Обещание

      Им разрешили оставить ребёнка. Им разрешили объявить о нём. Вячеслав даже сказал, что у него как раз готовится проект про родителей-одиночек. Всё было хорошо, но на душе почему-то было неспокойно. Арсению хотелось раскричаться и хлопнуть дверью, ему хотелось бросить дополнительный рекламный контракт в лицо юристу, хотелось разорвать на себе одежду и сбежать так далеко, что никто не сможет его найти.       Это всё было неправильно.       Неправильно, что никого не смущала беременность, неправильно, что все его поздравляли и все ему улыбались, неправильно, что так хорошо приняли. Разве родители-одиночки могут справиться с воспитанием? Разве его отец терпел семейную жизнь просто так?       Домой ехали в тишине. Серёжа бросал беспокойные взгляды и сильнее хмурился, но ничего не говорил. Он только держал за руку.       И впервые в жизни этого было недостаточно. Арсений округлил глаза и резко повернулся к Серёже, он всматривался в его лицо, искал напряжённость в позе, но ничего этого не было. Серёжа просто смотрел в окно и мимоходом оглаживал большим пальцем кисть Арсения.       Это неправильно!       Вот оно что! Словно все кусочки пазла встали на свои места: ему не хватает мыслей Серёжи. Юра никогда не скрывал своих, он так громко их озвучивал, не стесняясь в выражениях, что половина из его фраз приводила Арсения в бешенство. Он не успевал накапливать негатив или волнение, потому что всё выплёскивалось гораздо быстрее. Претензии к внешнему виду, ревность к другим актёрам — так много всего, что могло заставить Юру кричать на него. Так много всего, в чём Арсений не был виноват.       Даже теперь, когда Юра замужем, они кричат друг на друга по поводу и без, просто потому что иначе не могут, не умеют, не хотят. Бурно ссорятся, а потом улыбаются друг другу и словно не было всех этих ужасных слов, сказанных в пылу. Они снова лучшие друзья, снова готовы веселиться.       Но Юра в туре, и Арсений общался с ним неприлично давно. Юра до сих пор не знает.       Эта мысль приводит в настоящий шок. Он должен рассказать. Лично, глаза в глаза, чтобы без свидетелей и не из рекламного поста. Арсений чувствует необходимость, его разрывает изнутри, но Юра в туре, Арсений в Москве, они не смогут встретиться ещё минимум месяц, а по телефону Арсений не хочет говорить.       Телефон можно бросить, он может разрядиться или пропадёт интернет. Такие разговоры не проходят по телефону. Арсений хочет видеть реакцию, слышать нервный вздох, он хочет свою порцию крепких объятий, потому что Юра не может не обнять его.       Арсений почти чувствует давление родных рук на плечах, когда такси останавливается и приходится вернуться в реальность, выйти на тёмную улицу и пойти за Серёжей в их квартиру.       — Мы не можем объявить о вас официально, наши рейтинги упадут, — сказали продюсеры. — Но и врать мы тоже не будем. Можете намекать на то, что ребёнок от Антона, можете шутить, что от Димы или даже Серёжи, но никаких официальных заявлений. Это понятно?       Дополнительные контракты о неразглашении для всех и контракт на участие в шоу с беременными для Арсения. Все согласились с правилами игры, все подписали бумаги. Даже Антон и Серёжа. Почему?       Когда Арсений принял душ и зашёл на кухню, Серёжа готовил им ужин: ничего сложного или тяжёлого, салат из свежих овощей с сыром и хлебцы с авокадо. Всё как любит Арсений. Всегда только так.       Посмотрев на зелёную пасту, намазанную на хлебец, Арсений понял, что больше так не может. Ему нужны ответы. Прямо сейчас.       — Почему ты это делаешь? — Закричал он. — Почему заботишься обо мне, почему продолжаешь любить? Разве я заслуживаю этого? Ты и раньше не любил весь этот «Артон», а сегодня подписал договор, по которому обязан будешь всем говорить, что я беременен не от тебя! Почему ты так спокоен? Тебе плевать на это? Или ты не хочешь ничего? Ответь мне, потому что я не понимаю! Я решил всё за нас, за всех, и вы все улыбаетесь мне! Так не должно быть! Это неправильно…       Серёжа смотрел на него спокойно. Он ждал, когда Арсений выговорится, когда то, что так долго копилось, выйдет из него. На самом деле, Серёжа думал, что Арс начнёт в машине, но им повезло, и он смог дотерпеть до дома. Было бы сложно объясняться со всеми, если бы такие претензии слили в интернет. Арсений тяжело дышал, а его глаза блестели. Он был похож на зверя, которого загнали в угол. Но Серёжа не охотник, он не хочет, чтобы с ним Арсений чувствовал себя в тупике. Он хочет, чтобы с ним Арсению всегда было спокойно.       — Арс, — протянул Серёжа, делая шаг в его сторону. — А как всё должно быть? Мы должны тебя обвинить? Заставить сделать аборт или выгнать из группы? Заклеймить «шлюхой» и отказаться разговаривать с тобой? Чего ты хочешь от нас? Мы все рады за тебя, все рады за нас с тобой, все рады, что не нужно врать напрямую. Да будем врать косвенно… ну, нам не привыкать. Да, меня бесит, что никто не видит во мне достойную тебя пару, но теперь ты беременный, и беременный от меня. Так что я счастлив, ведь это значит, что все они неправы, что если ты решил так, то значит думаешь, что я подхожу тебе. А это всё, о чём я мечтал. Конечно я люблю тебя, всегда любил и всегда буду. Потому что ты это ты. Странный Арсений, который выбрал меня. Мой Арсений. — Он подошёл совсем близко и обнял его, вжался в грудь и повёл носом вдоль ключицы. — Доволен?       — Да, — ответил Арсений, обнимая его в ответ. — Доволен.

***

      Он шёл в ярко-жёлтом костюме с отвратительно-зелёным галстуком-бабочкой. Вокруг сидели их друзья и родственники Серёжи, кто-то плакал, кто-то снимал видео. У стола регистрации стоял Серёжа, на нём был кислотно-розовый смокинг и золотые кроссовки, он улыбался и ждал его.       Он так долго ждал его, что из прически выбилось несколько прядей. Но Серёжа всё равно жизнерадостно улыбался и смотрел только на него.       Почему-то аккомпанементом была Evanescence. Арсению нравилась она, но эти протяжные завывания точно не подходили для торжества.       И всё же с натянутой улыбкой он подошёл к Серёже, выслушал речь про «корабли» и «гавань» и наклонился, чтобы поставить подпись.       Когда они вышли из ЗАГСа, рядом оказался отец Арсения. Он вцепился в плечо и начал плакать, спрашивая Арсения зачем же он это сделал.       — Ты постареешь, и он тебя разлюбит. Он захочет уйти, а ты станешь обузой. Ты захочешь уйти и получишь клеймо «разведёнки с ребёнком». Кому ты такой нужен будешь? Я же говорил: не выходи замуж, не повторяй моей ошибки! Говорил?!       Арсений резко открыл глаза. Всё ещё ночь, в окно сквозь штору светит фонарь. Он больше не уснёт.       Сидя на кухне с горячим чаем, Арсений держится за то место на плече, где была цепкая рука отца. Он всё ещё чувствует его пальцы, сжимающие руку, он всё ещё слышит его голос.       Ему нельзя замуж. Он же обещал отцу.       Когда рано утром Серёжа просыпается в пустой постели, он думает, что, может быть Арсения просто тошнит, но он тут же находит его на кухне с синяками под глазами. Наивно было думать, что они во всём разобрались.       — Доброе утро? — шутит Серёжа и просит заварить ему кофе. Когда он возвращается, чайник холодный, а Арсений сидит на том же месте. Ну, могло быть и хуже: Арс мог собрать вещи и уйти в неизвестность. — Что-то случилось? — Садясь перед Арсением на колени и взяв его ладони в свои, спрашивает Серёжа. Арсений пару раз моргает и удивлённо смотрит на него. Скорее всего он даже не слышал предыдущих слов Серёжи. Это начинает пугать. — Всё хорошо? — повторяет Серёжа, ища в выражении глаз хоть какой-то намёк на ответ.       Арсений неуверенно кивает, а потом встаёт и отходит. Он кутается в халат и явно не знает как сказать что-то. Он прыгает взглядом по кухне, пока руки завязывают и развязывают бант на поясе. Затем он останавливается и смотрит прямо в глаза.       — Я не выйду за тебя замуж, — говорит Арсений и уходит в ванную, не давая даже шанса что-то ответить.       Когда Арсений выходит из ванной, Серёжи уже нет в квартире.       Голос отца в его голове шепчет: «Я же говорил», и Арсений верит ему.

***

      Серёжа чувствует, что может не выдержать. Что это слишком даже для него. Он… он ведь даже не говорил про свадьбу, не намекал, ничего не делал, чтобы Арсений подумал в эту сторону. Так почему с утра он должен слушать это? Почему после множеств отказов даже просто признать их парой, теперь он должен выслушивать отказы на предложения, которых даже не было?       Невыносимо.       На один короткий миг Серёжа позволил себе поверить, что всё будет, что они оформят отношения и их сын родится в законном браке, он позволил себе мечтать, что у сына будет его фамилия или хотя бы отчество. Он так хотел этого, так долго хотел и так долго молчал об этом, потому что слишком хорошо знал Арсения.       Он слишком хорошо знал, чем могут закончиться давление и намёки.       Долгие годы он видел в глазах Юры тоску каждый раз, когда Арсений отворачивался от него. Однажды полюбив уже не разлюбишь. Просто не можешь забыть улыбку, нежность, теплоту. Серёжа не хотел этого, не хотел повторить путь Юры, не хотел остаться без Арсения и снова наблюдать, как кто-то другой ухаживает за ним, увлекает его и заботится о нём.       Но как сделать правильно? Как не разрушить то, что едва появилось и не успело окрепнуть? Он ведь не просит выйти за него завтра, вообще ничего не просит. Только хочет, чтобы Арсений остался с ним. Но, видимо, Арсений думает иначе. Думает, что Серёжа хочет брак (да хочет, но не так).       Нужно доказать, что Арсений ошибается. Доказать, что им не нужно спешить. Если Арсений боится развода, то они могут хоть всю жизнь прожить без этих дурацких бумажек о браке. Главное, чтобы вместе, а не порозень.       Остановившись у магазина с цветами, Серёжа думает, что не зря он работает круглосуточно.       Когда он приходит домой, Арсений в уличной одежде сидит на диване и будто бы смотрит телевизор, но Серёжа готов поклясться, что ни черта он не видит.       Тихо подойдя со спины, Серёжа нагибается к уху Арсения и обнимает его, кладя цветы на колени.       — Мне и не нужно, чтобы ты за меня выходил. Просто будь со мной, и я буду счастлив.       Никогда прежде Арсений не смеялся с таким облегчением.

***

      Рабочий день состоял из репетиций и согласования нового графика гастролей, чтобы последние месяцы беременности они не летали дольше трёх часов. Поздравления от коллег и согласование текстов в мессенджерах. Привычно и ново одновременно. Серёжа беспокоился, что будут неприятные сплетни, но пока всё было подозрительно хорошо. Что ж, небольшая передышка перед огромной волной реакции их фанатов. Сейчас даже думать не хочется о том количестве всего чего угодно, что придётся выслушать от них. Артон навис над ними зловещей тенью и все они, затаив дыхание, ждут когда же он обрушится на них.       Где-то в перерыве, пока Арсений ушёл с Димой за порцией пончиков, Серёжа услышал как две девушки-реквизитора обсуждают Музыченко. Сначала он прошёл, даже не обратив особого внимания, но затем их слова заставили Серёжу достать телефон.       Шляпники были в туре. Почему-то эта мысль не давала покоя. Было что-то важное, что он упускал из виду. Весь оставшийся день эта мысль грызла его на задворках сознания и только вечером, когда они с Арсением брели от магазина домой, Серёжу осенило:       — Он первый обо всём узнал?       Они всегда на одной волне, но тут даже имени не требуется. Всегда есть только один «он», о котором не любит говорить Серёжа, и о котором тактично не говорит Арсений. Юрий Музыченко.       Арсений нахмурился и посмотрел на Серёжу.       — Первый?       — Тем утром. Ты ведь ушёл к нему.       Да, когда ты встречаешься со звездой популярного шоу, то привыкаешь следить за его местоположением через приложение. Мало ли что.       Арсений сильнее свёл брови, а затем до него дошло, о чём именно говорит Серёжа. И радость от догадки сменилась стыдом и растерянностью.       — Его не было дома, — признался Арсений. — И я до сих пор ему не сказал.       — Вот как, — удивлённо выдохнул Серёжа и снова уставился на дорогу.       Работа. Арсений всегда говорил, что их работа может стать проблемой, но никогда Серёжа не думал, что будет рад нестыковке графиков настолько сильно. Но почему Арсений не сказал? Чего он ждал теперь? При всём отношении Серёжи к Юре, даже он понимал, что узнать обо всём из рекламного поста — просто ужасно.       Дома Серёжа решился на ещё один вопрос:       — Почему?       И в этот раз Арсений сразу всё понял.       — Я хотел сказать лично. Без…       Без посторонних, в полной уверенности, что они одни, и никто не уйдёт, пока разговор не закончится. Серёжа понимал.       — Его тур продлится дольше, чем наша подготовка к «Объявлению Сенсационной Новости», — не мог успокоиться Серёжа. Ему нужно было знать, чего ждать от Арсения. Может, он уже купил билеты и завтра молча улетит. Серёжа знал, что он может, потому что такое уже было раньше. Они встречались три года, строили планы на выходные, уже собрали вещи, чтобы уехать к друзьям Серёжи на дачу, но утром Серёжа проснулся один, а на столе лежала записка «скоро вернусь». Арсений вернулся на следующий день. Оказывается, ночью накануне Юра сказал, что скучает, и Арсений тут же купил билеты.       Арсений отложил овощи, которые доставал из пакета, и открыто посмотрел на Серёжу. Он подумал о том же, о чём и Серёжа, и теперь ему было стыдно за тот раз. А ещё больно, ведь Серёжа простил, и прощал ещё очень много чего.       — Я не уеду, — сказал Арсений. — Точно не так.       И так как раньше он не давал таких обещаний, Серёжа ему поверил.       А ночью, прижимаясь к спине Арсения, он подумал, что всё ещё может сделать Арсения счастливым. Даже если ради этого придётся поговорить с ним.

***

      Прошла всего неделя с того момента, как он улетел из дома. За это время было четыре концерта и многочисленные разговоры по телефону. Каждый завтрак и обед он звонил Максиму и спрашивал как у него дела, каждый вечер он звонил Илье и рассказывал как прошёл концерт. Иногда звонили родители Ильи и рассказывали, какой Максим талантливый хулиган, спрашивали как дела у группы и желали побольше отдыхать.       Иногда звонили организаторы, иногда звонили друзья, на самом деле за эту неделю ему, кажется, позвонили все контакты телефонной книги кроме одного.       Арсения.       У них и раньше случались моменты «тишины», но раньше для этого были причины: загруженный график или ссора. Сейчас он точно знал, что у Арсения есть время — инстаграм не затыкался из-за уведомлений о новой сториз или фото Арсения. Они отлично провели последний вечер и ничего не предвещало этой странной тишины.       А потом позвонил тот, кто почти никогда не звонил первым.       Худшие сценарии за долю секунды пронеслись перед глазами Юры, пока он подносил телефон к уху.       — Слушаю, — серьёзно сказал Юра, готовый к новостям типа «Арс попал в аварию и хочет видеть тебя». На самом деле Юра уже прикидывал, как просит прощения у фанатов за отменённый концерт и покупает билет до Москвы. Но голос Сергея не был встревоженным.       — Ты сможешь встретить Арса в аэропорту Челябинска завтра в девять утра?       На одно мгновение от облегчения и радости Юра перестал дышать, а когда снова вдохнул воздух — подавился им же.       Концерт вечером, они приедут в Челябинск сегодня ночью. Он должен успеть.       — Д-да, да! Что-то случилось?       — Просто встреть его, — без объяснений потребовал Сергей. — Я пришлю СМС с номером его рейса. Будь мужиком, — и повесил трубку.       Юра попробовал набрать, но никто не ответил. Вечером пришло СМС, Арсений должен был прилететь в 9:10 утра. У них было пять часов до его обратного рейса.       Целых пять часов.

***

      Арсений смотрел на Серёжу и не мог понять.       Серёжа смотрел в ответ, а в его руке была распечатка билетов.       Билетов до Челябинска. Билетов до Юры. На завтра.       — Ты должен ему сказать, — Серёжа смотрел с непривычным упрямством. — Я хочу, чтобы ты сказал ему.       Серёжа ненавидел, когда Арсений уходил к Юре, когда он ходил на его концерты или сидел в его тату-салоне. Он ненавидел всё, что хоть как-то связано с Ним. А теперь он просит улететь к нему.       — Почему?       — Потому что я верю тебе.       Странным образом этого хватило, чтобы успокоить новую волну паники. Серёжа верит ему, и поэтому отпускает, он знает, что Юра больше не на первом месте, и поэтому мысль о близком общении не раздражает его. Серёжа любит Арсения и любит их сына, который только начинает формироваться. Именно поэтому он сам купил билеты и договорился о встрече в аэропорту.       Так много эмоций. Радость, признательность и горечь от того, что ему действительно нужно уехать — лишь самые яркие из них. Арсений знает, что должен что-то сделать, как-то выразить то, что чувствует, как-то показать, что Серёжа лучше всех.       Арсений крепко обнимает Серёжу и, собрав все чувства воедино, выдыхает их пока говорит:       — Я люблю тебя.