Фаворитка

       Как-то, обедая вместе со своими детьми и фавориткой, лорд Майкл сообщил:        — В скором времени я собираюсь ненадолго уехать.        — Куда же? — поинтересовался Элайджа.        — У моего друга, барона Грейдара погиб старший сын, — рассказал мужчина. — Я собираюсь присутствовать на похоронах.        — И долго тебя не будет? — взволновалась Кэролайн.        — Недели две-три, — пожал плечами он. — Будешь тосковать?        — Конечно. — Улыбнувшись, девушка нежно сжала его ладонь. При виде этой картины лицо Ребекки изменилось так, будто она выпила уксус, а Клаус негромко скрипнул зубами. Лишь Элайджа оставался внешне невозмутим. Старший сын лорда часто скрывал свои эмоции, и невозможно было догадаться, какие бури бушуют за этой ледяной маской.        — Конечно, пока меня не будет, ты остаёшься за хозяина, — обратился к нему Майкл.        — Можешь положиться на меня, отец, — проговорил Элайджа.

***

       Вскоре настал день отъезда. Прежде чем вскочить на своего коня, лорд тепло обнял своих детей. Затем подошёл к Кэролайн и невесомо коснулся устами её губ. Похоже, девушка действительно расстраивалась из-за его отъезда, так как глаза её покраснели то ли от слёз, то ли от бессонных ночей, то ли от того и другого вместе.        — Не успеешь глазом моргнуть, как я уже вернусь, — пообещал Майкл. Сказав это, мужчина вскочил на коня и в сопровождении нескольких спутников, собиравшихся охранять его во время путешествия, поскакал прочь от замка. Дети лорда и его фаворитка не отрывали взор от удалявшихся фигур, пока те совсем не скрылись из вида.        Клаус перевёл взгляд на Кэролайн. Та стояла, прижав руки к груди, замерев, словно статуя. Потом неожиданно повернулась в сторону блондина и встретилась с ним глазами, но в ту же секунду отвернулась, будто испугавшись чего-то. А вдруг она и вправду боится, подумал молодой лорд. Боится, что на несколько недель останется в замке одна с недружелюбно настроенной к ней Ребеккой, загадочным и скрытным, но оттого ещё более пугающим Элайджей и Клаусом, всем сердцем вожделевшим её. Последний удивился бы, если бы Кэролайн не заметила страстные взгляды, которые он порой бросал на неё.

***

       После отъезда Майкла его любовница, казалось, превратилась в тень. Девушка ходила быстро и бесшумно, стараясь как можно реже показываться на глаза хозяевам замка. На следующий день Кэролайн не стала завтракать со всеми, сославшись на плохое самочувствие, то же самое произошло и в обед. Она почти не выходила из своей комнаты.        — Может, послать за лекарем? — заботливо спросила у неё служанка по имени Роуз.        — Не надо, — ответила Кэролайн. — Не стоит беспокоиться из-за обычной мигрени.        — Как скажете, — поклонившись, Роуз удалилась. Блондинка проводила её задумчивым взглядом. Эта девушка нравилась ей больше, чем, к примеру, Мария. Фаворитка не раз замечала зависть, мелькавшую во взоре последней. Та наверняка жалела, что не находится на её месте. Правда, однажды Кэролайн случайно подслушала разговор других служанок о том, что Мария иногда проводит ночи в спальне лорда Никлауса. Неизведанное прежде чувство поселилось тогда в сердце златовласой красавицы, жгучее, причиняющее боль. Она представляла молодого лорда в объятьях темноволосой служанки, то, как мужчина целует и ласкает её тело, и зелёные глаза наполнялись слезами. Кэролайн мечтала самой ощутить, каково это. А осознав свои желания, ужаснулась. Ведь девушка являлась любовницей Майкла, и нельзя было даже помыслить о том, что у неё что-то может быть с его сыном. Но, однажды поселившись в её голове, мысли о Клаусе отнюдь не собирались оттуда исчезать.

***

       Тем же вечером Никлаус случайно стал свидетелем довольно неприятного разговора между братом и сестрой. Мужчина хотел зайти в библиотеку, но внезапно услышал приглушённые голоса родных и остановился, когда прозвучало до боли знакомое имя.        — Теперь, когда отец уехал, можно избавиться от этой выскочки Кэролайн, — донёсся до него раздражённый тон Ребекки.        — И как ты себе представляешь подобное? — скептически промолвил Элайджа. — Он не слишком обрадуется, если, вернувшись, не застанет здесь свою любимицу.        — Придумаем что-нибудь! — выпалила она. — Скажем, что она сама сбежала.        — От такой роскошной жизни никто в здравом уме не убежит, — возразил брат.        — Ладно… Тогда солжём, будто Кэролайн спала с кем-то другим, — на ходу выдала Ребекка. — С кучером или с садовником. Чего ещё можно ожидать от шлюхи?        Не выдержав, Клаус зашёл в библиотеку:        — Можно поинтересоваться, о чём сейчас идёт речь?        Его сестра тут же приняла самый что ни на есть невинный вид:        — Мы говорили с Элайджей о делах в поместье.        — Да ладно, — фыркнул Клаус. — Я знаю, что ты замышляешь дурное против Кэролайн. Хочешь очернить её, выгнать с позором из дома.        — А если и так? — гордо вскинула голову Ребекка. — Тебе какое дело до любовницы отца? С чего вдруг так печёшься о ней?        — Тебя не касается, — отрезал тот. — Но запомни: я не позволю ей навредить.        — Если тебя послушать, то можно подумать, будто ты сам неравнодушен к этой девушке, — заметил Элайджа. — Не скрою, она красива, но не стоит вестись на милое личико и ладную фигуру.        — А почему бы и нет? — усмехнулась Ребекка. — Не теряй времени даром, Клаус. Затащи Кэролайн к себе в кровать! И сам развлечёшься, и нам одолжение сделаешь, когда откроешь отцу глаза на неё.        — Замолчи! — вскричал он и хлопнул дверью библиотеки. Когда Никлаус ушёл, Элайджа с укором взглянул на сестру:        — На этот раз ты перегнула палку. Ты слишком сильно ненавидишь Кэролайн.        — Ошибаешься, брат, — возразила Ребекка. — Ненависть — слишком серьёзное и сильное чувство, чтобы тратить его на какую-то простолюдинку, воображающую себя леди. Я всего лишь хочу показать, где её истинное место.

***

       Клаус кипел от негодования. Как Ребекка только посмела говорить подобное?! Но, признаться, она задела его за больное. Мужчина ведь давно мечтал о Кэролайн. Милое личико, так сказал Элайджа. О, нет! Прекрасное! Что могло сравниться с белизной её кожи, нежной зеленью глаз, губами, подобными кораллам, и локонами, рядом с которыми меркло даже золото? А фигуру девушки будто выточил какой-нибудь прославленный скульптор, настолько совершенной она была.        Как судьба может быть так жестока? Зачем та столкнула Клауса с этим подобием ангела, вынудила лицезреть Кэролайн каждый день и в то же время понимать, что девушка принадлежит другому, и не кому-нибудь, а его отцу, который никогда не сможет сделать её по-настоящему счастливой?        Горькие мысли терзали молодого лорда изнутри, в то время как он шёл по коридорам дворца. Вдруг Клаус услышал шаги человека, идущего ему навстречу. Как ни странно, это оказалась та самая прелестница, что занимала все его мысли. Увидев мужчину, Кэролайн остановилась.        — Милорд, — вымолвила она, вглядываясь в его измученное лицо. — Что вас гложет?        — Неужели так заметно, что я никак не могу найти покой? — Усмешка искривила красиво очерченные губы.        — Вы печальны, — ответила девушка. — Будто какой-то груз лежит на вашем сердце и не отпускает.        — А хочешь знать, кто тому виной? — пристально посмотрел на неё Клаус. Она хотела что-то сказать, но слова застряли в горле, когда смутная догадка пронеслась в хорошенькой головке. Не успела Кэролайн и шагу ступить, как оказалась прижата к стене. Мужчина держал её за плечи своими сильными руками и изучал взглядом каждую черточку её лица.        — Ми… милорд. — Дыхание почему-то перехватило. — Отпустите меня.        — Не могу, — обречённо выдохнул он. — Что ты со мной делаешь, Кэролайн? Каждый день превратился для меня в пытку. Я вижу, но не могу дотронуться до тебя. Мечтаю о твоих поцелуях, но знаю, что ты даришь их моему отцу. Как и своё тело… Ты приходишь ко мне во снах, и по утрам я больше всего на свете жалею о том, что они не являются реальностью.        — Милорд… — повторила она.        — Назови моё имя! — приказал мужчина.        — Клаус… — еле слышно прошелестело в ответ. В следующую же секунду тот прижался к губам Кэролайн своими. На мгновение девушка замерла, но вскоре начала поддаваться под страстным напором. Клаус терзал её уста, почти причиняя этим боль. Его пальцы сжимали тонкую талию, ощутимо впиваясь в нежную кожу даже сквозь ткань платья. Фаворитка не заметила, как сама стала гореть под этими прикосновениями, немного грубыми, но так необходимыми ей. Казалось, что если он отпустит её сейчас, то вся жизнь потеряет смысл. Кэролайн запустила тонкие пальчики в его вьющиеся русые волосы и крепче прижалась своим телом к нему, не оставляя и миллиметра свободного пространства.        — Любовь моя… — прошептал Клаус ей в губы. В этот момент девушка нашла в себе силы отстраниться. Собрав в кулак всю волю, она оттолкнула его.        — Никогда больше так не делайте, — произнесла Кэролайн и поспешно ушла, ощущая, как земля уходит из-под ног, ставших почему-то ватными. А Клаус смотрел ей вслед и улыбался.