потому в одном этом вопросе прочёл все переживания утра. Он улыбнулся и протянул руку, приглашая подойти ближе, сесть рядом и позволить позаботиться о нём. Положив подбородок на плечо Арсения, и прижавшись грудью к его спине, Серёжа нежно прошептал:       — Просто потрясающе.       И вот уже графскую шею целуют и бледную кожу щекочет отросшая за отпуск борода.       — Я никуда не собираюсь уходить. Не думал раньше, не подумаю и потом, — пообещал Серёжа, чуть покачивая Арсения в своих объятиях. — Даже не думай об этом, хорошо?       И всё, что мог ответить Арсений, это облегчённое: «Хорошо».       Отпуск подходил к концу, а значит, нужно собирать вещи и перебираться в Москву, нужно договариваться со всеми о планёрках, обсуждать рекламные посты и прочие рабочие вопросы.       А ещё нужно сказать всем о том, что Арсению лучше не участвовать в «мышеловках» и «шокерах».       От мысли о предстоящем разговоре с Шеминовом у Серёжи неприятно сосало под ложечкой: они давно определил залог успеха их квартета: все разные, все условно-свободные. Никто не светит своими парнями, никто не говорит много о личной жизни, шутят на тему, кому же принадлежит Арсений и заигрывают с фанатами на эти темы, подливая масло в конспирологический огонь.       И всё же у Поза была жена, у Антона то и дело появлялся новый парень, а они с Арсом вместе вот уже почти десять лет.       — Бизнес есть бизнес, — сказал Стас, пять лет назад, когда они только обсуждали концепцию шоу и искали свой путь.       Пять лет назад у Позова уже было обручальное кольцо, но никто не знал, что его пара не мужчина. Никто, кроме Антона, разумеется. Пять лет назад они договорились, хранить любые отношения в секрете, ну, или не на показ, и когда спустя два года шоу стартануло, и вместе с восторженными отзывами они получили невероятный фандомный взрыв в виде тысяч поклонников, которые решили, что Антон и Арсений должны быть парой, Серёжа понял, что шансов на открытость у них просто нет. Ни когда основная движущая сила фандома держится на идее, что в их коллективе есть тайные отношения между актёрами (явные отношения между Поповым и Шастом). Может, если бы все верили в отношения Серёжи и Арсения, можно было бы подготовить почву и когда-нибудь открыться миру. В конце концов, людям нравятся истории, когда те, кто играют пару, становятся ею в жизни. Но Серёжа не был частью этого «Артона», он был тем, кто должен вечно прикрывать парочку или натыкаться на них в гримёрке (если верить рисункам и фанфикам). Серёжа был заботливым одиночкой-тусером, такой вот у него типаж.       И теперь у одиночки будет ребёнок. Ребёнок, которого родит ему Арсений, тот самый Арсений, который безумно влюблён в Антона, ну или может быть в Диму, но точно не в своего брата-братишку-другой-матери-сынишку.       Очевидно, для всех них настанут интересные времена. А для PR-группы новый вызов. Как объяснить беременность актёра, который никогда не говорил о личной жизни и придерживался роли забавного холостяка?       — Шеминов последние волосы потеряет, — пошутил как-то Шаст, когда они обсуждали «что будет если Арс залетит».       Тогда это казалось настолько нереальным, что ни у кого даже мысли особо не поворачивалась в эту сторону: все знали как сильно Арсений дорожит своей свободой (и формой). Теперь Серёжа действительно переживал за друга, который и без их помощи неплохо стрессует.       — Готов ехать? — спросил Серёжа, всё ещё прижимая Арсения к себе.       — Нет, — честно ответил Арсений, который знал, что вопрос не в переезде из Питера в Москву, вопрос о встрече с коллегами и разговором с директорами.       — Мы вместе, — и лишь сказав это, Серёжа в полной мере осознал, что теперь это действительно так. Теперь они вместе. Между Юрой и ним Арсений выбрал Серёжу, и назад дороги нет.       Внезапно захотелось смеяться.       — Как же я тебя люблю, — восхищённо протянул Серёжа, как игрушку стискивая Арсения, мечтая полностью накрыть его своим телом, позволить просочиться в себя, слиться с ним и никогда не отпускать. — Даже не представляешь, — сказал это и укусил в плечо.       Арсений начал смеяться.       Как обычно ехали на Сапсане. Как обычно первым классом. Как обычно рано утром, чтобы поменьше целевой аудитории. Как обычно кто-то подходил и просил сделать селфи, или автограф, или просто благодарил за шоу и желал успехов. На самом деле всё прошло гладко, и лишь оказавшись в московской квартире, Серёжа понял, каким непривычно тихим был Арсений.       Он снова переживал.       — Знаешь, думаю, скоро фанаты начнут дарить тебе игрушки для ребёнка, разве это не мило? — попытался пошутить Серёжа, но слова были пропущены мимо ушей. Арсений всё утро готовился к нападкам со стороны продюсеров и требованиям со стороны парней. Беременный актёр шоу — это не редкость, но всё их шоу построено на динамичных движениях и боли — то, чего беременным стоит избегать. Впервые Арсений задумался о влиянии беременности на всю их работу — на Антона и Диму, на Серёжу. Задумался полноценно. И пришёл к выводу, что снова совершил ошибку. Если он потеряет работу — это не так уж и страшно, но если работу потеряют они — он не знает как с этим жить.       Положив руки на живот, Арсений думал, что ещё можно успеть сделать аборт. Как же во время он вспомнил о других.       — Не думаю, что всё так страшно, как ты успел нафантазировать, — протягивая свежевыжатый сок, подал голос Серёжа. — Ты думаешь, что всё испортил и нас всех разгонят, я прав?       Люди часто шутили о том, что ход его мыслей — загадка, но почему-то Серёжа часто находил ответ. Арсений удивлённо посмотрел на него.       — Десять лет, привык уже, — усмехнулся Серёжа, садясь рядом. — О чём ты думаешь сейчас?       Он мог бы пошутить или соврать, но больше этого не хотелось. Арсений пообещал себе, что больше не будет ничего скрывать от Серёжи, потому что только так есть шанс сохранить их будущую семью.       — О том, чтобы сделать аборт.       Та боль, которая отразилась на лице Серёжи, была и болью Арсения, и это немного помогло.       — В смысле, если нам скажут, что так нельзя. Если захотят уволить. Разогнать всех нас, я имею ввиду.       Серёжа ласково провёл по бледной скуле и наклонился для поцелуя.       — Мы слишком много приносим, чтобы нас разогнали, — в самые губы прошептал он. — Ты будешь прекрасен с округлившимся животиком и всех этих беременных шмотках, чтобы лишать зрителей такого зрелища.       Это не успокоило Арсения на сто процентов, но расслабило плечи и позволило дышать чуть глубже, чем прежде.       Остаток дня Арсений или спал или наводил порядок: раскладывал вещи, записывал, что нужно купить, менял постельное бельё. Серёжа вытирал пыль и преувеличенно восхищённо комментировал каждое действие Арсения, чем вызывал улыбку, а пару раз даже полноценный смех.       Вечером они заказали еду и посмотрели пару серий «Разрушителей мифов».       Перед сном Арсений поставил будильник и пообещал себе не паниковать, когда придёт время серьёзного разговора.       В Главкино было шумно. А ещё душно и невероятно волнительно. Они не виделись с парнями всего недели две, а казалось целую вечность. Антон залипал в телефоне и улыбался тому, что видел там, но стоило Арсению зайти в офис, как ушастая шпала подпрыгнула и приветственно обняла Арсения, попутно пожав руку Серёже.       — А вы не торопитесь, — заметил Дима, подходя ближе.       — Все претензии к Графу, — отмахнулся Серёжа, пожимая руку. — Где босс?       — Вышел, — Дима пожал плечами. — Как отпуск?       И, пожалуй, это был достаточно хороший момент, чтобы объяснить им всё и попросить помощи, если продюсеры начнут возражать. Серёжа посмотрел на Арсения, и тот коротко кивнул, соглашаясь с не озвученными мыслями.       — На самом деле хорошо, — начал Серёжа, внутренне готовый к любой реакции, хотя и уверенный, что всё пройдёт отлично. — Что скажешь, Арс?       Все трое уставились на Арсения. Арсений поправил волосы и наигранно спокойным голосом ответил:       — Да, ничего особенного. Отпуск как отпуск. — Быстрый взгляд на Поза и Шаста, — Залетел, теперь вот жду ребёнка. У вас как? — и снова смотрит на парней. Никого не обманывает фальшивая улыбка и блестящие глаза.       Антон, который улыбался вот только что, выглядит оглушённым, Дима от удивления не находит слов. Они все знают от кого этот ребёнок, должны знать, потому что внутри коллектива подобных секретов нет. И всё же Антон поворачивается к Серёже и говорит:       — Твой?       И да, Антон как и Дима, знает о Юре, о непростых отношениях и этих ужасных искрах, которые высекают из воздуха эти двое, стоит им оказаться рядом. В голосе Антона нет обвинения, он просто хочет знать, так что когда Серёжа кивает и говорит: «Мой», парень обнимает его своими длинными руками и говорит:       — Поздравляю! — выпускает Серёжу из рук и подходит к Арсению. — Парни, это же круто! Какой срок? Уже спорили об имени? Офигеть, это же теперь у тебя живот будет! Стас уже знает?       Вопросы сыпались один за другим, и, казалось, им не будет конца, но дверь открылась, и зашёл Стас. Лёгкая атмосфера тут же превратилась в тяжёлую и вязкую, все смотрели на продюсера, который пока ничего не знал.       Ещё вчера Арсений обсуждал с Серёжей этот разговор. Они решили, что лучше будет решать всем вместе: все импровизаторы и Стас. Именно поэтому они и хотели обсудить всё с парнями, а потом уже со Стасом, но на самом деле, оттягивать разговор себе дороже: Арсений просто не сможет выкинуть это волнение из головы, не сможет сосредоточиться на своих ролях и всё сведётся к тому, что Стас отведёт его в сторону и спросит «что случилось?».       Глубоко вздохнув, Арсений приготовился говорить. Серёжа подошёл ближе и сжал его руку в своей. Стас с интересом посмотрел на них и как-то сходу понял, что разговор будет серьезным. Убрав телефон в карман, Стас плотнее закрыл дверь и приготовился слушать.       Все снова смотрели на Арсения, но в их взглядах не было злости или страха за свою карьеру, лишь поддержка и радость за него. Арсений расправил плечи и посмотрел Стасу в глаза, чувствуя, как тепло Серёжи превращается в решимость. Проглотив вставший в горле ком, Арсений сказал:       — Я беременный, — и предотвращая неприятный вопрос, тут же добавил: — От Серёжи.       Стас в удивлении открыл рот и начал хлопать глазами. Он шёл, чтобы предложить играть в шокерах на мышеловках, он шёл, чтобы обсудить варианты с «каскадёрами», он шёл, чтобы поговорить о волнующем количестве поклонников Артона. Он не был готов к такому.       — Как беременный? — сипло спросил он. — Ты уверен? Точно?       Арсений кивнул головой и положил ладонь на живот — ещё плоский, но уже волнующий близких ему людей.       — Три недели.       Три недели это настоящий срок, это не два дня, и даже не пять. Три недели это почти месяц, а месяц — это одна девятая общего срока. Три недели — это показатель точности. Стас тяжело вздохнул и провёл рукой по волосам.       — И что же мы будем делать?       — Продолжим играть, — пожал плечами Дима, — никому не скажем кто отец и пусть все думают что им угодно. Хотят — пусть думают, что Антона, хотят — Серёжи или мой. Это же Арс — загадочный граф, который не умеет отвечать честно и прямо, ему простят даже это. Особенно это.       Стас нахмурил брови, прикидывая грядущие изменения, а затем снова посмотрел на Серёжу с Арсением.       — Поздравляю, в нашем полку прибыло, не так ли? — усмехнулся он, протягивая руку, а затем по очереди притянул парней к себе и крепко обнял. Они были не только рабочим коллективом, они были друзьями, и даже если работы теперь добавится, это не так уж и страшно, ведь счастье друзей — это достойная цена за новую головную боль. — Так, пойду найду Славу и узнаю, что он думает обо всё этом, а вы пока готовьтесь, скоро начинаем.       Когда дверь за ним закрылась, а Серёжа с Антоном решили сходить за кофе (и чаем), Дима хлопнул Арсения по спине и сказал:       — Ссышь?       И Арсений не смог сдержать смешка. Потому что да, он совершенно точно «ссал», вот только даже не понимал насколько сильно, пока не увидел ошарашенного лица Стаса.       — Не ссы, — подмигнул Дима, — прорвёмся.       Дима был тем, кто женился, кто родил дочь. Он сделал то, что в их стране осуждалось, и даже наказывалось (порицание общества никогда не имеет хороших последствий), но он смело носил кольцо и говорил, что счастлив в браке, не договаривая, что брак этот не с мужчиной, а женщиной, и что воспитывает он не мальчика, а девочку. Ну и что? Кого это волнует? Он носит кольцо и зовёт себя семьянином, его приглашают на ток-шоу для парочек, а звёздные родители шутят с ним о детях. Он играет роль порядочного отца семейства в котором все мужчины, и он чертовски убедителен в ней. И если такой человек как Дима, который вот уже восемь лет идёт против общества, считающего, что мужчина может жить только с мужчиной, а женщина только с женщиной, и что мальчиков должны воспитывать мужчины, а девочек могут воспитать только женщины. Если Дима может приходить домой к своей жене и укладывать спать свою дочь, а утром улыбаться миру и говорить, что в семейном гнездышке прошлой ночью побывала зубная фея. Если Дима улыбается и говорит, что всё будет хорошо, то Арсений зеркалит улыбку и искренне верит ему.       Потому что Дима знает, что его ждёт, а Арсений знает, что Димин путь тяжелее его. Арсений протягивает руку и хочет сказать «спасибо», но вместо этого Дима обнимает его и говорит:       — Поздравляю.       Когда Антон и Серёжа возвращаются в гримёрку, Арсений с Димой вовсю обсуждают обустройство детской. Арсений смеётся и активно жестикулирует, Дима ухмыляется и что-то показывает в телефоне. Глядя на такого Арсения, Серёжа впервые за последние три дня позволяет себе расслабленно выдохнуть, Антон понимающе хмыкает ему: все они зависят от настроения друг друга, а то, что настроение Арсения самое нестабильное, — давно уже не секрет.       Полчаса спустя они прыгали и смеялись перед тридцатью зрителями, проверяли новые импровизации и дружно молчали о том, что скоро всё изменится.       Для шуток о беременности нужно получить разрешение «сверху», а пока — это их маленький секрет.       А пока Серёжа, скрывая своё волнение во время «каскадёров», в которых Арсений кувыркается и ходит на руках, пока его ноги держит Антон, молится, чтобы этот секрет поскорее вскрылся, и он мог бы со спокойной душой отправить Арсения отдыхать.       — Успокойся, — шепчет Дима, когда Арсений с Антоном снова решили поиграть в циркачей, — он же не глупый, наверняка больше всех нас переживает, вот и лезет из шкуры вон, лишь бы доказать, что может. Сейчас Стас придёт и вставит ему по первое число. У меня Катя на пятом месяце вообще обои клеила и потолок кисточкой красила, потому что «валиком не так получается». Так что выше нос — а то Арс заметит и накрутит себя не весть чем, а нам потом разгребать.       В последнее верилось особенно легко, так что Серёжа расправил плечи и перестал озабоченно хмуриться.       — Спасибо, — так же тихо ответил он, радуясь, что Арсений встал на ноги и теперь только машет руками.       — Спасибо в карман не положишь, — полностью растеряв серьёзность, ухмыльнулся Дима, — вот назовёшь ребёнка в мою честь, тогда и поговорим.       Громкий смех Серёжи остановил импровизацию парней. О причине смеха он никому не сказал, а хитроумный Дима таинственно молчал.       Потом пришёл Стас и объявил перерыв.