Северная сказка

– Баки, – вкрадчиво повторяет Стив, когда русалка вновь дергает плечами, пытаясь высвободиться от сдерживающих его ремней. Разумеется, у него ничего не выходит. Он шипит сквозь острые зубы, сердито раздувает ноздри, но через какое-то время сдается и замирает, с обреченностью глядя в потолок. Стив присаживается на табурет у кушетки и зачем-то прыскает на русалочий хвост из пульверизатора, чувствуя себя при этом полным кретином. Баки одаривает его сердитым взглядом и скалит зубы, но не издает ни звука, и Стив вдруг вспоминает, что только что сказал Брюс: русалки злопамятны. Баки помнит Брюса и остальных и осознает, в какой ситуации оказался: он пришел за помощью и оказался среди людей, которые ему не доверяют и могут навредить. Ему, наверное, очень страшно. Со вздохом Стив отставляет пульверизатор в сторону и прикасается к ремню, удерживающему хвост. – Я освобожу тебя, если ты обещаешь не шуметь. Никто не должен знать, что ты здесь, понимаешь? – спрашивает он шепотом. По-хорошему надо бы растолкать Брюса и посоветоваться с ним, но лицо Баки расцветает в улыбке, он несколько раз быстро кивает, и Стив моментально забывает обо всем на свете. Он расстегивает пряжку, освобождая хвост, и осторожно поглаживает теплую кожу – она блестящая, скользкая, как черный атлас, и такая нежная на ощупь, но если чуть надавить – чувствуется, какая она крепкая и упругая. Не удержавшись, Стив обводит пальцем контур белого пятна на боку и тут же слышит тихое мурлыканье. Он отдергивает руку и виновато смотрит в серые глаза. Баки красноречиво подергивает плечами и приподнимает укрытую полотенцем грудь, стянутую еще одним ремнем. – Прости, прости, я сейчас, – бормочет Стив и, убрав в сторону полотенце, бросается расстегивать пряжку. Бледная кожа на груди русалки такая же гладкая и упругая, как на хвосте, хоть по цвету больше напоминает человеческую, но Стив уже не решается также бесцеремонно лапать Баки – с запозданием он понимает, что этого в принципе не стоило делать. Баки с облегчением вздыхает полной грудью и пытается подняться, оперевшись на локти, но, издав тихий жалобный стон, тут же бессильно падает на кушетку. Видимо, все еще не отошел от наркоза, да и рана наверняка болит, думает Стив и вдруг отчетливо понимает: Брюс его убьет. Не стоило освобождать русалку. Но Брюс спит, а Баки немного пьяно и беспомощно улыбается Стиву, и тогда он склоняется над ним и улыбается в ответ. – Полежи еще немного, ладно? – уговаривает его Стив. – Брюс сказал, что надо немного подержать тебя здесь, проследить, чтобы рана снова не воспалилась. А потом мы отнесем тебя на берег. Стив перегибается через настороженно замершего Баки и осматривает повязку на левом плече, но что с ней делать, он не знает. Крови не видно – наверное, это хорошо. Потом он вспоминает – Брюс сказал следить за температурой. И, хотя Стив понятия не имеет, какой должна быть температура тела русалки, он прикасается пальцами ко лбу Баки. Тот сперва рассеянно хлопает длинными ресницами, но потом его улыбка становится по-человечески понимающей. Он чуть приподнимается на локтях и, нежно мурлыкнув, прижимается горячими губами к запястью Стива. Тот немедленно отдергивает руку, словно опомнившись. – Эй, я не заигрываю с тобой, я проверяю, нет ли у тебя жара! – объясняет он моментально нахмурившемуся и притихшему Баки, потирая запястье. – Ты всегда такой раскаленный, или что-то не так? – Какого хрена ты делаешь, Стив? – сонно спрашивает Брюс. Стив оборачивается на его голос и подрывается с табуретки, с грохотом уронив ее на пол. Брюс морщится и зажимает уши руками. Баки испуганно съеживается на кушетке. – Прости, док, – бормочет Стив. – Мне кажется, у него подскочила температура. И я это… отстегнул его. Он выглядел таким грустным. – Разумеется, – сокрушенно вздыхает Брюс и берется за пульверизатор. – Иди-ка, намочи полотенце холодной водой. И выгляни в коридор, пожалуйста, посмотри, чтобы там никого не было. Не стоило его развязывать, конечно, ему пока нужно лежать. А ты уже планировал смыться, да, Баки? Русалка растерянно моргает и приоткрывает рот, будто и впрямь готов начать оправдываться. Вместо этого с его губ срывается смущенный вздох, и он дважды щелкает языком. Стив зачарованно улыбается, любуясь его замешательством, и тут же мысленно дает себе за это подзатыльник. Стивен Грант Роджерс, профессор кафедры метеорологии и климатологии университета Нью-Йорка, в своей жизни еще ни разу не чувствовал себя таким идиотом. Даже оправдываясь перед ректором за просранный грант. Неодобрительно покачав головой, Брюс вручает Стиву полотенце, и тот отправляется в смежный с кабинетом доктора санузел. Вернувшись, он обнаруживает, что Баки уже спит, надежно пристегнутый к кушетке, а Брюс осматривает шов под повязкой. – Завтра можно будет его выпустить, – бросает он через плечо, и Стив кивает, протягивая ему полотенце. Брюс укрывает им торс русалки. Баки дышит очень медленно и кажется почти неподвижным. Но если смотреть внимательно, можно заметить, как его грудь мерно поднимается и опускается. Стив понимает, что завис, разглядывая русалку, только когда раздается тихий стук в дверь, и Брюс с паникой во взгляде смотрит на него. Мать Стива была медсестрой и частенько работала в ночную смену, что автоматически делало квартиру Роджерсов местом сбора толпы однокурсников Стива. Он никогда не был душой компании и по сути просто позволял однокашникам устраивать вечеринки на его жилплощади, теша себя иллюзией, что поддерживает таким образом свою социальную жизнь. Годы студенчества сделали Стива настоящим мастером быстрого устранения последствий даже самой разгромной вечеринки. В случае внезапного возвращения матери с работы он мог спрятать в тесной бруклинской двушке около дюжины пьяных студентов. Одна спящая русалка не должна была стать такой уж проблемой. Быстро оглядевшись по сторонам, Стив замечает на спинке стула белый докторский халат, который большую часть времени служил украшением интерьера, потому что Брюс никогда его не надевал. Схватив его, Стив накрывает спящего Баки с головой. Однако блестящий хвост все еще предательски свисает с кушетки. Не придумав ничего лучше, Стив двигает табурет и садится на него так, чтобы заслонить собой эту фантастическую деталь интерьера. Ободряюще кивнув Брюсу, он взглядом указывает на дверь. Брюс отправляется встречать непрошенных гостей, по пути опрокинув в рот остатки самогона из стакана. Он осторожно приоткрывает дверь, и внутрь заглядывает взъерошенный Скотт. – Ну и духан у вас тут, – говорит он, помахивая ладонью перед своим носом. Стив с виноватой улыбкой разводит руками. – Пьете, да? Ну вы бы хоть не шумели так… – А ты х-хочешь с нами? – заикаясь, предлагает Брюс, и Стив едва сдерживается, чтобы не ударить себя по лбу. Любезность доктора сейчас совершенно некстати. Скотт задумывается на секунду, но потом отрицательно мотает головой. – Нет, меня Ник с утра хотел видеть, надо быть в форме. Кажется, кто-то расщедрился на допфинансирование, и нарисовалась возможность заказать новое оборудование. Но это еще не точно... – Поздравляю. Ну тогда спокойной ночи, – говорит Брюс и закрывает дверь перед носом широко зевающего Скотта. Он возвращается к столу и наливает себе еще самогона. – Я совершенно не умею врать, – разочарованно говорит он. Стив молча пожимает плечами – он тоже не великий мастер по части лжи. Открыв лицо Баки, он на всякий случай трогает его лоб, проверяя температуру. Волосы русалки уже высохли и посветлели от соли. Стив аккуратно убирает пару мягких прядей с его лица и заправляет за ухо. – Иди спать, Стив, – сонно говорит Брюс. – С ним правда все будет в порядке. И Стив, хотя ему очень и не хочется, идет. Он возвращается в холодную постель и моментально вырубается. На следующий день, когда все остальные обитатели станции оказываются заняты работой, они выносят Баки к морю. В этот раз он ведет себя куда более покладисто и начинает вырываться, только когда они подходят к берегу. Наверное, ему не терпится поскорее оказаться в родной стихии, думает Стив. Стоит им опустить Баки на лед, он без церемоний ныряет в воду и исчезает, взбив пену хвостом. И в ту же секунду наваждение, из-за которого у Стива так забавно щекотало в груди при каждом взгляде на русалку, исчезает, уступив место странной печали. Будто он упустил что-то важное и сам не понял, что именно. – Хоть бы спасибо сказал, неблагодарное животное, – усмехается Брюс. Взглянув на доктора, Стив замечает, что, несмотря на резкие слова, тот с смотрит на море с улыбкой. – Спасибо, что помог ему, – говорит Стив. – Как ты думаешь, он вернется? – Надеюсь, что нет, – тихо отвечает Брюс, посерьезнев. – Поверь мне, так будет лучше для всех. *** Он возвращается в конце июня, когда остров наконец освобождается из ледяного плена. Солнце больше не касается горизонта, и наступает один нескончаемый полдень. Где-то в низинах все еще лежит снег, а в море сияют белые заплатки льдин. Но на холмах уже показались первые цветы, а лазурное небо над скалами звенит от криков птиц, прилетевших на гнездование. Первый раз Стив заметил его издалека – Баки не решился подплыть близко к берегу. Он качался на волнах, раскинув руки в стороны и задрав подбородок, а потом нырнул, вскинув широкий плавник вертикально вверх. Пару дней спустя Стив увидел его сидящим на огромном камне в небольшой бухточке с южной стороны острова, где обычно грелись на солнышке тюлени. Стив радостно окликнул его и помахал рукой, но это только спугнуло русалку – Баки сразу же сиганул в воду и ушел на глубину. А сейчас сердце Стива самым банальным образом екает в груди, когда он замечает темную макушку, показавшуюся в изгибах волн. Баки выныривает и вертит головой по сторонам, оглядываясь. Он выглядит немного растерянным, но, увидев Стива, довольно ухмыляется и ныряет, явно направляясь в сторону берега. Забыв о гагаре, которую он битый час пытался поймать в кадр, Стив вешает фотоаппарат на плечо и устремляется к берегу. Прошло несколько недель, с тех пор как они с Брюсом выпустили Баки. Каждый день выходя на прогулку, Стив с надеждой вглядывался в море, как деревенская девушка, ожидающая возвращения своего ушедшего в плавание возлюбленного. Это было чертовски глупо, он прекрасно понимал это и без многозначительных взглядов Брюса. С наступлением тепла доктор стал чаще выбираться из своего мрачного кабинета и порой даже составлял Стиву компанию. Вместе они обходили остров разными маршрутами, иногда ведя неспешную беседу, иногда молча, и Стив с удивлением заметил, что к тридцати семи годам он, кажется, наконец обзавелся близким другом. Доктор не слишком любил рассказывать о себе, но у него в запасе было бесчисленное количество историй об интересных людях и дальних странах. Как оказалось, до того как осесть на станции, Брюс успел поработать врачом на исследовательском судне, прожить несколько лет на станции в Гренландии и даже побывать на русском Севере. Стиву особо нечем было ему ответить – большую часть своей жизни он провел в Нью-Йорке, не считая нескольких поездок в Канаду и на Аляску, когда он работал над своим исследованием. Это странно, ведь с самого детства он грезил о путешествиях и приключениях и представить себе не мог, что станет таким скучным взрослым. Пару раз речь заходила и о русалках, хотя Брюс весьма неохотно делился информацией на эту тему. Стив спросил Брюса, почему Баки всегда был один. Из скупых рассказов доктора следовало, что русалки жили сплоченными семейными кланами. Брюс пожал плечами и ответил, что, вероятнее всего, никого из семьи Баки не осталось в живых. «Разве кто-то охотится на русалок? – спросил тогда Стив. – Ты говорил, что у них нет естественных врагов». Брюс скривил губы и устало сказал: «Их враги – они сами, в этом они мало отличаются от людей». Стив ускоряет шаг, и мелкие камушки скрипят под его ногами. Добравшись до воды, он прыгает с одного валуна на другой, пока не оказывается у глубокого места, рассудив, что русалка будет избегать пологого берега, но к этому моменту Баки и след простыл. Стив садится на корточки и щурясь присматривается к сияющей ряби воды, все тщетно. В итоге он решает, что Баки опять удрал. Зная, что у него есть в запасе пара свободных часов, Стив не спешит на станцию – он поудобнее устраивается на нагретом ярким солнцем валуне и снова включает фотоаппарат, проверяя сделанные снимки и удаляя неудачные. На фото, которое он чуть не забраковал, на заднем плане он замечает Баки – его лицо белее снега, оно практически сияет на фоне темных волн. Стив приближает изображение и, улыбаясь, разглядывает своего неуловимого приятеля. И в тот же миг его с головы до ног окатывает холодными брызгами – из воды выпрыгивает русалка и, перевернувшись в воздухе, с мощным всплеском ныряет обратно. Стив, ошеломленно моргая, вытирает лицо, но не успевает толком осмыслить происходящее, как Баки повторяет трюк – вылетает из воды и с лихим переворотом уходит обратно в синюю бездну. Еще пару впечатляющих прыжков спустя Стив понимает, что это блистательное шоу устроено специально для него: здесь нет других зрителей, кроме шумных чаек и безмолвных скал. Рассмеявшись, он хватается за фотоаппарат. Но стоит ему прицелиться в видоискателе, как выступление тут же заканчивается. Стив разочарованно вздыхает и вешает фотоаппарат на плечо, но не решается уйти. И оказывается прав – через минуту Баки вновь выныривает прямо у него перед носом, и, зацепившись за камень, поднимается на вытянутых руках. С его волос на плечи стекают блестящие струйки воды. Он убирает мокрые пряди со лба и улыбается, в этот раз не показывая зубы. От его улыбки у Стива сразу же теплеет в груди, и это тепло моментально согревает его до самых костей. Если до этого момента он чувствовал себя застрявшим в вечной зиме, то теперь и до него наконец добралось лето. Стив всегда больше любил прохладную погоду, изнуряющая Нью-Йоркская жара обычно действовала ему на нервы. Но в этих широтах лето настолько короткое, что его легко пропустить, просто неудачно моргнув, поэтому стоит научиться ценить момент. Стив оглядывается по сторонам и словно в первый раз замечает, каким ярким стало небо и как посветлело море. – Привет! – говорит он Баки, стараясь не выдавать своего волнения. Он прекрасно помнит, что сказал ему Брюс: его чувства не настоящие, это все русалочьи чары, люди не могут им противостоять. Стив циник и реалист, он не позволит каким-то феромонам одержать верх над разумом. Он будет держаться за эту мысль и сможет обуздать ни к месту встрепенувшееся сердце. Баки отвечает, радостно щелкнув языком, и все мысли испаряются у Стива из головы. – Отличный номер, я смотрю, у тебя сегодня хорошее настроение, – начинает он, но замолкает, когда Баки, внимательно изучая его лицо, облизывает губы. Стив смущенно опускает глаза и впервые обращает внимание на плотные перепонки меж длинных пальцев. Заметив направление его взгляда, Баки нежно мяукает и протягивает ему мокрую ладонь как для рукопожатия. Стив берет ее, удивившись тому, какая она мягкая, и приятное тепло из груди падает в низ живота. Стив хочет отдернуть руку, но русалка рывком тянет его на себя. Вспомнив о том, как кончил предыдущий метеоролог станции, и не на шутку испугавшись – глубина в этом месте бухты составляет около пятнадцати футов, вполне достаточно, чтобы утонуть, – Стив едва успевает спохватиться и удержать равновесие, и не сразу понимает, что Баки просто хочет, чтобы он помог ему выбраться из воды. Он тащит русалку на себя, пока тот не вылезает на камень. Баки устраивается рядышком и принимается довольно мурлыкать что-то на своем языке, болтая хвостом в воде. Он выглядит совершенно безобидно, а Стив думает: «Я пропал, окончательно и бесповоротно». Избегая пытливого взгляда Баки, Стив присматривается к его левому плечу. На гладкой коже, покрытой блестящими каплями, едва различимы светлые шрамы – следы аккуратной работы Брюса. – Можно я… – только начинает Стив, но Баки сразу двигается ближе и охотно подставляет плечо. Чувствуя себя полным идиотом, Стив продолжает: – Просто проверю, как зажило. Баки одобрительно мяукает, и Стив касается атласной кожи. Это ошибка – он уже знает это, – но ничего не может с собой поделать. Брюс говорил ему, что русалки очень тактильные существа, и им нравятся прикосновения. Но нужно быть осторожным, ведь они также нервные и пугливые, а лучшей защитой считают нападение. Стив проводит пальцем вдоль тонкого шва вниз, потом вверх, чувствуя, как руки начинают дрожать. Он поднимает взгляд и смотрит в прозрачные серые глаза. Баки вновь облизывает губы, а потом наклоняется к нему и впивается в его рот поцелуем. Стив забывает, как дышать. И правда, зачем ему воздух, когда есть губы, соленые на вкус, сильные руки, сжимающие его плечи, а еще… очень острые зубы. Стив испуганно отталкивает Баки от себя, когда его вдруг пронзает острая боль и рот наполняется металлическим привкусом. Стив вытирает пораненную губу ладонью и вскрикивает, заметив на ней кровь. – Эй, не делай так! – хрипло говорит он. В ответ Баки обиженно хмурится, а через мгновенье его глаза темнеют, как море перед штормом, и наполняются гневом, и он больше не кажется безобидным. Он хищно оскаливается – его зубы тоже в крови, – хватает Стива за грудки и тащит на себя. В этот раз он сразу же кусает его за верхнюю губу. Стив пытается кричать, но это не останавливает, а как будто только распаляет Баки – он сжимает зубы, рыча, и прокусывает губу Стива насквозь. Это чертовски больно, и Стив упирается ладонями в грудь Баки, но тот и не думает его отпускать. Под нежной кожей скрываются стальные мышцы; он очень силен, с ужасом понимает Стив, и чем яростнее он пытается его оттолкнуть, тем больнее Баки кусает, стискивая его в железных объятиях. Какой же он идиот, Брюс был совершенно прав, но теперь слишком поздно, и он оказался в ловушке. Стив начинает колотить русалку кулаками куда придется, и в какой-то момент тот неожиданно отпускает его, но Стив не успевает порадоваться этому факту: разъяренный Баки отталкивает его от себя, и он, не успев поймать равновесие, падает в воду. Его одежда моментально промокает насквозь и тяжелеет, а в тело словно впиваются тысячи острых игл. Летом солнце прогревает только поверхность воды, но на глубине она всегда остается ледяной. Стив не успел задержать дыхание, и его грудь и горло тут же сдавливает, но, стараясь не поддаваться панике, он начинает грести вверх. Однако стоит ему вынырнуть на поверхность и сделать судорожный вдох, кто-то хватает его за ноги и резко тянет вниз. Стив бьет руками по воде – но за нее не ухватишься, и уже через мгновение он снова оказывается на глубине. Баки отпускает его ноги и, описав вокруг него изящную спираль, хватает за руки и притягивает к себе. Стив вертит головой, испугавшись, что русалка снова примется кусаться, но вместо этого тот крепко обнимает и утыкается теплым носом в шею, продолжая тащить все глубже и глубже. Вода становится темнее, и лучи солнца, пронзающие ее мутную толщу, становятся совсем блеклыми. Стив отчаянно дергает плечами, но ему никак не вырваться – то ли в море сила русалки возросла, то ли Стив ослаб от недостатка кислорода и охватившего ужаса. В какой-то момент, осознав всю бесполезность своих усилий, он перестает бороться. Ему нужен план получше, чем хаотичные телодвижения, если бы только он мог сосредоточиться… Почувствовав отсутствие сопротивления, Баки ослабляет хватку. Он отстраняется и берет Стива за руки, а потом закручивает будто в танце, то приближаясь, то удаляясь, и глядит в глаза серьезно и внимательно. Его движения плавные и грациозные, и он так пугающе красив, думает Стив. Кожа Баки будто светится, черные волосы развеваются в разные стороны, алый рот кажется кровавым пятном на бледном лице. Ах, да, кровь… между ними протянулись багровые нити – и Стив отвлеченно замечает, что это, должно быть кровоточит его разорванная губа. От соленой воды рану жжет еще сильнее, и Стиву кажется, что боль – это единственное, что помогает ему оставаться в сознании. Он не знает, сколько времени прошло в этой странной борьбе. В детстве, прочитав, что неподготовленный человек может обойтись без воздуха около минуты, Стив не раз пробовал задерживать дыхание на время – его хватало секунд на сорок в лучшем случае. Грудь дергается в попытке сделать вдох, и он усилием воли заставляет себя держать рот закрытым, чувствуя, что в глазах начинает темнеть. Баки озабоченно хмурится и несколько раз шлепает Стива по щеке, и, когда тот не реагирует, округляет глаза и открывает рот, что-то крича. Сквозь шум в ушах Стив уже ничего не слышит, и реальность начинает стремительно ускользать от него. Новая вспышка боли приводит его в чувство, и он с удивлением понимает, что воздух вновь льется в горящие легкие – а еще то, что Баки прижался к губам и выдыхает ему в рот. Забыв о страхе, Стив всем телом подается навстречу, и Баки обнимает его, а потом легонько отталкивает от себя. Он улыбается, явно довольный своей находчивостью, и снова берет Стива за руки, чтобы продолжить свой страшный танец. И в эту секунду сбоку в него врезается черная торпеда – Стив даже не сразу понимает, что это морж. Он толкает Баки своей огромной головой, и от неожиданности тот отлетает в сторону. Недолго думая, Стив пользуется моментом, чтобы устремиться вверх. Вырвавшись на поверхность, он хватает воздух ртом, и каждый вдох разрывает его легкие, наполняя их огнем. Отдышавшись и отплевавшись, он плывет к берегу и, только когда наконец хватается за валун, понимает, насколько замерз. У него зуб на зуб не попадает, а ноги начинает сводить судорогой. Стиву недостает сил, чтобы забраться – он цепляется за камень окоченевшими пальцами, сбивая их в кровь и ломая ногти, но ничего не выходит. Его сердце бешено колотится, и подсознательно Стив ждет, что русалка вот-вот вцепится в него мертвой хваткой и утащит на дно. Наконец он соображает, что ему стоит выплыть на пологий берег. Он выползает из воды уже на четвереньках и падает мокрый песок. Что-то больно упирается ему под ребра, и Стив хрипло смеется, когда понимает, что это всего лишь его фотоаппарат. Из последних сил он убирает его в сторону, переворачивается на спину и, взглянув на сияющую лазурь летнего неба, теряет сознание.