Найдется место для меня?

      Этой ночью Луна вместе со звездами издала редчайший яркий свет. Наивные мечтатели и творческие натуры воспринимают такое явление как повод задуматься о том, что даже в самые тревожные минуты найдется свет, которого называют «выход из положения» или «знак чего-то необычного».       Так и есть. Лунный столб открыто озарил окно палаты местной больницы. На полу умеренными темпами кружился светлый дымок. Он кружился до тех, пор пока не нарисовал силуэт фигуры. Дымный силуэт стал телом непростой заблудшей души. Постепенно дух стал исчезать вместе с лунным столбом.       Немного сморщившись, она медленно раскрыла глаза. В голове блуждал туман, состояние слабое, как будто после удара током, но девушка собрала силы, дабы встать с колен и осмотреть обстановку поближе. Первое, что удалось лицезреть — закрытое окно, показывающее ясный закатный вечер. К ее счастью, память о том, кто она, сохранена. Только ей показалось странным, что, кроме вечернего похода в кино с другом, не может вспомнить, что было потом, и окно впереди вроде как обычное окно, но не ее дома и, к тому же, широкое. Почувствовав душный сухой воздух, она пыталась открыть окно, заодно взглянуть на место своего нахождения — совсем не открывается. Девушка прижалась ладонью к стеклу и не поверил глазам — за окном ничего не было видно: одно небо, покрытое облаками и солнечными лучами.       «Где я? Что произошло?» — мысленно спросила она, недоуменно хлопая глазами.       Лишь пустота и тишина стали ей ответами.       Девушка осмотрелась кругом — никого нет. Ее окружил пустой коридор зала бледных тонов, пол под ногами напоминал воду, застывшую под стеклом, как в океанариуме, на боковых сторонах стояли черные кресла в ряды. Лампы на потолке непривычные — стекло хранило буквально горящие языки пламени. С левой стороны были большие деревянные двери с резьбой.       На фресковых стенах и потолке выделялись изображения стольких людей, что путаешь, кто из них кто. Сразу не понятно, что конкретно пытался передать автор, даже порядок композиции отсутствует. Зато изображенные людишки не выглядели карикатурно, и где-то можно было почувствовать в них разные живые эмоции. Сложно представить, как проходила такая работа, хотя изображения как пугали некоторыми жуткими сценами, так и завораживали. Так красиво, что жалко прикасаться. Но любопытство взяло верх, девушка уже протянула руку, медленно приблизилась. Как только стала внимательно смотреть на человека, падающего в яму, что-то смутное постепенно начало обретать четкие воспоминания. После расставания с Джейми она направлялась к дому папы, но не дошла из-за того незнакомца, который оказался жутким говорящим кроликом, он напал на нее и… Нет-нет, не может быть!       Вспомнив всё, Вирджиния от ужаса ахнула и отошла от стены, опустила взгляд на свои руки, свое тело, трепетно, осторожно и неуверенно прикасаясь к своему лицу. Отсутствовала прозрачность, значит, она стала не совсем привидением. Без промедлений она подошла к оконному стеклу, прищурившись, рассмотрела свое едва заметное, но достаточно явное отражение — такая же, какой была при жизни, обычный человек, и никаких внешних изменений. Ощущалось тело как тело — ничего особенного.       «Тогда зачем я здесь? — подумала юная Купер. — Единственное, что возможно, так это что я сплю».       Несмотря на усилия, каждая попытка пробуждения оканчивалась тщетно, Вирджиния начинала беспокойно осознать, что это не сон. Если это всё же навязчиво, упрямо долгий сон, откуда неизвестно как выбраться, то придется смириться, пока она не придет в себя в своей кровати, пусть даже если она очнется проспавшей первый урок.       «Куда идти? Кто поможет? Что делать?» — чем больше гудели эхом такие вопросы, тем сильнее хотелось скорее узнать, а лучше всего — пробудиться в реальности. Ту реальность, где она в данный момент оказалась, если так можно назвать, не могла сразу принять.       Громко вздохнув, девушка была вынуждена сесть на кресло, скрестив ноги, и ждать, думать, как ей быть. С одной стороны, лучше дождаться того, кто ей поможет разобраться в чужом месте. Но, с другой стороны, сидеть и ждать раскрытия неизвестности — тоже сомнительное удовольствие, особенно когда мысли в голове превращаются в кашу, не перевариваемую и невкусную. Такое впечатление, что мыслительная деятельность проглотит ее целиком. Поскорее бы нашелся кто-нибудь, кто сможет всё объяснить, а то уже скоро можно разговаривать с самой собой, как бы это ненормально ни смотрелось со стороны. Жаль, что нет поблизости часов.       Иногда она, болтая ногами, рассматривала то пол, то кресла впереди, то другие настенные рисунки, то те, что на потолке. Хотя данный стиль художников не совсем тот, к чему Вирджиния стремилась, она безвольно вспомнила мнение Джейми по поводу ее рисунков:       — Вау, потрясающе. Мне нравится. Только… здесь чего-то не хватает.       — Чего же? — она готовилась к критике друга, параллельно рассматривая свою иллюстрацию «Над пропастью во ржи». — Я вроде стараюсь делать как надо. Да, где-то сюжет должен быть показан получше и где-то линии неровные. Но каждая история начинается с одной линии…       — Нет, с этим у тебя неплохо, — мягко перебил он ее. — Но, понимаешь, не хватает… Души и уверенности. Как будто ты стесняешься своего творчества, самой себя, сомневаешься в своих решениях, потеряна, ищешь свой стиль. Будто чего-то самой не хватает в жизни.       Вирджиния не смогла подобрать слова в свою защиту — еще никто ни разу так не комментировал. Зато есть к чему стремиться.       Как долго еще ждать? Ожидания могут переутомить, даже сухих флегматиков.       «В таком положении я еще не была, даже в день переезда», — устало вздохнула она, сдувая темные пряди, голень скучающе качалась на колене другой ноги. (Такие вредные привычки везде нежелательны, но какое сейчас они имеют значение?)       Внезапно послышался скрип открывшихся дверей, оттуда без суеты вышло создание, похожее на большую лохматую крысу, только с хвостом гремучей змеи и козлиными рогами на косматом лбу. Не похоже на человека в костюме для привлечения покупателей магазина — чересчур чудно, ужасно и правдоподобно. Вирджиния вздрогнула и вскрикнула, вжавшись в кресло. Существо обернулось в ее сторону, сначала удивилось так, будто впервые видит белую ворону. Удивление длилось недолго, оно только пожало плечами и безразлично направилось к выходу.       — Кто следующий?! — Голос, кричащий из дверей, был нежным и тонким, но от него исходила такая сила, что у Вирджинии пробежали колючие мурашки по коже. Затем нежданно раздался телефонный звонок, а вместе с ним — тот же голос, на этот раз более деловитый.       Девушке было любопытно, что там происходит, в конце концов, ей стало уже надоедать сидеть, но ради приличия она не могла вмешиваться. Спустя мгновение спокойные нотки разговора стали звучать настолько недовольно и возмущенно, что Вирджинии почему-то показалось, что это касалось ее.       Через минуту из дверей вышла высокая молодая женщина, строго рассматривающая коридор. У нее был сверкающий планшет в руках, и она говорила с кем-то по крупной раковине, которая, по всей видимости, служила телефоном, используя гарнитуру. В зале была гнетущая тишина, поэтому, когда дама ходила туда-сюда, место кругом наполнилось стуком её тончайших высоких каблуков. На первый взгляд, женщина была простой секретаршей, но её медные очи, которые блестели причудливо, во всяком случае, для человека, заставили Вирджинию усомниться в своем выводе. Сережки блестели серебряными капельками в полумраке. Договорив, дама элегантно развернулась на каблуках. Заметив девушку в пустующем коридоре, она устало вздохнула, стала быстро приближаться. Потом склонилась над сидящей. Встретившись с ней взглядами, Вирджиния смогла заметить ее азиатские черты. Молчаливо женщина с острыми, как лезвие, скулами, смотрела на нее так, словно сканировала. Еще Вирджинию поразила неестественно худая фигура женщины, несмотря на то, что сама Купер была далеко не пышкой, она всегда чувствовала себя рядом с такими «моделями» лишней. Бледнолицая женщина вздохнула, и Вирджиния увидела, что её ключицы еще ярче выделились. Несколько минут черноволосая дама так «сканировала» Вирджинию взглядом, после чего подняла свой планшет и провела по нему длинными костлявыми пальчиками.       — Вирджиния Купер? — цинично спросила азиатская дама, снова опустив планшет. Вдруг показалось, что в комнате стало холодно, едва та открыла рот.       В ответ Вирджиния скромно кивнула, не зная, чего можно ожидать. Она еще сильнее вжималась в спинку кресла. Удивительно, что азиатка заговорила на английском без ошибок и акцента. А все ли здесь разговаривают на одном понятном языке, если это так, то, как такое может быть?       — Эйя? — на этот раз неуверенно спросила красавица. Её большие глаза застыли в какой-то надежде и ожидании.       — Чего? — удивилась Вирджиния, наградив азиатскую даму взглядом полным непонимания. То, как эта мадам смотрела на нее, вызывало странное ощущение. Это слово она уже второй раз слышит, но оно почему-то звучало до скрытой боли куда более знакомо.       — Ничего-ничего! — радостно и с каким-то облегчением отмахнулась женщина, и на ее тонких длинных губах, напоминающих красную нитку, прикрепленную к лицу, застыла улыбка. Такая форма губ, хотя Вирджиния и считала ее не особо милой, очень шла девушке. — Добро пожаловать в Отель «Путь»! Место отдыха духов и тех, кому нужна помощь. Можешь звать меня Уме. Я здесь управляю. Судя по выражению твоего лица, у тебя тьма вопросов, не волнуйся, все постепенно узнаешь. Да не трясись ты так, я дочь хозяина Загробного мира, а не Пеннивайз, — ее строгий тон был так внятен, что Вирджиния выпрямилась и сделала усилия держать себя в руках. — Здесь заблудшие души вроде тебя ищут свое место, свою роль в нашем мире. Только возникла проблемка… — тонкие губы девушки приняли форму недоумения и искривились. И снова, к удивлению Вирджинии, это не уродовало ее. — Ты не мертва! — женщина явно была ошарашена. — Престранно, — прищурилась Уме, продолжая смотреть на Вирджинию, как на редкую вещь. — Кома… Ясно!       — Как кома? — напуганно воскликнула заблудшая душа.       — Начинается! — сухо пробубнила Уме. — Ты что-то помнишь до того, как попала сюда? — директорским тоном спросила она.       — Помню, но… Стоп, а почему я должна верить вам?       Сестра Жнецов Смерти щелкнула пальцами, и вместо зала они оказались в больничной палате. Вирджиния увидела перед собой кровать с реанимационным монитором рядом. А на кровати тихо лежала, словно равнодушная кукла, пациентка, внешне точь-в-точь похожая на нее — Вирджинию Купер.       — Это… я? Не может быть, — едва слышно пробормотав, Вирджиния скованно подошла к кровати и притронулась ладонью к руке лежащей, но прикосновения не ощущалось — рука проходила сквозь плоть. После этого девушка резко отдернула руку, раскрыв рот в немом вопле.       — Убедилась? — изящная рука внебрачной дочери Загробного мира крепко держала плечо Вирджинии. — Но нет времени на нервы, у тебя есть второй шанс.       — Второй шанс? Я еще смогу жить? — спросила Вирджиния, взволнованно повернувшись в сторону спутницы. Купер не призналась бы, что ее прежняя жизнь была счастливой, но ведь еще недавно все стало чуть налаживаться, она чувствовала, что еще не готова уйти из человеческого бытия навсегда.       — Людям иногда выпадает такой шанс, — холодно буркнула Уме. После сказанного она опять щелкнула пальцами, и они вернулись в тот самый коридор. — Пойдем в мой кабинет.

***

      Кабинет Уме больше напоминал роскошный дворцовый зал, нежели любой кабинет. Вирджиния безвольно вспомнила дворцы и музеи, которые она видела во время путешествия по Парижу, в котором она была с отцом и его бывшей невестой Джоанн. Крышу зала поддерживали массивные колонны, украшенные золотистым узором. Сам зал был заставлен различными шкафами. Шкафы были такими же роскошными, как и зал. За их стеклянными дверцами можно было рассмотреть множество различных книг, папок, бумаг, которые были уложены небрежными стопками. Посреди зала стоял стол из красного дерева, за которым сидела Уме, на стуле с высокой спинкой. Он был так же красив и роскошен, как и шкафы. Ножки стола были резными.       — По моим расчетам, тебе нужно идти… к Пасхальному Кролику, — монотонно заговорила Уме куда-то в пустоту, точнее, в гарнитуру на каком-то странном, но приятном на слух, языке. А Вирджиния так удивилась, что пару раз моргнула. — Стать его ученицей.       — И всё? Вы серьезно? Как, по-вашему, это мне поможет вернуться в свое тело?       — Терпение! — самодовольно и наигранно любезно улыбнулась Уме, отвлекаясь от собственных мыслей.       Она молниеносно встала со своего рабочего места, подошла к стене, провела ладонью по неразборчивым узорам. Вдруг на стене оказалась достаточно большая дыра, похожая на темный люк канализации. Женщина властно поманила рукой к себе Вирджинию, та послушно подошла.       — По этому туннелю ты попадешь в дом Кролика. Там найдешь ответы на половину своих вопросов. А насчет остального явись ко мне позже, сейчас у меня дел выше крыши. Если быстроногий будет гнать, скажи, что это касается воли Луноликого, — весьма строго заявила она.       — Но, может… — ее прервал шлепок по спине, и она стала катиться по туннелю. Это было так неожиданно и жутко, что Вирджиния вскрикнула.       Через какое-то время девушка перестала испуганно кричать, понимая, что это бессмысленно. Долгое катание по проходу с резкими поворотами туда-сюда чем-то напомнило скольжение внутри труб в аквапарке, несмотря на темноту.       Впереди был виден свет. Наконец! Она скатилась до выхода и упала на травянистую землю лицом вниз.       Запах травы — хорошо, что не грязи. Чуть промычав и вдохнув, Вирджиния приподнялась, отряхнулась, посмотрела вокруг. Еще один проход, серьезно? Послышался звук закрытой двери сзади. Она обернулась: вместо черного люка была видна круглая каменная дверь, на которой были изображения пирамиды, украшенной узорами в основном в форме яиц разных размеров, треугольных линий. А внутри треугольника — прямоходящий кролик, он держал бумеранги, рядом с ним цвели цветы, из которых появлялось по яйцу. Что за нелепость? Девушка приложила ладонь к двери, где было изображение цветка, с любопытством прищурилась, пытаясь разглядеть существо и прочие изображения. Провела пальцем там, где очертания бумерангов. Просмотр мог бы длиться долго, если бы не мысль о том, что надо идти туда, куда ее направили. Новоиспеченная дух посмотрела вперед, заметила, что этот проход окружен травой, сверху — норы, из которых падал солнечный свет, еще дальше — долгожданный выход. Она сразу пошла быстрыми шагами туда. Как только дошла, ее изумлению не было предела.       Владения Пасхального Кролика настолько просторные, казалось, что здесь обитает вся растительность мира. Впрямь Элизиум, только другой. Где-то виднелась скала, на вершине которой были елки. Недалеко благоухали ирисы и гиацинты разных оттенков. Здесь очень солнечно, как во второй половине дня, и очень тепло, но это не помешало ей признать, насколько здесь красиво. А такого свежего воздуха ей еще не доводилось вдохнуть, будто в атмосферу оазиса попала. Хотелось бы верить, что в этой красоте нет подвоха.       Теперь куда идти? Девушка озадаченно смотрела по сторонам в поисках подсказок.       — Э-э-эй! — громогласно протянула она. — Есть кто-нибудь дома?       И тут сразу из скалы неожиданно прыгнул ей навстречу долговязый лис.       — Что вам здесь нужно? — с таинственными паузами прорычал он, направляя на нее свой кинжал, хотя его обнаженные клыки пугали не меньше.       — Здравствуйте, — от испуга она мямлила. — Я… Я ищу Пасхального Кролика.       Отлично! Ляпнуть первому встречному хищнику. Ей не было известно, опасна ли встреча с лисом для человека, но от его грозного взгляда так и трясло.       — У господина сейчас не приёмный день. Зачем он вам? — его глаза цвета земли сверкнули, но в них выражалась поразительно спокойная внимательность.       Господина? Лис прислуживает кролику?       — Меня сюда отправила странная женщина…       — Женщина? — приподнял бровь сторож, хвост махал из стороны в сторону.       — Ага. Такая высокая, худая, как скелет, бледная…       — Строгая, да? — он медленно опустил кинжал.       — Ужас! Даже толком не сказала, что и как! Бац — и я тут!       — Хм, странно… Но, раз так, я провожу вас, — Джарт отошёл от нее.       Благодарно улыбнувшись, Вирджиния последовала за лисом по травянистой тропе. Недалеко за ними наблюдали яйца на миниатюрных ножках, что не могло не ввести девушку в ступор. Интересно, какие еще странности ждут впереди.       — Простите за мой грубый прием, мисс, такова обязанность сторожа — проверять, чтобы не появлялись незваные гости и, не дай Бог, враги. Иногда перебарщиваю, — признался лис.       — Понимаю, — сдержанно кивнула девушка. Потом они столкнулись с каменными яйцеобразными гигантами с подозрительным в ее сторону выражением лиц, но Джарт дал им знак, что девчушка безобидна.       Перебравшись по мосту через реку из краски, они добрались до хижины, напоминающей высокую соломенную хижину аборигена. Когда они вошли внутри, интерьер напомнил что-то среднее между фабрикой и студией.

***

*чуть позже*       Вирджиния стояла у двери — лис попросил ее подождать. Прислушивалась, о чем говорят за дверью:       — Мистер Кролик, к вам пришла девушка. Похоже, ее направила Уме в качестве вашей ученицы. Она новый дух.       — Серьезно? Уме направила?! Почему именно ко мне? — сильный голос с гладким австралийским акцентом, выражающий удивление, как заставлял вздрагивать, так и приятно ласкал слух.       — Думаю, вам лучше спросить у нее.       — Ладно, пусть заходит.       — Теперь можете войти, — выглянул лис и ушел, оставив за собой дверь открытой.       — Угу, спасибо.       Она тихонько вошла, нерешительно закрыв дверь после себя. Кролик хмуро и неохотно отложил кисть с яйцом и вскочил, пробурчал тарабарщину на австралийском.       — Приветствую! Итак… — грубо начал он, но вдруг сбился, как только увидел перед собой посетительницу.       Они встретили друг друга задумчивыми взглядами.       С каждой минутой Вирджиния удивлялась облику Вестника Пасхи, такому же, как в рассказах Джейми, и почти такому же, как на изображении на каменной двери, хотя раньше она его представляла несколько другим. Вместе с тем она почувствовала долю предательского страха. Он не показался ей безынтересным или страшным, но чем-то напомнил ее потенциального убийцу. Больше дискомфорта доставлял его внимательный взгляд в ее сторону. Кому может быть приятна такая дико странная игра в гляделки?       Кролик зачарованно прищуривался на скованно стоящую перед ним девушку. Для него она внешне ничем не отличалась от смертных девчонок, что немного странно для нового духа, и одновременно напоминала ему когда-то дорогое создание — Эйю. Девчонка смотрела на него с плохо скрытым страхом, при этом заинтересованно и с надеждой, что ее ожидания сбудутся. А надежду, какой бы она не была, он мог учуять за версту. В последний раз так на него смотрела именно Эйя.       — Простите. Что-то не так? — мягкий голос прервал его воспоминания. У Эйи был более глубокий голос. Возможно, ему снова показалось.       Едва слышно вздохнув, Кролик собрался.       — Да, — молвил он, затем, нахмурив густые черные брови, сменил тон: — Слушай, меня никто не предупредил о твоем приходе, я не подхожу в качестве наставника, да и ты… совсем не подходишь для моей работы, так что вернись туда, откуда пришла, передай Уме, что я не заказывал учеников, пусть лучше выполнит мою просьбу.       Вирджиния не могла скрыть удивление от того, что сам Кролик не предупрежден насчет ее появления, но сейчас ее должно волновать не это.       — У нее дела. Сказала, надо подойти позже.       — А у меня, значит, нет других дел! — грубо взмахнул лапами он.       — Это касается воли Луноликого! — отчаянно выпалила Вирджиния.       — Как это возможно?

***

      После рассказа посетительницы Кролик не смог скрыть сочувствия к ней и удивления, когда услышал описание его самого младшего брата Эру, которого не видел более восьмисот лет. Он не мог не узнать его. Тот всегда питал агрессивную ненависть к людям, но Хранитель Надежды никогда не подумал бы, что до такой степени. Если бы только его найти, но прежде надо решить ситуацию девушки, она не заслуживает такого.       — Н-да, одним словом, понятно, что ничего не понятно. Твоя ситуация, конечно, весьма печальна, Аманда…       — Вирджиния, — поправила девушка.       — Неважно, — бросил небрежно Пасхальный Кролик. — Я не волшебник страны Оз, чтобы помочь. Своих помощников у меня достаточно. Но я уговорю эту упрямицу вернуть тебя назад! Пошли, вместе разберемся, — решительно выразился он, от таких слов Вирджинии захотелось верить, что так и случится.       Постучал ногой два раза, открылась нора. Он протянул свою четырехпалую пушистую лапу, девушка с подозрением посмотрела на нее, но вскоре в ответ протянула свою ладошку. Хранитель схватил ее, посадил к себе на широкую спину.       — Советую держаться крепче и не орать, поездка будет быстрой.       Девушка изогнула бровь, но кивнула, дав понять, что она поняла, и стала так крепко держаться за его мощную шею, что Кролику стало трудно дышать.       — Но не так крепко! — едва проговорил Хранитель Надежды.       — Простите, — неловко улыбнулась она. Кролик лишь недовольно вздохнул.

***

      Пасхальный Кролик шёл впереди, держа в массивных лапах факел. Тускловатый свет от огня смог немного осветить стены. Вирджинии они казались огромными, словно вырастали из земли и поднимались до самого неба. Огонь на факеле колыхнулся, заставив Вирджинию посмотреть на один из рисунков.       В части стены, которая была чуть выше середины, Вирджиния увидела изображение мужчины в азиатских одеждах. Он был старым, новый дух поняла это по его седой бороде, зато величественным и требовательным. Он, сложив руки за спиной, свысока смотрел на более юного мужчину. В его взгляде не было ни жалости, ни сожаления. Если же сожаления и были, то никто об этом не узнал. Молодой мужчина стоял на коленях, склонив голову. Его чёрные волосы, собранные в пучок, были растрепаны. Он выглядел таким несчастным, что девушке показалось, что она видела его не наигранные слезы.       Рядом с нарисованным молодым мужчиной на четырёх ножках стоял деревянный ящик. Пройдя немного вперёд, она увидела юношу. Как и у героев прошлого рисунка, у него была азиатская внешность. Он был коротко пострижен и одет в строгую одежду, отдалённо напоминающую военную форму. В одной руке юноша держал небольшую тетрадь, Вирджиния видела такие в фильмах про Азию, а другую выставил перед собой. Между его пальцев можно было увидеть звезды. Казалось, что он хотел дотянуться до них. Купер подошла ближе, но тут же отскочила. Ей показалось, что звезды сверкнули.       Посмотрев на противоположную стену, девушка увидела силуэт женщины, облаченной в белое платье, что доходило ей самых ступней, она поднималась на эшафот. Женщина на рисунке занесла ногу, но так не успела опустить её на последнюю ступень. Казалось, что время замерло, и она вместе с ним. Вирджиния узнала её, видела в учебнике по истории. Это была королева Франции, Мария-Антуанетта. Вирджиния вздрогнула. Она поняла, что на стенах были изображены моменты из истории. Словно невидимый художник остановил и перенёс моменты сюда, на эту стену, как на стены в коридоре отеля «Путь». Такому мастерству могут позавидовать даже самые опытные иллюстраторы учебников.       На той же стене, еще дальше, изображен мужчина с невероятно добрым лицом, он засучив рукава клал один кирпич за другим. А за его спиной лежал лист бумаги, где был нарисован сказочный замок.       — Не отставай, мы уже почти дошли, — произнес Кролик, глядя на девушку через плечо, и Вирджиния бросилась догонять своего проводника.

***

      За своим столом Уме склонилась над стопкой бумаг, она бегло читала и что-то важное записывала.       Услышав шаги, Уме лениво подняла голову. Сперва она посмотрела на гостей оценивающе. Но уже через секунду она, откинувшись на спинку своего стула и сложив руки на груди, взглянула на посетителей с надменной усмешкой.       — Так-так! — язвительно проговорила Уме. — Кто пришел! Неужели это дух леса?! Оу, прости, бывший дух, постоянно забываю! — ее усмешка стала еще шире, но потом её худое лицо стало спокойным. — Ну, Хранитель надежды, что тебе нужно? — она посмотрела на него, и её медные глаза блеснули.       — Давай без пафоса, азиатка. Дело есть! — достаточно холодно ответил Кролик. Он сел на стул рядом. — Мне нужна вещь, которую можешь достать только ты! — Кролик наигранно усмехнулся. Уме же окинула его взглядом, показывая, что не понимает, о чем говорит Кролик. — Камень из загробного мира…       — Камень душ? — девушка усмехнулась, но на её лице было заметно смущение и замешательство. — Зачем он тебе? — быстро проговорила она.       — Надо вернуть ее в мир живых, — дух весны указал лапой в сторону Вирджинии. — Живым место с живыми.       — Как это на тебя похоже, Астер! Тут камень не поможет, — лицо девушки приобрело свой фирменный строгий вид. — Я уже решаю этот вопрос… Все же это промашка моих служб.       — Мне по барабану, сделай что-нибудь! Иначе… — быстроногий угрожающе направил бумеранги.       — Убери свои игрушки! Луноликий выбрал её, и ты не в силах изменить или перечить его воле! — выражение лица Уме приняло странный вид. Оно сочетало в себе тоску, грусть, сочувствие и злость.       — М-меня?.. Я вам что, типа избранной героини? — вмешалась в разговор Вирджиния. — Мне надо колдовать, спасать мир или что-то вроде того? — На её лице очевидно проявилось недовольство.       — Нет, — со смешком усмехнулась Уме. — Ты — новый дух. Луноликий выбирает тех, кто при жизни совершил какой-то поступок или поддался чему-то, или чем-то отличался от людей, настолько, что после смерти может вместо Рая или Ада оказаться в мире духов и созданий, как вы, люди, называете, мифических. Вижу, что у тебя нет никаких способностей, даже волшебных, но ты можешь пожить, поучиться у Кролика, пока не найдешь свое предназначение, свой дом, свой путь.       — Но я не хочу оставаться духом! Я просто хочу выжить и вернуться домой! — умоляюще заговорила Вирджиния.       — Ты абсолютно уверена, что хочешь этого? — Уме строго спросила ее так, будто они находились семинаре для неуверенных в себе людей.       — Да! — отчаянно ответила девушка, не понимая, почему с помощью так медлят, как будто издеваясь над ней.       — Люди! Сначала ноете о том, как всё плохо в жизни, потом снова недовольны, — возмущенно проворчала внебрачная дочь хозяина Загробного мира. — Какое-то время ты не просто будешь искать свои способности, учиться приспособиться к нашему миру и своей сущности, но и стараться избавляться от качеств, что мешали тебе всю жизнь, как, например, твое сожаление о прошлом, — выделила Уме, несмотря на удивленный взгляд девушки. — Хотя… у тебя столько сожалений, что сразу их не вылечишь, — сказала таким голосом, будто она доктор, который ужаснулся количеству повреждений в организме пациента. — Чтобы вернуться домой, тебе нужно пройти шесть испытаний. Ситуации могут встретиться разные, и, проходя через них, ты должна отбросить сожаления, гордыню, уныние, зависть, гнев и неуверенность.       Затем Уме показала на своем столе горшок, а на нем был цветок, настолько дряхлый и жалкий, как будто никто за ним не ухаживал много лет, самое странное, что он был похож на предмет из черно-белого кино.       — Это волшебный цветок Воскрешения, — объяснила Уме. — Он пока бесцветный и аромата не даёт, но с каждой твоей победой над тем, что мучило твою душу при жизни, он может расцветать постепенно, от корня до последнего лепестка. Когда цветок расцветёт, ты сможешь вернуться в мир живых, если нет, ты останешься духом навеки, — она аккуратно протянула горшок с цветком в руки изумленной девушки.       — А можно его просто поливать?       — Как хочешь, но, сколько его ни поливай, важно то, как ты работаешь над собой. А насчёт твоего места в нашем мире — это тоже зависит от твоего выбора. Никто не может заставить тебя жить среди хранителей и их помощников.       — Воу-воу! Придержи коней, Уме! — Пасхальный Кролик показал знак «тайм-аут», — С этим мы разобрались, но с чего это она моя ученица? Чему я ее могу научить? У меня нет опыта, да и своих забот хватает, — требовал ответов он, не давая девушке высказать свое мнение.       — Да! — поддержала его Вирджиния. — И какой срок выполнения этих испытаний?       — Так! Успокойтесь вы оба! — крикнула управляющая отелем для духов, сердито хлопнув о поверхность стола, после минуты тишины, она в более-менее спокойном тоне обратилась к Кролику. — Потому что задолго до комы она защищалась от зверька, твоего брата, хотя и духа, но все же. Думаю, ты сам знаешь, чему ее не помешает научить. Всегда что-то бывает в первый раз. Мне все равно, как, на всё воля Луноликого. А теперь вон отсюда!       Никто не успел и пискнуть, как Кролик и Вирджиния оказались на Пасхальных землях. Они обменивались взглядами, каждый из них постепенно стал понимать, что уже ничего не исправишь и придется делать так, как указали.       — Она всегда такая? — спросила Вирджиния, крепко держа цветок.       — Таких противоречивых, как Уме, еще много, поверь. Когда-то она потеряла свою мать, и ей, будучи полукровкой, приходится быть сильной.

***

       В Солнечном Лабиринте приближался конец дня, но не для самого Пасхального Кролика.       — Значит, так, слушай меня и запоминай! Обращаться ко мне «Кролик» или «сэр». Ничего чужого не трогать, кроме того, что понадобится для твоих тренировок. Смотри под ноги, старайся не раздавить яйца. Не падать в краску во всех смыслах. Не ходить в тоннели, можешь застрять в какой-то горячей точке мира, а потом мне еще тебя выручать. А так везде можешь ходить, выполнять задания, что я дам после наших занятий. Если заблудишься, яйца укажут тебе нужную дорогу. Или постучи по любой поверхности два раза. Впрочем… — заметив недоуменный взгляд своей первой ученицы, стал подбирать нужные слова. — Открывать проходы тоже стоит научить тебя. Мой мир пока не принимает тебя, чтобы он давал тебе всё по желанию. — Девушка хотела было спросить, но Кролик выставил вперед лапу, продолжая указывать. — Не болтать лишнего. Не портить природу. Не жаловаться. Не оправдываться. Я тебе не папаша и не приятель, чтобы показывать свои эмоции. А здесь, — он остановился на полянке, — мы будем тренировать умение защищать себя, владеть бумерангом, искать твою силу и роль в моем Лабиринте. Кстати, о бумеранге, — он передней лапой, вернее, пальцем постучал по ближнему деревцу, а в нем появилась щель с подносом, на подносе — бумеранг. Кролик взял его и протянул девушке. С виду бумеранг был не таким длинным, как у ходячего символа католической Пасхи, но и такого достаточно для первого раза. — Это будет твоим оружием. Возникнут вопросы, желательно — серьезные, обращаться ко мне или к моим помощникам. Никого не отвлекать от работы, кроме крайних случаев. И просто делай, что должно. Вопросы есть?       — Можно свои перерывы и выходные?       Кролик задумался, потеребив подбородок.       — Думаю, что тебе как новенькой можно дать перерывы на час, воскресенье — выходной. Ты еще не привыкла к жизни духа. Но это — на неделю! — жестко предупредил хозяин Лабиринта. — Дальше, не смей расслабляться без моего позволения. Чем скорее решим твою задачу, тем быстрее закончится это безумие.       Вирджиния разочарованно вздохнула.       — Я же сказал, не жаловаться! — грубо выпалил Кролик.       — Но дышать-то мне можно?       — Конечно, только свое недовольство держи при себе.       — Да, сэр. И еще вопрос.       — Ну? — мохнатый воин строго сложил лапы.       — Где я буду ночевать, выполнять свои задания, мыться и, в конце концов, хранить цветок?       В ответ Кролик вскинул бровь от такого сложного вопроса, но, поняв состояние девушки, повел за собой.

***

      Они подошли к небольшой пещере, вход в которую закрывала ширма из тоненьких ветвей ивы. Оттуда вышел полу-сова с биноклем в когтистых руках. Заметив Кролика и с девушкой, он вздрогнул, чуть не уронив вещь.       — Господин Кролик? А я как раз собирался вычислить звезды, что наделят новой силой красок… — разглядев рядом стоящую девчонку, начал довольно суетливо расспрашивать: — У нас снова гости из людского мира? Что вы раньше не сказали, я бы…       — Спокойно, Анатьярим, это наша новая соседка, — неохотно сказал Кролик.       — О, ясно-ясно, — протараторил совиноголовый, — но боюсь, что эта пещера не самое подходящее место для двоих, — чрезмерно хитро прищурился на них Анатьярим.       — Ты спятил? — Вестник Пасхи возмутился некорректностью помощника. — Она моя ученица! — птичий клюв помощника скривился в недоуменной улыбке. — Позже объясню.       Они зашли внутрь, и совоподобный дух в том числе, поскольку не мог поверить, что их соседкой станет человекоподобный дух, да еще юная девушка, ему было невтерпёж услышать объяснения, заодно посмотреть, что из себя она представляет, для первого впечатления.       Внутри пещера, несмотря на каменные стены и сталактиты, выглядела как спальня и чердак в одном флаконе.       Недалеко от настенного зеркала лис Джарт точил свой кинжал, сидя за сундуком. Взглянув на вошедших, тот дружелюбно помахал огненно-рыжей лапой им:       — Ну как, смогли разобраться?       — Если бы! У нас новый член команды, — недовольно проворчал Кролик. — Я всё объясню всем вам, когда наступит половина Луны, — Джарт понимающе кивнул и продолжил свое дело. Владелец Лабиринта обернулся в сторону девушки. — Здесь мы храним старые вещи. Тот гамак послужит твоей кроватью. А вон там, — Кролик указал на комод, где светильник был похож на букет разноцветных грибов, — можешь поставить цветок Воскрешения. Знаю, тут, конечно, не помешает уборка и маленький ремонт, но это поправимо. Что скажешь?       — Вполне… Достаточно. — Вирджиния осторожно поставила горшок с цветком на комод, благо нашлось свободное место. — И да, не помешает прибраться. Начнем? — с энтузиазмом в голосе спросила она.       — Оставь! Об этом позаботятся Джарт и Анатьярим. Верно, парни?       Услышав повеление хозяина, лис и полу-сова начали возиться в пещерке, одновременно споря, что пригодится и что выбросить. А Пасхальный Кролик ускакал к выходу так быстро, что Вирджиния перешла на бег. Как ни странно, несмотря на солнечную погоду Лабиринта и ее плотную черную толстовку, скрывающую лавандовую футболку и мешковатые джинсы, она не чувствовала жары и пота. Вестник Пасхи сбавил свою скорость, краем глаза заметив, что его первая ученица отстает.       — Итак… Вирджиния, да? — приметив утвердительный кивок девушки, Кролик продолжил: — Ты уже более-менее ознакомилась с моим Лабиринтом, эта экскурсия не последняя, но не будем на нее тратить время. Сейчас приступим к урокам.       — Уже? А вы разве не…отдыхаете?       — Если ты имеешь в виду сон, то мы, духи, никогда не спим, в крайнем случае, редко, когда по-настоящему хотим. Я с помощниками могу спать под небом, так что радуйся, что тебе досталось свое личное пространство. Ты привыкнешь к таким ощущениям. Я понимаю, это сложно принять, не ты одна такое испытывала, — его ученица смотрела на него печальными глазами. По мнению Кролика, девичьи глаза хоть и были синими, но сейчас эта синева от солнечных лучей стала так темнеть, что глаза казались почти фиолетовыми. Резко прокашлявшись, он вернулся к серьезному тону: — Чуть не забыл, уроки будут проходить с пяти утра до наступления темноты. Учти, я не выношу опозданий.       — Хорошо, сэр, — послушно произнесла она. Хотя Вирджиния морально не отказалась бы отдохнуть, к ее удивлению, физически она не чувствовала усталости, во всяком случае, пока. — И еще вопрос. А мне надо присутствовать с вами на вашей работе хранителей? — Вирджиния спросила так, будто речь шла о дежурстве, что неохота принять. Она желала быть чем-то полезной, но понимала, что надо стать более опытным помощником борца, чтобы выжить на ответственной работе защитника детей, тем более — в мире духов и мифических существ.       — На собраниях, как бы мне этого не хотелось, обязательно, будешь наблюдать, знакомиться с нашей работой. Насчет миссии: когда будет толк от тебя, то возможно. Но постарайся не совать свой нос куда не надо. Никому из нас не нужны лишние проблемы.       Ей ничего не оставалось, кроме как смиренно кивнуть, в ответ Кролик усмехнулся и продолжил скакать впереди девушки.