Самое опасное искушение — то, что запрещено вдвойне

Солнечный луч, пробивавшийся сквозь незадернутую штору, упал прямо на лицо Чимину, заставляя его поморщиться и нехотя открыть глаза. Голова гудела мерным, знакомым гулом — сказывались три часа сна после ночной зубрежки. Он потянулся, костяшки затрещали, и его взгляд упал на хаос, царивший в комнате. Стол был завален конспектами, исписанными черновиками и пустыми банками из-под энергетиков. Воздух был спертым и сладковатым — пахло вейпом, который он теперь использовал вместо сигарет в тщетной попытке уменьшить вред. Впрочем, «уменьшение» выражалось лишь в том, что он теперь парил почти без перерыва. Раздался резкий, настойчивый звонок в дверь. Чимин, с трудом оторвавшись от подушки, поплелся открывать. На пороге стоял Тэхён, свежий, бодрый и с двумя стаканчиками кофе в подносе. — Привет, зомби! — весело бросил он, проходя внутрь и оглядывая бардак с профессиональным интересом. — Ну и хлев. Дышать тут вообще можно? — Еле-еле, — хрипло ответил Чимин, принимая из его рук спасительный кофе. — Только дополз до кровати и отрубился. — Знаю, знаю, — Тэхён уселся на подоконник, отодвинув стопку учебников. — Я сам до четырех конспекты штудировал. Но, слушай, у меня новость! Отличная! Чимин сделал глоток горячего кофе, чувствуя, как по телу разливается бодрящая теплота. — Какая еще новость? Ты нашел способ сдать экзамены, не сдавая их? — Еще лучше! — Тэхён сиял во всю свою знаменитую «квадратную» улыбку. — Я и Чонгук снимаем квартиру! Подписали договор вчера! Чимин медленно опустил стаканчик. Что-то щемящее и холодное кольнуло его под ложечкой. — Серьезно? Съезжаетесь? Тэхён немного смутился, поерзал на месте. — Ага.. сняли двушка! по этому будем ждать тебя в гости! Чимин был очень рад за друга. Но это был еще один четкий, недвусмысленный знак — их общая, беспечная школьная жизнь подходила к концу. Каждый начинал свой путь. Тэхён — с Чонгуком. А он... он оставался здесь один, в этой пустой, хоть и своей, квартире, в обществе учебников и призраков собственных сомнений. — Круто, — наконец выдавил он, улыбаясь. — Поздравляю. Только, ради бога, кровать купите потише, а то я через стенку спать не смогу. — Постараемся, — рассмеялся Тэхён. — Но это же Чонгук... Он, наверное, будет подпрыгивать от счастья, что мы наконец съехались. В общем, готовься к вибрациям. Они допили кофе, и Чимин начал собираться в школу. Сегодня он решил одень вещи которые ему прислали родители из Америки. С ними он созванивался каждый вечер и рассказывал, что у него происходит, а также какие успехи он делает. В качестве небольшого подарка для мотивации ему прислали пару брендовых шмоток. Которые Пак даже не хочет знать сколько они стоят, но у него есть предложение, что достаточно не маленькую сумму. После того как Тэхён оценил его крутой лук, они пошли в школу. *** Школа в тот день встретила его оглушительным гомоном и давящей суетой. После бессонной ночи каждый звук отдавался в висках болезненным эхом. Он промучился на первом уроке, с трудом заставляя себя концентрироваться на словах учителя. Голова была тяжелой, веки слипались. После звонка они с Тэхёном вышли в коридор, пробираясь к своим шкафчикам. Чимин надеялся хоть на пять минут тишины и покоя, но судьба распорядилась иначе. К ним, расчихивая дорогу, подошел Ким Дэсон. Высокий, атлетично сложенный парень из параллельного класса, он был облачен в дорогую куртку известного бренда и смотрел на всех с высоты своего роста с привычным презрением. Дэсон славился не только богатыми родителями, но и ядовитым языком. — О, смотрите-ка, неразлучные, — громко, чтобы слышали окружающие, провозгласил он, останавливаясь перед ними. — Тэхён и его тень. Вы уже как сиамские близнецы. Даже на уроках друг без друга не можете? Или боитесь, что твою половинку кто-то отберет, Тэхён? Тэхён нахмурился, но промолчал, пытаясь просто пройти мимо. Чимин же вовсе проигнорировал его, уставившись в экран телефона. Подобные выпады стали для него привычным фоном, и сил реагировать на них не оставалось. — Ну конечно, Пак, уперся в телефон, — Дэсон не унимался, переведя внимание на Чимина. — Танцульки новые учишь? Готовишься к следующему выступлению? Будешь опять перед всей школой бедрами вилять? О, смотрю, у тебя новый прикид. — Он оценивающе окинул взглядом кроссовки и худи Чимина. — Не дешевые вещички. Откуда финансирование, художник? Родители раскошелились на твое «искусство»? Или нашел себе спонсора? Говорят, таким, как ты, платят хорошо, если они умеют красиво извиваться. Несколько учеников поблизости захихикали. Чимин почувствовал, как по его шее разливается жар, но продолжал молчать, сжимая телефон так, что пальцы побелели. «Проигнорируй. Он просто провоцирует. Он ничего не стоит». — Дэсон, отвали, — сквозь зубы процедил Тэхён, пытаясь оттянуть Чимина подальше. — Нечего тут пороть чушь. — А что я такого сказал? — Дэсон развел руками с полным взглядом невинности. — Я просто интересуюсь. Парень танцует, одевается хорошо... Логично же предположить, что у него есть покровители. Или, может, он сам подрабатывает в ночных клубах? Там ведь любят таких гибких и пластичных. Особенно тех, кто не стесняется работать за деньги. Ну, ты понял, да, Пак? Шлюха. Слово прозвучало громко, четко и с леденящей душу уничижительной интонацией. Оно повисло в воздухе, и хихиканье вокруг мгновенно стихло. Для Чимина это был не просто выпад. Это был плевок в его труды, в его мечты, в его попытки выстроить свою жизнь. Это было публичное унижение, которое перевесило все его попытки сохранять самообладание. Белая пелена застлала ему глаза. Звон в ушах заглушил все остальные звуки. Он не думал, не анализировал. Его тело среагировало само, выдав накопленные месяцы стресса, усталости и ярости одним резким, мощным движением. Его кулак со всей силы врезался в насмешливую ухмылку Дэсона. Раздался глухой, костный хруст. Дэсон с коротким, больше удивленным, чем злым, возгласом отлетел к стене, прислонившись к шкафчикам. На секунду воцарилась шокированная тишина, а затем Дэсон, с яростью в глазах и кровью на губе, ринулся в ответ. — Ах ты, ублюдок! Началась дикая, беспорядочная драка. Они сцепились, как звери, катаясь по грязному полу, осыпая друг друга градом ударов и отборным, нецензурным матом. Чимин, ослепленный гневом, бил без разбора, не чувствуя чужих ударов, не слыша ничего, кроме собственного тяжелого дыхания и рыков противника. — Чимин, хватит! Прекрати! Дэсон, отстань! — Тэхён метался рядом, пытаясь вклиниться между ними, оттащить Чимина за куртку, но его с силой отбрасывало. — Ребята, да остановитесь же вы! Но они не слышали. Дэсон, физически более сильный, пытался прижать Чимина к полу, тот вырывался, нанося удары локтями и коленями. Собралась толпа, кто-то кричал, кто-то снимал на телефон. — Учителя! Позовите кого-нибудь из учителей! — закричал Тэхён, уже в отчаянии. Почти сразу же из учительской выскочил учитель физкультуры, а следом за ним, привлеченный шумом, появился Мин Юнги. Его лицо, увидев дерущихся учеников, стало маской ледяного спокойствия и гнева. — Немедленно прекратить! — его голос, низкий и властный, прокатился по коридору, заставив многих вздрогнуть. Вместе с физруком они силой растащили дерущихся. Юнги вцепился в руку Чимина так сильно, что тому стало больно. — В кабинет. Оба. Сию же секунду, — приказал он, и в его тоне не было места для возражений. *** Воздух в кабинете литературы был густым и морозным одновременно. Юнги стоял за своим учительским столом, скрестив руки на груди. Его взгляд был тяжелым и неумолимым. Дэсон, тяжело дыша, с разбитой губой и быстро наливающимся синяком под глазом, сидел на одном из стульев, с ненавистью глядя в пол. Чимин, с рассеченной бровью и окровавленными костяшками пальцев, стоял напротив, не в силах поднять взгляд. Тэхён остался за дверью, его бледное, испуганное лицо мелькало в стеклянной вставке. Воцарилась тишина, которую резало лишь тяжелое дыхание Дэсона. — Объясните, — потребовал Юнги. Его тихий голос звучал громче любого крика. — Он напал на меня первым! — выпалил Дэсон, указывая пальцем на Чимина. — Без всякой причины! Я просто проходил мимо! — Он врет! — тут же вскрикнул Тэхён из-за двери. — Он оскорблял Чимина! По-хамски! — Пак Чимин? — Юнги перевел на него свой тяжелый взгляд. — Это правда? Чимин молчал, сжав челюсти. Он чувствовал, как кровь приливает к лицу от стыда и злости. Повторять эти мерзкие слова здесь, в кабинете у Юнги... он не мог. — Он... он перешел все границы, — наконец выдохнул он, глядя куда-то в сторону окна. — Какие границы? Что именно он сказал? — настаивал Юнги. — Я... не могу повторить, — прошептал Чимин. — Просто... довел. Юнги внимательно посмотрел на него, потом на Дэсона, чье лицо выражало злобное торжество. — Драка — это самое примитивное, самое глупое и самое недостойное решение, которое вы могли принять, — отчеканил Юнги, его слова падали, как камни. — Насилием вы ничего не докажете и ничего не решите. Вы лишь демонстрируете отсутствие самоконтроля. Ким Дэсон, за провокацию и участие в драке — выговор и две недели обязательных отработок после уроков. Пак Чимин, за применение физической силы — то же самое. Оба пишете развернутые объяснительные на имя директора. Выйдите и подождите в коридоре. Чимин, задержись. Когда Дэсон, бормоча под нос проклятия, вышел, а Тэхён с беспокойным взглядом закрыл дверь, Юнги подошел к Чимину ближе. — Ты в порядке? — спросил он, и его голос смягчился, стал тише. Чимин лишь молча покачал головой, смахивая с лица капли крови, выступившие из рассеченной брови. — Я понимаю, что тебя могли спровоцировать, — продолжил Юнги, глядя на него с странной смесью строгости и беспокойства. — Но ты должен быть выше этого. Ты — артист. Твоя сила — в твоем таланте, в твоем уме, в твоем достоинстве. Не опускайся до уровня тех, кто пытается тебя унизить. Ты сильнее. Всегда помни об этом. Понял меня? Чимин кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Комок подкатывал к горлу. — Иди в медпункт, пусть тебе обработают раны. И постарайся успокоиться. *** Оставшуюся часть учебного дня Чимин провел в тумане унижения и ярости. Он чувствовал на себе взгляды одноклассников — любопытные, осуждающие, сочувствующие. Каждый шепот за спиной казался ему обсуждением произошедшего. После последнего звонка он практически бегом покинул школу, не дожидаясь Тэхёна. Дома он с силой швырнул рюкзак в угол, так что учебники высыпались на пол, и рухнул на кровать. Давящее чувство одиночества и несправедливости сжимало грудь. Ему хотелось кричать, бить кулаками по стенам, плакать. Вместо этого он включил телевизор, нашел первый попавшийся идиотский сериал, вскрыл пачку чипсов и попытался просто отключиться, уставившись в мерцающий экран. Перед этим, действуя на автомате, он зашел в свою электронную почту, ожидая увидеть лишь спам от интернет-магазинов и уведомления из школьной системы. Его взгляд скользнул по списку непрочитанных сообщений, и вдруг сердце его замерло, пропустив удар, а потом заколотилось с бешеной скоростью. Письма... от звукозаписывающих лейблов. Не одно, не два, а несколько. Его имя — «Пак Чимин» — мелькало в заголовках: «Приглашение на прослушивание», «Перспективное сотрудничество», «Ваш талант». Он сглотнул комок в горле и дрожащими пальцами начал открывать их одно за другим. Большинство были стандартными: приглашения на массовые кастинги, предложения прислать свое портфолио. Но одно письмо заставило его кровь буквально остановиться в жилах. Отправитель — «Aethel Entertainment». Тот самый лейбл. Лейбл, где, как он точно знал, работал Мин Юнги. Сердце бешено застучало в груди, когда он открыл письмо. Уважаемый Пак Чимин! «Мы были впечатлены вашим выступлением на недавнем школьном фестивале. Ваша сценическая харизма, вокальные данные и уникальная пластика не остались незамеченными нашими скаутами. В настоящее время мы находимся на стадии формирования новой перспективной мужской группы и считаем, что вы обладаете исключительным потенциалом, чтобы занять в ней позицию главного вокалиста. Мы приглашаем вас на закрытое прослушивание в нашу главную студию завтра в 15:00. Просьба сохранить данную информацию в строжайшей тайне до официального анонса. С уважением, отдел кадров Aethel Entertainment». Чимин перечитал письмо еще раз. Потом еще. Он вчитывался в каждое слово, пытаясь осознать происходящее. Главный вокалист. В группе. В лейбле Aethel. Они не будут работать вместе с Юнги напрямую — тот был в другом отделе, занимался своей музыкой, — но они будут под одной крышей. В одной системе. В одном мире, который был для Чимина заветной мечтой. Он схватил телефон. Его пальцы дрожали так, что он с трудом набрал номер Тэхёна. Тот ответил практически сразу, голос его был полон тревоги. — Чимин? Как ты? Что директор сказал? — Тэхён! Ты не поверишь! — Чимин почти кричал в трубку, забыв обо всем на свете — о драке, об оскорблениях, о выговоре. — Мне пришло приглашение! От Aethel! На прослушивание! В новую группу! На позицию главного вокалиста! На том конце провода повисла оглушительная тишина, а затем раздался такой оглушительный, пронзительный визг, что Чимину пришлось отодвинуть телефон от уха. — ЧТО?! ТЫ СЕРЬЕЗНО?! AETHEL?! ЧИМИН, ДА ТЫ ШУТИШЬ! ЭТО ЖЕ ОДИН ИЗ ЛУЧШИХ ЛЕЙБЛОВ! ТЫ СТАНЕШЬ АЙДОЛОМ! Я ТАК И ЗНАЛ! Я ВСЕГДА В ТЕБЯ ВЕРИЛ! Они говорили еще минут десять, перекрывая друг друга, строя планы, смеясь от счастья и возбуждения. Этот звонок стал глотком чистого, свежего воздуха после удушья всего дня. *** На следующий день Чимин отсидел все уроки в состоянии, близком к трансу. Он почти ничего не слышал и не видел, мысленно репетируя свои вокальные партии и танцевальные движения. После последнего звонка он помчался домой, чтобы переодеться в одежду подходящее для кастинга, и уже оттуда, с бешено колотящимся сердцем, отправился в здание Aethel Entertainment. Он боялся встретить по дороге Юнги и тщательно продумал маршрут, чтобы избежать его студии. Ему дико хотелось сделать ему сюрприз, прийти с уже свершившимся фактом. Кастинг проходил в строгой, невероятно профессиональной и потому пугающей атмосфере. Несколько человек — продюсеры, хореограф, вокальный тренер — сидели за длинным столом в полумраке студии и с бесстрастными лицами наблюдали за ним. Чимин пел, танцевал, читал рэп, проходил испытание на актерское мастерство. Он выложился на все сто, вложив в выступление всю свою боль, всю надежду, всю ту ярость и унижение, что в нем после вчерашней драки, и всю ту радость, что подарило ему приглашение. Когда он закончил, в студии повисла тишина. Главный продюсер, суровый мужчина лет пятидесяти с седыми висками и пронзительным взглядом, долго смотрел на него, не моргая. Чимину показалось, что это длилось вечность. — Сыро, — наконец произнес продюсер, и сердце Чимина упало. — Очень сыро. Техника хромает, дыхание поставлено плохо. Чимин опустил голову, готовый услышать отказ. — Но, — продолжил мужчина, и в его голосе прозвучала заинтересованность, — бездонно. В тебе есть огонь. Та самая искра, которую не купишь и не поставишь. И голос... необычный. Чистый, но с хрипотцой, с душой. — Он обменялся многозначительными взглядами с коллегами, те почти незаметно кивнули. — Проект, в который мы тебя приглашаем, будет называться «МММ» — «Midnight Moon Melody». Дебют планируется через год. Это адский труд. Никакой личной жизни, никаких поблажек, только работа на износ, семь дней в неделю. Готов к этому, стажер Пак Чимин? Чимин выдохнул, которого сам не замечал. Его колени подкосились от облегчения и счастья. — Готов, — его голос прозвучал хрипло, но твердо. — Тогда добро пожаловать в команду. Выйдя на улицу из прохладного здания студии, Чимин почувствовал, как его заливает волна головокружительной эйфории. Яркое солнце, уличный гам, обыденность происходящего вокруг — все казалось ему частью какого-то грандиозного праздника. Он сделал это. Он стал стажером. Трени. Он переступил порог мира, о котором мог только мечтать. Он достал телефон. Его пальцы все еще дрожали, но теперь — от восторга. Он набрал номер Юнги. Тот ответил на втором гудке. — Чимин? Все в порядке? — в его голосе сквозила легкая тревога. — Учитель, вы в студии? — стараясь звучать как можно более непринужденно, спросил Чимин. — Да, как раз свожу один трек. А что случилось? — Я... я могу к вам подняться? У меня новость. Очень важная. — Конечно, поднимайся. Дверь открыта. Попарив немного, Чимин защёл в здание и заскочил в лифт. Пока он ехал на нужный этаж, его сердце бешено колотилось, отдаваясь в ушах громким стуком. Он подошел к знакомой двери, за которой обычно царила творческая атмосфера, и постучал, хотя она и была приоткрыта. — Входи! — донеслось изнутри. Чимин вошел. Юнги сидел за звуковым пультом, в больших наушниках, сосредоточенно глядя на монитор. Увидев Чимина, он снял наушники и откатился на стуле. — Что за новость? Ты весь сияешь, как новогодняя елка, — с легкой улыбкой заметил он. Чимин закрыл за собой дверь, сделал шаг вперед и, не в силах больше сдерживать переполнявшие его эмоции, выпалил одним духом: — Меня взяли! Я... я теперь трени в Aethel! В новой группе! «МММ»! Я только что прошел прослушивание, и меня приняли! Юнги замер. Его глаза расширились от абсолютного, неподдельного изумления. Он медленно поднялся со стула, словно не веря своим ушам. — Что?.. Повтори. В Aethel? Ты прошел кастинг? — Да! Да! Меня взяли главным вокалистом! — крикнул Чимин, и счастливый, почти истерический смех вырвался из его груди. И тогда лицо Юнги озарила такая яркая, такая безудержная и счастливая улыбка, какой Чимин никогда раньше не видел. В его глазах вспыхнули искры гордости, радости и какого-то почти отцовского облегчения. Он не сказал ни слова. Он просто стремительно шагнул вперед, схватил Чимина в объятия и с силой поднял его с пола, начав кружить посреди студии. — Да что ты говоришь! — смеясь, почти кричал Юнги прямо ему в ухо. — Чимин, я невероятно горд тобой! Ты понимаешь? Ты сделал это! Сам! Своим талантом и упорством! Они кружились, пока у них не закружилась голова и мир не поплыл перед глазами. Тогда Юнги, все еще смеясь и сияя, опустил его на пол, но не отпустил из объятий. Они стояли, плотно прижавшись друг к другу, и Чимин чувствовал, как учащенно бьется сердце Юнги в унисон с его собственным. Вчерашняя драка, оскорбления, выговор, давящее одиночество — все это растворилось, испарилось в этом мгновении чистого, ничем не омраченного счастья и триумфа. — Теперь мы коллеги, — прошептал Юнги, наконец отстраняясь, но не отпуская его плеч. Он смотрел Чимину прямо в глаза, и в его взгляде сияла неподдельная нежность и гордость. — Добро пожаловать в настоящую борьбу, стажер Пак. Готовься. Это только начало.