Самое опасное искушение — то, что запрещено вдвойне

Холодный осенний дождь, не прекращавшийся уже вторые сутки, затянул город в серую, влажную пелену. Солнце, словно нехотя, уступало свои позиции, пробиваясь сквозь тучи лишь бледными, размытыми пятнами. В воздухе витал промозглый запах мокрого асфальта и опавшей листвы. Под этим бесконечным водяным пологом Пак Чимин, кутаясь в тонкую куртку, пробирался к знакомому жилому массиву. Капли стекали за воротник, заставляя его вздрагивать, но он почти не обращал на это внимания — мысли были заняты другим. Он подошел к подъездной двери, и тут его охватила неуверенность. Номер квартиры учителя Мина напрочь вылетел из головы, растворившись в тумане вчерашних событий и недосыпа. Постояв несколько секунд, он с отчаянием обреченного решил действовать наугад и набрал первый попавшийся код. В динамике раздались короткие гудки, а затем молодой женский голос вежливо поинтересовался: «Кто там?». — Гость… к соседям, — смущенно пробормотал Чимин. Дверь с щелчком открылась. Пробравшись внутрь, он почувствовал слабый запах чистящих средств и старого линолеума. Поднимаясь по лестнице, он рассеянно читал бессвязные граффити на стенах, оттягивая неизбежную встречу. Наконец, он оказался перед нужной дверью. Сделав глубокий вдох, он постучал — сначала робко, почти неслышно. Ответа не последовало. Тишина за дверью казалась гулкой и безразличной. Внутри все сжалось. Он постучал снова, настойчивее, вкладывая в стук всю свою тревогу. Снова ничего. Терпение начало лопаться, и он забарабанил в дверь уже с отчаянием, почти отчаянно. И тут, сквозь дерево, до него донеслись невнятные шаги. Медленные, тяжелые, будто кто-то шел сквозь густой мед. Защелкнулся замок, и дверь со скрипом отворилась. На пороге стоял Мин Юнги. Его обычно идеально уложенные волосы сейчас были взъерошены в разные стороны, создавая впечатление взъяренного воробья. Лицо было помятым, отпечаток подушки красовался на щеке. На нем болталась огромная белая футболка с растянутым воротом и просторные шорты, доходившие ему до колен. Глаза, обычно такие острые и внимательные, сейчас смотрели мутно и неосознанно, не сразу сфокусировавшись на госте. — Здравствуйте, — проговорил Чимин, чувствуя, как горит лицо. — Я… за вещами. — А, это ты, — голос Юнги был хриплым от сна. Он машинально отступил, распахнув дверь шире. — Проходи. — Я здесь подожду, — Чимин замер на пороге, не решаясь переступить заветный порог. — Хорошо, — учитель безучастно кивнул, зевнул так, что челюсть хрустнула, и поплелся в сторону ванной. *** (Мысли Юнги) *** Его сознание продиралось сквозь густые слои сна, как сквозь вату. Он лежал на спине, утонув в тепле одеяла, и ему снилось что-то спокойное и безмятежное — возможно, море. Сначала стук в дверь вплелся в сновидение, став стуком капель по палубе корабля. Но звук нарастал, становился настойчивее, навязчивее, вырывая его из объятий Морфея. Веко дернулось, потом второе. Он с силой открыл глаза, уставившись в потолок, пытаясь осознать, где он и что происходит. Стук не прекращался. С проклятием он сбросил одеяло, и босые ноги коснулись прохладного пола. В голове стучало в такт нетерпеливым ударам в дверь. Открыв ее, он увидел на пороге призрак вчерашнего вечера — Пак Чимина, всего промокшего, с растрепанными от влажности волосами и виноватым взглядом. — Здравствуйте, я за вещами. — А, это ты, проходи, — его собственный голос прозвучал где-то издалека. Тело работало на автопилоте, пока мозг пытался перезагрузиться. Он повернулся и побрел в ванную, нащупал сложенную в пакет его одежду и, заметив, с какой мокрой была макушка парня, захватил чистое полотене. Вернувшись, он протянул все Чимину. — Вытрись, а то заболеешь. — Хорошо. — Я тебе дам новую одежду, — сказал Юнги, уже более осознанно, замечая, как тот весь поёживается от холода. — Не надо, — упрямо буркнул Чимин, прижимая к себе пакет с вещами. — Чимин, ты промок до нитки. Ты можешь серьезно заболеть. — Я одену свою, — настаивал парень, избегая взгляда. — Она еще даже не просохла, — мягко, но настойчиво заметил Юнги. — На ощупь холодная и влажная. — Но… — Чимин, — в голосе учителя зазвучали нотки, не терпящие возражений. Парень сдался, опустив плечи: — Хорошо. — Разувайся и проходи ко мне в спальню. Юнги отнес его вещи на прикроватную тумбочку и направился к шкафу. Он нашел мягкий черный свитер из толстой пряжи и темные, не слишком новые, но чистые джинсы. — На, переодевайся. — Спасибо. — Пожалуйста. Учитель вышел, оставив его одного. Стоя в коридоре, он слышал за дверью негромкий шорох ткани. Спустя пять минут Чимин вышел. Свитер на нем сидел немного мешковато, но смотрелся уютно. Он молча протянул сложенную одежду учителя. Юнги взял ее и отнес в ванную, забрав заодно мокрое полотенце. Когда он вернулся, Чимин был уже обут и стоял у выхода, явно собираясь уходить. — Учитель, тут такое дело… — парень потупился, переминаясь с ноги на ногу. — Я ваш зонтик потерял. Юнги, уже почти полностью проснувшийся, лишь махнул рукой: — Ой, да забей. Он все равно был старый, ручка уже трещала. — Нет, я вам обязательно куплю новый! — в голосе Чимина зазвучало упрямство, смешанное с чувством долга. Юнги понял, что проще согласиться, чем спорить. — Хорошо, хорошо, — уступил он. — Купишь. Чимин снова поблагодарил и потянулся к дверной ручке, но в этот момент Юнги схватил его за запястье и мягко, но решительно развернул к себе. И только сейчас, при ярком свете коридорной лампы, его взгляд упал на лицо парня. На его пухлой, обычно идеальной губе красовалась темная запекшаяся корочка, а на скуле проступала свежая, розовая царапина. Этого точно не было утром. — Погоди. Почему у тебя разбита губа и щека? — голос Юнги стал тише, но в нем появилась стальная твердость. Он пристально вгляделся в лицо ученика. — Да ничего такого… я просто оступился, упал, — Чимин попытался отвернуться, но учитель не отпускал его руку. — Чимин, — Юнги произнес его имя с безжалостной прямотой. — Ты не умеешь врать. У тебя все написано на лице. Пак молчал, сжав губы. — Хорошо. Это нужно обработать, — Юнги снова взял его за руку и потащил на кухню. — Учитель, да это всего лишь царапина! — Чимин попытался вырваться, но хватка стала только крепче. — Сиди здесь, — приказал Юнги, указывая на стул. Тот послушно, как школьник (чем он, собственно, и был), опустился на него. Пока Чимин сидел, глядя в стол, Юнги направился в ванную, снял с верхней полки небольшую пластиковую аптечку и вернулся на кухню. Раскрыв ее, он достал ватные палочки и пузырек с йодом. Заглянув внутрь, он с досадой обнаружил, что антисептика там нет. — Конечно, не лучшее средство для дезинфекции, но сойдет, — пробормотал он себе под нос, открывая шкафчик и доставая оттуда недопитую бутылку соджу. Он налил немного прозрачной жидкости в крышечку и обмакнул в нее ватную палочку. — Сейчас будет немного щипать, потерпи, — его голос неожиданно смягчился. Он прикоснулся палочкой к разбитой губе. Чимин резко дернулся и шипел сквозь зубы, но не отстранялся. Юнги действовал осторожно, стараясь причинить как можно меньше боли, его пальцы были удивительно нежны для такого строгого человека. Он обработал и царапину на щеке, а затем достал из аптечки пластырь с мультяшными мишками (подарок племянницы) и аккуратно наклеил его. — Все, — Юнги выпрямился, отходя к холодильнику. Он достал бутылку холодной воды и сделал несколько длинных глотков, стараясь заглушить странное беспокойство, клубящееся в груди. — Я тогда пойду, — Чимин поднялся, взял свой пакет и направился к выходу. Допив воду, Юнги последовал за ним. — Завтра на уроки — без опозданий, — сказал он уже в дверях. Чимин повернулся к нему: — Хорошо. До свидания, учитель. — Пока. Дверь закрылась. Юнги еще какое-то время стоял в тишине прихожей, а потом подошел к тумбочке, взял пачку сигарет и зажигалку. На кухне, пока закипал чайник для кофе, он распахнул форточку. В квартиру ворвался влажный, холодный воздух. Он прикурил, сделал первую затяжку и выпустил дым в темноту начинающегося вечера, чувствуя, как что-то непоправимое и тревожное прочно поселилось в его жизни. Следующее утро. На часах — без пяти пять. За окном город только начинал пробуждаться; уличные фонари еще горели, отражаясь в лужах, оставленных вчерашним ливнем. В квартире Юнги царила гробовая тишина, нарушаемая лишь мерным шумом воды из ванной. Приняв душ и побрившись, он с привычной точностью стал одеваться. Идеально отглаженная черная рубашка, темные джинсы, подчеркивавшие стройность его фигуры. Накинув на плечи элегантное горчичное пальто и обув черные кроссовки, он взял ключи от машины и вышел из квартиры. По пути в школу он заехал в «Макдональдс» за своим утренним кофе. Ароматный стаканчик в руке стал маленьким ритуалом, островком стабильности в нарастающем хаосе чувств. Школьные коридоры, наполняющиеся учениками, встретили его приглушенным гомоном. Ученицы, проходя мимо, украдкой поправляли волосы, а он, вежливо кивая на их приветствия, мысленно отмечал, насколько они казались ему сейчас незрелыми и… пустыми. В учительской он повесил пальто, поставил кофе на стол и сел за свой компьютер, готовясь к первому уроку. Он должен был вести его в своем классе. Войдя в кабинет, он быстрым взглядом окинул присутствующих. Большинство учеников были на местах. Но парта у окна, за которой должен был сидеть Пак Чимин, пообещавший вчера исправиться, была пуста. «Может, еще придет», — промелькнула у него мысль, и он с удивлением поймал себя на легком чувстве разочарования. — Так, угомонились, — его голос, ровный и властный, заставил класс постепенно замолкнуть. Он начал перекличку, выверенно выговаривая каждое имя. Последним в списке было «Пак Чимин». В ответ — тишина. Юнги поставил галочку напротив его фамилии и закрыл журнал. Урок начался. Он объяснял новую тему, но его взгляд то и дело непроизвольно возвращался к пустой парте. Он видел, как девчонки смотрят на него с обожанием, но их взгляды не вызывали в нем ровно ничего. Они были словно фон, размытый и неинтересный. За пятнадцать минут до конца урока в дверь постучали. — Войдите! Дверь открылась, и в проеме, опершись о косяк и тяжело дыша, стоял Чимин. Его волосы были всклокочены, на щеке красовался тот самый пластырь с мишкой, а грудь вздымалась от быстрого бега. Он склонился в почтительном поклоне. — Простите за опоздание, я проспал. — Проходи, садись, — Юнги кивнул, стараясь, чтобы его голос звучал нейтрально. Чимин пробрался на свое место, и урок продолжился. Но теперь Юнги ловил себя на том, что следит за ним краем глаза — за тем, как тот сосредоточенно (или делая вид) слушает, как водят ручкой по полям тетради. Весь оставшийся день прошел в рутинной работе: уроки, проверка тестов в учительской, бесконечные бумаги. В конце дня директор собрал педсовет, чтобы обсудить успеваемость. — Учитель Лин, — обратился директор к пожилой женщине, преподающей математику. — Как там успехи у Пака Чимина? Есть подвижки? — Да, и весьма заметные! — лицо учительницы просияло. — Сегодня на уроке он сам вызвался к доске и решил два довольно сложных примера. Я была в шоке! Честно заработанную пятерку в журнал поставила. — Это отлично. А Ким Тэхён? — И он старается. Пока не все получается, работает с подсказками, но видно, что трудится. Прогресс есть. — А по другим предметам? Один за другим учителя стали делиться наблюдениями о том, что два главных хулигана и двоечника класса стали проявлять рвение к учебе. И в тот момент, когда об этом говорила учительница химии, Юнги не смог сдержать легкую, едва заметную улыбку, тронувшую уголки его губ. Гордость? Облегчение? Он и сам не мог дать этому названия. *** Чимин *** Темнота в комнате была абсолютной, словно плотный бархатный полог. Внезапно ее разорвал оглушительный трезвон будильника. Рука, высунувшись из-под одеяла, нащупала на тумбочке телефон и с размаху шлепнула по экрану. Тишина. Спустя семь минут история повторилась. И еще раз. Снизу, с первого этажа, доносился соблазнительный, теплый запах свежеиспеченных оладий. Женщина, помешивающая тесто на кухне, с тревогой посмотрела на часы. С тяжелым вздохом она поднялась по лестнице и заглянула в комнату сына. Свет с коридора упал на кровать, где под грудой одеял угадывалась человеческая форма. — Сынок, — мягко позвала она, подходя ближе. — Ты уже третий раз отключаешь будильник. Давай, вставай, а то в школу опоздаешь. — Мам… еще пять минуточек, — прорычал из-под одеяла голос. Чимин уткнулся лицом в подушку, пытаясь спрятаться от назойливого света. Мисс Пак потрясла его за плечо, но безрезультатно. Тогда она с решительным видом ухватилась за край одеяла и одним резким движением стащила его на пол. На кровати остался лежать ее сын, одетый только в боксеры, съежившись от утреннего холода. — Все, подъем! Уже полседьмого! — Ну, мааам… — Чимин! Уже без двадцати семь! Вставай сию же минуту! От этих слов Парашюта, как от электрического разряда, подскочил на кровати, глаза широко распахнулись от ужаса. — Черт! — выдохнул он и, как угорелый, помчался в ванную. — Я жду тебя внизу! — крикнула ему вдогонку мать. — Ага! — донеслось в ответ, заглушенное звуком бегущей воды. Умывшись ледяной водой, он немного пришел в себя. Быстро натянув школьную форму и наскоро причесав мокрые волосы, он схватил портфель и слетел вниз, на кухню. — Ох, как быстро! Садись, поешь хоть немного, — мисс Пак указала на тарелку с румяными, дымящимися оладьями. — Я вызову тебе такси, — предложила она, садясь напротив. — Хорошо, — Чимин наскоро прожевал пару оладий, запивая их чаем. Взгляд упал на настенные часы. Стрелки показывали без десяти семь. — Черт! Я опаздываю! — Не переживай, такси уже едет, — успокоила его мать. — Было вкусно? — Да, спасибо, мам, очень! — он вскочил, чмокнул ее в щеку и помчался в прихожую обуваться. — Пока! — Хорошего дня, сынок! Выскочив на улицу, он увидел припаркованное такси. Назвав адрес школы, он погрузился в сиденье, с тревогой глядя на пробки, в которые они почти сразу попали. Двадцать минут томительного ожидания. Когда они наконец подъехали к школе, он выпрыгнул из машины и помчался к входу, как спринтер на стометровке. Переобувшись в раздевалке, он стремглав понесся по лестнице. Оказавшись перед знакомой дверью класса, он замер на секунду, переводя дух. Затем постучал. — Войдите! — послышался голос Юнги. Он вошел, склонившись в почтительном поклоне. — Простите за опоздание, я проспал. — Проходи, — учитель кивнул, и Чимин, поймав его краткий, оценивающий взгляд, поспешил к своей парте. *** (Звонок с урока) *** Едва прозвенел звонок, Тэхён развернулся на своем стуле, его лицо выражало неподдельное любопытство. — Привет! Ну, рассказывай, куда ты вчера пропал? Весь вечер не отвечал. — Привет, — отмахнулся Чимин. — Да ерунда, неважно. — Как это неважно? Очень даже важно! — Тэ, правда, не стоит. — Ну, тогда и я не буду рассказывать одну очень важную новость, — заявил Тэхён, скрестив руки на груди с видом оскорбленного достоинства. — Да ладно, рассказывай! — Нет. Ты мне — я тебе. — Хорошо, хорошо, — Чимин сдался. — Только давай не здесь. Пошли на крышу, перекурим. Парни поднялись на заброшенную часть школьной крыши, где их никто не мог потревожить. Достали по сигарете, и несколько минут курили молча, глядя на мокрые крыши города. — Ну, так что вчера было? — наконец спросил Тэхён. — Эх, — Чимин тяжело вздохнул и, не таясь, рассказал все: и про ночной поход в круглосуточный, и про забытый зонт, и про визит к Юнги, и про его заботу, и про царапины. Выслушав, Тэхён затушил окурок и, не говоря ни слова, обнял своего лучшего друга. Чимин сначала застыл в неловкости, но затем, выбросив и свою сигарету, ответил на объятия. — Ты пойдешь в полицию? — спросил Тэхён, отстраняясь и глядя ему прямо в глаза. — Нет, — коротко ответил Чимин. На лице Тэхёна отразилось немое возмущение. — Но почему?! Этот ублюдок должен ответить! — Его жизнь сама его накажет, — с странной, невеселой ухмылкой сказал Чимин. — Ладно, хватит обо мне. Что за новость-то? Говори. — Ах, да! — лицо Тэхёна сразу просияло. — Я, вообще-то… уже почти месяц встречаюсь с одним парнем. Глаза Чимина расширились до предела. — Что?! Почему я об этом только сейчас узнаю?! — Да я… проверял его. Ну, чтобы понять, не играет ли он со мной. — И? — подался вперед Чимин. — А он… он, кажется, по-настоящему в меня влюблен. — А ты? — И я тоже, — Тэхён смущенно улыбнулся. — Ох, Тэхён~а! — Чимин снова обнял его, на этот раз с искренней радостью. — Я так за тебя рад! Поздравляю! — Спасибо, — рассмеялся тот. — Покажешь его фото? — Ага, — Тэхён достал телефон, листая галерею. — Вот, смотри. На экране был красивый, темноволосый парень с осветленными прядями на челке. У него были добрые, но волевые глаза и открытая улыбка. — Его зовут Чон Чонгук. Ему девятнадцать, и он учится в полицейской академии. — Воу! — свистнул Чимин. — Он не только красавец, но и будущий защитник правопорядка? Круто! — Ага, — с гордостью кивнул Тэхён. — Ты когда нас познакомишь? — Он сегодня меня после уроков забирает. — Отлично! — Чимин снова обнял друга. Оставшиеся уроки прошли для них в приятном возбуждении. Они перешептывались, но при этом Чимин умудрился решить еще один пример по алгебре и получить заслуженную пятерку. Тэхён тоже старался, пусть и с подсказками товарища. После последнего звонка они вышли из школы. У ворот, прислонившись к стене, стоял тот самый парень с фотографии — Чонгук. Высокий, статный, в простой черной куртке, он притягивал взгляды всех проходящих мимо девушек, которые тут же начинали поправлять прически и кокетливо улыбаться. Тэхён, забыв обо всем на свете, с радостным криком «Гуки!» бросился к нему, и тот с легким смехом поймал его в объятия. Проходящие мимо ученики с любопытством и легкой завистью смотрели на эту пару. Чимин, улыбаясь, медленно подошел к ним. Наконец, оторвавшись от своего парня, Тэхён с сияющими глазами представил их друг другу: — Гуки, это мой лучший друг, Чимин. Чимин, это Чонгук, мой… парень. Чонгук улыбнулся открытой, дружелюбной улыбкой и протянул руку для рукопожатия. — Приятно познакомиться. Можешь звать меня хёном. — И мне приятно, — ответил Чимин, пожимать его сильную ладонь. — У меня сегодня дома никого, — предложил Тэхён. — Пошли ко мне? Выпьем по чуть-чуть, за знакомство. — Хорошо, — согласился Чонгук, с нежностью глядя на него. — Только немного, Тэхён~а. — Конечно, хён, — подмигнул ему Тэхён. И они втроем направились по улице, их фигуры растворялись в вечерних сумерках, обещая начало новой, более светлой главы в этой непростой истории.