По ту сторону Величия

      Роберт вытянул руку и небольшим волевым усилием перенаправил маленький поток маны в камень, ещё недавно вживлённый в его левую руку. Небольшое мерцание, и перед ним открылся интерфейс с сотнями иконок и обозначений. Разобраться в таком на ходу — задачка не из простых, если ты, конечно, не учишься в одной из элитных академий центральной империи. В ней к подобным устройствам готовят с первого дня вашего обучения с одним важным замечанием: вживление и последующее использование доступно только для учащихся последнего курса, так что пара привычных движений, и вот: перед нашим героем возникла подробная карта академии.       Найдя нужную аудиторию, Роберт спешно зашагал к центральному входу. По правилам все учащиеся последнего курса должны были прибывать за день до первого учебного дня, а их личности становились полностью засекреченными. Фактически ты просто исчезаешь и внезапно появляешься в списках какой-либо академии аграрных искусств. Впрочем, где ты появишься, уже зависит только от твоей спецификации в будущем.       Однако именно для Роберта всё пошло наперекосяк с самого начала. Перед самой отправкой один из камней телепортации оказался повреждён, и портал в имение чуть не разнёс всю платформу вместе со всеми находившимися на ней. Данный инцидент позволил в качестве исключения перенести дату прибытия на день начала обучения. По прибытии сразу произвели вживление и активацию, после чего раны стали затягиваться прямо на глазах. Боль стихла, и Роберта отпустили.       У входа в академию его остановила небольшая компания в красно-чёрной форме. Высокий, но необычно худощавый юноша перегородил ему дорогу. Его лицо было перекошено ехидной улыбкой.       — В этом году первокурсники совсем страх потеряли. Заявиться в первый же день без формы! Такое пренебрежение просто недопустимо, — сказал он нарочито строго, — или тем самым ты пытаешься выказать своё превосходство над нами?       Вся компания уставилась на Роберта, ожидая его реакцию. Пять секунд, десять, пятнадцать… и никакой реакции. Только учтивая улыбка и спокойный взгляд.       — Ты что, оглох? Я с тобой говорю! — резким движением руки он попытался схватить наглеца, но та со свистом рассекла воздух и утонула в груди Роберта. Ещё мгновение, и только что стоявший прямо перед ними человек исчез.       Скупо улыбаясь, Роберт уже поднимался по лестнице на второй этаж. В груди растекалось тёплое и приятное чувство ностальгии. Он любил этот трюк. В детстве подобные уловки частенько помогали избежать долгих и невероятно скучных нотаций учителей, подслушивать разговоры, что были далеко не для его детских ушей. Более того, освоив основы, Роберт устремил свой взор на тайную библиотеку отца. Пробираясь в неё каждый вечер, он расширял свои познания и совершенствовал навыки, а днём использовал новые знания на практике. Он был предоставлен лишь самому себе, будучи третьим сыном маркиза Невера Ламарка, — это было, по сути, его единственное развлечение.       Воспитанный на дворцовых интригах и запретной литературе, Роб не испытывал иллюзий по отношению к миру. Однако это училище переплюнуло любые, даже самые изощрённые дрязги графства Ламарк. Ставка здесь была отнюдь не исключение, а самая настоящая смерть. Вошедшая на первом курсе тысяча за девять лет убыла до какой-то жалкой сотни. С каждым годом от человечности каждого оставалось всё меньше. Предательство и интриги, борьба за каждую строчку рейтинга. Кто-то сходил с ума, кого-то находили в луже собственной крови. И да, совершенно не факт, что это было самоубийство. Неумелых убийц также ловили и отправляли на рудники. Эта система верила в естественный отбор сильнейших.       Последний курс действительно был финальным рывком. Его специфика так и не была известна. Ни расписания, ни новых преподавателей с их предметами — вообще ничего. Более того, впервые за девять лет их отправили по домам, так что было очевидно, что для них готовится что-то важное, и сокращение численности студентов недопустимо.        Роберт вновь взглянул на камень, остановившись у входа в аудиторию.       — И ведь такие же у ещё девяноста девяти… в этом году, должно быть, настанет настоящий ад. — пронеслось у него в голове. Его взгляд стал необычайно хмурый. Глубоко вдохнув, он сделал ещё шаг и повернул дверную ручку.