heartwarming

Четвертая пара заканчивается как-то слишком быстро — срочное совещание у преподавателей сокращает оставшееся время занятия на 40 минут, поэтому прямо сейчас, натянув на себя старые, ещё старшего брата наушники, Чимин медленно плетется домой. Камешек под кедом летит в сторону, второй через пару шажков опережает его, третий летит дальше, пока Чимин думает, чем ему заняться дома — у Тэхена сегодня пять пар, поэтому они не смогут собраться у блондина. Чонгук поехал встречать старшего брата в аэропорт, а Джин-хён решил устроить внеплановую уборку в их съемной с Намджуном квартире. Скучно. Ещё один камешек летит в сторону. Песня сменяется на медленный вариант «Wanna be yours» и блондин прикрывает глаза, позволяя воображению плыть по течению, в такт песне, и совершенно того не планируя, представляет чужое дыхание на своих губах, глухой стук сердца где-то в ушах, тёмные-тёмные глаза напротив и руку, что сильнее сжимает шею, ближе к себе двигает и снова горячим, влажным по губах проходится. Чимин резко вздрагивает, открывая глаза. Заснул, что ли, пока шел? А картинка перед глазами всё ещё мельтешит — так жарко и одновременно холодно, ему нужно поскорее добраться домой, чтобы закрыться в своей комнатке и выпустить пар. Чимин думает, что в 18 лет, будучи одиноким парнем, у которого из достижений только «поцелуй в пьяном угаре» — не самое лучшее, что могло с ним случиться. Явно хуже, думает Чимин, чем, например, «поцелуй со старшим братом Чонгука не в пьяном угаре, а в его комнате на втором этаже, будучи раскинутым на прохладной постели, что впитала в себя запах старшего, и вдыхать его вместе с обжигающими лёгкие поцелуи, медленные и тягучие, оставляющие после себя пустоту в голове и смесь из своей и чужой слюны на нижней губе, которую не успев слизать, ловят чужие губы и мажут, ведя ниже к подбородку, увлажняя кожу, пуская по ней стаю мурашек, мажут языком, пуская больше влаги, превращая молочный холст кожи в неразбериху из ранних, алеющих засосов и блестящей слюны…» Срочно. Домой. Пак. Чимин. Шаг-два, и переход остается за спиной, ленивая прогулка сменилась на неуклюжую ускоренную ходу. Домой, Чимин жмурит сильно глаза. Немедленно домой, пока ситуация не стала хуже, чем… — Хей-хей, притормози, малыш, — Чимин со всей скорости утыкается в чью-то грудь. Чей-то голос, в котором больше смеха, чем обеспокоенности, звучит где-то сверху, пока всё ещё спешащий мозг Чимина твердит одно и тоже — «домой». Чимин носом по воротнику ведёт и глаза выше поднимает, встречаясь с теми самыми, тёмными-тёмными. — Юнги-хён, — Звучит на тон ниже, слишком томно, и так голодно, что блондин резко шаг назад делает и дёргается когда видит Чонгука, который вроде тоже поздоровался и первым Чимина заметил. Чимин смотрит, смотрит, и смотрит. И не понимает. Чонгук ведь уехал в аэропорт встречать брата. А после, они должны были бы пойти куда-то посидеть, поболтать, может прогуляться по центральному парку, а потом, измотанные долгим днем, вернуться домой. Но Чимин продолжает смотреть как чужой язык пробегается по верхней губе и останавливается в её уголке, что слегка ползет вверх, и делает полукруг по нижней. — Чимин? — Зовёт младший. — Ты чего завис? А Чимин смотрит и не может больше — срывается на бег, не обращая внимания на обеспокоенные крики Чонгука и испепеляющий спину взгляд старшего. К черту. Ему нужно срочно домой. И неважно, что уже не к себе домой. Юнги-хён поймет.