Найдется место для меня?

Мрак прохладного осеннего вечера давил, словно мешок различного груза. Однако самым тяжелым грузом является мрак, что копится в душах и разумах людей вольно и безвольно на все времена. С тех пор как появились новые враги хранителей, паутины кошмаров стали мучить не только детей, но и взрослых, необязательно пациентов психиатрических лечебниц. Ведь даже у взрослых есть страхи, с которыми не могут справиться, даже в — казалось бы — зрелые годы, а некоторые — всю жизнь. Кроме того, каждый взрослый упорно прячет в душе собственного внутреннего ребенка, чтобы казаться зрелым. Но вернемся к нашему повествованию. Вечерний ветер выл, будто шептал о приближении новой напасти. А спустя мгновение возник сильный порыв ветра, настолько, что задрожали стекла зданий и машин. Последний лист осинового дерева упал в ближайшую лужу. В ее воде прошла рябь, казалось, что отражение Луноликого выразило его глубокое волнение. Безлюдный тротуар погружен в тумане. Новая битва хранителей с кошмарами — которые на этот раз были в волчьих формах — была мощна. Вой кошмаров и звуки боевых приемов духов нарушали тишину. Песочный человек использовал песочный пулемет. Северянин рубил саблями в технике движения восьмерки. Джек Фрост замораживал своим взрывом молниеносного льда. Фея вертелась силой своих острых крыльев. Кролик целился бумерангами, не скупился и на силу яиц-бомб. От шума боя, казалось, что асфальт под ними дрожал. Потом Северянин еле догнал последний кошмар. Тот уже робко отходил назад и жалобно скулил, словно моля о пощаде до всеобщего отвращения, чем до милосердия. Норт разрубил его, пока тот не превратился в труху. Закончив разбираться с другими кошмарами, остальные хранители подбежали к своему лидеру. Издав последний вздох, Норт отложил свои сабли в ножны и произнес: — Кажется, всё. Послышался знакомый насмешливый голос за их спинами: — Бой еще не окончен, старик. Хранители на миг вздрогнули. Перед ними стоял темный, как смола Кромешник, по правую сторону от него держался усмехающийся Эру, по левую — Чирунир, морду которого красили пятна, похожие на капли крови. Все приветствовали друг друга враждебными взглядами, сам Кролик, несмотря на немую угрозу с глубокой болью смотрел на брата. — Так и знал, что это из-за вас троих такой хаос! — дерзко заметил Джек и угрожающе указал на них посохом. В ответ их сбил яркий столп разных сил магии противников: черная, как порох, масса силы хранителя страха, сияющий туман, что исходил из лап мастера иллюзий, и грозовой ветер с запахом крови, издающий из пасти собакоподобного оборотня. От такой атаки хранители перекувырнулись и резко упали в разные стороны. Северянин медленно, при этом упорно полз, дабы достать свою саблю, что была недалеко от него. Вдруг на прозрачную сталь сабли наступил Кромешник. Тот навис над хранителем чудес. — Надо было мне дать вам больше паутины кошмаров в прошлый раз, — осведомился Король Кошмаров. Бой продолжался. Кромешник нападал на хранителя Рождества со своей секирой, хотя и тот не смел отставать. Фея, Песочник и Джек вместе пытались сбить с толку Чирунира. — Я поймаю вас, жалкие пародии духов! — агрессивно орал австралийский людоед, махая сильными лапами. Потом он жестко схватил за крыло Туффианы. Песочник и Джек подскочили помочь ей, но им преградили кошмары. Чирунир хитро усмехнулся, обнажив слюнявые клыки и самодовольно прорычал, нависая над ее головой: — Милые крылья… А какие перышки! Жаль, что от них придется избавиться. Отличный трофей. Не сопротивляйся, фея, не люблю потную плоть. В ответ Зубная Фея сильно отбила ногами в его грудь и ударила кулаком по его морде. Низкий дух отлетел в ближайший мусорный контейнер. — Много болтать плохо, знаешь ли, — довольно усмехнулась Хранительница Воспоминаний, поправляя свое крылышко. Кролик и Эру сражались один на один, пока не вцепились друг в друга. — Сколько же детей ты успел погубить? Не ожидал от тебя такого, Эру, — твердо процедил Астер. — Ты всегда недооценивал меня, как и остальные. Боишься, что навсегда попаду в бездну тьмы? — белый кролик был на полголовы ниже старшего брата, но это не мешало ему сильнее атаковать на него своими когтями и сгустками магии. — А ты, братец, смотрю, совсем размяк от жалкой работы развлекателя спиногрызов, — мерзко засмеялся Эру. — Зато не опустился до уровня твоих «дружков», — Кролик ударил его бумерангом, так что плечо брата повредилось. — И знаешь, взрослый мужчина, что до сих пор не прибрал тараканы в своей голове выглядит более глупо и жалко. В ответ Эру яростно оскалился и собрался было наброситься, как вдруг в его спину попали осколки стекла, причем необычного стекла. Хранитель веселья направил в сторону Эру летающую груду осколков льда, острых как стекло. Дух иллюзий ни разу не съежился, лишь высокомерно хихикнул и покачал головой. — Ты забыл, что хранитель не может убить смертного? Впервые в жизни я рад, что я лишь получеловек. Вдруг его знаки, особенно на груди просияли темно-серебряным светом, от начала до кончиков длинных ушей, он убрал осколки, и сотворив прыжок, ударил своими ногами в живот юноши. — До сих пор удивляюсь, как такого слюнтяя избрали в хранители, — съязвил Эру, сложив лапы на груди. Джек скривился и ответил ему искрой льда с конца его посоха. Тем временем Песочник поразил Кромешника своим песочным пулеметом, что последний с тяжелым стоном опустился на колени. Едва дыша, дух кошмаров медленно встал. Потом он выставил руки в стороны, щелкнул пальцами, и он вместе со своими партнерами исчез. Хранители мрачно смотрели на место отступающих врагов.

***

Звук мощного прыжка из главного входа — Хозяин подземного мира Пасхи вернулся. Он был мрачнее обычного и не удивительно: враги, среди которых его брат, всё проворнее, недавний спор с друзьями, своих пасхальных дел по горло, еще надо совмещать обязанности хранителя и учителя. — Здравствуйте, сэр! — громко, при этом нежно приветствовал его девичий голос. — Я закончила. Его ученица Вирджиния смелой походкой шла к нему, вставая из-под камня. На этот раз на ней была надета зеленая безрукавка в тончайших узорах, скрывающая светлую тунику, полы которой доходили до углов колен, расписной бежевый пояс крепко держал, что со стороны можно заметить подобие юбки. Распущенные темные волосы с хвостиком свисали ей на спину. На руках манжеты, такие же как у него и помощников. Темно-серые легинсы с почти незаметными вертикальными серыми полосками, ботинки со шнурком. И сумка через плечо, где хранились ее бумеранг и кисть. После того, как хранители выбрались из паутины кошмаров помимо обсуждения о дальнейших действиях, Кролик еле докричался Северянину о своей правоте, чтобы она пока не участвовала на миссии два месяца. А, что касается собраний, только по его приказу Вирджиния сопровождала его, как только они собирались на битву или обсуждали план, либо оставалась с йети, эльфами и феями в штабе, либо возвращалась в нору. Он не всегда мог возвращаться домой вовремя, но девушке заданий хватало. Кролик рад видеть ее, но старался не выдать этого. Хотя она с каждым днем сильно напоминала ему Эйю, порой раздражала, но ему нравилось, что в ней полно надежд и потенциала. Тем не менее он решил, что если будет с ней крайне строг, то она будет трудиться в десять раз больше для достижения лучшего результата. — Давно ты здесь сидишь? — бесцветным тоном спросил ее Кролик, лениво прикрыв глаза, будто только что проснулся и присев на корточки, почесал задней лапой за правым ухом. Девушка не обратила на это внимания, так как она привыкла и не к такой привычке наставника. — Около часа. Как битва? — Это тебя не касается, — прямо произнес он, выпрямляясь. — Показывай, что у тебя на сей раз. Она гордо протянула ему яйцо, сдерживая взволнованность. Глаза лучились наивным нетерпением услышать оценку, желательно положительную. Астер решительно взял его, обвел внимательным взглядом. На яйце изображено синее небо с облаками разных форм и крохотными звездами, на одной стороне — луна, на другой — закатное солнце. Если покрутить, то может показаться, словно они кружатся в обнимку. — И это называется «закончила»? Нужно всё переделать, — отчетливо сказал наставник, вернув ей яйцо. Вирджиния напряглась, хотя надеялась, что он шутит. — Снова где-то неровные линии, снова краска потекла местами. А здесь звезда лишняя. И главное — совсем нет никакого стиля и смысла. Выглядит банально и не по-пасхальному. Ставлю «ноль». — Вы серьезно? — ее улыбка окончательно сменилась на мину замешательства. Уже пятница, а ей всё не удается его угодить. — Но небо тоже может приносить радость… — Я уже всё сказал! Пошли на базу, — отчетливо приказал Хранитель Надежды. Девушка вздохнула и послушно поплелась за ним. Пока они шли мимо скал, холмов и камней, покрытых мхом и травой, Вирджиния едва успокаивала свою наивную часть от боли неоправданного ожидания. Она потратила на эту раскраску вчерашний день и ночь, а теперь ей придется снова рисовать свой долг. Потом она вздохнула и решила попробовать объяснить почему она так нарисовала, заодно разрядить угнетенную тишину. Может он зачтет хотя бы за попытки и наконец даст другое задание. — Понимаю, что я не должна спорить с вашими правилами, но что плохого в разнообразии изобразить мирное небо во всех смыслах? — явно заметно ее шустрое желание, чтобы он зачел ей. — Еще с начала времен практически всем нравится смотреть на небо. Оно прекрасно… — Кролик обреченно вздохнул. Его ученица застыла, но не растерялась и продолжила: — Даже когда у него меняется состояние. Но еще глядя на него можно поразмышлять о многом, что-то переосмыслить, надеяться о лучшем… Может мне нужно было еще изобразить облака в другие формы? Может покажете, как нужно сделать так, чтобы ошибки не повторялись? Может предложите свои идеи?.. Мистер Кролик, вы хоть посмотрите на меня, когда я с вами разговариваю. Она уже успела рассмотреть его отметины на спине, пока они шли и гордый австралиец собрался с ответом. — Для тех, у кого одна извилина повторяю: это не то, что надо, — раздраженно процедил сквозь зубы Кролик, обернувшись к ней. Заметив ее застывшее состояние прибавил: — В субботу, то есть завтра последний срок, если будет очередной провал — я тебе не завидую. Юный дух покорно кивнула, молча уткнувшись понятливым взглядом в траву. Хранитель и так загрузил ее дежурствами у помощников после уроков из-за того, что она не сдала яйцо с рисунком радости раньше. Не хватало еще новых неприятностей. Пятничные уроки прошли монотонно: физкультура, тай-цзи, раскраска яиц, не считая одного разнообразного момента — Астер учил ее свистеть и громко кликнуть «Рам-Рам» для того, чтобы собрать яйца в ряд, особенно сбежавших далеко и на другие случаи, будто пасешь скот, только по-другому. Выходили редкие успехи, за которые Кролик одобрительно кивал, но чаще выходили его колючие замечания и большие требования, будто она обязана за краткий срок сотворить для него чудо, а ведь она входит в группу помощников хранителей. Последнее занятие по метанию бумеранга могло пройти спокойно, если бы не импульсивное недовольство Кролика, ставшее больнее всех: — Что ты медлишь? Шустрее-шустрее! Давай-давай, ленивица! Неужели так трудно приложить решимость! Гневно закрыв глаза и очень громко крича, девушка из последних сил бросила бумеранг. Орудие вертелось-вертелось. И тут же снова листья цветов осыпались на землю. Бумеранг далеко полетел. К счастью обоих, он вернулся в руку своей хозяйки не прошло и десяти минут. Ученица повернулась к своему наставнику, тот несмотря на то, что она ловко поймала свое оружие, хмуро покачал головой. — Ни один плод не выпал — стыдоба. Что мне с тобой делать? Девушка закатила глаза и крепче держала бумеранг, иногда в душе ей хотелось сильно врезать им в затылок ушастого брюзгу, но воздержалась. — Не понимаю, как твои родители умудрились воспитать такую медлительную, мягкотелую, неаккуратную пустышку. Проговоренные слова из уст учителя выводили из ее терпения. Уже не осталось сил его держать. — Послушайте, — строго воскликнула Вирджиния, — мне уже надоело терпеть ваше хамство! От ваших придирок никакого толка. Хоть я не такая способная, как вы и ваши коллеги, но это не значит, что вы можете так со мной говорить. — А что ты хочешь? — спросил Кролик, нависая над ней. — Мы уже обсуждали об этом. Чтобы решить наши задачи, я не обязан с тобой любезничать, тем более дружить. — Я совсем не об этом! — она недовольно держала руки в кулаки. — Как минимум, вы должны усмирить свой тон, проявить хоть какое-то уважение. Тот никак не отреагировал на ее замечание и хмыкнул, словно его забавляла ее попытка показать характер. — Уважение? А за что тебя уважать? — Но, а как же… — Вирджиния, чтобы заслужить уважение одного-пары поступков недостаточно. Запомни об этом. А за твою несдержанность я с завтрашнего дня дополню в наше расписание еще один урок — плести корзины каждый день после всех занятий. Помогает от истерики и пустых слов. И да, как раз у тебя сегодня дежурство у Нуллаба, он тебе покажет. Девушка от злости напряглась, мало того, что он прав, так еще и дал новую нагрузку, но больше не посмела перечить. *после последних попыток*: — И таким образом, не забывай работать кистью руки, — подытожил хранитель и дополнил: — Вопросы есть? — Нет, сэр, — сухо и четко ответила девушка, качая головой. — Ты свободна. Она уже была близка к выходу. — Эй, щебеталка, постой! — громко позвал он ее. Вирджиния моментально обернулась. Может на этот раз он попросит прощения? Взгляд Кролика был смягченным, губы чуть приоткрылись, казалось, что тот хочет сказать ей что-то хотя бы что-то подбадривающее, но он заново посерьезнел и строго произнес: — Не забывай перед занятиями мыть ухо, а лучше оба. Ты вроде меня слушаешь, в то же время глухая, как моя бабушка. Келемада, — сухо закончил звероподобный дух. Темноволосая нахмурилась, затем собравшись покорно кивнула, не успела увидеть его взгляд, как тот уже ушел по делам, поворачивая спиной к ней. Априори нет — никогда нельзя рассчитывать на извинения от таких, как он. Когда Вирджиния вышла из территории тренировочной базы и спускалась по камням, ее голова гудела, а настроение, что было с утра легким снова впало в безысходность. «Блин подгорелый, — ворчливо вздохнув, подумала Вирджиния, — и этого…этого… хама я мечтала увидеть в детстве. Может я преувеличиваю, но, по-моему, лучше иметь дело с капитаном Немо, чем с ним. Думает, что если у него есть шипы в форме слов и атак, то его должны все бояться. Тоже мне хранитель Пасхи. Нет. Капитан Шипослов! Спокойно, Вирджиния, хотя он и темпераментный, но по крайней мере он приютил тебя, хочет помочь, нужно всего лишь крепкое терпение». Еще как понадобится крепкое терпение. С каждым днем новый дух все больше убеждалась, что обучение у Хранителя Надежды не такое простое, как может показаться. Кроме того, были странности наставника, что по-настоящему смущали и не давали покоя девушку. Например, в среду, когда после его рассказа одной легенды и забавных замечаний она засмеялась, тот завороженно смотрел на нее, потом строго сказал: — Прекрати смеяться! И улыбаться тоже. — Почему? — осторожно спросила она, не понимая, что опять не так. — … У тебя глупый вид, к тому же мы не в цирке. Ей и прежде говорили что-то подобное, но Купер подозревала, что он врет. И это не последний случай, когда он часто пристально смотрел на нее, словно замечает в ней что-то знакомое, от этого Вирджиния старалась отводить глаза, чтобы не заметить его внимательный взгляд ярко-зеленых глаз, от которых у нее почему-то всё в душе трепещет, особенно когда она задавала уточняющие вопросы без редких нормальных ответов. Она бы стерпела его насмешливую фразу «Вот бестолочь» вперемешку с ясным ответом, но не это. К тем странностям кроме обращений «щебеталка», «милочка», «бутон», «бестолочь» добавились новые ласковые и не очень: «девочка моя», «шейла», «ветряная голова», «белоручка». Ей бы полностью нравилась такая учеба, это место, если бы не ее наставник с его перепадами настроения, некоторыми странностями и большими требованиями. Чувство злобы целиком не уходило. Что еще ей нужно нарисовать в яйце, чтобы он оставил ее в покое? Она уже многие сюжеты и почти все фоны цветов радуги перепробовала: корзина со сладостями, желе-бобами и яйцами, кроликами, цыплятами, букет весенних цветов, облако в форме коня, уютный деревянный домик на берегу реки, примерная семья, ангел. Особенно ее поразило его критика, что кролик на одном из них, видите ли, слишком пухлый. Надо с этой незадачей что-то сделать, нарисовать действительно особенное. Но как? — Ку-ку! — над ней пролетел Ледяной Джек. Его улыбка как всегда полна озорства и приветливости. Девушка чуть вскрикнула и упала. Затем недовольно нахмурилась, подняв голову в сторону летающего духа. — Чёрт жвачный, — угрюмо отряхнулась она от листьев и травинок, — Джек, ты напугал меня! — Прости. Привычка у меня такая, к тому же с эффектным появлением всегда интереснее, — ухмыльнулся весельчак. — Клоун, — ворчливо прошептала ученица Пасхального Кролика и взяла сумку от земли. — Эй, ты чего такая хмурая? — подлетел поближе к ней дух веселья. — Тебе-то какое дело? — огрызнулась Вирджиния. — Что ты здесь забыл? Делать больше нечего? На секунду юнец пораженно поднял брови. Как будто, он не ожидал от грубого приема девушки. — Вообще-то по просьбе Феи заглянул к Анатьяриму за лечебными травами от зубной боли. Несколько ее помощниц приболело, — он показал пузырек с облепиховой жидкостью. Вирджиния неловко осеклась. — Заодно решил узнать, как ваши с Кроликом дела. Смотрю, не очень? — Да… — протянула подопечная духа весны, потом дополнила как можно спокойным тоном, чтобы он не подозревал, что это правда, — просто немного устала, еще и дежурство. Прости, что нагрубила. — Ай, пустяк, — отмахнулся управитель зимой, словно ему не привыкать. — Заметно, что не очень. Могу я проводить тебя? Вирджиния пожала плечами, мол: разве я могу отказать хранителю, да и почему бы и нет. Джек хмыкнул, приняв согласие. И он шагал вместе с ней с правой стороны, направляясь к холмам. — Ты не обращай внимания на Кролика, — добродушно посоветовал Джек. — Конечно, он бывает недоверчивым ворчуном, самоуверенным упрямцем, дерзким задирой, импульсивным занудой, помешанным на своей работе… — парень чуть прокашлялся, понимая, что не туда клонит и продолжил: — Но на самом деле он классный друг, чуткий, славный, храбрый и пушистый, как снаружи, так и внутри. — Сомневаюсь, — пробурчала Вирджиния, закатив глаза. По ее мнению, одним «не обращай внимания» тут не обойдешься. — Только не говори мне, что когда-то давно он был королем леса и ему нужна подружка, чтобы смягчиться. Раздалось недоумение, которое вскоре стало громогласным смехом. — Что? — произнесла Вирджиния. — В этом ты отчасти права, — хитро улыбнулся юный дух зимы, игриво опираясь на свой посох. Девушка вскинула бровь, не веря словам духа зимы, затем резко покачала головой. «О, нет и нет! Я ни за что не привяжусь к Кролику. Не хватало мне еще сказочной мелодрамы. Ни за что…» — Есть какие-то новости о Джейми, моей семье? — сменила тему Вирджиния. — С ним хорошо, держится, только Софи медленно восстанавливается, а ведь она так переживает, что не сможет сыграть седьмую фею на спектакле «Спящая красавица». Переживают и за тебя. Твои родители тоже, хотя твоя мама винит в твоей коме самого Джейми, видите ли, он был обязан все равно проводить тебя, а твой отец наезжает на врачей, но при этом пытается искать виновного. — Это в их духе, — горько хмыкнула Вирджиния, затем поникла. Ей так хотелось прийти, подать родителям какой-либо знак, чтобы не волновались и никого не винили. Бедные ребята. А казалось, что еще только вчера она была в гостях у Беннетов, обсуждали учебу, мелочи, свои планы и мечты, интересные факты о легендах, находили старые самодеятельные игрушки Джейми, особенно супергеройской команды «Rainbow Quest», поддерживали малышку Софи, ее вера в себя и репетиции роли феи не могли не умилять. А друзья из Нью-Йорка? Знают ли они о ее ситуации? Как же ей не хватало ее кота Бродского рядом, хотя он и порой злил своими недостатками, но все равно свой родной. Пусть ей пока не позволено покидать мир Пасхи, навещать мир людей, Вирджинии хотелось бы самой навещать свой дом, увидеть близких. Дальше они стали говорить о многом: о битве, о других хранителях, мире духов, о своих жизнях. — А почему бы тебе не нарисовать то, что тебя радовало в детстве? — предложил беловолосый дух, болтаясь ногами у ближайшего дерева. — Хм, мысль хорошая, но вряд ли некоторые мои детские радости подойдут, к тому же…большую часть я уже не помню. — Ты смеешься? — Фрост подлетел к ней обратно на землю. Заметив, что она не шутит, он понимающе кивнул. Ему часто встречались такие же совершеннолетние люди, кто стал забывать о том, что сами были детьми, быстро забывать все другие хорошие воспоминания. И тут его осенило. — В таком случае, предлагаю тебе пойти со мной к Зубной Фее, думаю, она с радостью поможет. Что скажешь? Вирджиния сомневалась, но все-таки просияла. — Я была бы рада! Только… — она хмуро кивнула в сторону и сквозь зубы дополнила: — Капитан Шипослов меня не отпустит. — Имеешь ввиду Кролика? — хитро спросил Джек, указав большим бледным пальцем в сторону позади них. — Да, — Вирджиния обреченно бросила носком ботинка камушек. Хранитель Веселья хрюкнул, приложив руку к хохочущим губам. — Неплохо звучит, Вирджиния, для роста юмора, — льстиво похвалил он. — Спасибо, — хмыкнула девушка, впервые одобрили ее первое придуманное прозвище для вредного учителя. Потом попросила, словно от этого зависела ее жизнь духа: — Только не посмей говорить об этом никому. — За кого меня принимаешь? — преувеличенно удивился воспитанник Хранителя Чудес. — Конечно, не скажу никому. Наконец, они дошли до нужного холма. — Что ж, спасибо, что проводил, Джек, — проговорила девушка, поправляя лямку сумки. Однако ее улыбка была слаба и крива, словно стыдится улыбнуться. — Всегда рад. Не унывай, ни в коем случае! — Постараюсь. Передай Джейми и Софи, чтобы не переживали за меня и скорой поправки! — Обязательно! До встреч! После того, как они развернулись и дверь холма закрылась за девушкой, Джек, оставшись один, вертел в руках свою волшебную снежинку — может это поможет ей поднять дух и крупицу вдохновения? А ведь обычно снежинка ни разу не подводила ледяного духа. Он прошептал ей что-то, и снежинка полетела следить за ученицей Хранителя Надежды, дожидаясь своего часа. Зачем? Спросим мы. Будь он здесь перед нами, тот бы ответил что-то вроде: «Я Хранитель Веселья — это моя работа». И он, крепче храня пузырек в кармане, под порывом ветра и порхающих листьев улетел к выходу. Тем временем, Вирджиния упорно подметала пол бара, пока сам хозяин холма возился в поисках материалов для плетения корзин. Вдруг она заметила над своим носом сверкающую снежинку. Догадавшись чьих это рук дело, едва ахнув от негодования, девушка пыталась уворачиваться метлой: — Кыш! Кыш! Мне некогда! Кыш. А снежинка была настырнее, чем комар, попала в нос дежурной и растаяла, оставив после себя бело-голубые искорки. Раздраженное лицо Вирджинии стало мягче и лучезарнее. В голове она решила каким будет следующим ее рисунок на яйце: зеленый фон с узорами в формах листьев эвкалипта, на нем лунный клипер, поперек колибри, внизу синие треугольники, показывающие море, рядом песочный дельфин и повсюду желтые, почти золотистые крапинки, как огоньки на глобусе в зале дворца Северянина. Синеглазка тут же подошла к своей сумке, лежащей на стуле у барной стойки. Достала оттуда альбом на случаи набросков и принялась рисовать на бумаге кистью, кончик, который оставлял пока карандашные следы. Руки так и тряслись поскорее воплотить свои мысли в реальность, на бумагу пока, разумеется. «Не факт, что мистеру Банниманду понравится моя идея, как Маленький принц одобрил рисунок ящика для барашка, но попробовать стоит», — подумала Вирджиния, начертив примерный размер лунного клипера. — Пришла тетушка вдохновение, да? — любопытно наклонил голову Нуллаб, держа в лапах сбор материалов для заготовления. — Оу, прости, это случайно вышло, — неловко закрыла альбом она. Дух лишь ласково улыбнулся, в сторонку положив материалы. — Не стоит тебе извиняться, малышка, особенно в том, в чем нет твоей вины, — легонько похлопал ее плечо, будто желал снять всю ее застенчивость. — Я понимаю. Но как говорится: «Делу время — потехе час». И кто знает, может во время плетения к тебе в голову придут новые детали идеи, — подмигнул он. Плетение первой корзины было неприятным и утомительным для Вирджинии, труднее чем в обычном вязании: порезы в пальцах во время резки прутьев ивы, что хранилась в спальне Нуллаба, неуклюжие движения во время попыток собрать ветки вместе, неаккуратные скручивания. Зато в этой работе своя прелесть — начинающий дух весны смогла уже забыть на время свою обиду на Банниманда, сомнения и переживания, а ветки напоминали мысли ее недавней идеи перед тем, как создать полноценный хороший образ. Нуллаб помогал ей в меру, ведь по приказу Вестника Пасхи, ей можно помогать, но не давать поблажек и воспитать в ней самостоятельность. Хотя медведь был из немногих, кто искренне желал облегчить юному неопытному духу. Прошел час. У Нуллаба получилась маленькая, зато крепкая и прелестная корзина — под стать для будущей Пасхи или пикника. Бармен взглянул на корзину Вирджинии: форма еще не полностью собранная, донышко не законченное, не крепкая, лохматая, где-то лишние ветки торчат. Помощник Пасхального Кролика неловко взглянул на неаккуратную корзину, посмотрел сначала на нее, потом на девушку и наоборот. Затем он спокойно отметил: — Для первого раза неплохо. Правда! Когда моя знакомая плела свою первую корзину, не успев и половину закончить, как она стала капризничать и ни одного прутика не собрала с другим, а ты даже громкого рёва не проронила, так держать. Так что не расстраивайся, постепенно станет проще и лучше, вот увидишь. А теперь, можешь приступить к своему делу, пока вдохновение не остыло. — А как же остальные дела? — суетливо спросила Вирджиния у генератора идей. — Помыть посуду и всё остальное — я сам сделаю, — усмехнулся Нуллаб, махнув сильной лапой и направился к своему месту за стойкой. После того как тот поднялся на стул, ибо так его лучше видно бодро проговорил: — Господин и так слишком грузит тебя. Сейчас приготовлю тебе чего-нибудь покрепче. Вирджиния от удивления покраснела, вдохнув, придала своему голосу убедительную строгость: — Вообще-то я не пью, Нуллаб, и потом… — Пфха! Ха! Да я же шучу, — засмеялся помощник хранителя. — Алкоголь вреден только у смертных, а здесь напитки на любой вкус. Слышал, что ты любишь кофе, так? — ученица Кролика кивнула. — Вот и славно. Скоро будет готово. Девушка благодарно кивнула уходящему бармену. По ее телу пронеслось теплое чувство умиротворения, затем последний раз посмотрела на свое отражение в потолке, местами украшенном колоритной резьбой, поудобнее утроилась в своем кресле и принялась к своему творению. — Ох, была не была.