Самое опасное искушение — то, что запрещено вдвойне

Дверь захлопнулась, отрезав отзвук быстрых шагов в подъезде. Юнги прислонился лбом к прохладной поверхности, пытаясь заглушить безумную гулкую дробь в висках. В квартире воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным стуком дождя по подоконнику. Он медленно прошел в ванную, щелкнул выключателем, и под холодным светом люминесцентной лампы в зеркале на него смотрел незнакомец — с растрепанными волосами, слишком ярким румянцем на скулах и глазами, полными смятения. — Фух, ушел, — прошептал он, будто убеждая сам себя. Пальцы сжали край раковины до побеления костяшек. Отражение неумолимо напоминало о фактах, холодных и неопровержимых. — Вот бля… Тебе двадцать четыре года. Взрослый, казалось бы, человек. Так какого хрена?! — Его голос сорвался на крик, эхом отозвавшись в кафельной пустоте ванной. Он с силой провел руками по лицу, выключив свет, побрел в спальню, вновь погружаясь в уютный полумрак. Телефон лежал на одеяле, немой свидетель его душевного смятения. Ему нужен был совет. Нет, не совет — спасение. Благоразумие. Кто, как не Джун, мог вернуть его на землю? Он упал на кровать, пружины жалобно заскрипели под его весом. — Все, сердечко, успокойся, — пробормотал он, прижимая ладонь к груди, где под ребрами колотился вырвавшийся на свободу бешеный ритм. — Нам никто не нравится. Уж тем более какой-то школьник. Слышишь? Никто. Спокуха. Он набрал номер, глядя в окно, где за стеклом, словно оплавленное серебро, струился бесконечный ливень. Казалось, этому дождю не будет конца, как и его внутренней буре. — Привет, — раздался в трубке спокойный голос Джуна. — Привет, Джун. Можешь приехать? — голос Юнги прозвучал сдавленно и неестественно тонко. — Ммм, наверное. А что такое? Ты в порядке? — Я, кажется, схожу с ума, — выдохнул Юнги, закрывая глаза. — Почему ты так решил? — в голосе Джуна появилась настороженная нотка. — Джун, это… всё сложно. Просто приезжай, пожалуйста. — Хорошо, жди. Мы скоро будем. — Мы? — удивился Юнги. — Да, я и Джин. А что, не так? — Да нет, ничего, — он машинально покачал головой, хотя друг его не видел. Пусть так. Джин, с его проницательностью психолога, возможно, был даже кстати. — Пойло купить по пути? — предложил Джун. — Нет, — резко ответил Юнги. — Не надо. — Ладно. Скоро будем. — Ага. Он бросил телефон на одеяло и уставился в потолок, где причудливые тени сплетались в узоры, похожие на лабиринт. Мысли кружились в голове, как осенние листья в вихре. «Ну вот зачем? Зачем тебе это? Он — твой ученик. Он тебе НЕ должен нравиться. Это — НЕправильно. Профессиональная этика, общественное осуждение, да всё что угодно! А если копнуть глубже? Да и мы оба парни. Хах, — горькая усмешка вырвалась наружу. — Словно одного табу мало, нужно было добавить второе, для надежности». Так он и пролежал, не двигаясь, минут десять, может, больше, пока наконец в дверь не постучали — настойчиво, но без суеты. Юнги с трудом поднялся, отяжелевший от мыслей, и побрел открывать. На пороге стояли Джун и Джин. Джун, высокий и спортивный, с привычной легкой ухмылкой, а за его спиной — Джин, в своем неизменном бежевом кардиане, с внимательным, аналитическим взглядом. — Привет, — снова произнес Юнги, уже более собранно. — Ага, — кивнул Джун, переступая порог и скидывая мокрую куртку. — Рассказывай, в чем дело. — Привет, Джин. — Привет, Юнги, — мягко отозвался Джин, его взгляд скользнул по лицу друга, будто сразу считывая уровень тревоги. — Проходите на кухню, — Юнги махнул рукой в сторону коридора. — Я сейчас. Чай или кофе? — Кофе, если не сложно, — сказал Джин. — Мне тоже, — добавил Джун. Пока Юнги хлопотал у плиты, доставая кружки и молоко, друзья молча устроились за кухонным столом. Воздух был густым от невысказанного. Наконец, три парня сидели за столом, сжимая в ладонях горячие кружки. Пар от кофе поднимался вверх, растворяясь в напряженной тишине. — Так, — начал Джун, отпив первый глоток и ставя кружку с глухим стуком. — Что случилось? Ты выглядишь так, будто видел привидение. Юнги молчал. Он смотрел на темную жидкость в своей кружке, как будто ответ был скрыт на ее дне. Как начать? С каких слов? И можно ли вообще говорить это вслух, особенно когда в двух шагах сидит Джин, чья профессия — копаться в чужих чувствах? — Если ты так будешь молчать, мы ничем не сможем тебе помочь, — тихо, но весомо произнес Джин. Его голос был спокоен, но в нем чувствовалась твердость. Он уже понял, что разговор предстоит серьезный. — Ну, я… эм… — Юнги замялся, чувствуя, как горит лицо. — Как бы сказать… — Да говори ты прямо! — нетерпеливо подал голос Джун. Ему не нравилась эта затянувшаяся неопределенность. — Ты же сам сказал, что сходишь с ума. Что натворил? — Я, кажется… влюбился, — выпалил наконец Юнги и тут же опустил голову, уткнувшись лбом в прохладный край кружки. Джун фыркнул, и на его лице появилось облегчение. — Фух, а я думал, ты что-то серьезное натворил! Ну, влюбился, бывает. С кем? В ту учительницу по истории? Я видел, она… — Влюбился в своего ученика, — перебил его Юнги, и слова повисли в воздухе, тяжелые и неоспоримые. Джун поперхнулся своим кофе. Начался приступ кашля. Джин тут же похлопал его по спине, но его собственный взгляд был прикован к Юнги. Пока Джун пытался отдышаться, Юнги сидел, сгорбившись над кружкой, с лицом, выражавшим полную потерянность и отчаяние. — Ты… ты сейчас издеваешься? — наконец выдохнул Джун, вытирая слезы. Его взгляд стал жестким и серьезным. Он смотрел на друга, будто видя его впервые. Юнги в ответ лишь горько усмехнулся и поднял глаза. Взгляд его был прямым и беззащитным. — Хотел бы я. — Джун, заткнись, — мягко, но властно сказал Джин, перехватывая инициативу. Его психологическое чутье уже работало на полную. — Юнги, как его зовут? — Пак Чимин, — прошептал Юнги, и имя на его губах прозвучало как признание. Джин замер на секунду, его брови чуть приподнялись от удивления. — У меня есть один клиент. Его тоже зовут Чимин. Сейчас попробую его описать… — он прищурился, вспоминая. — У него очень милые, пухлые щечки, и когда он искренне улыбается, его глаз почти не видно, остаются две очаровательные щелочки. Блин, легче фото показать. Он полез в карман за телефоном. Джун все это время молча наблюдал за Юнги, его лицо было каменным, но в глазах плескалось беспокойство. — Вот, нашел! — Джин протянул телефон. На экране был снимок улыбающегося юноши с ямочками на щеках и лучистыми, хотя и скрытыми улыбкой, глазами. Тот самый Чимин. — Это он, — подтвердил Юнги, и его голос дрогнул. Он снова опустил голову, словно не в силах вынести этот образ. — Его ко мне привел его лучший друг, — продолжил Джин, убирая телефон. — У парня была клиническая депрессия, довольно тяжелый случай. Но сейчас… сейчас ему гораздо лучше. По крайней мере, он научился с этим жить. Прогресс есть. — А почему? — резко спросил Юнги, поднимая взгляд. В его глазах горел внезапный огонь — смесь интереса и защитного инстинкта. — Почему он впал в депрессию? — В основном — тотальная нехватка родительского внимания. Отец вечно в разъездах, мать работает на трех работах, чтобы сводить концы с концами. Подросток предоставлен сам себе. Сейчас, к сожалению, это очень распространенная история. — Ты почему вообще решил, что это… любовь? — снова вступил в разговор Джун. Его тон смягчился. Он видел страдание друга. — Я… я не знаю, как это описать, — Юнги снова уставился в кофе. — Мое сердце выпрыгивает из груди, когда я его вижу. Я ловлю себя на том, что ищу его в толпе в школе. Мы знакомы, по сути, всего два дня, но… мне хочется быть рядом. Защищать его. Слушать его смех. Видеть, как он хмурит брови, решая задачу. Это иррационально. И очень, очень страшно. — Эх, чувак… — Джун тяжело вздохнул и похлопал друга по плечу. — Мне тебя жаль. Ты влетел по полной. Оставшееся время они говорили уже о постороннем — о работе, общих знакомых, планах на выходные, — но напряжение в воздухе не рассеивалось. Наконец, друзья собрались уходить. — Держись, — сказал на прощание Джин, пожимая Юнги руку. Его взгляд был полон понимания, но и предостережения. — И будь осторожен. — Да, — лишь кивнул тот. Дверь закрылась. Юнги остался один в тишине, нарушаемой лишь биением собственного сердца. Он посмотрел на часы. — Уже восемь. Он вообще придет? Он взял телефон, пролистал ленту в Инстаграме, но ничего не задерживалось в голове. Потом включил какой-то случайный фильм — мелодраму с заезженным сюжетом. Картинка мелькала перед глазами, но мысли были далеко. Усталость и эмоциональное истощение взяли свое, и через двадцать минут он провалился в беспокойный, поверхностный сон. Тем временем, у Чимина Город, промокший до нитки, встретил Чимина хаотичным движением и слепящими огнями фар. Он бежал, резко лавируя между прохожими, извиняясь на ходу и не сбавляя темпа. Капли дождя стекали за воротник, но он почти не чувствовал холода — адреналин горел в крови. Вот он, наконец, выскочил на пустынную площадку за старым фабричным корпусом — их обычное место «встреч». Тэхён, мокрый и злой, тут же набросился на него. — Где ты был, черт тебя дери?! Почему так долго?! Мы уже думали, тебя сбила машина! — Дай… дай отдышаться, — Чимин, согнувшись и уперев руки в колени, жадно глотал влажный воздух. Пока он приходил в себя, Тэхён, сыпля словами как из пулемета, вводил его в курс дела. Оказалось, вся эта заварушка началась из-за одного придурка из их же компании, который, желая выслужиться, полез в чужие разборки и узнал нечто, что не следовало. Теперь «пострадавшая» сторона требовала ответа, и ждали именно Чимина, как неформального лидера, чтобы он все уладил. — Так, окей, — Чимин выпрямился, смахнув мокрые волосы со лба. — Кто сейчас у них на мушке? — Хосок, — кивнул Тэхён в сторону центра площадки. — Пытается говорить. Чимин подошел. Чон Хосок, самый дипломатичный из их компании, стоял перед здоровяком из враждебной группировки и говорил что-то спокойным, увещевающим тоном. — Давайте просто поговорим, без мордобоя, а? Мы же не звери, — уговаривал Хосок. — Привет, — подошел Чимин. — О, Чим! Слава богу. Попробуй ты, может, он тебя послушает. Мой словесный запас иссяк. — Окей, — Чимин повернулся к оппоненту. Тот был плотного телосложения, с коротко стриженными волосами и маленькими, злыми глазками. По нему сразу было видно — шутки с ним плохи. — Слушай, давай действительно без драк. Если один косякнул, это не значит, что виноваты все. Разберемся с тем, кто накосячил. — Вас всех нужно как следует проучить, — парень хрипло рассмеялся. — Чтобы неповадно было в чужие дела совать свой любопытный нос. «Ох, он что, тупой? — промелькнуло в голове у Чимина. — Мы разговариваем меньше минуты, а он уже безнадежен. Видно, драки не избежать. Да пофиг, давно кулаки не разминал». — А ты что, нас своим жиром расплющишь? — ехидно бросил Чимин. Фраза сработала как красная тряпка на быка. Удар пришелся молниеносно — тяжелая рука врезалась ему в скулу. Мир на секунду поплыл, во рту появился вкус крови. Боль, острая и знакомая, пронзила все тело. Больше слов не потребовалось. Драка вспыхнула мгновенно, как сухая трава. Две группы парней смешались в клубящейся, рычащей массе. Чимин, не думая, работал на автомате. Уклон, блок, ответный удар в нос противника. Хруст, горячая кровь на его костяшках. У самого него губа была разбита, и по щеке стекала тонкая струйка крови из царапины. Он уже замахнулся для удара в солнечное сплетение, как вдруг издалека донесся нарастающий вой сирены. — Ребята, валим! Копы! — крикнул кто-то. Как по команде, схватка прекратилась. Вся банда Чимина, как стая воробьев, ринулась в ближайший переулок, темный и узкий. Они прижались к стенам, тяжело дыша, слушая, как сирена приближается, проходит мимо и затихает вдали. Когда опасность миновала, они молча разошлись. Чимин, Хосок и Тэхён, не сговариваясь, побрели в ближайший парк. Шли молча, отходя от адреналина. Гуляли, пока не стемнело окончательно и фонари не зажглись, отражаясь в лужах. — Тэ, посмотри, сколько времени, — попросил Чимин. — Мой сдох. Тэхён достал телефон. Экран осветил его усталое лицо. — Без пяти восемь. — Да нормально, еще можно погулять, — лениво протянул Чимин, но вдруг резко остановился, ударив себя ладонью по лбу. — Блять! Я забыл! — Что такое? — обеспокоенно спросил Хосок. — Да неважно, — отмахнулся Чимин, но по его лицу было видно, что это не так. — Ладно, парни, пока. Увидимся завтра. — Давай, будь осторожен, — сказал Тэхён. — Увидимся, Чим, — кивнул Хосок. Чимин уже побежал назад, в сторону, откуда пришли. Он совсем забыл про свою одежду и про зонтик, который должен был вернуть учителю. «Точно, зонтик, блин. Я его там оставил. Ащть, придется возвращаться». Ночь окончательно вступила в свои права. Дождь перешел в назойливую морось, но ветер усилился, пробирая до костей. Небо было затянуто сплошной черно-серой пеленой, не оставляя просвета. Улицы опустели, став безлюдными и немного зловещими. Когда он, запыхавшийся, подбежал к тому месту, где они дрались, площадка была пуста. Ни людей, ни следов борьбы. Он обошел ее по кругу, вглядываясь в темноту. Но черного зонта учителя нигде не было. Кто-то унес его. Или он валялся где-то в грязи, и Чимин его не заметил. Он стоял один посреди мокрого асфальта, под холодным дождем, с разбитой губой и щемящим чувством вины в груди. Возвращаться к Юнги с пустыми руками и оправданиями сейчас… не было сил. Постояв там еще несколько минут, он решил все-таки сходить к учителю.