Северная сказка

Стив просыпается от холода. Его тело совершенно окоченело, и он почти не чувствует пальцев ног. Мысленно проклиная «бережливость» Ника, из-за которой отопление на станции последние полгода работало вполсилы, он открывает глаза. Но вместо потолка обнаруживает над собой небо – гладкое, стальное, без единого облачка. Стив втягивает носом сырой воздух, и в ту же секунду мороз, сковавший его тело снаружи, просачивается внутрь и обжигает сердце и легкие. Он садится и в ужасе озирается по сторонам. Вокруг него – черное море в белых пятнах льдин, и сам он дрейфует на одной из них. Окутанный туманом остров едва виднеется вдали. Это не может быть правдой. Должно быть, он все еще спит. – Вот дерьмо, – шепчет Стив, все еще не веря своим глазам. Нет повода поддаваться панике, если это просто еще один ночной кошмар. С другой стороны – какая разница, как он будет себя вести в собственном сне? Стив подскакивает на ноги и кричит, что есть мочи: – Черт! Черт! Черт! Ответа, разумеется, нет. Море молчит. Стоит такая мертвая тишина, что все, что Стив может слышать, – это стук перепуганного сердца. Кровь бросается в лицо, и на секунду ему даже становится жарко. Он бьет себя по щекам, а потом крепко зажмуривается – срочно нужно проснуться! – но это бесполезно. Когда он открывает глаза, кошмар не рассеивается. Это не сон. Он все еще на отколовшейся льдине, слишком далеко от берега и вокруг – на мили, мили вокруг – никого, кто мог бы его услышать. Можно кричать, сколько влезет. Стив один посреди льдов, и смерть его будет ужасна. Он делает судорожный вдох и медленно выдыхает. Надо мыслить рационально и постараться понять, что произошло. Сколько времени он провел в отключке? Он вышел со станции едва рассвело. Уже начали сгущаться сумерки, а значит, Стив пробыл без сознания как минимум пару часов. Спасибо термобелью и нескольким слоям одежды, он не замерз насмерть во сне. Какая сомнительная удача. Последнее, что он помнит – как обернулся на звук и увидел Халка. Огромный белый медведь какое-то время стоял неподвижно, сверкая черными глазами. Стив замер на месте, чтобы не провоцировать животное. Халк был слишком близко, и любое резкое движение могло послужить для него поводом броситься в атаку, хоть и казалось, будто он совершенно спокойно и с любопытством разглядывает человека. Это-то и настораживало. Стив прекрасно знал, что в момент, предшествующий нападению, белые медведи не проявляют никаких признаков агрессии. Зверь сперва шумно принюхивался, вытягивая шею, но потом вдруг мотнул головой и двинулся прямиком на Стива. Зимой Стив не выходил на прогулку без ружья. И не только потому, что Ник на этом настаивал, это было лишь проявлением банального здравого смысла. Летом медведя, как правило, не было видно. Стив считал, что он уходил вместе с кромкой дрейфующего льда дальше к северу, где было больше шансов прокормиться. Этой осенью медведь так и не появился, а кроме него других крупных хищников на острове и не было – не считая русалки, – и Стив перестал таскать с собой оружие. Так что, когда огромный зверь начал наступать, Стиву оставалось только медленно пятиться назад. Что он и сделал. И, судя по тому, как теперь у него ныл затылок, поскользнулся и упал. Неужели этого хватило бы, чтобы откололся лед? Стив еще раз оглядывается на остров, от которого его медленно, но неумолимо уносит течением. О том, чтобы добраться до берега вплавь, не может быть и речи. Летом ему хватило получаса в воде, чтобы получить переохлаждение. Сейчас он пойдет на дно минуты через две. Чертов медведь, безмозглое существо! Стив дал ему кличку в честь любимого персонажа из детства, а он загнал на чертову льдину и отправил в плавание. Это просто нечестно. Решив не поддаваться панике, Стив принимается рыться в своем рюкзаке в поисках чего-то, что может помочь. Раньше он повсюду носил с собой ракетницу, и сейчас она могла бы спасти ему жизнь, но прошлым летом подвыпивший Клинт решил устроить салют на четвертое июля и выстрелил из нее. Найдя во внутреннем кармане небольшой фонарик, Стив с радостным вскриком выхватывает его и несколько раз щелкает выключателем. Все тщетно – за несколько часов на холоде батарейки разрядились. Помимо этого, в рюкзаке обнаруживается только контейнер с парой сэндвичей и термос. Ну что ж, по крайней мере, он не умрет от голода. Со вздохом Стив достает термос и наливает себе немного чая в кружку – он все еще горячий и обжигает небо, но совершенно не согревает. Перекусив сэндвичем и почувствовав прилив бодрости, Стив решает изучить свое плавсредство и обходит льдину по периметру. По размеру она не меньше комнаты отдыха на станции, ровная и прочная, без видимых трещин. Стив несколько раз легонько подпрыгивает, и лед не сильно, но вполне ощутимо покачивается под его ногами. От нечего делать он снова принимается кричать – звуки хорошо распространяются над водной гладью, и минимальный шанс, что кто-то его услышит, все-таки есть. А еще существует вероятность, что течение переменится и льдину отнесет ближе к берегу. Возможно, это произойдет раньше, чем он сам превратится в кусок льда. Заряда оптимизма хватает на пару часов, хотя трудно сказать, сколько времени прошло на самом деле; осень в Арктике – это бесконечные сизые сумерки. В любом случае, Стив уже успел понять, что самое страшное в его ситуации это даже не пробирающий до костей холод, а то, что ему совершенно нечем заняться. Он поиграл сам с собой в крестики-нолики, чертя фигуры пальцем на снегу. Он нарисовал Халка с раскрытой зубастой пастью и яростно затер рисунок носком ботинка. Съел еще один сэндвич и попил остывшего чаю. Погулял, чтобы размять ноги и согреться, и как следует покричал, чтобы избавиться от бессильной злости. А хуже всего то, что Стив даже не уверен, что его скоро хватятся. Максимум кто-то удивится, что он не явился на ужин, да и то решат, что он просто не в настроении и захотел отсидеться в своей комнате. Такое бывало. Тот же Брюс редко ужинал со всеми, предпочитая делать это в своем кабинете, и никто никогда не удивлялся его долгому отсутствию. Люди на станции, по опыту зная, как легко разгораются конфликты в изолированных сообществах, давали друг другу пространство. Проблема в том, что порой этого пространства было даже слишком много. Хорошая новость – стоит полный штиль, и, кажется, льдину перестало относить от берега. Плохая – ближе к острову ее тоже не прибивает. После очередной тщетной попытки мысленно закончить статью о климатических изменениях, которую он начал писать, получив письмо из университета, Стив садится у края льдины на корточки и обнимает себя за плечи, чтобы хоть как-то сохранить ускользающее тепло. Он крупно дрожит, все мышцы в теле будто свело судорогой, и это не способствует творческому процессу. Да и кому нужна эта идиотская статья? Все бесполезно. Он не хочет умирать, тем более так глупо. Стив никогда не думал, что для него все может закончиться таким образом – медленная смерть в ледяном безмолвии. Сколько часов он сможет противостоять холоду? Он так устал. На секунду мелькает мысль – да, доплыть до берега у него точно не получится, но он мог бы приблизить неминуемый конец. А потом в голове вдруг становится совершенно пусто и тихо. В какой-то момент ему чудится движение: что-то большое и темное скользит в воде, как будто огромная рыба нарезает круги вокруг льдины. Стив прищуривается, но не может толком рассмотреть ничего, кроме роя прозрачных пузырьков на поверхности. Возможно, он переутомился, и у него начались галлюцинации. Стив рвано вздыхает, когда прямо перед ним широкий хвостовой плавник вспенивает воду. Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. – Баки, приятель! Через пару секунд из воды показывается голова со спутанными черными волосами. – Дружище, ты не представляешь себе, как я рад тебя видеть! – приветствует его Стив, а потом начинает нервно хихикать. Боже, он окончательно двинулся. – Пожалуйста, скажи, что ты не видение. Русалка растерянно моргает, что-то невнятно мурлычет себе под нос, а потом подплывает ближе. Он хватается руками за край льдины в нескольких футах от Стива, но не решается выбраться на поверхность. Вместо этого Баки, склонив голову набок, настороженно смотрит на него. Озадаченный такой отчужденностью, Стив протягивает ему руку. – Давай я тебе помогу, – предлагает он самым дружелюбным тоном, на какой только способен, учитывая, что у него зуб на зуб не попадает. Вопреки обыкновению, Баки не улыбается в ответ на предложение, а с виноватым видом закусывает губу, отводит взгляд и отодвигается чуть в сторону. За прошедшие недели Стив успел позабыть о том, как действуют русалочьи чары. А еще о том, как Баки красив – как светится его белая кожа, как сияют глаза, как алеют мягкие губы. Но при виде всей этой мистической красоты Стив почему-то больше не чувствует разливающегося в груди тепла, как от глотка хорошего виски. Скорее, наоборот – сковывающее его ледяное оцепенение проникает еще глубже, до самых костей. Может быть, он просто слишком замерз, чтобы хоть что-то чувствовать. Может, он уже умер, только еще не понял этого. – Это невежливо, сразу начинать с просьбы, но... Послушай, мне нужна твоя помощь, – говорит он, еще раз предлагая Баки руку и улыбаясь из последних сил. Он понятия не имеет, что именно может разозлить русалку, и очень не хочет, чтобы получилось как в прошлый раз. – Я гулял на берегу, встретил белого медведя. Того, с которым ты подрался. Баки озадаченно хмурит брови и двигается чуть ближе. Он все еще не смотрит на Стива, но, по крайней мере, идет на контакт. – Медведь напугал меня, я попятился и упал, льдина откололась, и вот я здесь, – продолжает Стив. – Я совсем замерз, у меня кончились сэндвичи, чай остыл, и я понятия не имею, как добраться до берега. Вряд ли меня начнут искать сегодня, да и в любом случае – как они найдут меня здесь? Голос Стива вздрагивает, и Баки наконец поднимает на него взгляд – и тогда Стив сразу же забывает, что хотел сказать дальше. Наверное, будет не так уж плохо, если Баки поцелует его и утащит под воду. Но вместо того, чтобы заигрывать, как обычно, Баки резко вздергивает подбородок и фыркает, а потом несколько раз гневно щелкает языком. Даже не понимая его речь, Стив легко улавливает смысл – русалка сердится. Возможно, отчитывает Стива за то, что не захватил ружье, не взял новую ракетницу и вообще пошел на берег один, никого при этом не предупредив. А может, рассказывает, что его день тоже не задался и ему не удалось как следует поохотиться. Кто знает? В любом случае, он выглядит очаровательно, когда злится, рассеянно думает Стив. Холод больше не пугает его. Выругавшись по-своему, Баки замолкает и выжидающе смотрит на Стива, и через какое-то время тот спохватывается. – Да… в любом случае, помнишь, когда на тебя напал медведь, ты пришел за помощью? Было бы здорово, если бы ты привел кого-то на помощь мне. Или как-то дал людям на станции знать, что я здесь. И, только сказав это вслух, Стив осознает абсурдность своей просьбы. Он ведь даже не знает, понимает ли Баки, о чем его просят. А даже если понимает и по какой-то причине захочет помочь Стиву – как он сможет объяснить полярникам, что он от них хочет? – Вот только ты не можешь говорить… – вздыхает Стив. А самое главное, о чем он не подумал, – о том, что все жители острова, кроме Брюса, хотят поймать русалку и отправить прямиком в руки военных. – Брюс! – Стив вскрикивает. – Ты можешь попробовать найти Брюса и объяснить ему! Баки долго смотрит на него, склонив голову на бок, и, хотя Стиву кажется, что он уловил в его серых глазах скептическое выражение, он не может сдержать расплывающейся на его губах идиотской улыбки. Дурацкие чары. – Брюс – это доктор, который вылечил тебя, – уточняет Стив на всякий случай и хлопает себя по плечу. Баки косится на свое левое плечо, прикладывает к нему ладонь и морщится, словно вспоминая, что ему довелось пережить. – Да, да, он вылечил твою руку. Он хороший человек. Еще раз ворчливо мурлыкнув под нос, Баки опускает взгляд и принимается ковырять ногтем заснеженную поверхность льдины, рисуя на ней круглые завитки и спирали. Брюс говорил, что в русалках мало человеческого. Но, насколько Стив может судить, Баки ведет себя очень даже человечно, пока не пытается затащить кого-нибудь под воду с целью поиграть. В то же мгновение Стива осеняет. Сняв перчатку, он пишет пальцем на снегу: «Стив на льдине помоги». – Сможешь повторить? – спрашивает он, указывая на надпись. Баки с любопытством изучает буквы и несколько раз проводит пальцем по закорючке «S». Он растягивает губы и несколько раз издает свистящий звук, как будто действительно пытается произнести написанное имя, но потом сдается и громко щелкает языком. Он выводит острым ногтем кривенькую S и, критически осмотрев результат, принимается украшать свое творение новыми завитками. То, что получается у него в итоге, совершенно не похоже на букву. Закончив, он смотрит на Стива, явно ожидая одобрения. – Это очень красиво. Но ты можешь написать вот это? – спрашивает Стив еще раз, пытаясь сохранять спокойный тон, хотя его надежда стремительно испаряется. Баки добавляет к своему рисунку еще несколько спиралей и вопросительно смотрит на Стива. Тот горько ухмыляется. – Мда… Мне конец. Будто только заметив, как Стива трясет от холода, Баки качает головой, а потом вдруг задорно щелкает языком и улыбается, приоткрыв острые зубы, – ему явно только что пришла в голову отличная идея. Опершись о край льдины, с мягким всплеском он выпрыгивает из воды и садится рядом. По его коже стекают тонкие струйки, и Стиву холодно даже смотреть на него. Но Баки пододвигается ближе и, глядя ему в глаза, робко тянется рукой к его лицу. Ну вот, опять за свое, думает Стив, но не уклоняется в сторону, когда сперва мокрые пальцы касаются его щеки, а потом и вся ладонь, нежная и горячая. Он тут же льнет к блаженному теплу, и Баки довольно урчит, затем неловко двигается еще ближе. Баки толкает Стива в грудь, и тот, растерявшись, падает на спину. Но он даже не успевает испугаться или разозлиться, потому что русалка накрывает его своим телом и прижимается лбом к щеке, ныряя горячим носом под воротник. Он хватает за края пуховика, будто пытается разорвать ткань, и рассерженно шипит, когда у ничего не получается. Поняв, что от него требуется, Стив быстро расстегивает молнию, и Баки бессовестно зарывается внутрь, обнимая его. От него исходит мягкое тепло, и постепенно оно обволакивает Стива целиком; сведенные судорогой мышцы наконец расслабляются. Сбросив задубевшие перчатки, Стив осторожно прикасается к теплой коже на голой спине русалки. От первого прикосновения ледяных рук Баки вздрагивает, но не злится, а только обнимает еще крепче. Сложно сказать, сколько проходит времени – оно давно остановилось, и Стив сам не замечает, как начинает гладить Баки по спине. Его волосы пахнут морской солью и йодом, он большой и теплый, и в какой-то момент Стив понимает, что его совсем разморило и он вот-вот уснет. – Мы с тобой как два тюленя на пляже, – тихо смеется он, и Баки сильнее прижимается к нему, мурлыча что-то на своем языке. Может, просит заткнуться и не портить момент. Но Стиву отчаянно хочется рассказать ему. – Это прозвучит странно, но я в какой-то степени рад, что так вышло. Еще вчера я думал, что никогда тебя больше не увижу. Я должен был завтра лететь на материк, чтобы вернуться в Нью-Йорк, – говорит он. – Это город, в котором я родился и вырос. Думаю, тебе бы там понравилось – он огромный, как океан, и рыба в нем водится всякая. Конечно, пока живешь там, перестаешь замечать, какое это классное место. Но, прожив два года здесь, я очень соскучился. Баки щелкает языком и мурчит, делясь какими-то своими историями. Возможно, рассказывает про океан и про то, что он гораздо круче Нью-Йорка. А потом, выпутавшись из пуховика, упирается ладонями, и, приподнявшись, долго смотрит Стиву в глаза. От его пронзительного взгляда у Стива словно что-то ломается внутри. – Забудь, о чем я просил. Не ходи к ним, не надо… Я не должен был тебя просить о таком, – шепчет он. Протянув руку, он аккуратно заправляет волосы Баки за ухо. – Они хотят тебя поймать. Я не знаю, как выбраться отсюда, но это ерунда, мы что-нибудь придумаем. Нельзя, чтобы они тебя поймали. Солнечно улыбнувшись, Баки поглаживает Стива по щеке. А потом его рука замирает, и он прищуривается, пытливо разглядывая лицо Стива, будто видит его в первый раз. Его взгляд лучом сканера скользит по глазам, по носу и по щекам, перемещается на губы и резко останавливается. Баки протягивает руку, и коснувшись, выдыхает: – Оу… Он хмурится, водя пальцем по шраму вверх-вниз, а потом, отыскав другие, осторожно ощупывает их тоже, не переставая что-то ворчать под нос. – Ты не виноват, мне не стоило… – начинает Стив, но не успевает договорить, потому что Баки целует его – невинно, едва прикоснувшись губами, – а потом отстраняется и вновь поглаживает шрам. Вздохнув, он отводит виноватый взгляд и долго смотрит куда-то вдаль. А затем, решительно мяукнув, откатывается в сторону, и, пока растерявшийся Стив пытается прийти в себя, ныряет в воду. Услышав всплеск, Стив подскакивает на ноги и кричит вслед: – Баки, постой! Но море молчит. Он вглядывается в темную воду, пока у него не начинают болеть глаза, но русалки и след простыл. Стив снова один среди льдов. Он смотрит в сторону, куда так задумчиво глядел Баки, прежде чем исчезнуть, и замечает свой белый остров вдали. Тогда он ложится на лед, раскидывает руки и закрывает глаза. *** Ему снова холодно. Настолько холодно, что его тело отказывается даже дрожать. Едва разлепив ресницы, он с трудом открывает глаза. В сизом небе над ним кружит огромная белая сова. «Какой странный, долгий сон, – думает Стив. – Когда он уже закончится». Он совсем окоченел, и ему приходится приложить немалое количество усилий на то, чтобы пошевелить пальцами. Он забыл надеть перчатки, просто отлично. Стив чувствует какое-то движение, как будто льдина под ним раскачивается, а может, у него от слабости кружится голова. Собрав последние силы, он приподнимается на локтях и в ужасе выдыхает – у него не хватает энергии, чтобы закричать. Белый медведь, уцепившись огромными когтистыми лапами за край льдины, глазеет прямо на Стива. Он начинает осторожно отползать назад и замечает, что рядом с медведем в льдину упирается поломанными бивнями огромный морж. А чуть поодаль виднеется темная макушка русалки. Оглядевшись, Стив понимает, что льдина плывет с весьма приличной скоростью, как будто вся эта разношерстная компания толкает ее. – Какого черта, – шепчет Стив непослушными губами. Руки не держат его, и он падает на спину, глухо ударившись затылком. В небе громко ухает сова, и Стив погружается в ледяное забытье. *** Он вообще не чувствует своего тела, и у него не получается открыть глаза, но, наверное, это и к лучшему. У него все еще кружится голова, и, хотя он ничего не видит, он может слышать – мир наполнен ритмичным гудением, а потом все звуки стихают и кто-то хрипло произносит: – Ты просто магнит для неприятностей, да? Он сразу узнает голос красотки-пилота вертолета. Он бы ответил что-то банальное из разряда «я часто это слышу», но получается только застонать – он никак не может разлепить губы. *** Стив открывает глаза и упирается взглядом в идеально белый потолок. Откуда-то сбоку доносится мерный писк. «Ну наконец-то, – думает он, – я проснулся». Немного осмотревшись, Стив понимает, что он проснулся не в своей постели, а в больничной палате, в которой провел две недели летом. В кресле у окна дремлет Брюс. – О, ты очнулся! Стив поворачивает голову на голос и видит Тони в проеме двери. Он отпивает кофе из бумажного стаканчика и брезгливо морщится. – Что произошло? – спрашивает Стив. Каждое слово дается ему с трудом, горло болит, будто его изнутри натерли наждачкой. – Ты оказался на отколовшейся льдине и чуть не замерз насмерть. Еще немного, и тебя пришлось бы размораживать в микроволновке. – Так плохо? – Знаешь, что перед самой смертью замерзающим кажется, что им жарко, и они начинают скидывать с себя одежду? Твоя куртка была расстегнута, ты снял перчатки… Честно говоря, я думаю, ты уже был одной ногой там, – Тони указывает пальцем вверх. Стив удивленно смотрит на него. Неужели все и правда только привиделось? Баки, согревший его теплом своего тела, и белый медведь, и морж, и огромная сова в сером небе? – Тони, что ты несешь, – сонно зевая, говорит Брюс. Он встает с кресла и подходит к койке Стива, застенчиво улыбаясь. – Летом вы меня не навещали, – замечает Стив. Он чуть не умер – опять – и может позволить себе немного покапризничать. – В этот раз мы решили убедиться, что ты точно останешься на материке, – ухмыляется Тони. – Мы привезли твои вещи. – Как любезно с вашей стороны, – морщится Стив, тщетно пытаясь устроиться в койке поудобнее – все его тело болит так, будто накануне его отжали в стиральной машине. – Так вы рылись в моих вещах? – Ни в коем случае, я просто побросал все в сумку, не разглядывая. Клянусь! – восклицает Тони. – Глаза закрыл и наощупь все делал. Было непросто, но я держался. И совсем не заглядывал в твой альбом. Кстати, отлично рисуешь. Заметил, что тебе нравятся косатки. И парни. Или что-то среднее. Но я не осуждаю, ты не думай! Стив со стоном закрывает лицо руками. Тони, как всегда, просто невыносим. – Не слушай Тони, мы здесь, чтобы убедиться, что с тобой все в порядке, – говорит Брюс. – Но мы действительно привезли твои вещи. Тебя ждут в Нью-Йорке. – Да, не слушай меня, – отмахивается Тони. – И для протокола: я рад, что с тобой все в порядке. А вообще, у нас есть еще одна важная миссия. Тони замолкает и многозначительно смотрит на Брюса. Тот спохватывается: – Ах, да… Ну мы хотели выяснить, что ты помнишь, – начинает было Брюс, но тут же затихает и косится на Тони с весьма сконфуженным видом. Тогда Тони продолжает за него: – Да, тут такая шумиха поднялась, про тебя говорили в новостях. Не каждый день профессора Нью-Йоркского университета уносит в море на льдине! В общем, тут набежала толпа журналистов, которые скоро набросятся на тебя. Надо бы состыковать версии произошедшего. – Два журналиста – это не толпа, Тони, – поправляет Брюс. – Для наших широт это еще какая толпа, – ворчливо замечает Тони и поворачивается к Стиву. – Ну так что, расскажешь? – Э-э-э… Я решил напоследок прогуляться по берегу, – медленно начинает Стив. Собраться с мыслями оказывается не так легко. К тому же, он и сам не уверен, что часть воспоминаний не является плодом его фантазии. – А потом я увидел Халка. Я попятился и, наверное, упал. Потерял сознание. Пришел в себя уже в море на льдине. Как оказался в госпитале, я вообще не помню. Тони переминается с ноги на ногу и нетерпеливо вздыхает. – Хорошо, наводящий вопрос: ты видел что-нибудь необычное? – Я видел моржа и белого медведя… – неуверенно начинает Стив. – И огромную сову. А еще там был… Стив запинается, не зная, стоит ли говорить про русалку при Тони, как будто именно Баки – самая странная часть его рассказа. Он смотрит на Брюса, и тот одобрительно кивает ему. – Еще там был Баки. Ты ведь знаешь, о ком идет речь? Тони фыркает. – Знаю ли я засранца, который жрет нашу рыбу и топит наших метеорологов? – Тони, ты ведь даже не ешь рыбу! – встревает Брюс. – Скотт ест рыбу. Тебя совершенно не беспокоит часть про метеорологов, да? – Ходж сам виноват, – бурчит под нос Брюс. – Я говорил ему не слушать Ника. С печальным вздохом он достает из кармана стальную фляжку и делает из нее большой глоток. – Брюс, ты принес алкоголь в госпиталь? – спрашивает Стив, не веря своим глазам. Он, конечно, знал, что доктор Беннер давно на ты с самогоном Старка, но это уже выходит за рамки. – Ему приходится это пить, – неожиданно вступается Тони. – Когда Брюс сильно нервничает, он может случайно перекинуться. – Сделать что? – Мы потом про это поговорим, ты продолжай. Ничего не понимая, Стив беспомощно переводит взгляд с Тони на Брюса, но первый увлеченно разглядывает потолок, а второй стоит, стыдливо опустив глаза в пол. Стив вздыхает. – Ладно. В общем все вместе они – морж, медведь и ру… Баки, толкали льдину, на которой меня унесло. Не надо смотреть на меня как на идиота, я знаю, что это звучит бредово. Ты сам спросил, не видел ли я ничего необычного. – Я не смотрю на тебя как на идиота. Я просто на тебя смотрю. Ну и как ты думаешь, что там делали медведь и морж? С человекорыбой все и так ясно, он к тебе неровно дышит. – Я просил Баки позвать кого-нибудь из вас на помощь, – Стив хмурится. – Думаешь, он вместо этого позвал медведя и моржа? – И вот мы дошли до самого интересного, – с улыбкой говорит Тони.