3054

Лёша с мягкой улыбкой на губах рассматривал спящего подростка. Внутри разливалось тягучее приятное тепло, заставляющее улыбаться только шире. На секунду парню показалось, что он никогда не понимал того, насколько прекрасно выглядят спящие люди. Наверное, просто не предоставлялось возможности. Вова тихо фыркнул во сне, привлекая к себе внимание старшего: тот, слабо понимая что вообще делает, потянулся к парню, зарываясь в чужие волосы. Тёмные пряди, которые, кстати, ещё недавно были почти белыми, легко проходили сквозь пальцы, заставляя старшего отчего-то улыбаться. Лёша вдруг понял, что раньше вообще не задумывался, какой подросток на ощупь, по характеру, да и просто, какой Вова всё-таки Вова. Тот слабо откликнулся на поглаживания, подставляя голову под длинные пальцы. Старший не хотел портить этот момент: вот Вова проснётся и поймёт, что его личное пространство нагло нарушили, вторглись на чужую территорию, на которую тот, конечно, никого бы не пустил. Осторожно перебирая тёмные, отросшие пряди, Хес улыбался. Только в этот короткий миг, пока младший спокойно сопел, можно было насладиться домашним спокойствием. Хесу хотелось остановить этот момент, запечатлеть его навсегда, да так, чтобы возможно было вернуться, всё повторить и гладить, гладить, гладить эти непослушные волосы. Вова тихо зевнул и открыл глаза. Лёша чуть нахмурился, ожидая хоть какой то реакции, однако подросток спокойно улыбался, сонно рассматривая парня. — Ммм… Привет. Давно тебя не было, я аж соскучиться успел, — Вова широко зевнул и сел на кровати, тут же притягивая старшего к себе и обнимая. Лёша опешил, обнимая заспанное чудо в ответ и гладя по спине. Подросток ничуть не изменился, всё такой же уставший и немного чудной, но до одури любимый. Теперь. Теперь любимый. — И я скучал… солнышко, — Лёша немного смутился, но насмешек со стороны Вовы не последовало. «И почему он должен был посмеяться? Почему раньше «шуточные» ласковые прозвища звучали так легко и комфортно, а сейчас нет? Что изменилось, это же обычные слова?» Потому что сейчас по-настоящему. Вова неопределённо мотнул головой, мол, я тоже, а потом отстранился, зевая. На подростке был какой-то странный свитер, явно не его, и большие спортивные штаны. В общем-то, в этом он выглядел на порядок лучше, чем в больничной рубахе. Лёша улыбнулся, усаживаясь прямо на пол. — Ну, молодой, рассказывай, как ты тут. Вова потёр глаза, чуть нахмурившись и зевнув в последний раз. — А ты меня не поцелуешь? У Лёши округлились глаза, а сердце сделало громадный кульбит вокруг печени и облетев обе почки. Вова, привыкший, что Хесус — тот, что во сне, — всегда целует его в лоб перед разговором и после, когда соберётся уходить, заинтересованно смотрел на старшего. Что-то было не так. А Хесус, забыв как дышать, во всю смотрел на парня, стараясь переварить его слова. «Это была шутка? Нет, он слишком серьёзен… Может он правда хочет чтобы я его поцеловал? А как? Блять.» — Лёша прикрыл глаза всего на секунду, тяжело выдыхая, — «Если я сделаю что-то не так, что произойдёт? Вова оттолкнёт, никогда больше не позволит прикоснуться? Что будет? Пиздец, как же страшно…» Хес поднялся на негнущихся ногах, подходя ближе к задумчивому подростку. Вова по-доброму улыбается, наблюдая за старшим с интересом, словно в его голове проноситься «он правда сделает это?». Лёша опускается перед парнем на колени, устраиваясь прямо между ног. «Че за порно…» — проносится в головах обоих. Старший осторожно, словно боясь спугнуть момент, опускает руки парню на щёки и заглядывает в глаза с немым вопросом: можно? Вова незаметно кивает, и по рукам расползается приятная теплота, обволакивающая всё тело, доходя до сердца и распаляясь там пожаром. Лёша накрывает губы Вовы, прикрывая глаза. Подросток обнимает старшего за пояс, позволяя несильно сжимать свои пылающие щёки, и отвечает. Отвечает немного неуверенно, словно не понимая, сон это или реальность. А Лёша долго целует Братишкина в губы, ловя каждый судорожный вздох, каждое неуверенное движение. Старший отстраняется первым, усмехаясь. — Поцеловал, как тебе? — в голосе было заметно волнение, хотя Хесус спокойно улыбался, усаживаясь обратно на пол. Вова смущённо прикусил губу, улыбаясь. «Это сон? Почему это так похоже на сон? Нет, почему это так не похоже на сон? Это Лёша? Но откуда?» — Я сплю? — Нет, солнышко, и ты и я не спим. А ещё, мы с тобой поцеловались прям в куранты… — Он посмотрел на наручные часы, хмыкнув, — ну че, молодой, как новый год встретишь… Вова улыбнулся, чуть покраснев, и отодвинулся в сторону, кивком приглашая Хеса сесть рядом. Тот, воспользовавшись шансом, уселся рядом и притянул Володю поближе, приобнимая. — То есть… Если ты поцеловал меня по своему желанию, значит… Я тебе нравлюсь? — осторожно спросил Вова, смущённо отведя взгляд к шкафу. Ушки предательски горели, и, чёрт, хотелось чтобы Лёша ответил «да». — Неа, Вов. Ты мне не нравишься, но… — успев расстроится, подросток несдержанно охает, когда старший снова притягивает парня к себе и целует. — Но я понял, что пиздец как люблю тебя, Вов. Вова краснеет, облизываясь, и мельком рассматривает чужие губы, растянутые в довольной улыбке. Хесус на вкус как клубничный бальзам для губ: то ли сладко, то ли запах задурманил твой мозг и обманул вкусовые рецепторы. Но всё равно вкусно. — И это… означает… что мы теперь начнём встречаться? — взгляд Вовы, полный наивности и преданности, вызвал у Лёши табун непрошенных мурашек. — Ну, если тебе хочется, то да, конечно. Только у меня есть небольшое условие… — Хесус замялся, вспоминая свой «сон». Вова насупился, пытаясь показать одним своим видом что после слова «встречаться» не должно идти никаких «но» или «только». — Какое? — Ты переедешь жить ко мне, хорошо? — Лёша улыбнулся, ловя растерявшийся взгляд. Вообще, предложить съехаться после первого поцелуя это не так плохо, ведь вариант «позвать Вову замуж» тоже рассматривался и казался неплохим. Совсем неплохим. — Э-э… Ну… — Вова замялся, взвешивая «за» и «против». — В целом… почему нет? Действительно. Бензина на дорогу до комплекса будет расходоваться в два раза меньше, обоим будет не так одиноко, да и помогать они друг другу смогут… Вова смотрел на предложение съехаться чисто с практической стороны, в то время как Лёша готов был сиять от восторга, потому что в голове непроизвольно всплыл сонный подросток с ночной чашкой кофе или чая, неторопливо идущий в сторону комнаты. Может, именно это в голове Лёши и стояло напротив определения комфорта, уюта и любви. Довольно романтичная всё же натура у старшего. — Хорошо. Кстати, тебе давно пора выбираться отсюда, ты так не думаешь? — Лёша легонько потрепал Вову по волосам. — Да… думаю ты прав, но… Серёжа не обрадуется тому, что я собрался уходить. Он сказал что больше не хочет терять меня и всё такое… Не думаю, что у нас получится. Лёша тяжело вздохнул. — Комната запирается на ключ? — Э-э… Да, а что? — подросток немного смутился, покрываясь краской. — Надеялся, что мой молодой человек пустит меня сегодня ночью под крылышко и не заставит слоняться по всей больнице в поисках пристанища, — хихикнул Хес. — Тьфу ты, оставайся конечно — Вова облегчённо выдохнул, улыбаясь, — дурной, зачем меня так пугать… Вова откинул тёплое коричневое одеяло и вытянулся на кровати, приглашающе похлопав по месту рядышком. Лёша устроился напротив, снова приобнимая подростка за талию и устраиваясь на одной из тонких подушек, которые Вова обычно накладывал друг на друга, чтобы получить хотя бы некую «пародию» на обычную подушку. Вова цокнул, двигаясь ближе и заключая старшего в нормальные, ощутимые объятия. — Слушай, а как так вышло, что ты спал в новогоднюю ночь? думаю у Серёжи нашлось бы что выпить и сказать под новый год… Хотя, я его, конечно, не знаю, — выдохнул старший куда-то в макушку, закрывая глаза. Вова потянулся и выключил торшер, погружая всю комнату в полумрак. За окном светил фонарь и, кажется, ходили какие то люди. Вова не сразу понял что что-то не так, и люди на высоте второго этажа не ходят. — Да, у него бы нашлось что выпить и он сказал бы что-нибудь новогоднее, да только у него полно работы именно в эту ночь, и поэтому он попросил меня не мешать… Вова нахмурился, приоткрыл глаза и глянул на окно, не понимая почему смог разглядеть бродящие вокруг тени. За окном было пусто. По телу Вовы медленно поползли мурашки. — Слушай, а как ты вообще сюда попал? Это же… ну, для психов место, — неловко спросил Вова, отвлекаясь от созерцания окна и переводя взгляд на умиротворённую улыбку старшего. — Ну… надо знать проверенного человека, способного поставить задним числом несколько диагнозов… — он неловко улыбнулся, переводя взгляд на окно — туда, куда Вова неотрывно таращился уже несколько секунд, — и замер. Из окна на обоих смотрело жуткое лицо не то человека, не то человекоподобного существа, с чёрной как смоль улыбкой до ушей и пустыми глазницами.

***

Дрейк замялся, покусывая губу и нервно переминаясь с ноги на ногу возле кабинета Сиши. Идти туда не хотелось, ведь Дрейка в целом пугали психологи, но он пересилил себя, всё же постучавшись. На удивление, открыл ему вовсе не привычный комплексный психолог, а улыбчивый молодой человек с зеленовато-серыми глазами и родинками по всему лицу. — Здравствуйте?.. А где Михаил? — Дрейк смущённо заправил за ухо прядь волос, опуская взгляд. — Наверняка как всегда у главврача Лагоды ошивается, ты заходи, он, наверно, придёт скоро, — голос был приятным и немного задорным, и Дрейк от этого почувствовал уверенность и спокойствие. — А вы? — А! А я новый сотрудник ваш. Ну, не всмысле ваш, — он засмеялся, — я сюда психиатром. Психиатров у вас тут немного, а вот психологов хоть жопой жуй. Дрейк улыбнулся, разглядывая нового коллегу. Парень был достаточно привлекательным: высокий рост, приветливое солнечное лицо, вышеупомянутые родинки и красивый голос. — Илья Мазелов, — парень протянул Дрейку чашку с кофе, широко улыбаясь. — Дрейк… Просто Дрейк. Впервые с того самого переломного момента, когда Денис, а именно так и звали ныне очаровательную девушку с сознанием парня, прикоснулся к злосчастному «переключателю», парень почувствовал себя не в своей тарелке, не в своём теле, так сказать. Илья был добрым, совсем не страшным и улыбчивым, на что парень мог лишь комкано бурчать «спасибо» или прочую подобную лабуду. Буквально за пол часа их разговора, пока оба ждали возвращение Миши, Илья успел довольно много разузнать о новой знакомой. Единственной неразгаданной загадкой для юного психиатра было то, что девушка говорила в мужском роде, причём свободно, словно с самого рождения была парнем. Дрейк всячески избегал тему о эксперименте с тем злосчастным камнем, который буквально подарил ему новую жизнь. Вопрос гендерной идентификации, который Илья не раз пытался поднять в разговоре, парень так же игнорировал. Не может же он доверить первому встречному человеку всего себя, всю-всю свою жизнь? — …Так уж вышло, что, — он замялся, пытаясь подобрать слова для конца своей тяжёлой истории, — ни одна из сестёр не выжили. Парень поджал губы и опустил грустный взгляд в пол. Он помнил тот день до мельчайших деталей, частенько прокручивая его в голове и виня себя за слабохарактерность. Амэ, его любимое солнышко, светившее так ярко, но не долго, скончалась по пути в больницу от кровоизлияния в мозг. Старшая сестра сдалась добровольно, но долго отрицала свою вину. Лишь когда судмедэксперты доказали её вмешательство, та наконец открылась. Дрейк долго думал над этой странной развязкой: человек, которого он, вроде как, любил, умер почти на его руках. В груди было пусто. Сердце билось быстрее лишь от печального осознания того, что человек умер, но никак не от того, что навсегда угас именно тот человек, которого он любил. Наверно, это была просто влюблённость. — Не рассказывай, если больно. Ты имеешь полное право, у нас ведь не сеанс сейчас, — Илья сочувственно улыбнулся, ставя на стол стаканчик с чаем и подсаживаясь ближе, — Тебе налить чего-нибудь покрепче? — Не пью на работе, — Дрейк чуть нахмурился, — да и тебе не советую… У нас сейчас с этим строго, понимаешь? Илья пожал плечами, рассматривая парня. — Учту, спасибо. Дрейк чуть улыбнулся, кидая грустный взгляд на нового друга. Огонёк сочувствия, промелькнувший в серо-зелёных глазах психиатра, отчего-то задел сердце младшего, заставляя кровь быстрее подступать к щекам. Пожалуй, раньше такое трепетание внутри он чувствовал только с Амэ, в самом-самом начале. Они тогда только признались друг другу и чувствовали лёгкую эйфорию, кружащую голову. Сейчас же Дрейк чувствовал это без всяких признаний, просто поймав тёплый взгляд. «Что за-…» Парень торопливо поднялся, поджимая губы. Кинув на нового знакомого быстрый взгляд, он натянуто улыбнулся и поплёлся к двери. Илья растерянно вздохнул, но понимающе промолчал, кивая то ли своим мыслям, то ли парню на прощание. — Я в восемьдесят девятом кабинете. Если что, можешь заходить на чай, всегда будем тебе рады… — в горле пересохло и последние слова прозвучали как то тихо, однако Илья широко улыбнулся, буквально светясь. — Обязательно воспользуюсь твоим предложением, Дрейк. Я передам Мише что ты заходил, так что не волнуйся, он сам заглянет и позовёт к себе, — он внимательно посмотрел на парня в женском облике, стараясь запомнить каждую деталь. Светло-русые волнистые волосы теперь были чуть ниже плеч, хотя передние пряди вместе с чёлкой Денис упорно подстригал (выходило вполне неплохо уже с третьего раза). На нём была большая мужская водолазка и джинсы по фигуре, которые, кстати, Гаечка выбирала вместе с ним. Пожалуй, это была единственная «удобная» на взгляд парня вещь, которую они приобрели в первый, но, к сожалению, не единственный, совместный поход по магазинам. Дрейк тихо вздохнул, улыбнулся на прощание и осторожно прикрыл дверь. Сердце почему-то стало стучать только сильнее. «Да что же это со мной…»

***

— Ты же тоже это видишь? — шёпотом спросил Лёша, прижимая парня к себе. Вова, не отрывая взгляда от тёмного силуэта за окном, видного из-под приоткрытой жёлтой шторы, кивнул. — Закрой штору и он уйдёт, — тихо попросил парень, жалобно смотря на старшего. Лёша медленно поднялся, осторожно подходя к окну. От пустого «взгляда» существа по телу проползали липкие мурашки. Подойдя почти вплотную, Хес резким движением задёрнул шторы, выдыхая. Тень тут же исчезла. — Я кажется поседел на пару клоков волос… — протянул тот, снова укладываясь к Вове в кровать и обнимая. — Я тоже, — подросток судорожно вздохнул, тут же прижимаясь к худому телу напротив. Впервые за целую бесконечность обоим было спокойно. Леша поцеловал своего мальчика в макушку, прикрывая глаза. Конечно, спать после того как встретился лицом к лицу с какой то страшной ебакой, вообще не хотелось, но своим спокойным и сонным видом старший пытался показать Вове что всё в порядке. К счастью, совсем скоро это подействовало. Вова уснул долгим спокойным сном, обнимая во сне самого дорогого человека.