Я предала или была передана?

Леви отвёл взгляд в сторону, пытаясь скрыть свою нервозность. А правда, что им теперь делать? Как теперь сложатся их отношения, если вообще что-то получится?    – Я не знаю... Я правда не знаю что будет и как... – говорит он совсем тихо, почти шёпотом. Ноги не держат и он постепенно опускается на пол, держа в руках какую-то банку. – Как же я хочу жить спокойно, без всего этого, без войны, смертей каждый день... – говорит он, поджимая ноги и все-таки выбрасывая банку из своих рук в дальний угол помещения. Глаза Микасы округлились, когда от света лампочки в уголках его глаз блистела влага. Да, надеюсь все понимаю что даже сильный и физически и морально человек в конце-концов может сломаться, а огонёк в душе постепенно начнёт угасать. Сюда входит и Леви. Годы непрерывной войны слишком потрепали его до неизниможения.     Боль в ногах отходит на второй план, особенного тогда, когда перед ней полностью разбитый человек. Она подползает к нему и кладёт свою бледную руку ему на плечо. Только почувствовав лёгкое прикосновение девушки, он хватает ее за запястье и притягивает к себе, прижимая ее и заключяя в объятья. Он вдыхает запах ее тела, запуская руку в волосы. Резко Ривай прекращает свои действия и чего-то ждёт. Просто он почувствовал ее напряжения, а против воли девушки Леви не хотел ничего делать, поэтому продолжил ждать реакцию.    – Все нормально...– говорит она, прижимаясь к нему и снимая со своих плеч плащ прикрывает их обоих.   – Я скучал...Очень скучал, – шепчет Ривай, все-таки успокоившись и отойдя от нахлынувших эмоций. – Знаешь что я чувствовал, когда был на твоих поддельный похоронах? – говорит он.     – Леви... – ласково шепчет она, проводит рукой по его голове и убирает мешающие пряди.      – Я хотел умереть. У меня больше не было никого... Эрвин был моим лучшим другом на протяжении многих лет. Ты была моим всем... И то тебя забрали. Последние несколько лет, пока я не увидел тебя живой на фото, я убивал себя мыслями о том, что я виноват в твоей смерти, хоть и не настоящей. Пару раз солдаты вытаскивали меня из петли, Зоэ чуть сума не сошла, когда заметила у меня в кабинете очередную верёвку... – шепчет он, постепенно открывая ей свои чувства и мысли, которые не давали ему жить.    Микаса слушала это, а на душе становилось мерзко от того, до чего она довела Ривая, даже не подозревая про это.    – Микаса, – говорит он, приближая свое лицо к ней. – Как только это закончится, я тебе обещаю, мы начнём жить нормальной полноценной жизнью. Я клянусь тебе, все будет хорошо, – он приблизился к ней настолько близко, что девушка почувствовала его губы на своих.    Его голос дурманил ее рассудок, а тело охватила эйфория. Еще несколько дней назад она чувствовала огромную обиду на мужчину за все что он сделал, но услышав про все страдания, через которые он прошёл без ее присутствия, приняла Леви и откопала в душе забытые чувства. В мозгу всплывали картинки счастливых моментов рядом с ним. И сейчас, когда их губы соприкасаются в лёгком искреннем поцелуе, для них нет ни войны, ни всего того кошмара, который преследовал их на протяжении долгих лет. ***   Солнце пробираться сквозь прикрытие шторы в достаточно тёмное помещение. Микаса не помнит как оказалась здесь, но все-таки чувствует в этой комнате себя спокойно. Впервые за долгое время она почувствовала покой, а не чувство тревоги. Глаза еще закрыты, а тело ломит, выворачивает кости. Она не чувствует сонливости, даже ощущается некая бодрость и готовность к новому дню, но все равно боль мешает. Под собой она чувствует что-то мягкое, значит она сейчас расположена на кровати, койке или диване.     Постепенно она приподнимаеться на локтях и открывает глаза. Мутные изображения, ничего нового. Как и ожидалось. Девушка осторожно спускает ноги с кровати и чувствует прохладу от пола кончиками пальцев.    – Дорое утро, – слышит она знакомый голос на другой стороне от ее ложа. Микаса поворачиваться, но видит перед собой лишь мутный силуэт.     – Леви?... – озадачено спрашивает она.     – Да, Микаса, – отвечает Леви подходя ближе к ней. Тем временем девушка пытается разглядеть в этом размытом силуэте знакомые черты лица. – Что с тобой? – озадачено спрашивает он, но осознание все-таки настигло. – Точно, держи. – правой рукой он хватает что-то с прикроватной тумбочки и сделав несколько движений, надевает это Микасе на нос. Изображение становиться чётким, а перед ней всплывает образ Ривая.     Теперь, при свете солнца, она может спокойно рассмотреть его. Грубоватые, но привлекательные форма лица, волосы также спадают с головы ввиде незамысловатой стрижки. Синяки под голубыми, а может и серыми глазами дают ей понять о его усталости, а форма разведки, заменяющая обычную одежду говорит про то, что он или вообще не спал с их последнего разговора или уже собрался.     – Леви, ты спал?.. – робко спрашивает она, прикладывая ладонь к его щеке и вглядываясь в его лицо.     – Нет, – даже не замявшись, прямолинейно отвечает он.     – Но почему?     – Зика и Эрена срочным порядком нужно было отправить под стражу, без меня они бы ничего не смогли сделать, – говорит он, садясь рядом с ней на кровати и оттягивает ее руку от своей щеки, поднося к губам. На тыльной стороне ладони остаётся ощущение его поцелуя, из-за чего щеки девушки покрываются лёгким румянцем. Он улыбается, но тут же его лицо посещает серьёзность.– Микаса.     – Да?     – Как твоё самочувствие?     – Достаточно хорошо... – протягивает она. – Стати, как Фалько и Габи? – вспоминает про ребят девушка, а в ее глазах читается страх и волнение.    Леви отвёл взгляд в сторону, видно, задумавшись, но тут же положил свою ладонь ей на макушку сказал:    – С девчонкой все нормально, но пацану поплохело, – Ривай заметил, как девушка начала нервничать и готова сорваться в любую на то подходящую минуту. – Ханджи его немного привела в себя и сейчас он в лазарете.     Микаса немного призадумалась, обрабатывая новую полученную информацию.     – Леви, отведи меня к Фалько, пожалуйста, – сказала она и начала постепенно подниматься с нагретого места. Но её тут же перехватили грубые руки мужчины и усадили на место.     – Тебе самой плохо, куда к Фалько?! – отрезает грубо он. Его голос немного подрагивал, ну конечно, за несколько дней пережить то количество событий, с ума сойти можно.     – Ривай, черт возьми, я не могу, мне нужно увидеть его, – поднимает она свой взгляд на него, судорожно сжимая ткань простыни (находилась она на кровати в неизвестном помещении) от новой порции нахлынувшей боли в теле из-за неожиданного движения мужчины. От внимательного Леви столь незаметно движение не осталось незамеченным. Он отшатнулся назад, убирая свои руки от ее предплечь.      – Микаса, я сделал тебе больно?.. – нервно, почти шёпотом спрашивает он, все таки двинувшись ближе к ней.     – Нет... Леви все нор-, – в ответ, таким же тоном, проговаривает она, но ее перебивают.      – Ты думаешь я не видел, как тебя начало трясти как осиновый лист, – тянет он, двигаясь еще ближе к девушке и заключая ее в свои достаточно нежные объятия. – Прости за то, что сделал больно. Пойдем к детишкам как только, так и сразу, – медленно проговаривает он. И эти слова успокаивают Аккерман, она наконец-то может расслабиться в его объятиях. ***     – Порт разгромлен, Либерио в ужасном состоянии, количество жителей города снизилось на 15 процентов, – говорит командир Магдат, нервно перебирая в руках недавно полученные бумаги для заполнения. По кабинету разхаживает тревожный парень - Порко, нервно перебирая пальцами, сложными в замок. На правой руке нет трёх пальцев, а также правый глаз был выбит. Он не смог восстановить конечности и остался частично инвалидом. Хотя, беря во внимание состояние его тела после битвы с Йегером, ему крайне повезло. Райнер сидел на стуле, рядом со столом командующего, оперевшись подбородком о кулак. – Смерть Пик Фигнгер... Это знатно нарушило нашу экономику и состояние. Страны с которыми мы за такой короткий срок смогли уложить мирный контракт на 6 лет вымогают налоги... Все крайне плачевно. Еще и Молотоборец с Змееносцем...     Порко, услышав имя уже бывшей напарницы, невольно прикрывает глаза и оседает на стоящую рядом с Райнером софу.     – Как Алекс? – спрашивает он, вводя в их разговор нам еще неизвестного человека.     – Девчонке нормально. Она говорит, что тело болит, а так нормально, – отвечает на заданный вопрос Райнер.     – Ясно. ***      Длинные волосы чёрного цвета переливаются от света солнца, которое совсем недавно озарило просторы Либерио своим светом. Карие глаза немного прикрыты, а рот жадно захватывал воздух.     Смерть Пик Фингер, а также ее старшей сестры ударила по Алекс, так же как камни, которые разбросал Эрен Йегер, по несчастным людям.     Она прекрасно помнила того солдата, который ударил по титану ее сестры громовым копьём, чем и забрал жизнь Фингер. Светлые волосы, темнота которым передавала более тёмного оттенка. Проницательные глаза, с которыми она встретилась, доставая тело Пик из титана. Эти переглядки, которые длились буквально несколько секунд, она не забудет никогда. Высокий рост. Посравнению с ее 153 сантиметрами, он был намного выше. Он помогал Эрену убить Молотоборца, но все попытки были напрасными.     Но теперь Рикша в ее руках и она попытается хотя бы немного отплатить ему за смерти слишком родного для неё человека. Как только тело привыкнет к новым ощущениям, она, нарушая все законы, отправиться на Парадиз. Впереди еще не 13 лет, а полная жизнь.    ***    Ханджи Зоэ наворачивала круги вокруг кушетки, застеленной белыми простынями. На ней спочивал Фалько, отходя от того кошмара, что он пережил. Пока про пребывание детей в старом штабе разведывательного отряда никто не узнал из правительства, можно жить спокойно и думать что будет дальше. Хотя, даже если бы и узнали, Хистория могла с лёгкостью преградить путь для выполнения нежелательных действий, особенно если дело касается детей.     Деревянная дверь, ведущая внутрь лазарета открывается, впуская капитана Леви. Он так же тихо, как и открыл, закрыл эту часть комнаты. И прошёл внутрь, останавливаясь перед кроватью.     – Как он? – спрашивает Ривай, прикладывая свою холодную руку ко лбу Грайса, от чего юноша слегка поморщился. – Микаса из себя выходит, переживая за него. Я 10 минут уговаривал ее остаться в комнате.     – Фалько стало намного лучше по сравнению с тем, как он сюда прибыл. Надо было умудриться сломать запястье и этого не заметить, – сказала она, указывая на перевязаную руку мальчика.     – Я заметил что у него что-то с рукой, но боли он не чувствовал и списал это на ушиб или вывих и немного вправил конечность, – говорит Ривай и садиться на стул рядом с ложем Грайса.     – Боли наверное не было из-за шока или адреналина. И да, спасибо что тогда правильно вправил и перемотал запястье, ты очень облегчит работу, – говорит она и смотрит на часы. Резко она срывается с места и начинает искать что-то в ближайшем ящике шкафа. Зоэ достаёт какую-то жидкость и сделав несколько манипуляций со шприцом, уже протирает спиртом недавно вколотое место на предплечье Фалько.     – Что это? – спрашивает Ривая, замечая маленькие мокрые следы капель на ее халате.     – Препарат привезённый госпожей Киёми, – она ставит его на место и разворачивается к Аккерману в позе "руки в боки". – Что-то на подобии успокоительного и обезболивающего вместе. Сама им часто пользуюсь, помогает хорошо, – говорит, скорее в своем манере тараторит она. – Проведай ту девочку, дазорщики жалуются что она себе места найти не может, бунтует и никак не успокаивается.     – Где она?     – Западное крыло, третья комната в начале, правый поворот. Понял?     – Наша с Микасой старая комната... Да, я понял, – говорит Ривай и поскорее покидает комнату, чтобы угомонить пылкий характер этой девочки.   ***    Габи уже который раз ударяет по двери, крича разные ругательства в сторону тех, кто находится за пределами ее "тюрьмы", хотя, это были обычные, ничем не примечательные покои с интерьером подобраным со вкусом.     Разогнавших для очередного удара и сжав в кулак руку до побеления в костяшках, на которых были уже кровавые ранки, она в конечном итоге врезается в что-то мягкое. Поднимая свой взгляд, она встречается с голубыми мрачными глазами.     – К-капитан?... – солдат, который и пытался сдержать неугамонную девочку в комнате, начал нервно топтаться на месте. – Может мне остаться?     – Флетчер, тебе дела нет? Вали помогать новобранцам с уборкой складов, не мешай мне, – парень хотел что-либо ответить на грубость капитана, но не успел, так как дверь была уже закрыта, а кроме того, чтобы взяться за поручения, ничего делать не было.      – Ну что, малявка, ты чего солдат пугаешь? – Ривай поворачивает защёлку под ручкой двери несколько раз, тем самым закрыв дверь. Габи попятилась назад, что не укрылось от Ривай. – Ты что, меня боишься? – озадачено говорит он и тут же оседает на край кровати, смотря своим проницательным взглядом на девочку. – Я вроде бы не педофил или насильник, чего шугаешся, как лошадь в первую вылазку? – но Габи молчит, неловко сжимая в руках подол выданной здесь юбки, стоит на месте, даже не думая сдвинуться.     – Ей, ты ответишь хоть что-нибудь? – спрашивает снова он, смотря на озадаченость Габи.      – Что... вам надо от нас с Фалько? – резко и очень грубо задаёт встречный вопрос Браун, смотря злым взглядом прямо на Ривая, выжигая в нем дыру.      Ривай тяжело вздыхает и встаёт с места, подходя к Габи. Он немного опускается чтобы быть с ней на уровне и кладёт свои руки ей на плечи:     – Нам ничего не надо. Ничего, повторяю еще раз. Добиваться что-то от тебя, как я понял, обычными словами не получится поэтому, пожалуйста, не заставляй Микасу нервничать. Она утром из себя выходила, когда про вас вспомнила, – серьёзно говорит Аккерман. И пока девчушка находится в неком недоумении он ведёт ее к двери, выходя из комнаты. Габи ничего не понимала и вообще, куда её ведут? ***      – Габи! Боже мой, – Микаса подрываеться с места и бежит к только что вошедшей девочке. Заключив ее в свои объятья, даже не заметив рядом стоящего Ривая. Он в свою очередь с некой ревностью поглядывает то на Аккерман, то на Браун. – Девочка моя, все хорошо? Ничего не болит? – спрашивает встревоженая Микаса, беря в свои руки ее ладошки. – Тебя не тронули, никто?    – Нет, все нормально, мисс Аккерман, – отвечает Габи, наконец-то сообразив где и с кем она сейчас.     – Микаса, поговори с ней. Я до неё не достучусь, – Ривай усаживаеться в кресло возле рабочего стола, которого Микаса раньше не заметила. Девушка кивнула.     – Габи, милая, каким бы страшным и злым капитан не выглядел, ты можешь ему доверять. Он ничего тебе не сделает... Хотя по ему это и не видно, – уже тише говорит девушка, но Ривай это услышал.     – Я привёл её чтобы меня унижать? – грубо и одновременно обиженно говорит Леви, смотря пронзительным взглядом выедая дыру в Микасе.     – Не строй из себя обиженку. Не в твоём стиле, – фыркает в ответ Микаса, снова переводя свое внимание на Габи. – Видишь, он не такой плохой. Только немного обидчивый и вредный, – снова говорит Микаса, ожидая реакцию Ривая.     – Еще одно такое высказывание в мою сторону и я тебя... – но его прервали.     – Всё, всё. Я тебя поняла, – скорей говорит Микаса, чтобы детские уши не услышали чего не надо. – Габи, расскажи все по порядку. Ты знаешь как твои родители, как родители Фалько и другие? Только присядь, пожалуйста, я не хочу стоять, – говорит Микаса, присаживаясь на кровать и утягивая за собой Браун.     – Мои родители мертвы, – Габи вздыхает и смотрит куда-то в сторону, только чтобы не встречаться взглядом с Риваем. Микаса с сожалением кивает и прижимает к себе девочку.     – Что насчёт Фалько? – спрашивает Ривай, закидывая одну ногу на другую.     – Его отец мёртв, возможно в живых остались мать и брат.     – Ясно, – отвечает Микаса. Девушка вспоминает, что она хотела еще спросить у Габи и ее голову посещает одна мысль. – Тебе известно что произошло с Пик, я ее не видела?     Габи застывает на месте, смотря прямо на Микасу. Ривай заметив лёгкую тряску в руках любимой, подрываеться с места. Подойдя к ней, он кладёт свою руку ей на плечо.     – Пик Фингер мёртва. Лично видела как ее труп доставали из титана, – выдавливает из себя Габи, боясь задеть Аккерман. Но Микаса ничего не делает, без слёз и прочих истерик она опирает свою голову об Ривай, прикрывая глаза левой рукой и тяжело вздыхая.